Два устья, один исток

Глубокий вдох. Иккинг так давно не ощущал себя настолько свободным. Хоть на руках кандалов у него и не было, они твёрдо держали его душу всё это время, и только сейчас со свистом слетели, поддаваясь бушующему пламени внутри парня. Воздух казался куда слаще, а звёзды на небе ярче, нежели обычно. С неподдельной улыбкой на лице, Иккинг всматривался в небеса, он верил, что Один сейчас смотрит на него и благословляет путешествие. Парень уверен, его дух уже достаточно крепок для того, чтобы стать посланцем мира не только в его родном архипелаге. Лёжа на спине крылатого друга, Хэддок сложил руки на животе в крепкий замок. Ветер бережно ласкал его волосы, придавая им лёгкий морской запах, а его многочисленные родинки на лице освещал ненавязчивый лунный свет. Иккингу нравилось это ощущение, ощущение чего-то настоящего, слегка дикого, но такого сладостного. Именно это он и искал, а теперь не может насладиться. — Ну, что, братец, поздновато уже, не пора ли нам найти какой-то остров для ночлега? — осторожно похлопав по боку Беззубика, парень сел в привычную позу для полёта, ухватившись руками за седло. Дракон сонно заурчал, словно говоря своему всаднику, что он уже давно устал и совсем не против немного отдохнуть. Беззубик всегда был и будет предан Иккингу, всегда пойдёт туда, куда ступит он, но сейчас дракон буквально засыпает на лету. Ему также нравится летать высоко в небе не взирая на время, падать вниз и лишь в последний момент раскрывать крылья, ощущая эмоции не подвластны другим драконам, но когда первоначальные потребности берут вверх, Беззубик послушно прислушивается к ним. — Вон там, — указывая немного правее, Иккинг берёт свою подзорную трубу. — Кажется, остров пуст. Думаю, неплохо для ночлега. Нам сейчас лишние вопросы не нужны, так что пустой остров — это лучше для нас. — шатен направил Ночную фурию в сторону песчаного пляжа на небольшом ровном острове. Соскочив с Беззуба, парень ещё пару раз оглянулся и, убедившись в том, что остров безлюдный, потянулся к своей сумке, висящей на драконе. Он ловко вытянул из неё небольшой, но тёплый плед. Раскинув его прямо на песке, Иккинг вновь лёг, подставив руки под голову. — Как красиво здесь, — прошептал он. Шатен мирно прикрыл глаза, наслаждаясь шумом волн, что снова и снова разбиваются о берег, оставляя после себя белую пену. Ветер в унисон с морем пели свою песню, что как колыбель погружала в сон. Беззубик лёг возле своего друга в полукольцо и, засмотревшись на морскую гладь, забылся во сне. Зарывшись в свои мысли, Иккинг и не заметил, что остался один на один с природой. Он кинул взор на Беззубика и устало улыбнулся.  — Ничего, брат, вместе мы всё сможем. — поглаживая дракона по боку, приговаривал Иккинг, подбадривая больше себя, нежели друга. Невольно его мысль вернулась к прошлому. Он ещё долго обдумывал каждое своё слово, каждое решение. Правильно ли он сделал или нет? Этого он уже никогда не узнает, но и смириться с этими событиями сложно. Оборвав связь с родными он оторвал какую-то часть от себя. Он разрывался меж двух огней, каждый из которых сильно обжигал. Всё, что ему оставалось — убеждать себя в правильности своих действий, удушая в себе тоску по дому. Нельзя дать ей вылезти наружу, иначе он сломается, просто не выдержит. Иногда сложно принять решение, особенно, когда не знаешь чего именно ты хочешь. Но сейчас лишь море и небо могут успокоить его душу. Море такое же буйное и непокорное, как и он, а небо бескрайнее и вольное. Сейчас они смешались вместе в нечто единое… спокойное. Хотел бы и он быть таковым.

***

— Боги, как же я устал. — взвыл Йоргенсон, сползая по седлу. — Не ты один, — еле живым голосом, поддержал его Рыбьеног, глядя пустым взглядом вперёд. Пока поиски не увенчались успехом. Не найдя парня ни в одном близлежащем острове, ребята полетели дальше, но всё равно никто нигде не видел Ночную фурию. Не теряя надежды, команда решила, что нужно идти дальше за остров Зудящей Подмышки, возможно, в одном из поселений за островом, они попадут на его след. Только вот никто не знал сколько лететь до этих поселений. Всё, что они увидели за тем островом — много гор и хребтов непригодных для жизни. И лишь преодолев огромное расстояние, им на глаза начали попадаться небольшие острова, правда, без каких либо признаков жизни на них. — Раз все устали, может пора сделать привал? — подняв руку, спросил Задирака, который уже практически спал верхом на драконе, прикрыв глаза своим шлемом. Летящая впереди Астрид не меньше остальных хотела отдохнуть. Она бы с удовольствием упала в свою тёплую кровать и проспала до полудня, но мысли об упрямом яке по имени Иккинг не давали ей покоя. Больше всего ей хотелось знать, всё ли с ним хорошо и не попал ли он в беду. И чем скорее они найдут поселение, тем быстрее она убедиться в том — была ли она права или нет. Всю дорогу Хофферсон обдумывала своё решение. Когда разум вновь воцарил, подвинув её пылкие чувства, она поняла, что её домыслы могут быть совершенно неправдивы. Среди всего хауса, творившегося тогда в её голове, она цеплялась за любой вариант, который только могла придумать. Но о его правильности она даже и не думала, словно сами Боги подсказали ей этот путь. Теперь же она поняла, что вероятнее всего это просто бессмысленная прогулка. Но её характер не позволяет не закончить начатое, и пока она не убедиться в последний раз, что ошиблась, не вернётся домой. — Давайте ещё немного пролетим, если не будет деревни, то сделаем привал. — отведя взгляд в сторону, промолвила она. Ей не хотелось смотреть ребятам в глаза. — Сколько ещё продлится твоё «немного»? Мы уже и так летим целый день и пол ночи. Мы все очень устали и ты, я думаю, тоже. Так почему мы не можем позволить себе немного отдыха? — с лёгкой раздражённостью произнёс Сморкала, скривив лицо. — Я… — парень не дал сказать ей и слова, продолжая свой монолог. — Ты хоть знаешь куда он полетел? Он сказал тебе это в письме? Или как ты решила, что нужно лететь именно сюда? — посмотрев на молчаливую девушку, он всё понял. — Ты же должна была понимать, что он мог выбрать любое направление… Боги, зачем я только послушал тебя, Рыбьеног! — парень прикрыл лицо ладонью, массируя горящие глаза. — А я здесь причём? Я же не заставлял лететь тебя, ты сам соизволил, радостный такой был. — оскалившись, ответил блондин. — Да, я был рад полететь Тор знает куда! — Так почему ноешь? Твоё же решение было. — колко кинул Ингерман. Летящие чуть поодаль близнецы, услышав о намечающейся ссоре, сняли с лиц шлема и тихо наблюдали за событиями, кратко перекидываясь шуточками по этому поводу.  — Что начинается, — тихо произнеся, ехидно улыбнулся Задирака. — Замолчи! Тебе не понять. — выкрикнул на его слова Сморкала и ещё некоторое время смотрел вдаль, не говоря ни слова, лишь тяжело дыша. Йоргенсон корил себя за решение лететь. Утром это казалось ему спасением, чем-то, что сможет разукрасить его серые будни, но сейчас, когда он уставший и очень голодный, ему так уже не кажется. Он надеялся, что всё будет как прежде, но стало только хуже. Он уже давно не ощущал среди них командного духа. Они стали чем-то иным, словно переросли их приключения. Понемногу все отдалились друг от друга, заменяя команду новыми увлечениями. Рыбьеног стал учителем, близнецы посвятили себя Локи, а Астрид подалась вслед за Иккингом и проводила много времени открывая с ним новые земли. Нет, конечно они всё также поддерживали общение, собирались иногда, как в старые добрые возле костра, но чего-то не хватало. И если другие не сильно замечали это, то для Сморкалы, который так и не смог найти себ, это было большим ударом. Он с грустью смотрел на остальных, которые всё время заняты тем, что им нравится. Его отец не заставлял его вникать в дела Совета, чтобы когда-то передать ему свои полномочия, наоборот, говорил, что тот ещё не дорос, пускай лучше по хозяйству дела решает. И теперь, когда он уже не мог отлынивать от этих дел, прикрываясь важными делами в команде, парня начала одолевать тоска по былым временам. Парень замотал головой, прикрыв глаза.  — Да, я сам захотел лететь. Потому что хотел помочь двоюродному брату. Но только сейчас понял, что это глупая затея. Если он захотел начать новую жизнь, то это его право и не нам мешать ему. Это его сознательный выбор, Астрид. Возможно тебе больно принимать это, но он бросил нас и тебя в частности, если не захотел взять с собой. — колко кинул он в конце. Он не хотел её как-то обидеть, или задеть, но его обида сделала это за него. В какой-то мере он завидовал Иккингу, но признать это, даже самому себе, было трудно. Когда он узнал, что Хэддок удрал, ему стало немного грустно, но не от ухода друга, а от понимания, что Иккинг смог отрезать себя от дома, родных и податься куда глаза глядят, а он нет. Как бы он не мечтал, не сможет, духу не хватит. Астрид слушала, но не смотря на её огромное желание высказать Сморкале, всё, что она о нём думает, она тихо всматривалась в морскую гладь, стараясь не особо слушать взвинченого парня. Его слова прошлись по ней словно ножом. Она не хотела думать, что её просто бросили, но именно так это выглядит. А это чёртово письмо, которое она бережно положила в свою сумку ещё больше терзало её. — Ребята, смотрите! — стараясь немного сгладить углы, промолвил Рыбьеног, указывая на небольшую ровную скалу. — Может, всё же отдохнём немного? — с некой надеждой спросил он, но никто не ответил, а в воздухе продолжало царить удушающее напряжение. Немного подумав, Хофферсон начала снижаться, держа курс на скалу, такую же, на которой Иккинг зарисовывал вчера свой новый остров. И хоть скала напоминала ей о нём, она тщательно старалась отогнать навязчивые мысли и немного отдохнуть, всем им это нужно сейчас иначе всё посыпится, словно песочный замок от волны. Теперь уже все подметили, что они изменились. Если когда-то все помогали друг другу и поддерживали даже в самых сложных ситуациях, не взирая на собственные проблемы, то сейчас каждый сам за себя. Даже костёр разводили не перекидываясь ни словом. Никто не смел нарушить наводящую на ужас тишину, всем стало не по себе. Даже когда сон понемногу брал вверх, грусть накатывала с новой силой. Все поняли, так как было раньше — больше не будет.

***

— Ты видишь то же, что и я, Беззубик? — поглядывая в подзорную трубу, спрашивал радостный парень, поглаживая друга по шее. Прищурившись, дракон словно улыбнулся и тихо заурчал, подтверждая слова брата. На горизонте виднелся чудной дракон, совсем не похожий на тех, которыж они встречали когда-либо. Это новое открытие, которое они сделают вместе. Хорошо отдохнувшие ребята продолжили путешествие. По предположениям Иккинга, они скоро достигнут места, о котором парень ещё будучи ребёнком много слышал от отца. Большой остров, на котором поселилось огромное количество викингов с разных уголков их мира. Этот остров стал для викингов символом единства. И если начинать свой путь, то только от туда. Иккинг не хочет наводить там свои порядки, он летит туда как простой странник узнающий новый мир. — Лети за ним, я должен зарисовать его. — доставая из сумки свой записник и карандаш, сказал он. Беззубик держал небольшое расстояние, чтобы не спугнуть дракона. Он и сам с интересом рассматривал того. Он не мог понять видел ли он когда-то похожего или нет. По правде говоря, Фурия уже начала забывать свою старую жизнь до встречи с Иккингом. Она казалась для него чем-то, что давно прошло и стало лишь частью его истории. Он всё меньше тосковал по тем временам, когда без помощи брата бороздил небеса целого мира, когда видел чудные места, о которых люди и не знали. Он мог делать, что ему хотелось и никто не мог перечить гордой Ночной Фурии. Но теперь, если бы ему и дали такую возможность, он бы не принял её. С того времени гордый дракон сильно изменился и не смог бы жить старой жизнью. Когда-то мерзкие люди, стали для него его стаей, которой он никогда не имел. А отсутствие части хвоста не было для него крахом жизни, как он считал тогда, когда не мог выбраться с судьбоносного оврага. Дружба с Иккингом дала ему гораздо больше, чем забрала. Он научился меняется, принимать новое и расставаться с прошлым. Ему нравилась его новая жизнь. И сейчас, когда он смотрел на дракона впереди, вспоминал своё прошло с приятной теплотой, но ни на миг не жалел, что всё изменилось. Лёгкие линии осторожно ложились на лист, создавая собой цельный рисунок. Переводя взгляд с дракона, на его прототип на бумаге, парень отметил, что он чем-то похож на рака. Его мощные клешни с лёгкостью могли бы вырвать небольшое деревце или куст с корнем, а выдвижные шипы с крепкого панциря не дадут близко подойти другому хищнику. Хвост, как булава, и прокрученые рога, как у барашки, а цвет ядовито красный. И лишь морду этого дивного существа не разглядеть из-за неудобного ракурса. — Нет, брат, так не пойдёт, нужно подлететь ближе. — замотав головой, задался Иккинг, что уже скоро протрёт дырку, стирая морду дракону в своём рисунке. Беззубик сделал так, как пожелал его одноногий друг, сократив ещё немного растояния и взяв за цель подняться немного выше, чтобы сверху рассматривать побратима. Только вот дракон уже давно насторожился, учуяв, что за ним следят, и решил оторваться. Расправив костлявые крылья, он нырнул вниз, как можно ближе к воде, петляя меж могучими скалами, которые взялись, словно, из ниоткуда. Для Иккинга это стало делом принципа — догнать дикого и непокорного дракона. Он спрятал на время свою тетрадь, надел шлем и крепко схватился за седло. Лёгкая ухмылка озарила его лицо, такая жизнь ему по вкусу. Становясь, будто, одним целым, ребята чувствовали себя в своей стихии. Один за другим они обходили преграды, делали бочки и маневрировали меж узких скал на огромной скорости, рассекая воздух. Они любили такие испытания, так что это только подстрекало их. Когда скалистый массив (не знаю как правильно назвать кучку скал в океане) закончился и на горизонте появился небольшой продолговатый остров со старой пристанью, Иккинг был уверен, что вот-вот они встретятся с чудным сотворением воочию. Ради интереса парень сбросил скорость, давая «жертве» фору. Пролетающий мимо слегка беловатого, из-за тонкого слоя снега, острова, дракон взмахнул большими крыльями в последний раз, прежде чем тяжёлая сетка настигнула его, прижимая к водной глади. Он завопил, что есть мощи, пытаясь выныривать из воды, но сетка не давала возможности избежать неизбежного. Для Иккинга это стало шоком. Он уже давно не ощущал этого чувства бессилия. В какой-то момент ему показалось, что это его поймали в сеть. Смеясь, ловцы мигом подскочили к находке. Выкрикивая радостно слова о неплохом улове, люди вытянули сеть и заключили крылатое существо в железной клетке. Бесцеремонно связав вольному существу лапы и крылья, они продолжили высматривать второго, чёрного дракона, что также попался им на глаза. Увидев это, Хэддок положил руку на голову брату и совсем остановился, паря в воздухе поодаль ладьи. Он не был готов к этому. Интерес столь сильно пленил его, что он и заметил, как из-за острова медленно выплыла небольшая лодка. Но, когда всё случилось, Иккинг, не раздумывая, повёл седло в сторону, стараясь быстрее скрыться с виду, среди елового леса того самого острова. — Что-то мы заигрались, нужно скрыться. Но я всё же надеюсь, что они не заметили нас, — тяжело дыша, произнёс он. Иккинг понимал, что не заметить чёрного дракона среди белого дня — попросту невозможно, но успокоиться или, хотя бы, попытаться нужно. Он забыл, что теперь они совсем одни и никто не поможет им, если они попадут в плен. Ступив на мягкий песок, что плавно переходил в тонкую пелену снега, на эмоциях, Иккинг пробежал ещё немного в глубь густого леса, так приятно пахнущего елью. А когда за вечно зелёными ветками не было уже видно пляж, парень медленно сел под небольшим деревом, закинув голову. Он смотрел на сероватое небо сквозь колкие иголки, восстанавливая дыхание. И только сейчас ощутил, как холод пробирает его, даже сквозь грубую кожу брони. Холодновато для осени, но здесь это совершенно нормально. Отдышавшись, парень перевёл взгляд на Беззубика, который с интересом рассматривал своего брата.  — Что? — спросил он, поглаживая друга по голове. Встав, Иккинг окинул взором местность. Никого вокруг не было, только деревья и мягкий, пушистый снег. И лишь прикрыв глаза и хорошенько прислушавшись, можно было услышать отдалённый стук молота и лёгкий гул. Похоже, там простая деревня, но парня смутила лодка ловцов близь острова. Ему очень захотелось посмотреть, как живут викинги на этом острове, что они за люди, что хотят от жизни. Кроме того, провиант, бережно украденный со стола в Большом зале уже закончился, так что пойти туда — это необходимость. Но нужно срочно спрятать Беззубика, с ним в деревню нельзя ни в коем случае. Но и оставлять его посреди леса, где его могут найти охотники, тоже очень опасно. Нужно найти пещеру, и хорошо бы где-то высоко, чтобы забраться было не так-то и просто. — Давай, брат, осмотримся немного. Только давай не высоко. — запрыгнув в седло, промолвил Иккинг тихо, словно боясь, что за ними следят. Они летели чуть ниже верхушек елей, стараясь не задеть их, чтобы снег с них не сыпался вниз и не привлекал много внимания. На таком небольшом острове было много небольших гор, но все они были южной частью острова, в то время как деревня находилась на равнине в северной части. Впрочем, это не было столь важно, главное, что далеко и высоко от людей. Осталось найти подходящую пещеру среди множества больших и, не очень, подземных ходов. Казалось, что их прорыли намеренно, а после забросили. — Смотри, Беззуб, вон там неплохая, кажется. — указав на небольшую, в сравнении с другими, пещеру, Иккинг дëрнул седло вверх к пещере, что была практически на краю обрыва. Хорошее место для них сейчас. Залетев в темноту, Беззубик осторожно выстрелил в стену пещеры, создавая небольшое свечение, что слегка осветило небольшое углубление в скале. Пещера была тупиковая, никуда не вела, да и была не особо глубокой. В то же время она была в достаточно труднодоступном месте, да и разглядеть, что в ней твориться с земли, — невозможно. Пещера казалась куда более надёжной, нежели остальные дыры в скалах этого острова, но это и лучше, значит здесь безопаснее. — Что ж, здесь и переночуем сегодня. Но пока день, мне нужно пойти в деревню, прикупить кое-что. — увидев интерес в глазах друга, он продолжил. — Но тебе туда нельзя, брат, побудь пока тут, я потом приду под скалу и позову тебя, поможешь мне забраться сюда, а то с моей ногой только по скалам и лазить. — лёгкая ухмылка появилась на его лице. Вытянув из своей огромной сумки свою зимнюю меховую накидку, специально для таких выходов, Хэддок лёгким движением закрепил её на себе. Он взял мешочек с деньгами и проверил при нем ли его Инферно. Попрощавшись с братом, парень вышел на улицу. Да, склон крутой, спустится будет не просто, но придётся. С горем пополам преодолевая скользкие камни, поросшие мхом и острые склоны, Иккинг смог спустится вниз, лишь немного поцарапав руки о острые концы валунов. — Что ж, теперь самое сложное. — тихо прошептал он для себя, глубоко вдохнув и меланхолично поправив волосы от волнения. Слегка неуверенным шагом Иккинг направился в сторону городского шума. Сейчас он даже чем-то привлекал парня. Лёгкий стук молота из кузнецы, весёлый гул викингов и смех детей, играющих на какой-нибудь площади, смешались в один приятный слуху ритм, ритм размеренной жизни. Он грустно улыбнулся, вспоминая, как любил проводить время в кузнеце или смеяться с ребятами в Большом зале. Но в миг и вспомнил, что всё давным давно изменилось. И это теперь лишь обрывки тёплых воспоминаний, которые приятно грели его в этот миг. Дорога не была близкой, но парень старался наслаждаться мигом спокойствия, что выпал ему. Он молча вслушивался в звуки природы и мечтал. Мечтал о многом, о том, как иследует весь мир, откроет ещё много новых видов драконов, познакомиться с прекрасными людьми с разных народов, что сможет найти однодумцев. Ему нравилось думать об этом, ведь тогда в голову не лезут липкие, навязчивые мысли, что всё же настигали его во время сна, и исчезали только рано утром, когда он просыпался от них с тяжёлым, неровным дыханием. С улыбкой на лице он зашёл в небольшую деревушку. То тут, то там слышался детский смех, а взрослые с серьëзными лицами носили корзины с засаленной рыбой на зиму или шли к кому-то по своим делам. Всё как в каждой деревне. Только люди здесь более хмурые, нежели обычно бывают викинги. Иккинг не предал этому значения, всё же уже несколько дней не видел жизни в деревне. Домов было не так много, и без деревянных голов драконов, как на Олухе, но в красивых традиционных росписях. Видно, что узоры наносились бережно, рукой мастера. От удивления, Иккинг коснулся одного из витков узора. Присмотревшись, парень понял, что узоры старые, некоторые просто вырезблены в стене, на других краска немного потëртая, но от этого рисунки не стали хуже. Услышав смешок, Хэддок перевёл взгляд на маленькую девочку, что прикрыв рот хихикала с чудного паренька, что странно смотрел на стену старого дома. Иккинг по-доброму улыбнулся ей в ответ, на что смущённая валькирия поспешила удалиться, продолжая смеяться. Проведя девочку взглядом, Иккинг пошёл дальше. Выйдя, по узеньким дорожкам на главную площадь, в центре которой стоял тотем Одина вырезбленый из ели и расписанный в стиле домов, шатен приметил небольшой домик, из которого вкусно пахло жареной курицей. Ворчащий, словно стая Жутких Жутей, живот парня говорил сам за себя. Похоже, самый час немного отдохнуть и насладиться желанной едой. Неспеша, Иккинг вошёл внутрь. Пламя свечей слегка качнулось от ветра, принесённого снаружи, а запах домашней еды хлынул с новой силой. Это было небольшое помещение с маленькими круглыми столами, за которыми уставшие викинги общались за кубком эля. Все столы были заняты большими шумными компаниями. И лишь за одним одиноко сидел пожилой мужчина и давился сушëными кусками солёного мяса. Когда Иккинг подошёл к огромному казану с супом, к нему тут же подошёл молодой викинг, чуть старше его самого. — Желаете рыбный суп? Или может жаренной курицы? Есть ещё сушёная баранина и эль. Самый дешёвый и пьянящий! — похвалился парень. Хэддок слегка опешил от предложений. Ему хотелось всего и сразу, но деньги нужно тратить с умом. Их у него хоть и не мало, но нужно оставить и на карту, которую он хочет прикупить позже. — Мне пожаловать, один суп и сушёной баранины три мешочка. — улыбнувшись, ответил Иккинг. Парень за прилавком мигом зачерпнул немного супа в деревянную тарелку и отмерил три мешочка баранины.  — С вас восемь серебряных монет. Иккинг удивился. Дороговато для такого небольшого городка. На Олухе это бы стоили столько же, только вот Олух куда больше. Обычно в маленьких деревнях цены куда ниже. Но он не сказал ни слова, молча протянул деньги и забрал еду. Ещё раз окинув взглядом полное заведение, Иккинг решил присесть к седоволсому викингу, что сидел поодаль ото всех. Медленным шагом, он направился к маленькому столику и остановился возле него. — Простите, можно сесть возле вас? Все остальные столы заняты. Мужчина медленно поднял голову и равнодушно прошёлся взглядом по парню.  — Садись, раз пришёл. Меня Гунар зовут. — промолвил он в конце, после чего вновь опустил голову. — Спасибо. Я Иккинг. — улыбнувшись, ответил Иккинг, положив на стол свою еду. — Не местный? — тихо спросил мужчина. — Я путешественник. Езжу по миру с торговцами. — поднеся ложку к губам, сказал Хэддок. — Оно и видно. — хмыкнул викинг, откусив баранины. — А что не так? — сведя брови в удивлении, Иккинг посмотрел на собеседника, что улыбнулся вопросу парниши. — Радостный сильно. Здесь люди не знают, что такое счастье. — Почему же. Вот, люди пьют эль, разговаривают, смеются. — указав на соседние столы, произнёс Иккинг. — А что ещё делать, когда это самое дешёвое развлечение здесь? Эль самый дешёвый, баранина также не дорога. Всё остальное не каждому по карману. — Почему? — Думаешь просто жить, когда большую часть года земля промёрзла и невозможно вырастить что-либо? Или когда скот мрёт от какой-то болезни, как мухи?! Да и люди тоже. Север — суровое место, я бы даже сказал гиблое. Жизнь здесь — сущее наказание. Вот ты откуда? — Я с… — Иккинг осёкся, не хотел говорить правду, — я с юга, плыл сюда семь дней. — М-м-м, ясно. — протянул Гунар. — Вам тоже не сладко. Но у нас всё равно сложнее. Вся надежда только на ребят наших — ловцов. Драконы — это единственный наш доход, за который мы покупаем у других еду и всё остальное. — откусив баранины, промолвил тихо мужчина. — Те, что возле пристани? — оторвавшись от еды, Иккинг невольно пододвинулся к Гунару, спрашивая с нескрываемым интересом. — Да. Жаль только, что торговля сейчас никакая. Какие-то фанатики помогают рептилиям. Выпускают их с клеток ночами. — Вы уверены? Может они сами… — невольно спросил шатен, совсем забыв про еду, но его перебили. — Конечно уверен! Клетки и замки из противодраконьей стали, драконы бы не смогли их открыть! А эти «помощнички» помогают им удрать. Хель бы их! Да если бы мне один такой попался, я бы его своими руками придушил, чтобы другие знали! Они же последнее у нас отбирают!.. — стукнул кулаком по столу Гунар, от чего тарелка Иккинга подпрыгнула, а суп пролился. Иккинг почувствовал, как ложка начала впиваться в его кожу. Только, когда он разжал руку, это чувство ушло, но злость всё равно осталась. Он злился не на Гунара, не на ловцов, что сейчас высматривали новых драконов, а всё человечество. Почему? Почему оно так слепо? Люди всегда убивали то, что не понимают, без желания изучить. Это было заложено в нас, как инстинкт ещё очень давно, с целью сберечь нам жизнь, но осталось с нами на всё время. И даже когда, вроде бы, человек стал умнее остальных животных, этот инстинкт никуда не делся. Теперь же никто не хочет выйти из его тени и посмотреть на вещи разумно, слепо доверяясь старым уставам. Иккинг предпочитал не слушать монолог старика, продолжая есть и лишь изредка кивая в знак согласия. На самом деле понял, что сделал ошибку, огромную ошибку. Он хочет нести свою мысль в мир, но не может. Его также, как и драконов, могут счесть как что-то опасное и попросту убить. Один в поле не воин и ему срочно нужно искать единомышленников. —…А так, наша жизнь — сплошное выживание, — закончив, он бессило вздохнул, смотря куда-то в сторону. — Мне жаль… Ещё хуже, что я ничем не могу вам помочь, как бы не хотел. — кратко и слегка холодно произнёс Иккинг. Ему искренне было жалко мужчину, жизнь которого и правда не сахар, но драконы — его мир, который он хочет сберечь. Гунар перевёл взгляд на парня с веснушками, что доедал свой обед.  — Ты хороший парень. Слегка наивный и странный, но хороший… Хэддок медленно поднял свой взгляд с тарелки на мужчину. Иккинг никогда не понимал слова отца: «Боги дают нам испытания, чтобы проверить нас и нашу верность им, а карают тех, кто совершил много проступков». По Гунару сразу видно, что он неплохой человек, просто слеп, как и все. Но разве это его вина и его проступок? Почему испытания или наказания приходятся зачастую на добрых и честных людей? Он всегда хотел встретиться с Богами и спросить у них почему? У него много вопросов к ним, но этот стоит первым в списку. —…Но твоя проблема в том, что ты ещё молодой. Смотришь на мир большими глазами. — по-доброму улыбнулся викинг. — Мой тебе совет. Не смотри на жизнь, как на простой механизм. Она куда многограннее и страшнее, чем мы думаем. Иногда мы сами себе усложняем жизнь. Но зачастую, она очень неоднозначна. Тебе ещё предстоит разобраться в жизни, но в первую очередь в самом себе. — он говорил это, как мантру, словно это самая большая тайна мира. Иккинг слегка улыбнулся, его забавлял серьёзный тон Гунара. Эти слова поймут и знают все. В них нет ничего удивительного и нового для парня. Он это и так уже знает. Но для приличия он закивал головой, принимая совет. Дверь открылась и глухим звоном ударилась о стену, позволяя холодному северному ветру войти внутрь. Этого, кажется, никто даже не заметил, словно это обыденность. Никто и усом не повёл в сторону вошедшего викинга. Парень с черными, заплетёнными в одну плотную косу, волосами прошёлся взглядом по комнате, остановившись на столе, за которым сидели Иккинг и Гунар. Быстрым, уверенным шагом он подошёл к столу. — Они вновь выпустили их! — оперевшись кулаками на стол, от чего тот слегка прогнулся, выкрикнул парень. — Опять?! — удивился Гунар, привстав. В его глазах читалось отрицание, но после пришла грусть и принятие. — Они сделали это ночью, обойдя как-то охрану, выпустили всех до единого!.. Мы обнаружили это только сейчас, когда вели новых драконов в подземелье. Охрана даже не знала, что их обвели вокруг пальца! Опять будем месяц есть одну требуху и эту баранину! — вены на лице молодого викинга вздулись, жевалки выступили, а лицо раскраснелось. Он отвернулся к стене и с силой ударил по ней. — Успокойся, Эйнар, сядь, поешь, немного отдохни и успокойся. Ты всё равно уже ничего не изменишь. — грустно вздохнув, промолвил мужчина, положив руку на спину парня. — Когда они решатся повстречаться с нами лицом к лицу, я клянусь, выбью всю дурь из этих фанатиков! — ловко вытянув из ножн маленький ножик, парень с разворота встромил его в стол. Иккингу стало не по себе. Невольно он вжался в стул и крепко сжал в руках ложку, совсем забыв, что под накидкой у него есть его верный Инферно. Он косился на эмоционального парнишку его лет, и боялся и слово сказать. — Сядь говорю тебе, поешь. — отдавая свою сушёную баранину, говорил викинг, силой садя парня. — Познакомься с Иккингом, он странник. А это Эйнар, мой сын. Эйнар, кажется, только сейчас обратил внимание на парня сидящего напротив него. Он оценивающе посмотрел на того исподлобья и с ухмылкой сказал:  — Странник значит. Плохое место ты выбрал. Люди здесь выживают, а не живут. — Да я не надолго. Хочу весь мир объездить. — стараясь разрядить обстановку, доброжелательно ответил он. — Дай угадаю, держишь курс на Готланд? — с некой насмешкой кинул Эйнар, что даже не смотрел в глаза Иккингу, опустив голову и пряча улыбку. Откинувшись на стуле назад, Иккинг сложил руки на груди и недовольно спросил:  — Да, а что такого? — Да ничего. — подняв голову, возразил парень, скривив наиграно лицо. — Многие туда рвутся, обычное дело. Много из наших соплеменников уехали искать лучшей жизни туда. Не знаю нашли ли. Но подставили нас знатно. — Эйнар…— окликнул его отец железным тоном. — И чем же они предали вас? — Ну как чем. В большинстве своем уехали фермеры, говоря, что им трудно здесь из-за холодов. А там, словно, этого холода и вовсе нет и вообще Вальхалла на земле. Зато здесь теперь некому вспахивать поле, сеять и удобрять. — с неприязнью и неким отвращением ответил Эйнар. — Эйнар! Парень не виноват, что направляется туда, — крикнул Гунар, обращая на себя внимание, но сын будто и не слушал его вовсе, видимо, злость не отпускала его горячий нрав. — Может ваша проблема вовсе не в этих людях? — отодвинув пустые посудины, ответил Хэддок. — Да что ты говоришь. — глаза парня загорелись. Он медленно встал со своего места и смотрел на собеседника сверху вниз, операясь на стол. — Ваша проблема совсем в другом, но ты этого совершенно не видишь. — встав следом, прошипел Иккинг. — Чего же я не вижу? — тяжело дыша, спросил Эйнар, сверля взглядом шатена. — Эйнар, отстань от него! — дёргая сына за плечо, говорил Гунар, но тот его и не хотел слушать, продолжая упорно стоять на своём. Хэддок свёл брови. Он долго всматривался в глаза Эйнару, хотел понять его, что ему непросто, что жизнь не сахар. Но такая злость, он видел её не впервые, да вот только в совершенно других людях. Он не ожидал, что простой парень, который хочет спокойной размеренной жизни, может быть таким озлобленным. Он не испорчен желаниями о богатстве или власте. Но, наверное, жизнь сделала его таковым. Он не хотел ссориться, объяснять что-то. Ему это вовсе не нужно. Он сделал всё, что хотел, — узнал, что это за люди. Больше ему здесь нечего делать. Отведя взгляд в сторону, Иккинг, забрав сушёную баранину, медленно направился к выходу. — Стой! Ты не ответил мне! Иккинг почувствовал, как его накидка натянулась, словно, струна. В какой-то момент брошь, держащая вещь на парне не выдержала и с грохотом упала на деревянный пол, вместе с накидкой, обнажая чёрную броню Хэддока. В этот момент взгляд каждого был прикован к наплечнику парня. А именно бережно нарисованному знаку Ночной Фурии. Глаза Иккинга бегали, а сердце, казалось, вот-вот пробьёт рёбра и выпрыгнет наружу. Время, будто, остановилось, а секунды казались мучительно долгими. Когда удивленный Эйнар, всё ещё держащий накидку всадника, неуверенно ступил в сторону Иккинга, последний мигом выбежал с помещения, скрывшись в потёмках. — Схватить его! Он выпускает драконов! — выкрикнул вслед шатену Эйнар, как приказ. Иккинг бежал быстро, так, как никогда не делал этого ранее. Спасала его только темнота, наступившая рано и сильная вьюга. Он словно растворился в ночной мгле. Вытянув своё Инферно, парень держал его на готове, чтобы можно было в любой момент нанести удар в ответ. Он плохо помнил дорогу, но взглянув на горизонт, постарался вытянуть из своей памяти маршрут. Иккинг старался не обращать внимания на то, как горят его лёгкие от обжигающего северного воздуха, как снег метёт в глаза, и болит нога в месте крепления протеза. Всё, что нужно — побольше сил. Он спотыкался о камни, падал, но вновь и вновь вставал и бежал дальше. Поглядывая назад, он видел множество маленьких огоньков от факелов, слышал крики, голоса. Видел, как они настигают его. Но он тщательно отгонял мысли о том, что рано или поздно начнёт уставать и они поймают его. — Беззубик! — кричал он в пустоту, надеясь, что его услышат. Он рисковал, когда звал дракона на помощь. Его легко могли бы вычислить и поймать быстрее, но это была его единственная возможность выбраться, а на кону поставлено всё. — Беззубик! Беззубик на помощь! Хель… Иккинг обернулся назад, они уже совсем близко. Ему не спастись, он в ловушке. Парень продолжал бежать, хоть и знал, что в этом больше нет нужды, он только тратит лишние силы. Он мысленно попрощался со всеми родными. С ребятами, Плевакой, Астрид, которую оставил на Олухе одну, даже с отцом, которого также сильно любил. Он с силой сжал Инферно в руках, ведь это последнее, что у него есть в этой жизни… — Точно, Инферно… — прошептал он, посмотрев на своё творение. Не переставая бежать, парень на ходу придумывал план своего спасения. Повернув кольцо, что слегка приоткрывает большую колбу с Газом Престиголова, Иккинг заклинил с другой стороны кнопку с искрами и выкинул меч, как можно дальше от себе. Через долгие несколько секунд, когда колба выпустила достаточно газа, а искра подожгла его, Инферно взорвался, создавая огромное пламя вдалеке от бегущего парня. Иккинг посмотрел на свой горящий труд, возможно он спасёт ему сегодня жизнь. — Сюда! Он где-то там! — выкрикнул кто-то уже далеко позади. После чего множество маленьких огоньков понеслись в сторону взрыва. Вдох-выдох. Сегодня он будет жить, нужно лишь добраться до пещер.

***

Тишина — вот, что сопровождало ребят всё это время. Даже спустя два дня они не смогли нормально поговорить. Лишь редко перекидывались словами. Да и в поисках их ожидало разочарован. Они всё ещё не смогли ничего найти среди голых морских скал. Теперь каждый понимал, что всё это бессмысленно. Но чувство долга заставляло выполнить поставленное ими же задание. Переночевав на ещё одном безлюдном острове, они вновь отправились в путь. Солнце уже вышло из-за горизонта и понемногу поднималось на небосвод. Астрид заворажëнно смотрела на розовые отблески на водной глади, стараясь не возвращаться к событиям двух дневной давности. Но в глубине души она понимала, им нужно будет хорошенько поговорить пока всё не разрушилось окончательно. Но только не сейчас. Астрид слишком сильно устала. Она уже сотню раз прокляла Иккинга, то письмо, себя, в конце концов. Всё чаще она задумывалась, что Йоргенсон мог быть прав. Ей было больно это осознавать и до конца она этого так и не смогла сделать. Её никто не просил куда-то лететь, кого-то искать. Она сама решила это сделать. Возможно она спасает не Иккинга, а саму себя? Что если она хотела сохранить этот мир, который так любила ради себя, а не ради парня? Ослеплённая любовью к нему, к их совместным путешествиям, открытиям, она совсем не замечала, как их маленьких мир в команде и за ней рушиться. А теперь, когда он пропал, она увидела правду и всё стало так, как должно быть на самом деле. Они выросли, каждый имеет что-то своё, личное. Теперь их мало, что связывает. Возможно это нормально и всё идёт своим чередом. Но отдаление это всегда болючий процесс… — Смотрите! Там что-то есть! — выкрикнули близнецы в унисон, указывая на три небольших острова, расположенных недалеко друг от друга и соединённые крепкими и широкими мостами. — Если это опять остров со змеями, я пас. — лениво пробубнул Сморкала, даже не посмотрев, на что указывают Торстоны. Ему уже всё равно. Поскорее бы всё закончилось. Взяв свою подзорную трубу, Астрид присмотрелась.  — Нет, они жилые. — Чудесно! Тогда быстро распрашиваем и домой. — кинул Йоргенсон, скривившись. — Только нужно драконов оставить где-то. Мы не знаем насколько дружелюбен этот народ к ним. — вскинул плечами Рыбьеног. Астрид лишь закивала. Она вновь взяла свою трубу и принялась искать подходящее для этого место. Из-за того, что острова были ну уж совсем маленькими и близкими друг к другу, сложно было найти хорошее место для высадки. — Мне кажется, или там в доме дыра? — прищурившись, спросила Забияка в брата. — Да, ты права. А вот там какой-то большой дом, но купол его тоже с дырой. Похоже драконы напали. — предположил Задирака. Подслушав краем уха разговор близнецов, Астрид перевела трубу на тот остров, о котором они говорили. Он выглядел не очень. Пристань потрёпанная, дома с трещинами, словно их давно покинули, а на улицах никого. Кажется, она нашла то, что искала. — Высадимся там. — спрятав трубу в сумку, промолвила девушка. — Там всё заброшено, но об безопасности нужно помнить. Летим быстро и близко к воде. Никто не смел перечить Астрид. Как по команде они нырнули вниз, задевая морскую гладь. Делали всё чётко, слажено, хоть давно уже не собирались так, командой, но они не забыли как это. Высадившись возле одинокого дома на краю острова, ребята осторожно посмотрели внутрь. Сквозь пыльные, раздробленные окна они не увидели признаков жизни, лишь разруху. Войдя внутрь, они долго рассматривали давно покинутый дом. Он был большим, красивым, но каким-то странным, необычным. Всё казалось не таким, много картин, сундуков со странной росписью. Красивые осколки, которые когда-то были посудой, такой, которой они никогда и нигде не видели. Под одной стеной Рыбьеног нашёл небольшую рамку. Подняв её, он протёр треснувшее стекло. На него посмотрел мужчина с долгими коричневыми волосами и в красном одеянии. В одной руке он держал раскрытую книгу, а другой делал странный жест рукой. Над его головой был нарисован странный сияющий круг, а по бокам от него было по две буквы, разобрать значение которых Ингерман не мог. Он долго всматривался в лицо мужчины, но так и не смог понять, кто здесь изображён. Он бережно положил рамку на пыльный стол и посмотрел на ребят. — Странное место. — тихо промолвил он. — Да, но у нас нет времени изучать его. Нужно поскорее закончить с нашим делом. — проведя рукой по гобеленам, промолвила девушка. — Так что выдвигаемся. — Хорошо, но кто-то должен остаться с драконами. — сказал Рыбьеног. Астрид провела взглядом по команде, и остановила свой взор на необычном гобелене.  — Останется Сморкала. Рыбьеног, ты мне нужен в деревне, с ней что-то не так, твои знания пригодятся. Близнецы — для отвода глаз. Йоргенсон ничего не ответил, развернулся и продолжил рассматривать дом. Он привык, что его не берут на важные задание. Обычно он возражает, но не сегодня. Пускай делают, что хотят. Астрид не хотела задеть парня. Но, по правде говоря, только ему она могла доверить эту работу. Рыбьеног ей и правда нужен, а близнецам доверить это она бы точно не могла. — Не забывайте, нам нельзя выдавать, что мы наездники… И это касается вас, Задирака и Забияка. — накинув свой капюшон и вытянув из сумки небольшой ножик вместо большого топора, сказала Астрид. — Мы поняли это ещё в Воренде. — вздохнув, ответил Задирака. — Мы скоро вернёмся. — быстро кинула Хофферсон, после чего вышла из дома, а вслед ей остальные, оставляя Сморкалу на едине с драконами. Выйдя на улицу, они смотрели по сторонам. И не только потому, что за ними могли следить. Их завораживали постройки этой деревни. Они были крайне красивыми, большими и выглядели очень надёжно. Больше всего их впечатлило высокое здание с красивым, но, к сожалению, пробитым куполом. Его стёкла были разноцветными, а стены покрашены в белый цвет. Большие дубовые двери были открыты на распашку, внутри всё было перевёрнуто, а на стене криво висел какой-то крест. — Кто здесь жил? — спросил Рыбьеног, касаясь рукой стены одного из домов. — Точно не викинги. — ответил Задирака, подобрав с земли кусок какой-то разрисованой ткани. — Да, мы такое не рисуем. — посмотрев на кусочек рисунка, произнесла Хофферсон. Пройдя к мосту, ребята быстро пересекли воду и ступили на берег второго острова. Здесь они увидели много людей. Одежда была немного другой, но выглядели они также, как и ребята. Маленькие дети играли друг с другом и много говорили, только вот никто из команды не мог разобрать и слова. — Привет, скажите пожалуйста… Ах, ладно. — прошептала она убегающей ребятне. — Ничего, это дети, нужно спросить у кого-то из взрослых. — сказал Рыбьеног, подходя к какой-то женщине. — Здравствуйте, можно задать вам вопрос? — доброжелательно улыбнувшись, спросил он. — O God! — выкрикнула она и быстро убежала. — Что-то они странные очень. — изрекла Забияка, подойдя ближе к остальным. — Это точно. Но нам всё же стоит попытаться ещё раз. Решительно направившись к какому-то мужчине, сидящему на ступеньках дома, Астрид остановилась возле него. Он медленно поднял свои глаза на неё и тяжело вздохнул. Опустив взгляд на ножик, который он точил, мужчина сказал: — Я уже говорил Хальфдану, у меня больше ничего нет. Я всё отдал вам ещё на прошлой неделе. Передайте ему, что если он думает, что свиньи вырастают огромными за пару дней и дают много мяса, то он сильно ошибается. — О чём вы говорите? — непонимающе замотала головой девушка. Астрид свела брови и уставилась на мужчину в ожидании ответа. — А вы? — не поднимая глаз ответил он. — Я ищу одного человека. Парень, двадцать лет, шатен, в черном костюме. — ответила Астрид. — Хм, такого здесь не было. Что-то ещё? — А Ночная Фурия? Её вы видели? Мужчина отложил ножик, задумался. Медленно подняв взгляд на чудаковатую девушку, он промовил:  — Ночную Фурию? Их уже лет тридцать никто не видел… Хотя даже если бы и пролетала, далеко бы не ушла. Такую возможность озолотиться Хальфдан не упустил бы. — Кто этот Хальфдан? — спросил Рыбьеног, подойдя к Астрид. — Вам ли не знать. Вы же с ним работаете. — продолжив точить ножик, ответил мужчина. — Мы не отсюда. Мы ищем нашего друга и Ночную Фурию. — нервно произнесла Хофферсон. Мужчина подняв опять посмотрел на ребят. Он был крайне удивлён. Смотрел на них, как на что-то внеземное.  — Если вы не отсюда, то вам стоит поскорее убраться. Хальфдан не позволит гулять кому попало на его земле. — Да кто такой этот Хальфдан? — возмущённо проговорил Задирака. — Захватчик этих трёх островов. И он очень не любит когда кто-то вторгается сюда. — отметил мужчина. — Захватчик? — повторила Астрид. — Да. Викинги захватили нашу землю и теперь здесь господствует Хальфдан. А ведь когда-то эти земли принадлежали Нортумбрии. Только вот появления ваших земляков всё испортило. — прошипел мужчина, сильнее впивая нож в точильный камень. — В смысле? Я не понимаю о чём вы говорите. Нортумбрия? — отодвинув Астрид, со сверкающими глазами спросил Рыбьеног. — Нортумбрия — одно из королевств англосаксов. И тридцать лет назад викинги вторглись в неё и потребовали земли в замен на мир. Им дали небольшую часть материка и вон тот остров. — он указал на третий, самый людный и большой остров. — Первое время всё было не плохо, мы даже смогли ужиться с вами, некоторые даже поженились, но потом пришёл Хальфдан и положил конец миру. Много наших ребят он убил, остальных выселил сюда, а других викингов оставил там. — То есть вы не викинги? — Нет конечно. Все мы простые крестьяне, а не язычники. Но этот тиран разрушил все наши церкви и убил всех наших священников. Он отнял у нас самое главное — нашу веру. И если вам не нужны проблемы, то убирайтесь отсюда, мы не питаем чувств к язычникам, даже если вы не хотите нам зла. — колко кинул мужчина, встав со ступеньки. Развернувшись, он ушёл в дом, громко захлопнув дверь. — Отлично, и что нам это даёт? — спросила Забияка. — Мне кажется, есть два пункта. Иккинга здесь не было и нам нужно срочно убираться отсюда. — дрожащим голосом, произнёс Рыбьеног — Я согласна, нам здесь не место. Возвращаемся к Сморкале. — кивнула девушка. Они не стали долго задерживать на этих островах. Как бы им не хотелось узнать больше об этих людях, как-то помочь им, они не могут. Если то, что говорил тот, как он сказал англосакс, правда, то им нужно поскорее выбиратся. Добравшись до домика, где они оставили Йоргенсона, ребята не ожидали, что внутри уже никого не будет. Им стало не по себе. Никого. Сморкала не мог уйти, он бы не поступил так с ними. — Мне это не нравится. — заикаючись выговорил Рыбьеног. — Мне тоже. Всё это дурной знак. — вытащив из-за пояса свой ножик, ответила белокурая. — Может, нам стоит поискать его? — предложил Задирака. — Тупой что-ли? Его скорее всего поймали и нас тоже поймают. — стукнув брата по голове, сказала Забияка. — Забияка права, но без драконов нам всё равно не уйти, да и оставлять друзей неправильно. — вздохнув, промолвила Астрид. — Надеюсь, он не выдал нас и этот Хальфдан не знает, что есть ещё мы. — Хотелось бы верить, Рыбьеног… А пока нужно идти искать его, у нас есть один день. После, нас точно выдадут, если не Сморкала, то народ. Нехотя, все согласились с девушкой. Даже близнецы понимали чем им грозит долгое пребывание на этом острове. Так что тратить драгоценное время никто не хотел. Они осторожно вышли на улицу, стараясь не шуметь и разбрелись кто куда, договорившись встретиться, когда солнце будет в зените, в их доме. Сердце Астрид колотилось, как после хорошей тренировки. Она крепко держала нож в руке, чтобы в любую секунду быть готовой к нападению. Она вновь пожалела, что решилась на эти «поиски». Теперь из-за неё в опасности все, а Иккинг вероятнее всего летает себе по миру в удовольствие и не знает бед… Дура. Постоянно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху, Астрид чувствовала себя каким-то барашком, с которым драконы играют в игру. Ей всё время казалось, что за ней следят, что с каждого куста кто-то смотрит на неё. Осторожно перешагнув порог старого амбара, Астрид с опаской посматривала внутрь. В ней царило только одно чувство — страх. Она боялась за друзей, которые всё же важны для неё, за свою жизнь, что так просто может оторваться практически в своём начале. Медленно расхаживая по амбару, Астрид боялась даже собственных шагов по старому полу и осколкам от стёкол, что эхом раздавались по большому, пустому зданию. Ей не было страшно быть одной, она боялась, что кто-то ходит возле неё, видит её страх и внезапно нападёт, загнав в ловушку. Она никогда не была в роли жертвы, загнанного в угол барашка. Возможно их уже выжидают, чтобы поймать и убить или отвезти далеко-далеко. Но больше всего пугает, то, что об этом никто и никогда не узнает. Не найдя никого внутри, девушка всё также осторожно направилась к выходу. Став возле одной из стен амбара, она выглянула на улицу. Вроде никого. Сделав глубокий вдох, она решилась выйти. Но пройдя пару шагов, её накрыла тяжёлая сетка. Упав, девушка выронила свой нож, что откатился на пару метров от неё. Теперь она совсем беззащитная. В страхе её взгляд бегал, а дыхание участилось в разы. — Так-так-так, и кто это тут у нас? — спокойно расхаживая, спросил высокий черноволосый мужчина с долгой бородой и мечом в руках. Он посматривал на Астрид сверху вниз, вызывая у девушки лёгкую дрожь. Поджав ноги под себя, Астрид попыталась отползти, но железная сетка, что впилась когтями в землю не дала ей этого сделать. — Похоже кто-то незаконно пересёк границу нашего острова. А это уже шпионаж, как минимум. — рассмеялся другой, только что подошедший парень с короткими кудрявыми волосами, чуть старше её. — Я не… — Тебе слова не давали. — рыкнул мужчина на девушку. А после перевёл взгляд на напарника и сказал. — Веди её к остальным. Без единой слова, парень отцепил сетку от земли. Крепко связав девушке руки за спиной, он наконец снял с неё железную клетку и грубо толкнул её в спину, направляя к небольшой каменной горе. Пройдя немного, Астрид увидела связанных Рыбьенога и Сморкалу, сидящих на земле возле спуска в пещеру. — Садись. — с силой толкнув девушку, от чего та упала, произнёс парень. Лицо больно жгло от удара о острый камень. Сев на землю, Хофферсон посмотрела на парней. Рыбьеног уже тихо читал молитвы, а Сморкала пустым взглядом смотрел в землю. — Прости меня. Я подвёл вас, не смог утихомирить Кривоклыка и его рык привлёк этих, — прошептал Сморкала, не поднимая взгляда на Астрид. Он говорил это искренне, слегка с грустью и разочарованием. Астрид лишь закивала. Ей не хотелось ничего говорить. В этом нет ничей вины, кроме её. Это она подставила всех. — Вот ещё двое. — промолвил третий викинг, держа в руках тела близнецов. — Почему они без сознания? — Буйные очень, пришлось усмирить. — ухмыльнулся викинг в ответ, бросая Торстонов к остальным. Астрид мельком посмотрела на ребят. Поникшие, побитые, без капли надежды — это всё про них. У них возможно, больше не будет будущего и всё из-за неё. Из-за её убеждений. — Нам приказано отправить вас в темницу пока не решат, что с вами делать. Так что подъём ребятки, подъём. — похлопав в ладоши, промолвил мужчина после чего его помощники грубо подняли ребят за одежду. — Даг, понесёшь этих двоих. — указал на близнецов он. — Всех в одиночные? — Было бы хорошо, но у нас нет столько мест. — поглаживая свою чёрную, густую бороду, задумался викинг. — Давай тех, что в отключке в одну камеру, парней в отдельные, а эту бойкую к нашему предателю. Только не забудь её к стене приковать, мало что взбредёт ей. — крикнул в спину напарнику мужчина. Заходя в подземелье, ребята уже чувствовали себя приговорёнными к чему-то страшному. Им казалось, что их жизни подходят к концу и это их последние светлые моменты. Они смотрели друг другу в глаза и словно прощались. Теперь никто не знает, что их ждёт, возможно это из последняя встреча. Больше нет смысла злиться, винить кого-то… всё и так совершенно, ничего не изменить. Просто нужно принять это, возможно, тогда боль притупится. Когда всех развели по отдельным камерам, осталась лишь Астрид. Её отвели ещё глубже в подземелье. Каменные стены давили на девушку, а холодный воздух, полный безнадёжности, пробивал до дрожи. Даже факелы, что освещали подземелье, не могли нагреть его. — Вот тебе подарочек, Освальд. Сможешь немного отвлечься перед кончиной. — громко произнёс охранник, открывая дверь в камеру. — Какое великодушие. — грустно улыбнулся молодой паренëк, сидящий на холодном полу в углу камеры. — Цени это, пока можешь. — грустно ухмыльнулся викинг, пристёгивая руки Астрид к кандалам, намертво прикреплённым к полу. Дёрнув кандалы, чтобы проверить на прочность, мужчина звякнул ключами. Встав в полный рост, он ещё раз обвёл взглядом пленных и сказал:  — Увидимся завтра, Освальд, отдыхай пока. — он говорил это без какой-либо насмешки или сарказма. Казалось, что ему по правде было жалко парня. Двери с хлопком закрылись. Холодный лязг металла ударил по Астрид, как будто молотом по голове. Она попыталась дёрнуть рукой. Ещё и ещё, но ничего кроме боли это не приносило. — Не трать силы, это бесполезно, я пытался. — сухо промолвил парень. — Я не… я не хочу оставаться здесь. — Никто не хочет, но разве есть выбор? Астрид только сейчас смогла хорошо разглядеть парня, что сидел в темноте. Молодой викинг, наверное, чуть младше её, с выбритыми висками и собранными в короткий хвост волосами, что из-за темноты казались чёрными. — Ты готов с этим смириться? — удивлённо произнесла Хофферсон, смотря на реакцию парня. — Пришлось. Я тут всего десять лун, но ощущение будто всю жизнь. Я уже пытался сбежать, но, как видишь, ничего не вышло. — Кто ты и почему сюда попал? Ты что-то сделал этому, как его… — Хальфдану? — Да. Парень засмеялся, отвёл взгляд.  — Сложно сказать. Я простой викинг, который хотел жить и работать на себя, а не на него. Хотел уехать на другой остров, подготовил план побега, хотел взять с собой родителей, но ничего не вышло. Кто-то узнал об этом и вот я здесь. — Говорят, Хальфдан — ужасный правитель. — Да, это правда. Когда он силой захватил эти три деревни, то умерло много невинных людей… Мой папа был викингом, а мама саксонкой, они правда любили друг друга, ну и меня тоже. — улубнулся воспоминаниям парень. — Но, когда пришёл Хальфдан… Он приказал всех саксов переселить на самый маленький остров. Так что я и отец жили на одном острове, а мама на другом. Мы много работали, но жить могли. Из-за этого мы редко виделись с мамой, ведь она работала на ферме ещё больше. — Это ужасно! — возмущённо выкрикнула Астрид, невольно дёрнув руку, от чего та вновь начала болеть. — Да, поэтому я хотел найти новый дом. Где никто бы не указывал нам, что делать и не унижал маму за её происхождение. Но я подвёл их и теперь они мертвы. Да и меня ждёт эта же участь. — Ты же не знаешь наверняка, ты должен бороться и… — Как? — перебил девушку Освальд. — Я здесь, в кандалах, а завтра меня казнят. Даже если я смогу убежать… без родителей в этом нет смысла. Я хотел дать им лучшую жизнь, чтобы мы были настоящей семьёй, но лишь обрёк их на смерть. — Ты не можешь так говорить! Они не хотели бы, чтобы ты опускал руки. — Не хотели бы, да… Но я уже пытался и становилось только хуже. Сейчас, когда у меня остался всего день, я хочу спокойствия. Мне надоело пытаться, ведь в этом всё равно нет смысла. В любом случае, я когда-то умру, а когда это случится — неважно. — Но ведь… — Жизнь интересная игра, только вот правила к ней мне так и не рассказали… Но одно я усвоил хорошо: не у всех историй хороший конец. — он посмотрел на неё грустным проницательным взглядом. Астрид всё поняла. Ей не нужно повторять дважды. Ей было жалко парня. Такой молодой, а уже готовится к смерти. Несправедливость злила её, она не хотела мириться с ней, хотя знала, что бессильна против неё. Если Боги приготовили для неё такую жизнь… то она ничего в этом не сможет изменить. Парень прав, пытаться бессмысленно, всё уже предрешено. — Похоже, Боги не сильно любят нас с тобой. — устало хмыкнула Астрид. — Я не знаю…мне сложно сказать любят они меня или нет. С рождения у меня был выбор верить в Одина или в Господа Бога, так как отец верил в скандинавских Богов, а мама в христианского. Я так и не смог выбрать… Поэтому верю во всех Богов, которые сопровождают меня с детства… возможно, в этом моя ошибка. — Не знаю, я теперь ни в чём не уверена. — откинув голову назад, промолвила Астрид, прикрыв глаза от усталости. — А ты здесь как? — Я… — она даже не знала с чего начать. — По глупости. Решила, что моему другу нужна помощь, а оказалось она нужна была мне. — Хм, если она всё ещё тебе нужна, то у меня есть много времени, чтобы выслушать тебя. Все твои тайны уйдут вместе со мной. Хофферсон удивлённо посмотрела на молодого викинга. Кто ещё заточён в темнице из них двоих? Он казался девушке слишком умным для своих лет и слишком весёлым, как для приговорённого к смертной казни. Ей казалось, что его душа куда свободнее её. Будучи за шаг до Вальгаллы, он был куда оптимистичнее неё. Возможно у него нет больше надежды, как у Астрид, но он доживает свою жизнь с высоко поднятой головой. Это до безобразия удивляет девушку. — Ты… ты правда готов выслушать меня? — с опаской переспросила она. — Конечно. Возможно, на конце своей жизни я всё-таки смогу кому-то помочь. — добрая улыбка озарила его бледное лицо. Невольно Астрид улыбнулась. Пододвинувшись поближе к парню, на сколько позволяли ей цепи, она сделала глубокий вдох. Это не так просто, как кажется. Рассказывать кому-то о своих переживаниях. Когда девушка начала говорить, парень не перебивая, внимательно слушал её. Она говорила много, вспоминая каждую деталь, вновь и вновь проживая все эти события и чувства. Ей больше ничего не оставалось. Возможно, этот разговор последний в обоих их жизнях, так чего ей терять? Когда девушка закончила свой рассказ, они ещё долго говорили. Обо всём и ни о чём. Парень на многое открыл ей глаза. Объяснял, что все её переживания и ошибки нормальны, что их совершают все, что в жизни так бывает. Только сейчас Астрид поняла, если она по настоящему любит Иккинга, то должна отпустить его. Он сам должен пройти этот путь, запутаться и разобраться в себе… также, как и она. Разговор с парнем, которому уже нечего боятся, нечего переживать, привёл её в чувства. Ей было так спокойно и тепло на душе после разговора с ним. Всю ночь она думала о том, как несчастен этот парень, что столь рано стал таким мудрым. Ей казалось, что он куда умнее её, и ценой этому было много боли. Она очень хотела бы помочь ему, да вот только не знала чем. Она смотрела на спящего парня и понимала, что вскоре он умрёт. Лишь потому, что так захотел какой-то чёкнутый правитель. Из-за того, что мир полон мерзких людей, которые хуже животных. Мир ужасен и ей ничего не сделать с этим… — Просыпайся, Освальд. — войдя в камеру, промолвил охранник, открывая кандалы парня. Шатаясь, молодой викинг поднялся на ноги, потирая руки от оков. Он повернулся лицом к девушке, имени которой так и не узнал.  — Прощай, надеюсь у тебя всё сложится лучше, чем у меня. — искренняя улыбка озарила его бледное лицо. — Пока… — кратко прошептала Астрид вслед уходящему парню. Она не знала, что должна была ответить юному викингу, что готовится к смерти. Оставшись на едине с собой, Астрид погрузилась в сон, поскольку ночью ей не удалось этого сделать. Это было куда лучше чем просто дожидаться своего приговора. Во сне не ощущаешь боли, страха или грусти. За это она и любит сон. Можно просто скрыться от всех мирских забот, забыться. Это самое драгоценное, что у неё сейчас есть, ведь надежда уже успела улетучиться…

***

— Подъём. — выкрикнул викинг вошедший в камеру. Не отошедшая ото сна Астрид дёрнулась, чем принесла много боли своим рукам всё ещё закованным в цепи. Невольно отодвинувшись от охранника, она вжалась в стену. Это был тот самый, немного старше её, парень с кудрявыми волосами, что вчера стал причиной её раны от камня на скуле. — Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. Я не хотел тебя вчера толкать, но так у нас принято. — вновь связав ей руки за спиной, он наконец освободил её от оков. — Что со мной будет? — дрожащим голосом спросила Хофферсон, поглядывая бегающим взглядом за действиями парня. — Я бы хотел отпустить тебя, но не могу. Вас приказано вести на драккар вместе с вашими драконами. — осторожно подняв девушку с холодного пола, промолвил он. — И куда мы… куда нас отправляют? — Ваши драконы наверное дорого стоят. Так что их продадут ловцам. Вас, думаю, также. Выходя из подземелья, Астрид ослепил яркий солнечный свет. Она так соскучилась по нему, сидя в тёмной, холодной камере. На улице её уже ждали все остальные. Драконов уже, наверное, давно повели на судно. Остались только они. — Ведите их, а я позабочусь о том, чтобы нам отдали полную сумму. — сказал их главный викинг, шагая в сторону той самой разрушенной пристани, возле которой уже стоял большой грузовой корабль. Они шли, как какой-то скот. Рабы, проданные за какой-то вшивый мешок золота. Это было отвратительное чувство. Словно ты не человек вовсе. Торговец, что отдавал деньги охраннику, мельком окинул ребят взглядом и тихо сказал мужчине:  — Девушка и этот коротыш, — указывая на Астрид и Сморкалу. — Ещё ничего, но вот эти трое. Они никуда не годятся. Снизь цену, это слишком много для них. — Во первых, не наглей, а во вторых, ты же ещё не знаешь на что они способны. — ехидно улыбнувшись, мужчина выхватил у торговца большой мешок с золотом и отошёл. Трое викингов, что держали ребят, затолкали их на борт корабля, где команду приняли уже другие люди. Не церемонясь, они связали им ещё и ноги и кинули в первое грузовое отделение, так как во втором были драконы. — Вот и всё. Это наш конец. — тихо промолвил Рыбьеног. — Это я виноват. — мотал головой Сморкала. — Если бы я смог успокоить своего дракона, то мы бы летели уже домой. — Нет, Сморкала, ты не виноват. — хмыкнула Астрид, посмотрев на парня. — Здесь никто не виноват. Такова наша судьба и нам её не изменить. Если Боги предначертали нам такую судьбу, так тому и быть. Корабль тронулся… — Прости меня, Астрид, прости за те слова, что я наговорил тебе. Просто я был немного не в себе и… — Ты говорил правду. Мне не за что тебя прощать, Сморкала. Ты был прав во всём… И раз на то пошло, думаю, самое время нам всем поговорить. — она посмотрела на ребят, они знали о чём пойдёт речь. — С чего начнём? — спросил Рыбьеног. — С того, что нам уже не вернуть былые времена. Мы повзрослели и всё равно больше не будем теми, кем были. Возможно мы отдалились друг от друга, но это не значит, что мы не можем быть командой. — Нужно посмотреть на всё под другим углом. — сказала тихо Забияка. — Да, что-то в этом есть. Мы не будем прежними, не сможем сохранить те былые времена и ту атмосферу детства. Но мы можем построить что-то новое. Заново научиться работать в команде, делать это по-другому. — Как это делают взрослые. — подсказал Сморкала. — Именно…— улыбнулась Астрид. — Только если мы выживем. — грустным голосом напомнил Задирака, вздохнув. Да, с этим спорить никто не мог. Сначала им нужно выжить. А это был далеко не однозначный вопрос. Никто не знал, что с ними будет дальше, что их ждёт в будущем. Это пугало. Но в то же время, каждый понимал, они должны держатся вместе, чтобы не случилось.