Дама Червей

— Так кто ж ты, наконец? — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Гёте. «Фауст»

«Мечтать» было непозволительной роскошью.

Разочарование и успех, падение и взлёт — всё это разделялось такой же тонкой гранью как сами жизнь и смерть. Впрочем, это не самое главное. Куда важнее то, что счастье не зависело от исполнения или неисполнения мечты: в первом случае, работая, затрачивая время и силы, преодолевая себя, в итоге человек начинал чувствовать пустоту от того, что стремиться больше не к чему; во втором — разочаровывался в себе и более не верил в собственные силы.

Но отказаться от этой роскоши Эйми Ямада не могла.

Девушка выдохнула и потянулась, сидя на скамейке. Жизнь вокруг неё шла своим чередом, и она впервые за долгие годы спокойно плыла по течению. Осматриваясь по сторонам, Эйми думала о том, чем же Йокогама отличается от других городов Японии. Ответ казался не вполне однозначным: по сущности своей — ничем. Те же здания, те же парки, то же море и тот же порт. Она мало различий ощущала, бродя по улицам Йокогамы и Токио. И всё же что-то в груди отдавало тягучей радостью, стоило ей услышать знакомое сочетание звуков. И, рассуждая о том, чем же для неё отличается от других городов Йокогама, девушка находила лишь два ответа: «это родной город» и «люди». С родным городом всё было понятно. Место, в котором растёшь, так или иначе вызывает в человеке особые чувства. С людьми стоило разобраться, и Ямада не уставала делать этого — вернее, искренне старалась. Стоило отметить, говоря о людях, она имела в виду не всех (это было бы глупо), а отдельных, разделявших с ней её жизнь. Людей эих было не слишком много, но все они были определяющими. Впрочем, и простых горожан кое-что отличало. Для понимания этого достаточно было провести до ужаса простое сравнение: в других городах дети боялись ёкаев, злых духов, гнева Богов; в Йокогаме и дети, и взрослые тактично молчали. И молчание их сходилось в одном большом всеобщем страхе: страхе чёрного цвета. Словосочетание «Портовая мафия» в городе старались не произносить, заменяя его более нейтральными, но не менее красочными. Упоминание мафиози наводило ужас на каждого, кто хоть раз побывал в Йокогаме или в её окрестностях. Люди дрожали от страха, а Мафия процветала, строя свой путь на крови, костях и отсутствии совести. Обладая безупречно плохой репутацией и отменным авторитетом в криминальном мире, организация всё же день ото дня решала довольно бытовые проблемы, связанные с финансами, материальным обеспечением и сотрудниками. Чаще — с сотрудниками. Что было на уме у самых жестоких (или самых несчастных) людей города оставалось загадкой даже для их коллег. Даже Эйми Ямада, знающая обо всех всё, пожимала плечами и всё больше убеждалась, что человеческая душа — потёмки. Очевидным оставалось одно: из нынешних мафиози мало кто был создан для убийств. Эйми не знала была ли она такой. Отказавшись от своей истории, своих чувств, даже своего имени, девушка привыкла жить в образе маски. И эта самая маска настолько въелась в неё, что она была Эйми Ямадой, а не кем-то другим. Девушка покачала головой — будучи, по мнению Огая Мори, самым талантливым после Дазая человеком, Ямада вынуждена была работать и нести ответственность не только за себя, но и за других. С другой стороны, Мафия не была ей противна, не была ей чужда. Она была Мафией, а Мафия была ей. Семья? О, слишком, слишком далёкая мечта. Близкие, надёжные люди, готовые подставить плечо? Хотелось бы, как хотелось иметь таких рядом! Дарить заботу и чувствовать чужое тепло, знать, что кому-то небезразлична, что обязательно будет кто-то, кто сможет за тебя вступиться, побеспокоиться… Эйми часто отбрасывала подобные мысли: ей, молодой девушке, даже скорее девочке, приходилось самой защищать себя. Всю свою жизнь. И пусть большинство историй начинались с чего-то привычного и светлого, история жизни Эйми Ямады начиналась с тьмы. С непроглядной пугающей тьмы, в которую люди окунулись с головой, в которой они утонули — проще говоря, эта история начиналась в Портовой мафии Йокогамы. Организация под предводительством Огая Мори ужасала всех жителей, никто действительно не смел противостоять ей. Никто не знал сотрудников в лицо, пусть те давали знать о себе ежедневно. И пусть со стороны город выглядел спокойно, что творилось в Йокогаме на самом деле никто не хотел узнавать. Об этом было известно лишь мафиози — несчастным людям, нёсшим бремя своей судьбы. «Чужой судьбы, — подумала напоследок Эйми и скрылась в проулках».

***

Мужчина, склонившись над бумагами, сидел в довольно тёмном помещении: вокруг было огромное количество папок, книг, а сам он измученно вздыхал уже который раз за эти проклятые полтора часа. «Эйми Ямада…» И казалось, что имя, не произнесённое вслух отдалось бесконечным эхом. Она была самым таинственным членом Портовой мафии. Разведчик, исполнитель, любимица босса и почти всех высших чинов… Девушка, как и организация, которой она служила, обладала безупречной репутацией и дурной славой. Её уважали и боялись — в равной степени. И для Анго это было хуже всего: проще было сказать, что о ней известно, чем то, что не известно. Услышать, конечно можно было всякое — это Анго понял по пьяным разговорам мафиози в барах. О Эйми Ямаде говорили редко — не слишком обсуждаемой фигурой она была — но если говорили, то только небылицы и всякий раз разное. — Ямада Эйми. Обманка или реальный человек? — вслух произнёс Анго, будто и правда сомневался. Они почти не пересекались, хотя, казалось бы, по долгу службы это стоило делать. Но Ямада, будучи профессионалом, никогда не рассказывала о себе и вообще почти не говорила. Из-за этого среди низших чинов вскоре родилась легенда и присказка к ней: «Сделаю это тогда, когда Ямада-сан заговорит» — то есть, попросту, никогда. Анго хмыкнул — обнаружить не удалось ни фотографий, ни личного дела. И, по мнению Сакагучи, не говорила Эйми Ямада по вполне определенным причинам. Ему казалось, будто она живет в вакууме относительно остального мира — никак не проявляться, не оставлять никаких следов… Это не могло быть реальным даже для разведчика, имеющего пути к большинству правительственных организаций. Это не могло быть реальным для человека, пусть даже и талантливого. Поэтому Анго терпеливо ждал. Ждал и спустя пару месяцев добился первого результата: впервые он заметил, как с ней пытался заговорить человек. Хотя Дазай — претендент на роль человека тот ещё, конечно. Однако Эйми Ямада, почему-то совсем не реагируя ни на его интонации, ни на содержание монолога, долго стояла рядом и просто молчала. — Я поняла тебя, — она оборвала его на середине предложения и резко развернулась. — Не нужно больше приходить. Дождавшись её ухода, Сакагучи вынырнул из-за угла и подошёл к другу, пытаясь пошутить. — Не самого лучшего человека ты выбрал для исправления своих социальных навыков. Смысла болтать с почти немой лично я не вижу. — И то верно, — с лёгкостью ответил Дазай, быстро отпустив только что царившую в душе ярость. Эйми Ямада с того дня совершенно закрылась в крыле разведчиков и, как говорили рядовые, разрабатывала план по захвату мира. Чушь очередная, но что уж поделать — таковы слухи; оставалось надеяться, что в них нет ни капельки правды. «Кажется, готовить документ о самом скрытном члене комитета было совершено бесполезно, — подумал мужчина, вставая из-за стола, — надо бы расспросить Дазая за выпивкой. Он должен знать больше». Приближался вечер. Тьма покрыла каждый дом в Йокогаме. Начиналось время Портовой мафии — страшной организации, не знающей жалости, пощады и страха…