Дама Червей

Рюноске всегда был рядом с Гин. Она была его отрадой, его личным и единственным счастьем, его смыслом жизни, в конце концов. И если бы не было Гин Акутагавы, этой маленькой, скромной и такой тихой девочки, он бы с радостью утопился или бросился под колёса какой-нибудь машины. Больше ему было бы просто незачем жить. Он не хотел своей участи для сестры. Но никак не мог повлиять на её жизнь. Он всего на два года старше и такой же беспризорник. Единственная возможность — спасти, защитить Расёмоном, который высасывает все жизненные силы. Можно только драться с бродягами и получать палкой по голой спине за воровство, чтобы Гин взяла в руки кусочек хлеба и, непременно, поделилась с ним. Она всегда отдавала ровно половину — знала, что больше брат ни под каким предлогом не возьмёт. Акутагава сам хотел поднимать свою сестру, следить за её взрослением, видеть её редкую, но такую тёплую и мягкую улыбку. Но он не смог защитить, а на его месте почти сразу появилась Эйми Ямада. Акутагава не верил, боялся и рвал волосы на голове, но ничего не мог изменить. Что ж, значит судьба ведёт их по одной дороге. Акутагава Гин всегда чувствовала себя лишь обузой. Видела страдания брата, но, начиная помогать, только приносила вред. Рюноске трепал по голове и улыбался глазами — по-другому не умел, говоря, что всё пройдёт. А по ночам захлёбывался в кашле, и Гин могла лишь беспомощно обхватывать его голову и гладить, трясясь всем телом. По утрам она видела, что брат зол. Зол за то, что напугал, разбудил, поэтому Гин лишилась и этой возможности помочь. Ей оставалось только тихо сжиматься от пожирающей боли и пустоты и упорно изображать ночной сон и утреннее счастье. Гин Акутагава боялась за себя и за него. Ей хотелось защитить, встать с ним рядом в любой трудности и прикрывать хотя бы спину, но пока получалось только прятаться и до крови кусать губы от беспомощности. С появлением Эйми Ямады Гин не думала ни секунды — сразу вцепилась в возможно единственный шанс и твёрдо решила для себя стать тем, за кого Акутагаве Рюноске не будет страшно и стыдно.

/Flashback./

Гин сжималась от дикого ужаса. И, признаваясь себе самой через много лет, она понимала, что боялась отнюдь не за Рюноске — она тряслась за свою собственную жизнь. И от этого она казалась себе до тошноты противной. Было очень холодно, хотелось кушать и просто вцепиться в руку брата, как это было обычно. Наверное именно в этот момент Гин осознала насколько она беспомощна. Постоянно щемило что-то в груди, жутко болел живот, а Гин, честно не хотелось ничего. Она шла по трущобам, не пытаясь запомнить дорогу — есть ли в этом смысл. Девочка вообще не осознавала происходящего вокруг себя. И чувствовала только то, что хотелось выть и плакать. — Эй, глянь какая кроха симпатичная! Гин резко обернулась на грубый мужской голос и раскатистый смех. И тут же чуть не осела на землю на подкосившихся ногах. Страх и паника вспыхнули с новой силой, а девочка бросилась бежать, не разбирая дороги, туда, куда понесли ноги. — Подожди, куда же ты убегаешь? Парни, надо её поймать. Гин тяжело дышала и начинала рыдать прямо на бегу. Людей вокруг не было, а если даже и были бы, то вряд ли помогли. Кому есть дело до оборванки? Акутагава резко остановилась в каком-то переулке — тупик. Сзади послышались всё те же громкие голоса. И только сейчас Гин поняла весь ужас своего положения. Всё, здесь закончится жизнь. Она упала на землю — скорее от бессилия и просто сильно прижалась спиной к стенке. — Вот она! Гин тихо шептала имя брата и судорожно мяла края рукавов. Тело било крупной дрожью, а из горла вырывались звуки, похожие на рыдания. — Ну-ну, не бойся, милая. Мы тебя не обидим. Кто-то из них вновь недобро засмеялся, и, право, их голоса казались наследием самого дьявола — такие же жуткие, хитрые и смертельно опасные. Уж в этом сомневаться было странно — но и сил бежать, сопротивляться просто не было. Страх сковал всё тело, пока разум отчаянно шептал что-то о том, какие пути спасения есть из этого — во всех смыслах — тупика. Гин рефлекторно, подчиняясь какому-то бесполезному инстинкту, заёрзала и замотала руками — то была лишь глупая попытка спастись. Глаза плотно закрылись, хотя легче от этого не становилось. Однако несмотря на ужас и довольно громкие разговоры Гин уловила шаги, не мужские — совсем другие, лёгкие и уверенные. Девочка приоткрыла один глаз, почувствовал жар и вновь в ужасе замерла, наблюдая как чёрный силуэт стоял среди пламени, что безжалостно и почти моментально поглощало мужчин. Человек повернулся в её сторону, показывая спокойное бледное и немного вытянутое лицо. Девушка сделала несколько шагов навстречу девочке, а пламя медленно угасало, следом за ней. — Не подходите! Девушка на секунду остановилась, окидывая Гин понимающим взглядом, зависла на секунду, видимо, вспоминая что-то, но вновь пошла вперёд и присела на корточки. Голова склонилась чуть влево, а рука потянулась вперёд, приглашая следовать за собой. — Тебя зовут Гин, правда? Гин боялась, но чувствовала, что не поднимется сама. Доверия к этой девушке не было никакого. Она прямо на её глазах убила шестерых рослых мужчин. Где гарантия, что так не будет и с ней? Но всё же она спасла Гин, может поэтому мозг отказывался работать, а девочка доверчиво, хотя скорее от безнадёжности, уронила ручку на тёплую ладонь. Эйми слегка вздрогнула, вспоминая как сама была такой. Она аккуратно сжала маленькую грязную ладошку и кивнула. «Так надо…» Некоторое время они сидели и смотрели друг на друга. Эйми думала о том, что ей делать дальше, а Гин искренне пыталась понять зачем эта девушка вмешалась. — Кто вы? — молчание прервала Акутагава. Тоненький голос, немного хриплый после криков не подходил под данную ситуацию. Ямада будто очнулась, помотала головой, обернулась и развернулась к девочке спиной. — Меня зовут Эйми Ямада. Лезь, если хочешь увидеть брата. История повторялась точь-в-точь. И от этого Эйми хотелось помочь только сильнее. У Акутагавы дыхание перехватило. Увидеть Рюноске? Правда? Эта девушка знает его? — Рюноске… — девочка уже совсем плохо соображала, поэтому моментально залезла на спину и обхватила руками плечи. Эйми подхватила её под ноги, чуть встряхнула — чтобы удобнее нести было, отметила, что девочка хоть и несильно младше, но весит ненормально мало, и медленно пошла в сторону выхода из трущоб, из страшного места, где гниют сотни человеческих жизней. Где однажды умерли родители и брат, где навсегда осталась и прежняя Эйми.

/End flashback/.

Гин осталась собой. Где-то внутри, под маской и плащом, что велик на пару размеров, она осталась той девочкой, которой хочется просто обнять брата. И пусть она не стала вундеркиндом, в теле появился дух, в руках сила, а в жизни такой нужный опыт. И все это Мафия, всё это Эйми, которая терпела и проходила вместе с ней все провалы, которая в первый же день тренировки загоняла до белых чертей перед глазами. Которая обещала спалить заживо на следующей тренировке, если девочка не пробежит быстрее. Которая заставила проштудировать учебники по физике, химии и математике. И Акутагава, несмотря на предостережение, на закалку и на понимание происходящего, всё равно слишком полюбила Ямаду Эйми. Но всё же для Гин и Рюноске главным вопросом оставалась сама жизнь. Парень разрывался между безмерным уважением к Дазаю и долгами перед Ямадой, Гин почти что в штыки принимала учителя брата и откровенно боялась его. И жизнь в двух враждующих лагерях не могла не привести к конфликтам. Это знал и Дазай, и Ямада. Возможно, это и было их целью. Только почему-то каждый раз, один подстрекал, а вторая разнимала и обходным путём решала конфликты. Рюноске хотел хоть раз услышать от Гин фразу «не знаю», хотел, чтобы она успокоила его и согрела, как было раньше. Но она была слишком прямой и правильной. Теперь стала такой… Гин хранила и любила то, что имела. Ведь счастье людей не за горами, оно там где они сами хотят и видят. Брат и сестра чувствовали себя ненужными, заблудившимися среди ненужных никому историй. И каждый выбирался из этого чувства по-своему. Надежды обоих, наверное, не оправдались: они не достигли желаемого счастья и не воплотили в жизнь детские мечты. Но в этом никто не был виноват. Разве только судьба которая невзлюбила их и они сами, которые оказались слишком слабы для этого мира. Рюноске и Гин встречались взглядами и каждый раз задавали друг другу один немой вопрос, пытались понять кто они: орлы, что вольно расправив крылья наблюдают за этим бренным миром с высоты, а затем вершат судьбы, или вороны, которые клюют падаль. Уверенность была лишь в одном — они идут по одной дороге. Пусть выстланной трупами и алой кровью, пусть в разные стороны, к разным целям, к таким разным, но таким похожим людям ведут их эти пути. «Дай им сил. Береги их». Они уже не верили в честность и простоту мира. Знали, что каждый не раз сбивался с пути и ошибался. Даже их великие наставники, что, казалось, были идеальными. Они тоже люди, им тоже бывает больно — только этого никто и никогда не увидит. Эйми стерпит, Дазай превратит в шутку. И в этом все они. Но почему-то брат с сестрой верили в то, что друг без друга Осаму и Эйми не смогут. Дазай требовал не останавливаться на пути к достижению цели. Для него был важен результат. Он вёл Рюноске по всем совершённым когда-то им самим ошибкам. И смеялся, даже глумился, оскорблял, уничтожал мальчишку изнутри. Эйми Ямада жалела. Подкидывала задачи, но никогда не пыталась сломать — знала, что от этого легче не станет. Учила прятаться, скрываться, нападать из тени. И пусть сама не признавала такого метода. Бережёного Бог бережёт — так говорят люди. И Эйми хотела сохранить жизнь этой девочки. Такой сильной и упёртой, такой похожей на неё. И пусть Эйми никогда не признаёт, но она позволила себе полюбить. Снова… А ведь жизнь уже дважды показала, что к добру это не приведёт. Брат с сестрой тянулись друг к другу и нетерпеливо ломали то, что так долго строили Эйми и Дазай, заставляя тех изо дня в день начинать всё с нуля, чтобы не допустить катастрофы. Они не хотели слушать разум, а может действительно не понимали всю шаткость своего положения. И, если говорить откровенно, никому они здесь не нужны и только их учителя — два ненормальных упёртых барана продолжают выталкивать их наверх. А что случится, если умрёт Ямада? А если Дазай? Первая поможет из любви к Мафии — видит же, что ребята талантливые. Она вытащит, даже если сама при этом пропадёт где-то в глубине этого омута. На второго положиться нельзя — он может предать, но он не позволит игнорировать тот труд, который проделал сам. Гин и Акутагаве хотелось, чтобы ими гордились, чтобы их ценили. Но пока выходило наоборот. Только пока…