24 Days Of XXX-Mas

— Открой глаза, Александр. Легче сказать, чем сделать. Лицо горело от смущения, и Алек упорно держал глаза закрытыми. — Ну же, любимый, — просочившийся в ухо голос послал мурашки вдоль позвоночника. А может, дело было в удовольствии, что Магнус вытягивал из него каждым движением руки, каждым касанием облаченных в кольца пальцев, что сжимали его член. — Разве ты не хочешь сделать мне приятно? О, боги. Конечно, хотел. Очень. Ему никогда не хотелось расстраивать Магнуса, отказывать ему хоть в чем-либо. Магнус всегда был таким добрым, терпеливым и понимающим, готов был проявить напористость, если знал, что Алеку это нужно, но никогда не наседал, если ему это не нравилось. Издав стон, с неимоверными усилиями Алек открыл глаза. Он выглядел… Алек даже не знал, как описать. Нелепо, наверное. Слишком высокий, нескладный, слишком бледный; от лица и шеи расползался по груди неприглядным пятном покрасневшей кожи стыдливый румянец. Совершенно не помогало и то, что он был абсолютно голым, тогда как Магнус до сих пор был полностью одет и, как всегда, с иголочки. Он не мог на себя смотреть. Не на такого. Не тогда, когда он стоял у Магнуса в ванной, опираясь о зеркало в полный рост, и пальцы оставляли уродливые отпечатки на безупречной поверхности. Не тогда, когда Магнус находился прямо за ним, смотрел, изучал, положив одну руку ему на бедро, а другой обхватывая член. И Алек не должен был возбуждаться, правда не должен, не с теми щупальцами стыда, что оплетали его внутренности. Но Магнус всегда вызывал у него подобную реакцию, всегда мог завести его без особых усилий. Так что не было ничего удивительного в том, что у него встал, как только Магнус к нему прикоснулся, несмотря на испытываемое чувство дискомфорта от столь пристального внимания. Он снова опустил глаза, бесцельно уставившись на пол, руки дрожали от попыток удержать его в вертикальном положении, ладонь ласкала член так, что подгибались пальцы на ногах. — Нет, милый, — рука, что раньше лежала на бедре, обхватила подбородок, приподнимая голову, заставляя смотреть на Магнуса через отражение в зеркале. — Я хочу, чтобы ты видел, как божественно выглядишь. Алек считал, что и близко так не выглядел, как Магнус его описывал. Тело содрогнулось от новой волны удовольствия, но ему все же удалось чуть качнуть головой. — О да, любимый, еще как, — нежно куснув за мочку, промурлыкал ему в ухо Магнус. — Я знаю, прямо сейчас ты мне не веришь, но однажды ты поверишь. Ты прекрасен, и я намерен сделать так, чтобы ты это увидел. Слова Магнуса подействовали на него сильнее, чем что-либо, и он сконцентрировался на них, на нескончаемом потоке нежностей, что шепотом вливались ему в ухо. Кончая, он удерживал в зеркале взгляд Магнуса, но отключился от всего остального, продолжая обращать внимание лишь на голос. Возможно, когда-нибудь он научится видеть то, что видит Магнус.