2.
4 октября 2020 г., 23:24
Со смерти Джозефа Бертрана прошло около двух лет, но, как это обычно бывает, сильные эмоциональные потрясения кардинально меняют человеческое восприятие времени. Еще вчера жизнь неумолимо просачивалась меж пальцев, унося с собой драгоценные годы детства и юности, а уже сегодня она цепенеет. Месяцы превращаются в года, обыкновенные мелкие радости существования перестают приносить удовольствие, но кое-что остается неизменным. Время продолжает забирать свое, отражаясь первыми ранними морщинками на лице и тягостной душевной тревожностью - в сердце.
Лидия так и не нашла в себе силы окончательно принять смерть отца, но девушке удалось овладеть, не сказать, что правильным, но все же полезным искусством, которое и помогло ей жить дальше – бегством от действительности. Оставшись в одиночестве, Бертран впервые лицом к лицу столкнулась с необходимостью покинуть отчий дом навсегда. Убийца отца так и остался неизвестным, как и мотивы, о которых приходится лишь гадать, но в одном Лидия была уверена точно: оставаться дома опасно и, как минимум, опрометчиво. А потому, собрав все пожитки, что включали в себя скудный арсенал оружия, спальный мешок, некоторые комплекты одежды и еду на ближайшие несколько дней, Бертран с внутренней тоской оседлала гнедого скакуна по кличке Агат и отправилась восвояси.
Кто знает, быть может, жизнь нашей героини и сложилась бы иначе, если бы не обстоятельства, внезапно обрушившиеся на ее голову. Конечно, в силу определенного склада ума, воспитания и тяги к независимости, Лидия едва ли смогла бы и захотела взять на себя роль примерной жены и заботливой матери, но она хотя бы имела бы шанс на некоторую долю душевного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Но к чему говорить о том, что могло бы быть, если в результате мы имеем то, что имеем.
Первые месяцы скитаний дались девушке с трудом. Новая жизнь, что не кардинально, но разительно отличалась от прежней, вынудила Лидию приняться за кропотливое выскабливание сидящих глубоко внутри остатков морали, мешающих воровать, отнимать жизни, угрожать и запугивать - говоря проще, делать все, что давало возможность не просто выжить, но и обеспечить себе хоть сколько-то достойное существование. Накапливаемый опыт, несомненно, улучшил ранее подаренные отцом навыки и знания в различных преступных сферах, а после и вовсе отточил их до так называемого идеала. Жестокая реальность, которая когда-то воспринималась юной Бертран по большей части со слов отца, теперь была видна во всей красе, абсолютно нагой, и если в начале сего нелегкого пути Лидии приходилось сталкиваться с внутренним самобичеванием за содеянное зло, то с течением времени от подобных переживаний не осталось и следа. Сердце девушки охладело, эмоциональный диапазон сузился до мыслимых пределов, а совершаемые поступки перешли в раздел машинальных, вроде дыхания, моргания или справления нужды.
Кому-то может показаться удивительным то, как мало времени Бертран понадобилось, чтобы наработать себе громкое имя. «Вся в отца», - как могла бы вновь подметить покойная Мерибет, но уже без прежней нежности в голосе, а скорее с нескрываемой тоской, отчаяньем и даже разочарованием. Погоня за выживанием стала для Лидии своего рода целью самого ее существования, как, к примеру, служба – для исправного солдата, но девушка и сейчас старается не размышлять об этом, как и том, что чуть меньше двух лет назад некто лишил ее отца жизни. Искусство побега от действительности, как и было сказано ранее.
Впрочем, как бы много, или мало, времени ни прошло, Лидия так и не решила проблему тотального одиночества, разучившись доверять и открываться, рассчитывать и надеяться, но подобный расклад дел не кажется ей затруднительным. Или же девушке отчаянно хочется в это верить, но, так или иначе, что-то да привело ее к банде Датча Ван дер Линде – некогда близкого друга ее отца.
Вот, дорогой читатель, мы, наконец, и подобрались к событиям освещаемым, к точке отправления, с которой и начинается история двух потерянных, запутавшихся в себе и в жизни, которую избрали, быть может, не собственными силами, душ.
***
Лидии доводилось встречаться с Датчем лицом к лицу, и не раз. И встречи те, без сомнений, еще в детском и юном возрасте произвели на нее не просто положительное, но даже неизгладимое впечатление. Кажется, увидев его, неокрепшая телом и разумом маленькая девочка сразу же поняла, почему отец так дорожит этим человеком. А первое впечатление, как известно, самое важное. Открытый, волевой привлекательный мужчина, с завидным чувством юмора, который знает, чего хочет и, главное, как этого добиться. Датч напоминал Лидии отца – собственным рвением добиться свободы, справедливости для тех, кого защищает, для тех, кого считает своей семьей. Люди, нуждающиеся в надежном защитнике и покровителе, нашли его в лице целеустремленного голландца с большой буквы. И даже спустя несколько лет, прошедших с последней встречи, уверенность Лидии в том, что Ван Дер Линде – единственный человек, которому можно доверять, не угасла. Мысль встретиться с Датчем вновь и заявить о себе родилась в голове Бертран так же неожиданно, как накатывает опьянение в результате потребления крепкого пойла, вроде виски, но идея показалась девушке настолько правильной и логичной, что в результате удивила своим поздним появлением. Впрочем, Бертран не понадобилось много времени, чтобы наверстать упущенное и отыскать Датча. Как и любой человек, не просто ставящий перед собой высокие цели, но прилагающий все усилия, чтобы их добиться, мужчина успел наворотить дел. Столбы многих городов буквально пестрят объявлениями о розыске, а охотники за головами, опрометчиво делящие шкуру неубитого медведя, слишком шумно потирают ладони в предвкушении богатого улова. Лидии, как хорошему следопыту, всего-то и нужно было, что подключить все свое умение мыслить стратегически. Немного наблюдательности, пара-тройка нужных связей, несколько дней в дороге – и, вуаля, девушка выходит на след странствующей банды, которая со времен ее детства успела заметно разрастись, что, несомненно, является хорошим знаком. Датч все еще внушает доверие, а его идеи и стремления привлекают верных благодарных последователей. Однако, Бертран не была бы дочерью своего отца, если бы позволила обнаружить себя слишком скоро. Несколько дней кропотливого наблюдения за теми, кто в будущем, вероятно, сможет стать для нее своего рода стаей, дают плоды. Количество членов банды, лица и по возможности имена, деятельность – все это девушка методично фиксирует в собственной памяти, по необходимости делая заметки в потрепанный временем дневник. И, как это ни удивительно, отклики в сознании вызывает не только яркая персона Ван Дер Линде, но и некоторые члены банды, только вот отголоски эти столь размытые и неясные, что девушке проще отмахнуться от них, как от надоедливой мухи в жаркий день, чем пытаться выудить что-то стоящее. Таким образом проходит чуть более недели. Сохраняя значительную дистанцию, Лидия следует прямиком за движущимся лагерем, минуя густые леса, равнины и однотипные сельские местности, сменяющие друг друга. Девушка выжидает подходящего момента, и когда ей начинает казаться, что такого может и не представиться, банда Датча находит, наконец, свое временное укромное пристанище. Тихий уголок, скрытый от посторонних глаз густыми зарослями сорняка и многовековыми деревьями, лежащий на берегу узкой, но достаточно глубокой бурной горной реки. И все же в груди девушки присутствует нечто, что заставляет ее колебаться, а потому, дав себе еще несколько часов на размышление и взвешивание всех «за» и «против», она разбивает лагерь в паре километров от банды Ван Дер Линде. Лидия еще не знает, но то самое нечто представляет собой ни что иное, как примитивный страх, вызванный привычкой влачить собственное существование в одиночестве. Но также она и не подозревает, что перемены найдут ее сами, и куда быстрее, чем она запланировала.***
- Думаешь, это кто-то из шестерок О’Дрискола? – непозволительно громкий голос Ленни, сливающийся с шелестом травы под ногами, что в ночной тишине кажется особенно оглушающим, заставляет Артура наморщиться. Приложив указательный палец к губам, Морган присаживается на одно колено, чтобы скрыться за небольшим земляным бугром, и, схватив парня за рукав, тянет того вслед за собой. - Если ты будешь продолжать болтать так же громко, то мы и узнать не успеем, дурья твоя голова, - осуждение в полушепоте срабатывает лучше всякого рукоприкладства, это ясно отражается на лице парня. А ведь Морган хотел отправиться на разведку один, но Датч настоял на сопровождении – не только ради безопасности, но и ради того, чтобы Ленни набирался опыта. Мужчинам еще пару дней назад удалось заметить слежку, по крайней мере, так им показалось. Одинокий всадник, идущий по пятам, но держащийся на расстоянии. «Загадочная фигура», как выразился Ван Дер Линде между затяжками крепкой заморской сигары, что некоторое время назад его ребятам удалось отыскать в кармане какого-то отчаявшегося бедолаги, возомнившего себя достаточно хорошим, ну или удачливым, вором, чтобы обчистить передвижной лагерь под покровом ночи, да еще и в одиночку. Уверенности в том, что неизвестный странник заинтересован конкретно ими, не было, но проверить все же следовало. - Не думаю, - Артур отрицательно качает головой, вернувшись к вопросу спутника. – Они не бродят в одиночку. Выглянув из-за природного укрытия, напарники с прищуром обследуют прилегающую местность, прибегнув к помощи биноклей. Тишина леса кажется звенящей – типичное свойство человеческих чувств, что особенно обостряются в моменты возможной опасности. - Вперед, - махнув через плечо, Морган, пригнувшись, направляется по следу, представляющему собой свежие рубцы от копыт, поломанные ветки и редкий лошадиный навоз. В воздухе ощущается горьковатый привкус дыма костра, но огня давно нигде не видно, что дает надежду застать всадника врасплох, спящим. – Он настоящий глупец, если не знает, что костер в ночи срабатывает, как маяк.. - Или же глупцы вы, если вам и в голову не приходило, что тот, кого вы ищите, просто хочет быть найденным, - чужой голос внезапно рассекает тишину и заставляет мужчин напрячься. Оба, сильнее сжав оружие, что все это время держали на изготовке, синхронно выпрямляются, топчась на месте спина к спине, вглядываясь в кромешную тьму. Лунный свет, приникающий в чащу сквозь густые кроны деревьев, не особенно помогает, только дразнит воображение, превращая очертания лесной растительности в замысловатые фигуры, сбивающие с толку и рассеивающие внимание. - Лучше покажись, - голос Ленни предательски вздрагивает, прозвучав чуть выше, чем следует, и Артур мог бы присмирить его ироничным взором, но мужчина лишь хмурится, затаив дыхание, не в силах отделаться от мысли, что голос принадлежал не мужчине. Слишком бархатный и мягкий. Ответа не следует. Так же, как и посторонних звуков, возвещающих о чьем-то присутствии. - Хочешь, чтобы тебя нашли, но прячешься. Что за игры, черт тебя дери. Выйди, если ты не трус, - Морган, оглядываясь, говорит чуть громче, почти переходя на хриплый крик, но он пресекается, когда внимательный слух улавливает щелчок, характерный для затвора. Тело пронзает жар, и он доходит до апогея, когда позади раздаются шаги. Размеренные и осторожные. Они заставляют напарников резко обернуться, наставить оружие на таинственного незнакомца, что вскоре показывается из-за деревьев. Высокая тонкая фигура, поглощенная тьмой, теперь стоит в нескольких метрах впереди, широко расставив ноги. - Опустите оружие. Если бы я хотела, то уже давно расстреляла бы вас, как щенят, пока вы тут мыкались по кустам. Я с миром, - определенно женский голос, теперь не осталось и сомнений. Незнакомка, выждав пару мгновений, прячет пистолет в кобуру, дабы выставить перед собой ладони. – Вот видите. Недоумение, смешанное с подозрением, проскальзывает на лицах обоих мужчин, но первым реагирует Артур. Взглянув на Ленни, он хмуро кивает и, дабы подать пример, медленно опускает оружие, не спуская пристального взгляда с фигуры. Саммерс проделывает то же самое, хотя по лицу чернокожего отчетливо видно - затея ему ой как не нравится. - Кто ты? - Думаю, та, кого ты ожидал увидеть меньше всего, - ирония в голосе вызывает у Моргана усмешку, но она застревает в горле – стоит незнакомке, наконец, двинуться с места. Мужчина, насупившись пуще прежнего, все же встает ровно, расправляет плечи, сменив стойку готовности к схватке на более расслабленную и миролюбивую. Но нутро его продолжает исходить гнетущими вибрациями, теперь вызванными необъяснимым интересом и нетерпением, природа которых ему и самому не ясна. Еще несколько шагов, и фигура, все это время скрывавшаяся во тьме, наконец, попадает в тонкую полоску света, что рассекает молодое женское лицо надвое. Из-под полей шляпы виднеются длинные светлые пряди, благодаря луне отливающие голубоватым оттенком, и Артуру требуется время, чтобы вглядеться в черты, кажущиеся столь подозрительно знакомыми. Мыслительная деятельность почти доходит до точки кипения, пока подсознание Моргана лихорадочно пытается добраться до нужных воспоминаний, зарытых столь глубоко и надежно. Губы мужчины вздрагивают. Рот приоткрывается, чтобы задать вопрос, но осознание внезапно обрушивается на плечи, отчего с уст срывается лишь неясный хрип. Лидия - имя, когда-то давно забытое, по щелчку всплывает в памяти, пронзая все существо, и Артура вновь так наивно охватывает то самое удивление, как и много лет назад, когда Бертран вдруг давала о себе знать, тем самым заявляя о том, что не собирается умирать.
