Лимонное мороженое

      Степан Данилов, прислонившись плечом к резным перилам лестницы и попивая ужасный на вкус виски, откровенно скучал. Вечеринка в отеле была в самом разгаре, изрядно подпитые гости делились на парочки и разбредались кто куда. Поморщившись, он подумал о том, что пойло в баре стоило взять не настолько откровенно дешевое, и принялся бесцельно смотреть по сторонам.        Собственно говоря, ехать сегодня сюда особого желания не было. Точнее, желание-то как раз было, но ехать он все равно не собирался. Вернувшись после работы в пустую квартиру, больше напоминавшую берлогу, он решил, что скоротает вечер в компании пары литров пенного и какого-нибудь фильмеца, но тяжесть внизу живота напомнила ему, как давно он не занимался нормальным сексом. С серьезными отношениями у него не клеилось, да и как тут что-то склеить, если сутками носишься, как заведенный, выискивая улики, допрашивая свидетелей и выслушивая жалобы потерпевших? Последний парень, Артем, с которым Данилов встречался почти шесть месяцев, внезапно слился, а затем выложил фотографию в соцсетях, как он здорово отдыхает где-то в Турции с каким-то мускулистым типом. Винить Тёму в этом Степан не мог… С ним не то что в Турцию — в ближайший дом отдыха хрен выберешься. В общем, вновь приобретя унылый статус «В активном поиске», Степан начал страдать от отсутствия в его жизни качественного и регулярного.       Заводить серьезные отношения в данный период жизни Данилов не намеревался, так как еще не до конца отошел от предыдущих, но мужская плоть настойчиво напоминала о себе каждый день.       Найти партнера на одну ночь в Москве можно было лишь в одном месте. Собственно, поэтому Данилов и оказался в «Голубом облаке», хозяина которого знал уже тысячу лет, если не больше. Как-то в ФЭС расследовали дело, фигурантом в котором проходил Паша Кудрявый. Собственно, так Данилов и прознал про элитный клуб для геев, который посещал время от времени.       Обводя изучающим взглядом собравшихся парней и мужчин самых разных возрастов и статусов, Стёпа думал о том, что зря все-таки приехал сюда сегодня, как внезапно ощутил резкий и довольно ощутимый толчок в плечо. Стакан с виски едва не выпал из рук, но Степан каким-то чудом ухитрился его удержать. Тем не менее часть алкоголя выплеснулась, а несколько темных капель упали на бледно-голубую рубашку Данилова. — Твою мать, — процедил он сквозь зубы, наблюдая за тем, как капли впитываются в тонкую ткань. — Прости, я не хотел! — раздался над ухом приятный бархатистый голос. Вскинув взгляд, Степан уткнулся в голубые глаза незнакомого молодого человека. На его лице застыло такое виноватое выражение, что Степан поневоле пожалел парня, хотя тот только что лишил его почти новой рубашки.       Постепенно вина в глазах незнакомца сменилась откровенным интересом. Сам Степан уже начисто забыл про мелкую неприятность (подумаешь, какая-то там рубашка) и тоже изучал парня. А тот, надо признать, оказался весьма смазливым. Русые волосы, торчащие в разные стороны, пухлые губы, атлетическое телосложение. Да, парень очень даже хорош собой, отметил Данилов и сглотнул вязкую слюну. И пахло от него совершенно умопомрачительно: чем-то сладковато-цитрусовым. Как лимонное мороженое из детства, которое приносил после работы отец. Невыносимо захотелось подойти к этому красавцу и лизнуть в щеку, пробуя на вкус. — Могу я угостить тебя виски? А то у тебя тут почти ничего не осталось, — кивком указав на стакан в руке Степана, сказал парень, выводя того из ступора. — Можно, — произнес Стёпа внезапно охрипшим голосом. Мазнув затуманенным взором по блестящим губам парня, он на ватных ногах двинулся к бару.

***

      Степан проснулся от яркой вспышки света. Поморщившись, он поднял руку и постарался закрыться от источника раздражения. Внезапно он все вспомнил и резко распахнул глаза. Мотнув головой, Данилов уставился на то место, где должен был находиться тот дьявольски привлекательный парень, но рядом никого не оказалось и только по еле уловимому аромату он понял, что события прошедшей ночи ему не приснились. Он действительно провел эту ночь с тем красавцем, имя которого начисто вылетело из головы. Протяжно застонав, Стёпа откинул голову на жесткую подушку и рассеянно провел рукой по волосам. «Свалил, гаденыш», — подумал Степан, и ощутил непонятную пустоту внутри себя.       По началу Данилов говорил себе, что все к лучшему. Ведь не собирался же он строить отношения с первым попавшимся типом, который подкатил к нему на закрытой гей-вечеринке, пусть даже тот оказался самим совершенством? Не только внешне — во всем. Степан отчетливо помнил его губы на своих губах, переплетенные вместе пальцы, плоский живот парня, который он с наслаждением целовал, срывая с его губ протяжное шипение. Жаркое — «еще», отрывистое — «сильнее», жалобное — «не останавливайся».       Так Данилов себя уговаривал примерно пару недель, пока не понял, что все это бесполезно. В конце концом он признался самому себе в том, что втюрился. По уши. По самое не балуй. Влип так, что хотелось выть от бессилия. А еще его переполняла злость от того, что парень исчез. Просто растворился вместе с утренним туманом, и поминай как звали. Только Степан даже имени его не знал.       Нет, он прекрасно помнил, что они познакомились, но это было где-то между вторым и третьим этажом, на лестнице, по которой они поднимались наверх жадно целуясь, сбивая столбики и натыкаясь на все подряд. До бара за очередной порцией выпивки они так и не дошли. Пройдя примерно половину пути Стёпа не удержался и, дернув парня за локоть, притянул к себе и впился в его губы. А потом тот, чуть отстранившись, сказал хриплым голосом: — Иди за мной, — и Степан покорно пошел, словно пёс на коротком поводке. Желание оказаться наедине с этим потрясающим голубоглазым красавцем было немыслимой силы.       Степан помнил, как они ввалились в какую-то комнату, которая оказалась не занятой, как он залез руками под белоснежный джемпер парня, как коснулся его разгоряченной кожи. Потом его словно ударило током и он совершенно утратил контроль над собой. Все, кроме этого красавца, стало неважным. Кожа к коже, жар их дыхания, сливающийся в единый поток, лоб прижимается ко лбу, глаза смотрят в глаза. Движения резче, настойчивее, стоны громче. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди, но это не важно. Хотелось сильнее вжаться в этого красавца, слиться с ним воедино. Ближе. Быстрее. Глубже. Да! Вот так!       А потом Степан уснул, крепко прижимая к себе все еще тяжело дышавшего любовника, наслаждаясь гладкостью его кожи и мягкостью волос, щекотавших ноздри. Сквозь сонное марево Степан вдруг вспомнил, что собирался спросить парня, уж не специально ли он все же толкнул его, желая привлечь внимание, но решил, что спросит об этом завтра. Последнее, что Стёпа запомнил, прежде чем погрузился в сон, это запах лимонного мороженого.

***

      Во сне он снова шел за ним, силясь поймать за руку, но силуэт незнакомца все время удалялся, и Степан никак не мог его догнать. На какой-то миг он остановился, обернулся, и Степан увидел как блеснули в темноте два убийственных голубых огонька. — Стой, — закричал он, протягивая руку, и… проснулся.       Опять этот сон, подумал Степан, тяжело дыша. Прошло два года, но ничего не менялось. Примерно пару раз в месяц ему снилось, как он ищет того парня, но все так же безуспешно. Впрочем, как и в жизни. Данилов вглядывался в прохожих, рыл соцсети, смотрел камеры видеонаблюдения (благо, такая возможность у него имелась), каждую неделю приходил в «Голубое облако», но нигде он не видел голубоглазого красавца, начисто лишившего капитана ФЭС сна и покоя. Даже в клубе его никто не помнил, и Данилов уже всерьез начал думать, что сошел с ума. Сначала он пил практически каждый день, но очень скоро понял, что это не выход и взял себя в руки.       Коллеги по работе отмечали, как осунулся Стёпка, как впали его щеки, похудели бока, спрашивали — не заболел ли он. Рогозина настойчиво гнала его в отпуск, но Степан твердо отказался. Работа помогала не сойти с ума окончательно. Тогда Амелина вынесла свой вердикт — Степан влюбился. И, должно быть, безответно. Сотрудники Федеральной экспертной службы строили догадки и предположения, в кого же влюбился Данилов, даже не предполагая, что объектом его воздыхания являлся парень. О своей ориентации он предпочитал не распространяться, желая оградить себя от лишних проблем.       Припарковав машину, Степан вышел и, кликнув сигнализацией, направился в офис. На улице, несмотря на начало мая, все еще было достаточно прохладно. Поежившись, Степан подумал, что неплохо бы успеть выпить горячий кофе, прежде чем его отправят на какой-нибудь труп, где-нибудь на окраине Готымска.       Войдя в приемную ФЭС, он внезапно обнаружил там столпившихся коллег, и уже собирался спросить, в чем дело, как услышал голос Рогозиной: — Знакомьтесь, наш новый оперативный сотрудник — старший лейтенант Леонид Субботин. Пробравшись через толпу коллег, Степан увидел его. «Точно. Леонид», — пронеслось в голове у Степана воспоминание, как вдруг он обнаружил, что старлей смотрит прямо на него.