Лимонное мороженое

      Несколько дней не происходило совершенно ничего. Степан и Леонид практически не пересекались, разве что мельком, когда сдавали отчеты о проделанной работе Рогозиной. В такие моменты они лишь сухо кивали друг другу и каждый шел дальше по своим делам.       Степана все это несказанно бесило. Каждый раз, когда он видел Леонида, сердце в груди ухало куда-то вниз и, казалось, замирало. Именно в этот период Степан жалел о том, что не умеет читать мысли, так как прочитать по лицу старлея что-либо оказалось невозможно. Да и вообще складывалось впечатление, что парень начисто забыл о той их единственной ночи, и от этого становилось еще больнее. Несколько раз Данилов порывался поговорить с Леонидом, но, во-первых, не находилось подходящего случая, во-вторых, Степан совершенно не умел выражать словами свои чувства и эмоции. Один из его бывших даже прозвал его «сухарем», что на самом деле не далеко от истины.       Случай тем не менее представился совсем скоро. Звонок Рогозиной поздним вечером застал Степана по пути в кафе, где он собирался встретиться с друзьями, с которыми не виделся уже несколько месяцев. — Стёп, прости, что срываю тебе планы, — в голосе начальника ФЭС не звучало и нотки сожаления. — На железнодорожных путях обнаружили тело женщины со следами насильственной смерти. Субботин уже выехал, но нужен кто-то из старшего состава, ты же понимаешь. «Чёрт!» — выругался мысленно Степан. Именно работы в паре с Субботиным он страшился больше всего. — Майский и Лисицин все еще в Готымске, Юля уехала к родителям, другие тоже заняты. Надежда только на тебя. — Понял, — процедил Степан. — Куда ехать-то?       Выслушав инструкции, он развернул машину на светофоре и понесся навстречу неизвестности.       Подъехав к месту преступления, Данилов заглушил машину и постарался унять шальное сердце, пустившееся в галоп. — Все в порядке, — пробормотал Степан себе под нос, все еще крепко сжимая руль. — Он всего лишь твой коллега. Сделав глубокий вздох, он выбрался из автомобиля и направился в сторону фонарей. — Добрый вечер, — сказал он полицейским, оцепившим периметр. — Капитан Данилов, ФЭС. — О! Стёпа! — раздался бодрый голос старлея и парень вынырнул из-за кучи щебенки. Пробежавшись взглядом по Степану, он усмехнулся. — А ты чего не по форме? — Не успел переодеться, — ответил Степан, глядя прямо в голубые глаза старшего лейтенанта. Какой же он красивый, зараза. — Я вообще-то думал провести время не в компании трупа. Что тут произошло? — Женщина, примерно лет сорока, со следами побоев, — принялся объяснять Леонид, и от его голоса по спине Степана побежали толпы мурашек. — На теле так же имеются следы волочения. Я попытался определить, откуда ее тащили, но сам видишь — с освещением тут очень плохо. — Да, вижу, — кивнул Степан и склонился над телом женщины. — Кто обнаружил тело? — Дежурный по станции. Он как раз делал обход и вот, наткнулся.       Степан тяжело вздохнул. Видимо, в кафе он сегодня уже не попадет.

***

      Когда последние улики оказались собраны и упакованы по пластиковым пакетикам, а тело отправлено в ФЭС, на город уже опустилась ночь. Степан стоял возле своей машины и ждал Леонида, который отошел чтобы проследить за отправкой всего необходимого в контору.       После того, как служебная машина, взвизгнув шинами, тронулась с места, Субботин повернул голову в сторону ожидавшего его Данилова и размашистым шагом направился к нему. Сердце в груди Степана трепыхнулось, но он заставил его угомониться. Он намеревался поговорить со старлеем и глупое сердце, все никак не желавшее успокаиваться, ему не помешает. — Вроде все, — снимая латексные перчатки, произнес Леонид уставшим голосом. — Можно двигать отсюда. Отчет Рогозиной передадим завтра. — Мы будем и дальше делать вид, что не знаем друг друга? — с места в карьер кинулся Степан. Он думал, что Леонид отшутится или скажет, что не понимает, о чем речь, но тот ответил: — Я думал, ты забыл, — перчатки отправились в карман куртки. — А ты? — брови Степана вопросительно изогнулись. — Нет, я ничего не забыл, — ответил Леонид внезапно осипшим голосом. Он поднял голову и посмотрел в лицо напарника, и Степан увидел, как лихорадочно блестят его глаза. — Почему же ты ушел тогда вот так? — облизнув в миг пересохшие губы, негромко спросил Степан. Глядя в глаза Субботина, Степан ощутил, как на него накатывает желание, пульсируя в паху. Еще немного и он просто накинется на этого гаденыша, лишившего его покоя. — Прости, у меня тогда появилось срочное дело и мне пришлось уйти, — произнеся эти слова, Леонид сделал пару шагов навстречу капитану. Ветер колебнул ночной воздух и донес до ноздрей Степана еле уловимый запах лимонов вперемешку с терпким мужским запахом. — Ты мог бы хотя бы оставить свой номер, — ладони вспотели, и Степан подавил отчаянное желание утереть их о штаны. Нельзя показать Субботину, насколько сильно он взволнован. — Я не думал, что для тебя это так важно. В конце концов, это был всего лишь секс. Ты же за этим пришел в «Голубое облако», так же как и я. Секс без обязательств, не более. — Без обязательств! — рявкнул Степан. — Да эти два года я жил словно в бреду! Мечтал тебя забыть и не мог. — Правда? — блеснув голубыми глазами, спросил Субботин. Наглец, какой же он наглец! Он же откровенно издевается!       Голова закружилась от невыносимого и всепоглощающего возбуждения, которое он испытывал только к Леониду. Не говоря больше ни слова, Данилов схватил нахала за ворот рубахи, смял ее в руке, царапая кожу, и, притянув к себе, практически впечатался своими губами в его рот.       Их поцелуй не был нежным, скорее он пропитан горечью и отчаянием, которые Степан испытывал эти два долгих года. Он кусал нижнюю губу Леонида, при этом крепко держа его одной рукой за затылок, другой — поперек тела, не давая отстраниться ни на миллиметр. Он бы не пережил, если бы сейчас Субботин решил прервать их поцелуй. Но Леонид не пытался этого делать. Напротив, он обнял Степана одной рукой за шею, второй же обхватил его за щетинистую щеку и нежно водил большим пальцем по разгоряченной коже. При этом он тихо постанывал в губы Данилову и отрывисто дышал, обжигая его лицо горячим дыхание с запахом лимона. Этот запах начисто лишил капитана остатков разума. Казалось, еще мгновение и он возьмет Лёньку прямо тут, на капоте своей машины. Он властно заскользил рукой вдоль тела старлея, желая пробраться под его одежду и прикоснуться наконец-то к бархатистой коже, но внезапно у Леонида затрезвонил телефон.       Парни отстранились друг от друга, хотя Степан сделал этот с вящим недовольством. — Да, Кирилл, — ответил Леонид, не сводя при этом пристального взгляда со Степана. Его губы все еще влажно блестели в свете редких уличных фонарей. — Да, конечно. Что? Нет, даже не думай. Я сам приеду.       Нажав на отбой, Леонид убрал телефон в карман и, вновь подняв взор на Степана, увидел в его глазах обжигающую ревность. — Кто такой Кирилл? — практически прорычал Стёпа.       Субботин ответил не сразу. Затем тяжело вздохнул, провел рукой по взъерошенным волосам и, стараясь не глядеть на Стёпу, ответил: — Это мой парень.