Если звёзды зажигают...

Солнце клонилось к горизонту, пуская персиковые дорожки по озеру. Гарри сидел под деревом, а ветер трепал его волосы и страницы раскрытой на коленях книги. Парень пытался впитать в себя уединённое спокойствие этого места, скрытого от глаз вездесущих студентов полосой леса. Пока погода позволяла (а октябрь в этом году выдался на удивление теплым) Гарри часто приходил к озеру, захватывая с собой интересную книгу и Альбуса. Последний, к слову, копошился возле его бедра, в ворохе опавших листьев и с упоением выискивал муравьев, которые ещё не успели подготовиться к зимовке. Гарри вглядывался в величественную гладь воды, и прокручивал в голове недавний вечер со Снейпом. Тогда он вернулся к себе далеко за полночь, когда усталость пережитого дня взяла верх над желанием провести еще хоть немного времени вместе. В тот вечер Гарри рассказал Снейпу все. Он вывалил на него свои страхи и переживания, поделился воспоминаниями событий Запретного леса и вокзала Кингс-Кросс. Впервые озвучил мысль, которую прятал глубоко внутри – он не хотел возвращаться. Он настолько устал от сражений и потерь, что малодушно помышлял о смерти. И эту минутную слабость, он до сих пор не мог себе простить. Снейп, слушая откровенный монолог, молчал, разглядывал огонь в камине, и изредка подносил к тонким губам чашку чая. За весь вечер он не сказал и десятка слов. Снейп не вмешивался, не перебивал и не комментировал услышанное, за что Гарри был ему безумно благодарен. Он не хотел слышать слова утешения или оправдания своим поступкам и чувствам. Ему просто нужно было разделить с кем-то эту ношу, и Снейп принял ее. Сухо и молчаливо, как умел только он. В ту ночь Гарри впервые спал без сновидений, и не потому что принял зелье Снейпа (Гарри спрятал его на дно своего чемодана, и сильно сомневался, что когда-то им воспользуется), а потому что внутренние демоны немного ослабили хватку. - Добрый вечер, профессор, - Гарри поднял голову и увидел приближающегося со стороны леса Оливера. Парень был в квиддичной форме и с метлой. - Я увидел Вас сверху, - он широко улыбнулся и указал на место рядом с Гарри. - Можно? Гарри жестом пригласил его присесть. - Тренировался? Парень устроился рядом, отложив в сторону метлу. Его вниманием завладел Альбус, разгуливающий у ног Гарри. - Лукотрус? Откуда он тут взялся? Они же не водятся в нашем регионе. У Гарри возникло подозрение, что Хагрид вовсе не случайно нашел лукотруса, и возможно, незаконно, но весьма целенаправленно ввез его на территорию Британии. Он поставил мысленную галочку поговорить об этом с Хагридом при встрече. - Знакомься, Оливер, это Альбус, вредный лукотрус, который живёт со мной. Оливер подцепил лукотруса на палец и посадил к себе на плечо. Альбус не возражал. - Лукотрусы - самые лучшие собеседники: они всегда внимательно слушают и молчат, – Оливер погладил Альбуса по спинке и тот довольно прикрыл глаза. - Я встречал их во время путешествия по Скандинавии. Занимательные создания, очень привязываются к своим хозяевам, – Оливер облокотился о кору дуба и устремил задумчивый взгляд в небо. - Да - ответ на Ваш вопрос, я как раз с тренировки. Скоро матч с гриффиндором, нельзя дать им выиграть. Уголки губ Гарри дрогнули, когда он вспомнил, как сам не так давно переживал из-за таких пустяков, как межфакультетские соревнования и матчи. Сейчас это казалось безумно глупым и неуместным в его слишком серьезной жизни. - Загонщик? - предположил Гарри. - Ловец и капитан команды, - с гордостью ответил Оливер. - Как и Вы. - Я уже давно не играю, - Гарри отложил в сторону «Сильнодействующие зелья». - Так может быть исправим это? Я был бы Вам очень признателен, если бы Вы показали мне мастер-класс. Гарри посмотрел в добродушное веснушчатое лицо и не смог отказать. Еще пару лет назад он ни за что не стал бы помогать слизеринцу, тем более в квиддиче. Но война окончательно стерла разделение волшебников на «хороших» и «плохих» только по избранному факультету. Да и предложение Оливера было крайне заманчивым – Гарри уже и забыл, когда в последний раз полноценно тренировался.       

***

       Гарри перевел дыхание и вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб. Осеннее солнце припекало ничуть не хуже летнего, и Гарри уже всерьез обеспокоился вероятностью теплового удара. Накануне вечером он получил от Хагрида записку с просьбой помочь ему в опрыскивании капусты от плотоядных слизней. И все бы ничего, но Гарри стал подозревать, что это был лишь предлог для встречи, ведь Хагрид все утро странно себя вел, бросал на Гарри задумчивые взгляды и громко грустно вздыхал. - Хагрид, может быть расскажешь, что случилось? – Гарри натянул на себя огромные грязные рабочие перчатки из драконьей кожи и стал вырывать плотоядного слизня, крепко присосавшегося к сердцевине капусты. – Я же вижу, что с тобой что-то происходит – ты всю неделю сам не свой. - Эмм, все в порядке, - Хагрид бросил в коробку особо жирного слизня и тот упал на дно с мерзким чавкающим звуком. – Все в полном порядке, - Хагрид глубоко зарылся в капусте, делая вид, что очень увлечен поиском слизней. - Я помню тебя таким только один раз – во времена турнира Трех Волшебников. Хагрид издал то ли стон, то ли всхлип, глубже зарываясь в капусту. - И это было связано с мадам Максим, - продолжил Гарри, когда понял, что нащупал нужную ниточку. – Ты об этом хотел со мной поговорить? - Йой, Гарри, ты слишком проницательный для своих лет, - Хагрид повернул к нему своё раскрасневшееся лицо. – То, что я тебе скажу, должно остаться между нами. Для меня это очень важно, - его маленькие глаза-жучки возбужденно блестели. - Хагрид, я сохранил секрет Норберта и Арагога, хотя из-за первого меня чуть не исключили из школы, а второй пытался меня сожрать вместе со своим членистоногим семейством. Я думаю, что мне можно доверять, - Гарри добродушно улыбнулся. - Я…ну…в общем… - он замялся, сделал пару шагов к Гарри и достал из меховой жилетки маленькую коробочку. Маленькую, по меркам Хагрида, потому что Гарри пришлось ее взять двумя руками. Он с подозрением уставился на коробку, боясь заглянуть внутрь и увидеть там какого-то нелегального монстра или его личинки. - Я не очень-то разбираюсь во всех этих штуках, - Хагрид еще больше покраснел, приобретая насыщенно-пунцовый цвет. – Поэтому я подумал, что ты можешь его оценить и сказать свое мнение, - он открыл коробку и Гарри уставился на золотое кольцо, украшенное рубином размером с перепелиное яйцо. – Как думаешь, мадам Максим понравится? - Ого, Хагрид, это нечто, - Гарри попытался правильно подобрать слова. Он не сильно разбирался в драгоценностях, но понимал, что эта штука достаточно помпезная, чтобы покорить сердце мадам Максим. – Я думаю она будет в восторге! Хагрид расплылся в улыбке и спрятал коробочку обратно в меховую жилетку. - Я планирую поехать к ней на Хэллоуин. Знаешь, я ведь не больно красиво пишу письма, так что хочу выразить свои чувства через подарок, - Хагрид не знал куда спрятать глаза, и обратно нырнул в капусту. - Я не мастер любовных дел, но уверен, что мадам Максим будет рада и тебе и твоему подарку, - сказал Гарри, снимая постоянно спадающие перчатки. Он надолго ушел в свои мысли, продолжая ловить слизней и изредка отвлекаясь на комментарии Хагрида. Ему тяжело было представить эту взрывоопасную пару вместе, и понять, как мадам Максим смогла переступить через свои предубеждения. Он четко помнил, что она не хотела признавать свои великанские корни, но видимо то, что зародилось между ней и Хагридом, было важнее предрассудков. Почему-то в голову полезли непрошеные мысли о Снейпе, и внутри, царапая грудную клетку, свернулась тугая пружина. Знает ли Снейп о его, Гарри, таких робких и неуклюжих чувствах? Знает ли, что его бросает в жар, при одном только виде профессора? Да даже при упоминании его имени. Заметил ли он, что в сердце Гарри уже не осталось той желчи и злобы? Что это все уже давно переварилось, выгорело и выкипело в новое чувство, столь острое и болезненное, как открытая рана? Догадывается ли Снейп, что Гарри не пьёт снотворное зелье, не потому, что слишком упрям, а лишь для того, чтобы хотя бы во снах быть ближе, чувствовать, обнимать, таять… Быть может, эти обречённые чувства имели право на жизнь? Быть может у Снейпа тоже… Только от этой мысли у Гарри перехватывало дыхание, а сердце подскакивало к горлу. Он боялся того, что может подумать о нем Снейп, или что сделает, узнай он о Гарриных неуместных чувствах. Он практически физически ощущал, как искривится его тонкий жестокий рот, как сузит глаза презрительный прищур, как земля уйдет из-под ног Гарри. Уж лучше давиться этой полынью изо дня в день, боясь однажды себя выдать, и до дрожи этого желая, чем столкнуться с несбыточной реальностью. Надеяться на взаимность Гарри не смел даже в своих самых отчаянных фантазиях. - Блять, Мерлиновы подтяжки, что это такое? - Гарри смотрел на расплывающееся кроваво-красное пятно на своей ладони. Он так увлекся своими мыслями, что не заметил, как один из плотоядных слизней изрыгнул на него желтовато-зеленый гной. Рука чудовищно разболелась. - Плотоядные слизни могут плеваться ядом, - Хагрид с жалостью посмотрел на изуродованную руку Гарри. - Нельзя было снимать перчатки, они единственная надёжная защита. Дойдешь сам к мадам Помфри? Я не могу их тут бросить - они опять расползутся, и вся наша работа пойдет гиппогрифу под хвост, - Хагрид виновато показал в сторону коробки со слизнями. - Я справлюсь, - Гарри наколдовал повязку, и покрыл ею сочащуюся рану. Боль переместилась с кисти выше, и уже пульсировала на уровне предплечья. Гарри очень жалел, что на территории Хогвартса нельзя трансгрессировать, потому что иногда эта возможность сильно облегчала жизнь. Вот, например, как сейчас. Ему до зубного скрежета не хотелось встретить по дороге кого-то из преподавателей или учеников, которые стали бы задавать слишком много лишних вопросов и задерживать его. Единственным желанием сейчас стало попасть в медпункт, в чуткие руки мадам Помфри. - Мистер Поттер? - Гарри застыл и поднял глаза. Со стороны больничного крыла, со свитком пожелтевшего пергамента, вышел Снейп. Его изучающий взгляд скользнул по Гарри, отмечая его неестественную бледность, искаженное болью лицо и забинтованную руку. - Куда Вы влипли на этот раз? - уставший взгляд, в котором бегущей строкой читалось "вынеисправимыймистерпоттер" - Я? Честно, я никуда...Я ничего не делал. Снейп прервал его блеяния, сократив расстояние, и властно взяв его под локоть, заставляя вытянуть и раскрыть травмированную руку. Имитированная повязка вся просочилась гноем, вперемешку с сукровицей, и прилипла к коже. - Гной плотоядного слизня, - скорее констатировал, чем спросил Снейп, и взяв Гарри под локоть, повел его вдоль коридора. - Но, профессор, больничное крыло в другой стороне, - вяло пытался возразить Гарри. - Поттер, я не сомневаюсь, что с тем, где находится медпункт Вы знакомы лучше любого другого жителя Хогвартса. И даже с удовольствием поверю, что дорогу туда Вы найдёте с закрытыми глазами. Но мы направляемся не туда, - в его раздраженном голосе проскакивало нетерпение. - Мадам Помфри сейчас отлучилась, и будет не раньше, чем через 2 часа. - Куда тогда мы идём? - Гарри уже не пытался сопротивляться, позволяя Снейпу вести себя под руку. Он поймал себя на мысли, что ему безумно приятно находиться так близко к профессору, ощущать его сильную хватку и терпкий, чисто снейповский запах. Гарри захотелось, чтобы это путешествие не кончалось, как можно дольше, куда бы они ни шли, даже с учётом нарастающей боли. Снейп взмахом руки снял защитные чары с двери своего кабинета и подтолкнул Гарри внутрь. Без лишних слов он поджег огонь под одним из котлов и принялся искать необходимые ингредиенты в шкафу. - Эм, профессор? Что Вы делаете? – Гарри заворожено следил за напряженной спиной Снейпа, когда он стал нарезать серебряным ножиком какой-то корешок. - Противоядие, Поттер, - Снейп быстро бросал разные ингредиенты в котел, не забывая помешивать зелье то в одну то в другую сторону. – Или Вам уже не нужна рука? - Это всего лишь ожог от гноя, я уверен, что ничего не грозит моей руке, - Гарри пытался быть беззаботным, но голос его дрогнул. - Я искренне рад Вашему оптимистичному взгляду на жизнь, но спешу огорчить, что, если Вы будете меня отвлекать, я не успею приготовить противоядие до того момента, как Вашу руку уже нельзя будет спасти. А теперь сядьте, Мерлина ради, и помолчите! Гарри послушно сел на единственный деревянный табурет и недоверчиво посмотрел на свою руку. Его сердце пропустило удар, когда он увидел, что кожа под повязкой приобрела неживой серый цвет и стала похожа на скисший пудинг. Профессор был прав, дела обстояли не очень хорошо. Снейп еще бесконечно долгие десять минут колдовал у котла, изредка нашёптывая какие-то заклинания, а Гарри пытался не завыть от боли. Казалось, что кость в руке стала медленно плавиться, въедаясь в мягкие ткани раскаленным железом. В глазах у него стало мутнеть. Снейп потушил огонь, и наполнив небольшой фиал поднес его к губам Гарри. - Пей, - Снейп схватил Гарри за волосы, и потянул назад, заставляя поднять голову и открыть рот. – Я говорю – пей! Голос Снейпа доносился издалека, но Гарри приложил все усилия, чтобы уцепиться за него, и не уйти в темноту. Он послушно открыл рот, и губы ему обожгла терпкая жидкость. - Мерлина ради, Поттер, - голос Снейпа был тихим, но в нем тонкой нитью скользило волнение. – Неужели так трудно просто жить, как все нормальные люди? Неужели Вы не можете хотя бы какое-то время не искать миллионы способов умереть молодым? – сильные руки подхватили Гарри и вскоре он уже лежал на чем-то мягком. Находясь на грани между сознанием и темнотой, Гарри отчетливо вслушивался в знакомый низкий голос. – Я бы за такое тебя не только связал, но и отшлепал бы, - тихий шепот в самое ухо, и Гарри пораженно раскрыл глаза, не в силах больше игнорировать реальность. - Ну вот и отлично, - Снейп выглядел очень самодовольно. – Единственный способ на Вас воздействовать – шокировать, - Снейп бережно взял больную руку Гарри и внимательно ее осмотрел. – Нужно обработать рану, чтобы прекратить распространение инфекции. Это будет больно, - его глубокие карие глаза были серьезны. Гарри молча кивнул, и Снейп не дожидаясь разрешения стал разворачивать повязку, отрывая ее вместе с некротизированными тканями. Перед глазами Гарри вспыхнули цветные пятна и воздух вышибло из груди. Хотелось кричать во все горло от боли, но он не мог. Он не хотел, чтобы Снейп видел его слабость. Гарри прикусил губу, и соль заполнила его рот. Тем временем Снейп избавился от повязки и призвав противоядие, стал медленно заливать его в рану. Гарри сцепил зубы, сдерживая стон боли, пытаясь обмануть разум, направить его деятельность в другое русло. Но даже близость Снейпа отходила на второй план в сравнении с этой агональной болью. - Все кончилось, Поттер, - Снейп протянул руку в черной кожаной перчатке, стер мокрый след со щеки Гарри. – Вы держались очень мужественно. Боль действительно стала затухать, и Гарри заметил, что Снейп не спешил убирать руку с его щеки. Слишком близко. Слишком интимно. Гарри нервно облизнул пересохшие, искусанные губы и от Снейпа не укрылся этот жест. Он резко убрал руку и отстранился от Гарри, возвращаясь к котлу с недавно сваренным зельем. - Вам очень повезло, что Вы успели принять противоядие в первый час. Иначе Вам пришлось бы выращивать новую руку, - Гарри наблюдал, как годами отточенным движением он разливал противоядие в фиалы. – Это пригодится мадам Помфри. Если у Хагрида опять завелись плотоядные слизни, боюсь Вы не последний, кто может с ними столкнуться. - Мне повезло, что я встретил Вас, - Гарри не заметил, как вложил в эту фразу гораздо больше, чем изначально планировал. Это не укрылось от наблюдательного Снейпа. Он очистил котел от остатков зелья и повернулся к Гарри. - Я готовил это зелье в прошлом году, так что уверен, что у мадам Помфри где-то должны были остаться пара флаконов, - Снейп скрестил руки на груди, не сводя глаз с Гарри. - Я не про сегодня, - Гарри глубоко вдохнул и сел. Больная рука стала приобретать прежние очертания; язва затягивалась нежной розовой кожей. – Вы один из немногих людей, кому не все равно. - Я уверен, что Вы преувеличиваете мои заслуги и преуменьшаете чужие. - Это правда, профессор, - Гарри не отводил взгляд от носков своих ботинок. – Общаясь с Вами, я впервые не почувствовал себя одиноким. Зашелестела мантия и диван рядом с Гарри прогнулся под тяжестью еще одного тела. - Вы не знаете, что такое одиночество. - Я жил в семье, которая меня презирала, на протяжении 15 лет. У меня не было друзей, за пределами Хогвартса, и каждое лето становилось пыткой, ведь я должен был возвращаться в дом Дурслей. Я никогда не знал родителей, а та информация, которую я добыл по крупицам, слишком искажена восприятием других людей. Я даже не знаю, какие они были на самом деле. Так что я точно знаю, что такое одиночество. - Они тебя любили, Гарри. И это гораздо большее богатство, чем имеют многие. Они сидели на расстоянии вытянутой руки друг от друга, не встречаясь взглядами. - Расскажите про Ваше детство, - тихо попросил Гарри и замер, боясь, что перешел невидимую черту позволенных тем. Что сейчас Снейп разозлится, бросит яростное «Не ваше дело» и выгонит его из кабинета и своей жизни. Но Снейп молчал, слишком долго для обычной паузы. - Извините, я, наверное, лезу не туда, куда…. - Она была прекрасной. Моя мать, - голос Снейпа был незнакомо глухим. Он бродил взглядом по настенному гобелену, но мысли его летали далеко. – Она пела на ночь колыбельные и учила меня пользоваться магией, - он взмахнул палочкой, и комната осветилась миллиардом маленьких звезд. Огоньки кружили и подмигивали озорным глазом, завораживая. – Она была очень доброй и мягкой. Ее убил мой отец, когда мне было 13, - он не оторвал глаз от созданной иллюзии. Гарри повернулся к Снейпу, невольно любуясь его профилем в свете тысячи звезд. – Я хотел его убить с того момента, как только научился ходить. Я вынашивал план мести долгие годы, лелеял его, как самое дорогое сокровище. Я хотел отомстить за все те разы, когда он возвращался домой пьяный и избивал мать. За все мои шрамы от окурков и детство, в котором я не знал ничего кроме голода, обносков и страха в материнских глазах. За то, что я не мог ее защитить. У меня были сотни возможностей поставить точку. Но она мне не позволила, - Снейп закрыл глаза и ненадолго замолчал, погрузившись в воспоминания. Гарри хотел обнять его, порывисто и крепко. Сказать, что он рядом, и что он понимает. Он знает, что такое утрата. Он знает, что такое терять близких. Но слова комом застряли в его горле, и Гарри боялся нарушить исповедь. - Однажды, когда я вернулся из Хогвартса, дом оказался пуст. По слою пыли и спертому воздуху я понял, что в нем никто не жил несколько месяцев, - губы Снейпа дрогнули, и звезды, последний раз вспыхнув, погасли. – Много позже, я стоял на ее могиле, не веря в то, что произошло. Обычный камень, без таблички и без имени. Женщина, которая была для меня целой вселенной в один момент исчезла, как будто ее и не существовало вовсе. И знаешь, что самое ужасное? – Снейп сдавлено каркнул. - Я даже не мог отомстить ему – этот сукин сын покончил с собой сразу после ее убийства. Он точно знал, что она была единственным фактором, который меня сдерживал. И я бы не дал ему так просто умереть. Я бы заставил его пройти через тот ад, что он создал для нас, - Снейп замолчал, переводя дыхание, и, взяв себя в руки продолжил. - Многие годы спустя, когда судьба подкидывала мне все новые и новые испытания на прочность, когда я хотел выбрать смерть, единственная мысль, которая не давала мне опустить руки, была ее фраза: «Если звезды зажигают — значит…» - Значит — это кому-нибудь нужно, - хрипло продолжил Гарри, и Снейп в полном изумлении повернулся к нему. – Маяковский. Это стих Маяковского, русского поэта. Глаза Снейпа – бездонные черные омуты – впились в Гарри жадным взором. - И теперь мне действительно не страшно, - Гарри повторил жест Снейпа, когда он вытирал его влажную щеку, и тот, не отдавая себе отчета, подставился этой ласке. Прильнул к руке, прикрывая на секунду глаза, будто ища успокоения. Два сознания смешались, и Гарри буквально почувствовал Снейпа под кожей. Ощутил ту терзающую боль, пронесенную сквозь года, то одиночество, так никогда ни в ком не залеченное. Гарри перестал различать, где кончаются его мысли, и начинаются мысли Снейпа. Он только чувствовал, что сейчас, как никогда прежде, нужен ему. Нужен Снейпу. – Ваша звезда зажглась не напрасно. Она всегда горела для меня, - Гарри наклонился ближе, и, глубоко вдохнув головокружительный запах Снейпа, поцеловал.