Глава 1. Золотой час (Пролог)
1 декабря 2020 г., 01:20
Римус выпрямился — один из множества рядов тех, кто когда-то был сбродом, теперь подчинённых почти полковому порядку. Все усталые, голодные лица были обращены к человеку с желтоватыми глазами, вышагивавшему по деревянной платформе перед ними. Массивные мышцы его плеч, словно высеченные из камня, напрягались под одеждой мужчины, а доски скрипели при каждом его шаге. Каждое его слово заставляло толпу вздрагивать в безмолвном, заразительном трепете предвкушения. Римус чувствовал, что он — от ноющих ног до грязной бороды — был лишь безымянной частью поглощающей его толпы. Все они были на одно лицо в своей потрёпанной одежде, в запахе дыма и обугленного мяса, пропитавшем их волосы и кожу, в боли, раздирающей их кости в лучах угасающего солнца. Ему не раз хотелось заглянуть в сердца своих товарищей, но сейчас это желание было практически непреодолимым. Как ему хотелось бы знать, были ли они полны первобытной жажды крови, отчего воздух вокруг них, казалось, гудел, или они, так же как и он, испытывали такой ужас и отвращение, что готовы были умереть, лишь бы поскорее вырваться оттуда.
Рука Римуса нырнула в карман, хотя он и знал, что ему ничего не поможет, — у него не было зелья, а значит и надежды на спасение. Как он мог быть таким дураком?
— Настала ночь. Ночь, которую все вы заслуживаете. Сегодня вечером мы отомстим за оскорбления и насилие. Они увидят, на что мы способны и их страху не будет границ. Час расплаты настал! Ночь, которая впервые прославит наш вид!
Каждый призыв сопровождался громкими возгласами. Суставы Римуса болели всё сильнее, во рту пересохло, а в желудке бурлила желчь. В ярком свете закатного солнца спутанные седые волосы Сивого напоминали поднимающиеся золотые языки пламени. Когда он начал излагать свой план, Римус увидел, как задрожали колени стоящего перед ним человека.
Римуса бросало то в жар, то в холод, а пульс мужчины участился.
Он знал, что должен сделать.
Пришло время снова назвать своё настоящее имя. То самое имя, под которым он преодолевал все испытания своей жизни, пока они не привели его сюда. То самое имя, которое он носил, когда она — теперь такая далёкая и определённо презирающая его — клялась, что любит его.
Он понимал, что, это вероятно, последние моменты его жизни, поэтому позволил себе — только на эти несколько сладких последних секунд — вспомнить о ней. Дора. Дора, воспоминания о которой теперь придавали ему храбрости, словно пламя феникса. Дора, сонно сопящая на его груди… Дора, ловящая воздух между поцелуями в его объятиях… Дора, со всей своей решительностью говорившая ему: «Я, бляха-муха, влюбляюсь в тебя с каждым днём всё больше»…
Почувствовав, как его виски горят огнём, Римус стиснул зубы. Время было на исходе.
Он знал, что должен сделать.
Но когда он решительно поднял голову, готовый покинуть свой ряд, то встретился глазами с другим взглядом — Фенрир Сивый, на губах которого играла улыбка, смотрел прямо на Римуса.
