Гравитация

      Из трёх тюрем, в том числе и из неприступного Тартара, сбежали заключенные. Очевидцы утверждают, что террористическим актом управлял всемирно известный злодей по имени Томура Шигараки. В связи с этими событиями власти Японии вводят комендантский час с восьми вечера...       — Да что б их! – заорал Ястреб прямо в свой телефон, не отрывая взгляд от ленты новостей. – Мизу! Фумикаге!       — Уже звоню патрульным! – подала голос героиня.       — Лечу в центральный штаб, – крикнул Цукуёми, открывая окно.       — Хорошо. Остальные, собирайте информацию по каждому сбежавшему. Через час жду на совещании. Времени в обрез, работаем быстро!       Прошло всего пару недель с момента возвращения парней в Город. За это время Мизу и Фумикаге умудрились всеми правдами и неправдами, но всё-таки затащить Кейго в офис, где остальные коллеги устроили засаду своему начальнику, буквально заставляя остаться с ними работать. Бежать, да и лететь, было некуда. Скрепя сердце и чувствуя острую беспомощность, Ястреб согласился.       Тактику агентства пришлось кардинально менять, ведь их преимущество в молниеносном всеслышащем командире пропало, зато появился Цукуёми, способный передвигаться так же быстро, как и номер два. А ещё он обладал определённым зарядом бессмертия, с чем парень был категорически не согласен, но его мнения никто не спрашивал, беспардонно выпинывая на передовую.       Ястреб впервые занялся тем, чем, по идее, всё это время и должен был заниматься глава геройского агентства: координацией, логистикой, бюрократией и прочим интеллектуальным трудом, к которому у Кейго определённо был талант, но абсолютно никакого желания. Зато Мизу была рада, как хомячок, нашедший склад с орехами — наконец-то начальник не мог закатить глаза и сбежать от бумаг в окно! Он пытался, но его за шкирку оттягивали обратно. Так что, к концу первой недели, номер два хотел уже упасть в ноги Эри и попросить вернуть крылья, но держался из-за обещания, данному самому себе, не полагаться на дурацкую причуду.       К тому же, у него наконец-то стала налаживаться личная жизнь. Комиссия вызвала на допрос, похвалила, пожурила, потом снова похвалила, пообещала богатую пенсию и просто списала со счетов, как расходный материал. А когда Ястреб сказал, что ему надо спешить в офис, посмотрели на него, как на идиота. Ну и чудненько, решил парень. Кому ещё удавалось выйти на пенсию в двадцать пять? Зато Фумикаге каждый день обнимал, засыпал рядом, баловал вкусными блюдами, целовал и тихо звал по имени. До мурашек прекрасно. Знал бы Кейго, что ради такого счастья надо отдать крылья, он бы сделал это раньше.       Так ещё и оказалось, что даже без квирка он может управлять целой группой первоклассных героев, слушающихся любого чиха. Наработанный в тяжёлых условиях жизненный и рабочий опыт позволял играть со злодеями в шахматы на выживание. И, как показала практика, Ястреб никогда не проигрывал. Он даже стал получать удовольствие от моментов напряжённого ожидания сигнала о результате тщательно спланированной операции, при этом сидя в офисе, попивая пиво и смотря из панорамных окон на город под ногами. В эти минуты он чувствовал себя властелином мира. А лучшей частью было, когда звонил телефон и на другой стороне трубки раздавался глубокий голос героя тьмы: «Миссия завершена, босс.» Тогда номер два говорил спокойное «возвращайтесь» и усмехался сам себе, думая о том, как ночью прижмёт своего цепного пса к кровати и заставит произносить имя «босса» тысячи раз. Цукуёми почему-то никогда не звал своего мужа по имени на работе.       Знали ли в офисе об их отношениях? Догадывались. Ещё со времён Окинавы. Особенно подозрительно все посмотрели на парней, когда заметили внезапно появившееся кольцо на безымянном пальце левой руки у Кейго. Но больше доказательств никаких не было. Оба вели себя друг с другом как начальник и подчинённый. Даже приходили и уходили в разное время. К тому же, герой тьмы упорно не хотел снимать маску, как бы девушки агенства его не упрашивали, что, откровенно говоря, было правильным решением, иначе бы все увидели бесконечно влюблённый взгляд и глупую улыбку. Зато Мизу еле сдерживалась, лишь бы не отпускать едкие шуточки. Её молчание удалось купить дополнительной неделей отпуска, только Ястреб, как хитрый начальник, не уточнил, когда сам отпуск случится.       Но сегодня явно было не до отдыха.

***

      Прошла ещё неделя.       Страна, еле отошедшая от прошлого шока, снова погрузилась в панику, сменившуюся тревожным затишьем перед бурей — после побега из тюрем уровень преступности снизился до невероятного минимума. Кто-то собирал силы, чтобы снова ударить по геройскому сообществу. Только теперь у комиссии не было Кейго или кого-то такого же способного, чтобы шпионить. К тому же, злодеи учились на собственных ошибках.       Пронзительная тишина царила и в пустом офисе. Номер два не спешил уходить из агентства, тщательно перепроверяя информацию о сбежавших злодеях. Уже вечерело, Фумикаге ждал дома. Ястреб потянулся к телефону, чтобы написать сообщение с извинениями за задержку и скорым выдвижением в сторону квартиры и его любимой пятой точки, но...       В офис ворвались потоки ветра вместе со звуком хлопающих крыльев.       Вот же... Блядь...

***

      — Только не говори, что у тебя проснулись тёплые чувства ко мне и ты соскучился, – откидываясь на кресло с закрытыми глазами и скрещивая руки на груди, устало вздохнул бескрылый.       — Поверь. Уж по тебе, сукин сын, я никогда не скучал, – послышался шелестящий, как у змеи, мужской голос. – И что тут у нас? Влачишь жалкое существование без своей любимой могучей причуды?       — Тоже не рад тебя видеть. И знаешь, отец, мне эти крылья теперь нахер не нужны.       Кейго открыл глаза и широко улыбнулся. Перед ним стоял мужчина с длинными седыми волосами, серыми глазами, заострёнными чертами, шрамом на щеке, худощавым телом и великолепными красными крыльями за спиной. Его лицо, изначально надменное, сейчас выражало бесконечное презрение к сидящему напротив герою номер два.       — Не смей. Так. Говорить. Щенок! – каждое слово было выплюнуто с особым усердием.       — Ой, боюсь.       — Ты всегда был неуправляемым птенцом. И вырос таким же. Сто раз говорил: крылья — это самое дорогое, что у нас с тобой есть. Но нет, ты меня не послушал. И теперь всё просрал.       — Просрал ты. Жизнь свою. Двадцать лет в Тартаре. А я счастлив даже без какой-то там причуды.       — Видел я, как ты счастлив, – сплюнул Таками старший. – Ублажаешь малолетку.       — О, следил за мной?       — Я видел всё. Вплоть до того, как ты шлюховато трясёшься, когда долбишь своего сладкого в задницу. Хотя, знаешь, я даже рад, что ты пидор.       — Хм, немного жаль, что ты не увидел, как я выступаю, когда нахожусь снизу, – задумчиво приложив палец к подбородку протянул Ястреб. – Думаю, ты бы заценил мои навыки.       — Пошёл нахуй.       — Ну вот как раз собирался, пока ты не прилетел, – сверкнул глазами номер два, но мужчина напротив стойко выдержал взгляд. – Что хотел? Рассказывай и вали отсюда, пока я сам не...       — Пока ты сам не «что»? Что ты мне, известному маньяку, ощипанная курица, сделаешь, а?       — Пока я сам не ушёл отсюда, – спокойно закончил Кейго. – Пф, ещё угрозы на тебя тратить. У меня есть чем заняться этим вечером, в отличие от престарелого неудачника, застрявшего на двадцать лет в тюрьме.       — Если бы не Старатель... Да и не надо мне тут шарманку про любовь заводить. Нет любви, забудь. Как только предвидятся проблемы, так этот пацан тебя и бросит. Вот, мать твоя — была шлюхой, ею до конца жизни и оставалась.       — Если ты пришёл...       — Прилетел.       — Хм, ну надо же, начал привыкать к новой жизни. Короче, мой отвратительный отец, если ты прилетел сюда только ради того, чтобы поносить женщину, с которой спал, и мою мать по совместительству, то мог бы и не утруждаться. Все твои слова и советы на проверку оказались бесполезным куском дерьма. Лучше молчи.       — Именно поэтому теперь ты и остался ни с чем.       — Я остался с собой.       — Мы ходим по кругу, – фыркнул мужчина.       — Согласен. Если это всё, то до свидания, – бескрылый встал. – Надеюсь, выход ты найдёшь сам.       — А ну стоять! – несколько острых перьев предупреждающе просвистели около лица, втыкаясь в стену за спиной.       — Ну что ещё? – устало вздохнул номер два, обречённо садясь обратно. Ему было скучно и жутко хотелось домой.       — Как ты отреагируешь, если... – собеседник чуть помолчал, набирая воздуха в лёгкие. – Если скажу, что хочу отдать тебе свои крылья? – Кейго аж оживился. Его брови давно не изгибались в настолько остром сарказме.       — Смешная шутка.       — Это не шутка, – голос старшего Таками даже не дрогнул.       — Окееей, – осторожно протянул парень. – Предположим. Но даже так, если это внезапно правда... Нахрена оно мне?       — Значит, ты отказываешься? – сложил руки на груди мужчина.       — У меня пока нет причин возвращать то, без чего и так хорошо живётся, – пожал плечами Ястреб. – Но можешь позабавить интересной историей.       — Хорошо, – собеседник вздохнул с таким видом, будто собирается объяснять в сотый раз простейшие вещи, – Я хочу отомстить.       — Ну конечно, кто бы сомневался, вечное святое дело! – заржал номер два.       — О, поверь, я собираюсь сделать это со вкусом, – горящие злым огнём безумного гения глаза встретились с заинтересованным янтарным взглядом.       — Я весь внимание.       — Следи за руками, мальчик. Что мы имеем: жил был мирный злодей: убивал, насиловал, воровал — всё как обычно, – на этих словах Кейго прыснул. Мужчина напротив скривился в жуткой улыбке. – Но пришёл ужасный герой и засунул нашего прекрасного злодея на добрые двадцать лет в тюрьму, и теперь мне очень хочется вырвать холодное сердце Старателя, зажарить с перчиком и скормить на ужин всей семье Тодороки... Но.       — Ого! Есть какое-то «но»?       — Но. Моя любимая старушка судьба сама наказывает этого горделивого идиота, – старший Таками взял красноречивую паузу, предлагая сыну самому догадаться о чём речь. Младший долго не думал.       — И имя этому наказанию — Даби.       — В точку. Уловил смысл?       — Нет. Причём тут я?       — Хорошо. Раз кое-кто тупит, то продолжаем. Даби — это не просто наказание, это страшное животное, готовое разорвать своего никудышного двуличного папашу на кусочки. И он уже это сделал. Карьера Энджи закончена. Весь мир в курсе, как он насиловал тело и мозги своей жены ради рождения идеального ребёнка. И как издевался над своими «неудачными» отпрысками. Кстати, как он там после битвы с ПФО, бедняга?       — Всё ещё в коме, – почти не двигая губами, произнёс Кейго.       — Прекрасно, – сказанное было наполнено удовлетворением и в то же время адской жаждой крови. – Но рано или поздно он проснётся. И я хочу, чтобы, когда он открыл глаза, Даби был уже мёртв.       — Так. Кажется, я понял, – Ястреб поднял ладонь, останавливая жестокий монолог. – Ты хочешь смерти его непревзойдённому злодею-сынку, чтобы Старателю было особенно больно за собственные ошибки. И просишь сделать это меня?       — Не просто тебя. А тебя — моими крыльями. Потому что у героя по имени Ястреб тоже есть причины мстить Тодороки Тойе, и через вновь обретённую причуду ты выразишь мою волю. Всю мою ненависть.       — Красивая сказка. Не хотелось бы разочаровывать тебя, но кое-кто основательно застрял в своих влажных фантазиях и не заметил одну маааленькую незначительную деталь — для меня Тодороки Энджи более значим, чем ты. Твой пленитель стал моим близким другом, вытащив из дерьма и показав суровый, но хотя бы справедливый мир героев. К тому же, мне настолько хорошо живётся без крыльев, что я даже готов забить на месть этому огненному придурку. Кстати, почему бы тебе не убить Даби самолично?       — А вот тут следи за руками дальше.       — Ха-ха! Удиви меня.       — Не скрою, твоё отсутствие желания вернуть причуду сильно портит мои планы, однако не всё потеряно. Дело в том, что я изначально не собирался убивать Даби самолично. Мне это не выгодно. Представь, Шигараки просит присоединиться к их революционной команде, а я приканчиваю его любимого советника.       — Мда, нехорошо выйдет. Но такого беспринципного ублюдка, как ты, это никогда не останавливало.       — Верно. И я бы убил Даби, а заодно прикончил бы всех из семейства Тодороки со вкусом, если бы не две вещи: во-первых, я ещё хочу жить, во-вторых, меня не интересуют их идеалы.       — А вот с этого момента поподробнее, – подался вперёд Кейго, – Я правильно понял, что серийный убийца не хочет свержения геройского тоталитариата?       — Да. Сейчас я очень слаб. Мой мозг за столько лет без полётов перестал нормально управлять причудой, поэтому я хочу воспользоваться шансом, слиться под шумиху с толпой и начать новую жизнь. В обществе из злодеев, попытавшись убить Даби, я так не смогу сделать.       — Интересно получается. Ты готов лишиться своей дорогой причуды только ради... Чего? – бескрылый аж хрюкнул от смеха. – Неужели, свободы?       — Именно. Я фанат свободы. Просидев в Тартаре двадцать лет, я понял, что крылья — лишь средство. Понял бы раньше, Старатель ни за что бы меня не поймал. А сейчас я уже не в форме, чтобы бороться с героями.       — Свобода... – Ястреб медленно произнёс это слово, будто оно имело вкус. Он знал ещё одного фаната свободы: это был он сам. И знал, что одарил этим фанатизмом Фумикаге. Воистину заразная штука. Но как же они все по-разному используют одно единственное, дьяволы его дери, понятие. – Окей. Сделаем вид, что я тебе поверил. А как насчёт забить на месть и просто улететь восвояси?       — Ха-ха. Нет, – это «нет» звучало настолько жёстко и категорично, что Кейго понял: его биологический отец в первую очередь одержимый псих и только во вторую, так называемый, ценитель свободы. Это и была та концептуальная разница в мировоззрениях, которую ни один, ни другой не в силах были переступить в разговоре друг с другом.       — Давай перефразирую: не отомстив, ты боишься потерять волю к жизни?       — Я хочу сам решать, что я делаю и когда, но пока Тодороки Энджи не сломлен окончательно, мне всегда будет казаться, что он выиграл. Эта мысль выворачивает меня наизнанку. Она выворачивала меня двадцать лет! Так что... Да. Без этого условия я не вижу смысла жить.       — А ты попробуй, непередаваемые ощущения, – пронзительные глаза напротив вызвали у Ястреба приступ хохота. – Ах, я забыл, ты же упёртый эгоистичный придурок. Ну что я могу тебе тогда посоветовать? Пойди, повесься.       — Сукин сын.       — Так что, разговор закончен?       Таками старший медленно закатил глаза и что-то прошептал про великих кровавых богов и «дайте силы не применить силы». Номер два выжидающе ехидно смотрел на собеседника, положив подбородок на руки.       — Значит так. Я отдаю тебе свои крылья, а ты обещаешь мне сделать всё, чтобы убить Даби и сохранить геройское сообщество. Естественно, после обмена предполагается, что я беспрепятственно ухожу на все четыре стороны и никто меня не будет преследовать. Понял? – пошёл ва-банк злодей.       — Так об одолжении не просят, отец. Я же сказал, мне крылья не нужны, Даби наверняка убьёт кто-нибудь другой, не хочу расстраивать Энджи, а герои и без меня справятся.       — Тогда я буду шантажировать. Если ты не заберёшь мою причуду, то я убью твоего парня.       — Мужа, – бескрылый хвастливо повертел рукой с кольцом, словно он был девочкой, обожающей цацки. – Забыл сказать.       — Блядь, Кейго!       — Не блядь, а петух.       — Попугай скорее.       — Так тоже можно. Но мне показалось или ты пытаешься угрожать через попытку убить того, кто точно даст тебе достойный отпор? Уверяю, ты Фумикаге даже не ранишь. А он тебе шею свернёт быстрее, чем ты назовёшь номер камеры, в которой сидел. Может, придумаешь другой способ? Более надёжный?       — Святая Кали, хорошо, что ты хочешь?       — Ой, ну не знаааааю... – со смешинкой в глазах протянул номер два. – Как насчёт признать свои грехи, извиниться и вежливо попросить принять эти дерьмовые крылья ради какой-нибудь великой цели? Только давай что-нибудь доброе, не про убийство.       — Иди в жопу, дорогой сын. И не смей шутить, что уже был бы там, если бы не я.       — Не, так мы каши не сварим, – обречённо закатил глаза Ястреб.       Мужчина хмуро поджал губы и, гневно чеканя шаги, начал ходить взад-вперёд по просторному залу агенства, пытаясь смириться с происходящим. Номер два сидел со скучающим лицом и явно мечтал свалить из офиса поскорее. Кейго ненавидел того химика-бога, который умудрился синтезировать время в настолько идеально тянущуюся резину. Минуты ползли запретно медленно. Парень уже хотел опять потянуться к телефону и всё-таки написать Фумикаге, что задерживается, но тут старший Таками продолжил, чуть ли не ругаясь через каждое слово.       — Видят боги, я правда ненавижу Старателя и этого шизика Шигараки с его грёбаной революцией больше, чем тебя.       — Запишу в лучшие цитаты известных маньяков.       — Так. Короче. Мой отвратительный сын, который возник внезапно и оказался той ещё занозой в заднице. Я прошу прощения за то, что убил твою мать. Но, поверь, она была сукой. Я не раскаиваюсь. И прошу прощения за то, что, в принципе, вёл не самый социально одобряемый образ жизни. Но скажи мне спасибо, сволочь, что я проиграл Старателю.       — Угу, спасибо.       — Святой Танатос, завались. Просто сделай что-нибудь с сыном этого огненного индюка, я хочу видеть, как он страдает. И останови всех тех, кто катит этот мир к ёбаным демонам. Я не анархист, я — панк, мне нужна система, против которой можно бороться. А взамен забери мои крылья, пожалуйста, – последнее слово было сказано максимально едко.       В комнате воцарилась напряжённая тишина. Таками старший покрылся пятнами от того унижения, которое сейчас испытывал. А Кейго думал. Чисто теоретически он в любой момент мог вернуть себе свой родной квирк, стоило только попросить у Эри, но его дорогой отец об этом не знает. И когда серийный убийца сам приходит и вручает своё главное оружие — свои великолепные кровавые крылья — тому, кто обладает абсолютно противоположными идеалами... Идея лишить причуды опаснейшего психопата страны начинала нравиться Ястребу всё больше и больше. Но стоит ли это обещания убить Даби? Тойя Тодороки — определённо подонок, иногда Кейго казалось, что прикончить его и правда будет лучшей идеей. Будь тогда на месте Твайса он, то номер два, не сомневаясь, воткнул бы нож ему в спину. Однако... Это был сын Старателя. Это был человек, с которым они даже были знакомы в детстве. Теперь он это знает. А убивать сына друга... Как-то не по-человечески. Совсем капельку.       Пора было решать.       — Фиговое выступление. На троечку. Но... Хорошо. Сойдёт. Только давай обсудим условия.       — Какие ещё условия, сосунок?       — Я не хочу убивать Даби.       — А ты не охуел? Кейго, весь мир в курсе, как ты красиво зарезал какого-то там злодея. Ты — убийца, такой же, как и я. Поэтому хватит строить из себя целку и повтори выступление на бис.       — Не кипятись, не кипятись, – чуть изгибая губы в улыбке, буднично выдохнул номер два. – Ты прав, я — убийца. Выученный комитетом палач, способный быстро и даже с определённой долей вкуса резать глотки на благо страны. Только мне никогда не говорили, что убивать хорошо, подобное всегда было порицаемой крайней мерой. И сейчас я расплачиваюсь за свой выбор. И, кстати, об этом. О расплате. Ты же хочешь страданий Энджи? – мужчина хмуро кивнул. – Хорошо. Я скажу тебе, как заставить его страдать. Если убить Тойю Тодороки, то это слишком быстрое избавление. Умер — родственники пострадали, пресса написала статейку, все показали на Старателя пальцем и... Всё. Разошлись. На следующий день новость о семье Тодороки будет перекрыта новым трендом с котиками в Тик-токе. Поэтому, как насчёт сговориться на другие условия? Я могу запихнуть Даби в тюрьму. Тогда это бельмо будет на глазу героя номер один всю жизнь.       Кейго ждал. Он не знал, подействует ли его блеф, не поймёт ли бесконечно жестокий и далёкий от его миропонимания отец, что Ястреб считает ровно наоборот — смерть Тойи будет для Энджи бóльшим ударом, чем его заключение. Ведь, пока человек жив, ещё есть надежда. А когда человек мёртв... Смерть она же, ведь, как фарш, хрен провернёшь назад. Понимает ли это серийный убийца перед ним — Ястреб не знал. Но что бескрылый знал точно, так это то, что он, в принципе, был не способен поднять руку на сына друга, особенно ради каких-то пресловутых крыльев.       Спустя пару тяжелых секунд, воздух прорезал тяжёлый смех.       — А ты такой же ублюдок, как и я, – Ястреб мысленно выдохнул. – Задницей чую, что наебёшь где-то, но ладно, окей. Позаботься о том, чтобы Тодороки Тойя стал тем, кто до скончания веков будет мучить Старателя.       — Уж поверь, я не был рад в тот момент, когда Даби сжигал мою спину. Мне очень хочется засадить его глубоко под землю до конца жизни, – и эти слова не были прям уж откровенной ложью.       — Значит, договорились? С меня крылья, с тебя поимка Даби и борьба против Шигараки?       — Да. По рукам. Но позволь вопрос, как ты собираешься передать мне свою ненаглядную причуду?       — Очень просто: отрезать и пришить.       — По-моему, это так не работает. Мы же не в аниме каком-то, где все друг с другом глазами и конечностями меняются, будто не существует отторжения чужих тканей?       — В нашем случае — работает. В семье Таками у всех поколений были идентичные причуды, а значит и причудный генетический код совпадает. Моя рука, может, и не приживётся, а крылья — за милую душу. Осталось только найти хорошего хирурга.       — Я не знаток биологии, но всё, что ты сказал, звучит как полнейшая херня, – старший одарил своего скептически настроенного сына взглядом полным презрения. – Но с хирургом я могу помочь. И знай, если крылья отвалятся, то я не виноват.       — Не переживай. Ты будешь ходить с моими дерьмовыми крыльями и чувствовать отвращение до конца своей пиздецки счастливой и осмысленной жизни.       — Ха! Лучший подарок для такого плохого сына как я!       — Надеюсь, ты будешь поминать меня самыми грубыми словами.

***

      Фумикаге волновался: Кейго опаздывал. Хорошо, если честно, Ястреб всегда опаздывал, это прерогатива любого быстро передвигающегося человека, который всю жизнь считал, что ему достаточно и пяти минут на то, чтобы добраться до места в часе езды. Но шёл уже второй час, как он должен был быть дома. Ни звонка, ни весточки. Цукуёми чувствовал, как начинает медленно превращаться в тревожную жёнушку. Дожили.       Первым дёрнулось перо на груди, а спустя пару минут за дверью зазвенели ключи. Герой тьмы решил не дожидаться своего неторопливого мужа и открыл изнутри.       — Так, Кейго, ты опять бухал без меня с Ми... Ого, – на пороге стояло два «Кейго». Один был привычный молодой и без крыльев, а второй... – Ты что, сделал себе клона и состарил его?       — Эм... Здоров. Скорее, я клон этого ублюдка. Знакомься, отвратительный старик, что стоит рядом со мной — мой биологический отец. И нет, даже не смей жать ему руку и вести себя приветливо. Он серийный убийца, мимоходом прикончивший мою мать.       — Ну что я могу сказать, у всех свои недостатки, – озадачено выдал Фумикаге.       — А он мне нравится, – усмехнулся старший Таками.       — Это не на долго, – буркнул Кейго, проходя в квартиру.       Цукуёми пожал плечами и ушёл на кухню, решив, что не будет набрасываться с вопросами сейчас. Немного терпения, и ему всё расскажут. За спиной раздались тихие шаги.       — Так вот ради кого мой сын потерял крылья? – несколько острых перьев за мгновение до того как оказались в спине Фумикаге, были остановлены Тенью и смяты в шарики.       — Ух, давно я не дрался против подобной причуды, – не поворачиваясь и продолжая спокойно насыпать в чайник заварку, бросил парень. – У вас с Кейго на удивление похожие способности.       — Они одинаковы.       — Одинаковы?       — Редкость, однако... – ещё одна порция хитро запущенных перьев была остановлена странной тёмной субстанцией, и больше всего мужчину удивило, что стоящий к нему спиной парень умудрился поймать одно перо пальцами. Злодей знал, что ослаб, но не настолько же?       — Однако? – так же спокойно поддерживая разговор, переспросил герой тьмы, «скармливая» пойманное перо причуде.       — Однако у нас с ним именно этот случай. Слушай, а ты хорош. Понимаю, что такой попугай, как он, в тебе нашёл.       — Попугай? Смешно. Я запомню, – Цукуёми, не меняясь в лице, поставил чайник, с плавающими в кипятке чаинками, на стол и расставил чашки, когда вернулся и сам виновник происходящего.       — Святой Ра, ты реально решил напоить его, сбежавшего из тюрьмы подонка, прикончившего сотню людей, чаем?! Фумикаге, ало! Может, ещё печеньки предложишь?!       — Предложил, если бы кое-кто всё не сожрал.       — И правильно сделал. Значит так, не могу терпеть его присутствие здесь, поэтому рассказываю...       После быстрого и немного смятого повествования мужа на лице Фумикаге ничего не изменилось. Он даже не спорил. Только кивнул, взял телефон и позвонил господину Синкаю.       Госпитализацию назначили уже на следующее утро.