Гравитация

      Энджи устал.       Стоило открыть глаза, как тяжесть воспоминаний придавила душу. Тело казалось неподвижным куском мяса, и только мерный ритм аппаратуры подсказывал Тодороки, что, наверное, он ещё жив. И его персональный Ад начинается прямо сейчас.       Ему снились кошмары. Кровавые, неестественные, горячие. Но проснулся он от того единственного, что походил на реальность. В голове ещё звучал эхом голос человека, услышать которого вживую он хотел меньше всего. Даже меньше, чем голос собственного сына.       Ты проиграл. Бездарно проиграл.       И знаешь что, Энджи? Я сдаюсь. А ты живи дальше и страдай дальше.       Теперь для тебя начинается новая игра. Но меня в ней не будет.       Прощай.       И позаботься о Кейго.

***

      — Ты не единственный, кто несёт ответственность, и сейчас мы должны думать, что делать дальше. Твоё сердце может быть и разбито, но мы здесь, чтобы вновь поднять тебя на ноги, – Энджи смотрел на свою жену так, словно она только что приставила к его горлу нож. Сильная женщина с амариллисами в руках. С цветами скромности и чистой гордости. Гордости, режущей чёртову прогнившую душу героя номер один. – У тебя нет выбора, кроме как сразиться с Даби.       — Ты... Правда Рей?       — Энджи, я стою тут только благодаря нашему сыну, который имел полное право ненавидеть меня, но он снова начал называть меня «мамой». Он перешагнул через себя, завёл себе друзей, и сейчас именно он спасает нас. Похоже, у нашей семьи тоже есть герой. Поблагодари Шото. Поэтому давай постараемся ради него.       Ястреб стоял за стеной вместе с облачённым в неизменную джинсовку Хакаматой, вслушиваясь в каждое слово, сказанное женой, а затем младшим сыном Старателя. И с каждой секундой Кейго понимал, что даже если Даби не врал о произошедшем в этой адской семейке, то сейчас всё по-другому. Шото Тодороки вырос невероятным парнем. А ещё...       Пришло время спасать своего друга.       Они вошли с Бест Джинсом, нарушая семейный совет своим присутствием. Надо было подарить Энджи парочку стимулирующих пинков. И заодно прояснить несколько важных вопросов. Только полёт его мысли прервала бросившаяся в ноги Рей, умоляющая простить её за то, что Даби сделал с крылатым. Кейго уже и забыл, его новые крылья окончательно окрепли, будто они всегда находились на спине номера два, поэтому он тут же поспешил успокоить измученную женщину.       — Всё в порядке, я здесь не для того, чтобы винить кого-то. И видите, – герой помахал крыльями, – я абсолютно здоров! Слава Фаэтону, меня лечил самый лучший в мире медик, – мягко улыбнулся Ястреб, тронув кольцо на левой руке.       — Мы здесь, чтобы узнать информацию о вашем старшем сыне. Сейчас любая зацепка важна, – Бест Джинс тоже попытался успокоить бедную Рей.       — Мда, Энджи, ну ты и кашу заварил. Мы давно знакомы, я пересмотрел все старые видеозаписи твоих геройств, но кто бы мог подумать, что твоя юношеская одержимость может вылиться в подобное, – слова Кейго отозвались глухим стоном Старателя, он завыл, словно раненый лев, но крылатый только сочувствующе улыбнулся и продолжил резать наживую. – А ожог Шото — это тоже твоих рук дело, а, номер один?       — Это сделала я, – отозвалась Рей. Ястреб аж хрюкнул от неожиданности. Эти ребята тут все друг друга стоят.       — Вот оно что. Шото, ты мой кумир, – тогда Кейго подумал, что Фумикаге невероятно повезло учиться с человеком, способным переступить через себя и разорвать самый прочный круг, который только создавала человеческая психика — круг ненависти и мести. А гетерохром тихо покраснел, уставившись на номера два. Крылатый улыбнулся ему и тут же посерел, посмотрев в окно. – Энджи, ты спал два месяца, и у меня плохие новости. Там Ад. Сто тридцать семь членов паранормального фронта освобождения плюс семь Ному высшего класса сбежали. Но это не всё. Шигараки пробил неприступный Тартар и ещё шесть других тюрем. Месяц было затишье, но сейчас начались массовые террористические акты. Комиссия в панике, она еле успела предпринять хоть какие-то действия, отправив сражаться даже тех, кто не закончил обучение, организация геройского сообщества на нуле, страна в огне, многие из наших ушли в отставку, Японии выслали гуманитарную помощь в виде героев из других стран, но мы упёрлись в бюрократические проблемы... А злодеи пируют. Они чувствуют себя безнаказанно. Гражданские пытаются отбиваться, только их действия лишь множат хаос, – Старатель перестал дышать. – Энджи, я полностью поддерживаю слова Рей — у тебя нет выбора, кроме как продолжать сражаться.       Старший Тодороки смотрел на Бест Джинса и Ястреба с непониманием. Он не мог подобрать слова, но Кейго и не дал ему вставить ни звука.       — Однако, ты будешь не один. Мы все будем бороться. Ответственность лежит не только на тебе. К тому же, быть первым номером не значит быть одиноким. Мы с Хакаматой не можем позволить семье Тодороки нести столь тяжёлый груз, поэтому... Предлагаю создать коалицию из трёх лучших героев страны! – Кейго хлопнул в ладоши и солнечно улыбнулся. – Что скажешь, Старатель? Постараемся на славу?       — Но... Почему...       — Я доверил свою жизнь Ястребу с самого начала и уже привык ходить по тем адским подиумам, которые он выстраивает, – улыбчиво сверкнув глазами из-под джинсового воротника, вставил номер три.       — Ну прости, Цунагу, – засмеялся крылатый, – Иначе бы мы не провели этого застранца Тойю. Пришлось маленько убить тебя, а потом воскресить. Ну делов-то?       — Сумасшедший, как безумный шляпник, – снисходительно выдохнул Бест Джинс. – Но ты правда самый лучший портной по части выкройки бесподобных планов.       — Вот, хотя бы Хакамата признал мой талант! Ну что, ты с нами, Энджи? Сейчас, когда мы все немного облегчили твою ношу, скажи, ты сможешь двигаться вперёд?       Старатель ощутил, как тяжесть, с которой он проснулся, медленно убрала свои холодные каменные руки с его души. Ему всё ещё больно, всё ещё страшно, но он жив. Он чувствует себя живым. Поэтому его губы без усилия сложились в однозначное и громкое:       — Да!       А слёзы полились из глаз неуправляемым потоком.       Шото, абсолютно не привыкший к таким эмоциям отца, опять чуть не свалился на пол. А номер два почувствовал, как у него самого защипало в носу. Если бы боги только вели счёт всем сдержанным слезам. И если бы только их можно было обменять хотя бы на одно объятие с Фумикаге... Но богам это всё не интересно.       — Энджи, есть ещё несколько дел, которые надо решить. Я почти придумал, что ты можешь сказать общественности, но в кое-чём пока не уверен... Один-за-всех. Что это вообще такое?

***

      — Господин Тодороки...       — Блядь. Ещё раз так назовёшь, и я прибью тебя. Запомни хорошенько, моё имя — Даби.       — Хорошо, господин Даби...       — Ну ё-моё... Неужели так сложно без «господинов»?       — Даби. Я, конечно, понимаю, что в моём положении нужно молчать и не отсвечивать, но...       — Так вот, сука, молчи и не отсвечивай.       Фумикаге уже несколько минут молча шёл за хмурым Даби по длинным безлюдным коридорам. Казалось, даже спина огненного выглядела злобно. После того, как герой тьмы случайно вырубил Тодороки Тойю на глазах у его подчинённых, парень ожидал двух развитий событий: либо его сразу поведут на убой, либо сделают это чуть позже. Но прошло уже двое суток, а он всё ещё жив. И, самое удивительное, без видимых на то объективных причин. В тот день, когда Фумикаге пробрался на базу, огненный за шкирку отволок Нэо в какой-то дальний угол злодейского убежища, устроил допрос с пристрастием, а затем молча запихнул в пыльную тёмную камеру без мебели, удобств, воды и еды. Он вернулся только спустя сутки, обнаружив медика, во-первых, спокойно медитирующим на полу, а во-вторых, без ожога на плече. Однако эти события абсолютно не объясняли происходящее сейчас. Любопытство медленно точило свои зубы.       — И всё-таки мне интересно, куда вы меня ведёте?       — Пиздец, я не могу понять, ты что ли совсем без тормозов? Испугайся хотя бы ради приличия!       — Если честно, мне тревожно. Правда.       — Да нихуя не похоже!       — Может, если вы всё-таки скажете, куда мы идём, я испугаюсь?       — Ебааать...       У лица промелькнул огненный всплеск, обдавая жаром и обжигая щёки, а горячая рука злодея схватила парня за грудки, со всей силы приложив к стене.       — А теперь страшно? – Нэо, чувствуя, как на затылке набухает шишка, а слетевшие с носа очки ломаются от удара об пол, подслеповато поморщился, но абсолютно честно погрузился в раздумья, пытаясь понять, какие эмоции только что испытал.       — Мне кажется, прямо сейчас я всё-таки больше заинтригован, чем напуган, – подытожил свои размышления парень.       — Ахахаха! – зловеще заржал Даби и, как ни в чём ни бывало, отпустил медика. – Я понял: ты реально больной.       — Не считая парочки лёгких ожогов и синяков, я здоров.       Даби только глухо хмыкнул, продолжив путь по коридору. Несколько сотен шагов и поворотов привели злодея и его спутника к странным железным дверям.       — Вот мы и пришли, – растягивая в певучем мотиве слова, ухмыльнулся огненный. Нэо решил промолчать, недовольно сопя над треснувшими очками. – Ну что, пародия на Авиценну, хотел лечить людей? Получи и распишись.

***

      То, что увидел Фумикаге, напомнило ему тот самый день, когда паранормальный фронт освобождения напал на Город. За дверью скрывалось что-то вроде ангара, переоборудованного в медицинскую палату. По-военному грязную, плохо организованную. И полностью заполненную ранеными. Даби внимательно смотрел на впервые не спрятанное за очками лицо столь внезапно свалившегося на его голову врача. Он ожидал увидеть испуг, злость, гнев или, может быть, снова ненависть, но никак не довольную улыбку.       — Чё лыбишься?       — А с вами не соскучишься, – не скрывая своего счастья, ответил герой тьмы. – Я правильно понимаю, что теперь это моя вотчина?       — Да, – недовольно и разочарованно одновременно выплюнул злодей. – Наслаждайся. Поставь на ноги всех этих придурков. Они мне скоро понадобятся.