Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Через несколько дней Олвина уже парила над лесом, приближаясь к концу очередного путешествия в Суррей и обратно, неся очередное письмо от безработной писательницы Риты Скитер. Это было в начале октября, и в тот день чудесное внезапное возвращение к теплу лета только что прошло. Олвина находилась не более чем в часе пути от своего насеста в совятне Хогвартса, но она была очень голодна, и ей пришлось прервать свое путешествие, чтобы быстро перекусить. Опустившись на уровень деревьев, она внимательно следила за поляной прямо на своем пути. Она без труда уловила признаки присутствия грызуна, шуршащего под осенними листьями, и сразу же определила источник шума. Слух у мыши тоже был неплохой, и она уловила очень слабые звуки крыльев приближающегося хищника. Она замерла, возможно, сова не знала его точного местоположения. Как оказалось, это была роковая ошибка, потому что голодная сипуха точно знала, где мышь остановилась под листьями. В мгновение ока ее когти обхватили бедное создание, и Олвина прекратила его страдания быстрым сжатием, ее острые когти были очень эффективны. Проглотив мышь целиком, Олвина продолжила свой путь, чувствуя себя гораздо веселее. Но для сов тоже есть хищники, и когда птица Имоджин пролетала над запретным лесом на последнем подлете к замку, за ней внимательно наблюдал ястреб, круживший в нескольких сотнях футов над ней. Олвина обычно охотилась по звуку, но ястреб охотился по виду, и его острое зрение уже давно определило местонахождение Олвины. Ястреб не знал, почему ему было приказано следить за возвращающейся сипухой, да это его и не волновало, и когда его добыча направилась к краю Запретного леса, он начал свой глубокий вертикальный спуск, готовясь схватить Олвину сразу после того, как она пролетит мимо маленького озера. Но удача была на стороне Олвины, потому что она заметила тень ястреба под собой, взмахнула крыльями и рванулась в последний момент, когда ястреб ударил мимо нее, почувствовав боль в крыле - очень близкий промах. Олвина поспешила укрыться в лесу, пока ястреб не пришел в себя и не возобновил атаку. Надежно укрывшись на дереве, она ждала темноты, правильно рассудив, что даже ястребиное зрение не сможет заметить ее, когда она в темноте ночи бросится к совятне. Оказавшись внутри совятни, она забралась высоко на стропила, чтобы ее утешили друзья-совы. Но едва она устроилась, как вошел человек - грязный, от которого пахло кошкой. - Олвинаааа... - тихо позвал Филч, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ласково. Он был еще грязнее, чем обычно, его мятая одежда была в беспорядке. До прибытия совы он находился в своей коморке, в тысячный раз задаваясь вопросом, почему он был настолько глуп, что остался в волшебном мире, когда, будучи сквибом, он не мог принимать в нем никакого участия, кроме как в самом незначительном смысле. Большинство сквибов предпочитали жить как магглы, и, по крайней мере, в том мире они могли заслужить хоть какое-то уважение. Последние несколько дней были для него плохими - он надеялся, что при Амбридж его статус повысится. И действительно, так оно и было. Но радость, которую он получил от этого, была недолгой, и к нему вернулось прежнее чувство неполноценности. Если бы только он пошел по пути своего старшего брата, тоже сквиба, но с успешной карьерой "разработчика программного обеспечения" - что бы это ни было. Филч только начал сильно пить, когда получил известие о возвращении Олвины, и у него был постоянный приказ от Амбридж схватить любое письмо Олвины, прежде чем Имоджин успеет его получить. Он отставил бутылку в сторону и быстро, но неуверенно направился в совятню. - "Спускайся, девочка , у меня есть для тебя хорошее угощение..." Олвина ответила на зов, подлетя к балке прямо над головой мужчины. - Девочка, - сказал Филч, протягивая к ней руку. - А теперь пойдем со мной за угощением. Олвина ответила, выпустив на мужчину большую порцию помета, большая часть которого приземлилась на его вытянутые руки, но большая часть ударила его по лицу. Удовлетворенная, Олвина взлетела на вершину совятни, где она могла наслаждаться звуками отвращения мужчины, безопасно вне досягаемости. Для Филча скрежещущий звук, который издала Олвина, был очень похож на "Сквииииииб". На следующий день, на защите от темных искусств, Амбридж сидела за своим столом с пером в руке, а все ученики читали учебники. Она "учила" их уже целый месяц, но они так ничему и не научились, их волшебные палочки никогда не вынимались, их книги всегда были открыты, а рты обычно закрыты. Занятия Амбридж были временем, которое она использовала не для уроков, а для работы над административными и другими вопросами. В настоящее время она сочиняла письмо в Министерство, в котором объясняла, что вскоре назначит профессору Трелони испытательный срок, чтобы в качестве прелюдии уволить ее. Но Амбридж была лишена удовольствия, которое обычно ассоциировалось у нее с написанием такого письма, и отложила перо. Она оглядела класс, и ее взгляд, естественно, упал на источник беспокойства внутри нее: Имоджин. Амбридж получала сообщения о том, что сова Имоджин время от времени прилетала и улетала, и Министерству не терпелось узнать, с кем переписывается эта странная девушка. Амбридж задумалась, не используют ли новые друзья Имоджин ее сову для связи с беглым Сириусом Блэком, которого в начале семестра заметили на вокзале Кингс-Кросс в анимагической форме. Вчерашнее нападение ястреба на сову Имоджин потерпело неудачу, и Амбридж ничего не узнала. Имоджин была очень подозрительной личностью, так как ее происхождение было неизвестно, а объяснение ее позднего появления в школе крайне маловероятно. Министерство исследовало другие школы волшебства, думая, что, возможно, Имоджин была завербована Дамблдором из Шармбатона или другого места, чтобы присоединиться к Хогвартсу. Ни Амбридж, ни кому-либо еще в Министерстве не приходило в голову, что это подозрение не имеет никакого смысла, но оно служило для того, чтобы держать второстепенный отдел занятым, удовлетворяя маленькие умы многих из тех, кто служил Фаджу, что они делают свою часть работы, чтобы защитить Министерство от посягательств. Амбридж прервала свои размышления, заметив, что ей передают записку. Быстрым, беззвучным взмахом волшебной палочки она подозвала к себе пергамент и имела удовольствие рассмотреть довольно недобрую карикатуру на себя. В ее возрасте она уже давно не испытывала боли, связанной с детскими насмешками, но сейчас ей было так же больно, как и много лет назад, когда ее сравнивали с жабой. - Дин, - сказала она, поднимая рисунок, - Это ты нарисовал? - Да, - сразу же ответил он. - Я сделал все, что мог. - Я думаю, ты пытаешься показать свое презрение ко мне! - Нет, профессор, - ответил он. - Я пытаюсь это скрыть. - класс молча восхищался его остроумием. - Задержание, Мистер Томас. Увидимся в моем кабинете через час после ужина. - Дин покорно кивнул. К этому времени студенты уже знали, что означает задержание с Долорес Амбридж. Многие из них уже несколько раз сталкивались с пером, Дин несколько раз и теперь уже безразличен к этому. Во время своего последнего заключения в кабинете Амбридж он воспользовался ее отсутствием внимания и выгравировал на своей руке слова: "Амбридж - мерзавка". Он с триумфом вернулся в гостиную, чтобы показать свою покрытую шрамами руку. Имоджин продолжала молча читать текст защиты третьего курса, изо всех сил стараясь не рассмеяться над только что услышанным обменом репликами. Амбридж была такой толстой - она не могла вступить в словесную битву с учеником, не будучи побежденной. После первого занятия с Амбридж Имоджин очень старалась не провоцировать ее - ее миссия была бы полностью провалена, если бы ее исключили, а Амбридж в ее роли Верховного Инквизитора приобретала все больше и больше власти. Урок наконец подошел к концу, и ученики были отпущены, гриффиндорцы ждали, пока все они не окажутся в коридоре и дверь класса не закроется, чтобы похвалить Дина за его замечание. - Дин, это было действительно здорово! - сказала Гермиона. - Ага, - с энтузиазмом сказал Рон. - Может быть, это даже стоит того, чтобы провести еще один вечер с ее дурацким пером. - Я в этом не уверен, - сказал Дин. - Моя рука все еще болит с прошлого раза. - Гермиона пригласила Дина немедленно прийти в общую комнату - она приготовила обезболивающее зелье, чтобы облегчить следующее задержание с Амбридж. Дин с благодарностью согласился. Имоджин направилась в кабинет директора, где у подножия лестницы ее ждала Макгонагалл. Настало время одной из их встреч, чтобы Дамблдор и Макгонагалл могли оценить ее успехи. Коридоры были тусклыми, в это время года и в такой поздний час сюда проникало мало света. Она шла по темным коридорам замка, направляясь в противоположную сторону от большинства учеников, не обращая внимания на оценивающие взгляды мальчиков и надменные взгляды некоторых девочек. Имоджин была измучена и очень нуждалась во сне. На четвертом курсе она продвигалась далеко не с той скоростью, на которую рассчитывала, и по мере того, как ее сверстники на пятом учились все больше и больше, Имоджин чувствовала, что она не догоняет, а отстает. И все же ей придется сделать небольшой перерыв в учебе, потратив драгоценное время, которое она фактически не могла себе позволить. Она прибыла на место встречи раньше Макгонагалл и села на стул у подножия лестницы, лениво оглядывая картины на стене. - Как ты думаешь, на что ты смотришь? - потребовал портрет. Имоджин вырвалась из своих грез и посмотрела на фигуру на картине, которая разговаривала с ней. - Дурак, - ответила она. - Очень маленький дурачок. - и она была права - она смотрела на портрет карлика, одетого в костюм придворного шута. Гном начал выкрикивать ругательства, подпрыгивая от ярости. - Силенцио, - сказала Макгонагалл, указывая палочкой на портрет, когда она приблизилась. Шут, потеряв дар речи, схватился за горло и сердито замахал руками. Макгонагалл и Имоджин обменялись приветствиями, и после того, как профессор произнесла пароль "последняя конфета", их впустили на лестницу, ведущую в кабинет директора. Дамблдор сидел за столом, перед ним лежал пергамент, заполненный чем-то вроде сложных уравнений. При появлении гостей он положил перо, поприветствовал их в своей обычной дружеской манере, а затем обратился к Имоджин, глядя на нее поверх очков-полумесяцев. - Насколько я понимаю, у Вашей совы была неприятная встреча. - Да, профессор, когда она вернулась, она была ранена. Мне пришлось отнести ее к профессору Граббли-Дерг. Она говорит, что Олвина будет в порядке, но это ужасно, что с ней произошел несчастный случай. - Боюсь, что это не было случайностью, - сказал директор. - Олвина - последняя из серии студенческих сов, на которых напали, находясь рядом со школой. Олвине повезло, что она отделалась лишь незначительными травмами. Другим совам повезло меньше. - Имоджин удивлялась, зачем кому-то интересоваться письмами, которые она посылала и получала, зачем кому-то читать ее почту? Она так и сказала, любопытствуя услышать мнение директора. - На самом деле цель - не Вы. Я подозреваю, что настоящие объекты интереса - это Ваши гриффиндорские друзья, особенно Гарри. Если бы Вы были менее близки с ним и некоторыми другими студентами, я не думаю, что некоторые люди сочли бы Вас достойной внимания. Но я должен спросить Вас, Имоджин, стоит ли на Вас смотреть? Ваша сова носит сообщения для Гарри? Может быть, Сириусу Блэку? Имоджин с минуту сидела молча, гадая, сможет ли она угадать, что Дамблдор скажет дальше. Как оказалось, она была права. - Вы что-то хотите мне сказать, Имоджин? - Дамблдор задавал этот вопрос десятки раз на протяжении многих лет, многим студентам, включая Гарри Поттера, и никогда не делал ничего хорошего. Неизменно он получал один и тот же отрицательный ответ. - Не совсем, профессор, - ответила Имоджин. - Но это только потому, что я не уверена, что именно Вам нужно знать. В любом случае, вот письмо, которое Олвина принесла мне, когда на нее напали. - она достала его из кармана и протянула ему. - Возможно, Вы увидите там что-то важное, а я нет. - Дамблдор взял письмо, но не стал его вскрывать. Он не привык, чтобы студент отвечал ему откровенно. - Есть ли в этом что-нибудь конфиденциальное? - спросил он. - Я не чувствую неловкость, когда Вы его читаете. Что касается того, будет ли человек, который прислал это мне, чувствовать неловкость, я действительно не знаю. Несколько успокоившись, Дамблдор развернул письмо. Прочитав его, он передал его профессору Макгонагалл, заметив, что выражение ее лица стало кислым, когда она посмотрела на него. Он долго сидел в раздумье, и выражение его лица говорило о том, что ему не по себе. - Мне казалось, что Вы могли бы выбрать более уважаемых корреспондентов, чем Рита Скитер, - заметил он, нарушая тяжелое молчание. - Вы, конечно, знаете, что я запретил ей появляться на территории Хогвартса. - Да, - ответила Имоджин. - Но я не думаю, что Вы знаете, что она проигнорировала Ваш запрет и продолжала часто посещать школу в прошлом году. Дамблдор этого не знал. Во время первой долгой беседы с Имоджин под руководством Веритасерума в начале семестра он расспрашивал ее только о событиях будущего, а не прошлого, и поэтому не был осведомлен о приходах и уходах Скитер. Он подумал о том, как Скитер могла обойти его изгнание из Хогвартса. Ему потребовалось около миллисекунды, чтобы придумать ответ. - Незарегистрированный анимаг. Никогда бы не подумал, что она такая, - сказал Дамблдор. - Какую форму она принимает? - Насекомое, - ответила Имоджин. - Жук. - Я где-то читал, что Бог, по слухам, чрезвычайно любит жуков, - сказал Дамблдор, - Но, возможно, это изменит его мнение. Макгонагалл немного расстроилась, услышав одну из непонятных шуточек Дамблдора, когда нужно было обсудить важные вопросы. - Имоджин, о чем Вы только думали, когда писали Рите Скитер? Не думаете ли Вы, что она сохранит Ваши письма и опубликует какую-нибудь извращенную историю о Вашем прибытии в Хогвартс, полную недомолвок и откровенной лжи? - Макгонагалл разделяла чувства директора к Скитер и считала, что всех, кто имеет с ней дело, ждут одни неприятности. - Не совсем, - ответила Имоджин. - Она ничего не сможет написать ни обо мне, ни о ком-либо еще, по крайней мере, в ближайшие девять месяцев. - в ответ на вопросительный взгляд Макгонагалл Имоджин подробно рассказала о том, как Гермиона обнаружила подлое использование Скитер ее способностей анимага, а затем поймала, приручила и наказала ее годичным запретом на публикацию Скитер чего бы то ни было. Макгонагалл и Дамблдор улыбнулись, услышав эту историю. - Гермиона Грейнджер - самая опасная ведьма на свете, - сказал Дамблдор. - К тому времени, как она покинет Хогвартс, она будет действительно грозной. Я не думаю, что у нас был кто-то такого калибра с тех пор, как Беллатриса Лестрейндж была здесь. Но я снова должен спросить Вас - почему вы пишете этой женщине Скитер? - Вы же знаете, что когда я приехала сюда, то привезла с собой очень мало вещей. Единственные достоверные воспоминания, которые у меня есть, - это то, что написано в "книгах", о которых я Вам рассказывала, а также ощущение моей миссии. Дело не в том, что моя цель была четко определена - я не знаю точно, что я должна сделать, но у меня осталось общее представление о некоторых изменениях, которые я должна сделать. - И какова же главная цель изменений, которые Вы собираетесь осуществить? - спросил Дамблдор. - Уничтожение наследника Волан-де-Морта. И в очень окольном смысле мне нужна помощь Риты Скитер, чтобы сделать это. Тут вмешалась Макгонагалл, - Но Вы и так заняты, Имоджин, и это кажется пустой тратой времени - Вы вряд ли добьетесь чего-то, просто написав ей. - Это правда, профессор, - ответила Имоджин. - Вот почему мне нужно навестить ее. Точнее, завтра. Я прошу Вас, как главу моего факультета, и профессора Дамблдора, как директора школы, дать мне разрешение выехать завтра утром в Лондон. - В среднесрочной перспективе? Мы никогда не отпускаем студентов, кроме как по семейным обстоятельствам! И вообще, как Вы бы могли туда попасть? - спросила Макгонагалл. - Это будет совсем нетрудно, профессор, - ответила Имоджин. - Я собираюсь трансгрессировать туда. - Не ври, девочка! - ответила Макгонагалл. - Ты еще не можешь трансгрессировать! - Нет, - ответила Имоджин. - Но Вы можете.