Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

Только на следующий день после вынесения приговора и незадолго до конца года Рита Скитер представила первый из своих отчетов в Министерство, как того требовали условия ее освобождения. Когда Дамблдор предложил это как часть приговора Скитер, он полагал, что Визенгамот сочтет суровым наказанием заставить Скитер регулярно перечислять свои унижения. Как обычно, Дамблдор рассудил правильно, поскольку многие члены совета считали, что доклады Скитер будут не чем иным, как упражнением в унизительном самоуничижении, суровым наказанием для своенравного мастера слов. Но мелкий чиновник Министерства, очевидно, не разделял этого мнения. Полагая, что Скитер недостаточно наказана, чтобы писать отчеты, он решил, что их тоже следует опубликовать, чтобы усилить публичное унижение Скитер. Таким образом, когда читатели обратились к своему "Ежедневному Пророку" в субботу утром, они были встречены новой колонкой, в которой отчет Скитер был повторен дословно, как если бы это была статья, которой Скитер хотела поделиться с широкой публикой. Даже Амбридж не была слишком дремучей, чтобы оценить иронию в том, что Скитер была прикована к позорному столбу печатью, да еще ее собственным пером. Генеральный Инспектор читала статью со злобным ликованием, время от времени посмеиваясь между глотками утреннего чая. Ее удовольствие несколько уменьшилось, когда она наткнулась на очередную статью на первой полосе. - Пропавший гоблин найден. Очень редко (так начиналась статья), чтобы местонахождение гоблина представляло большой интерес для наших читателей, но поскольку исчезновение Бальзада привлекло много внимания на прошлой неделе, мы подумали, что ее читатели должны знать, что Гоблин был недавно обнаружен в своем магазине, сохраняя рабочие часы, как обычно. Бальзад отказался давать какие-либо объяснения по поводу своего исчезновения. Но он все же дал показания. - Я заметил, что те, кто делал со мной выигрышные ставки, очень беспокоились о моей безопасности. Но о тех, кто задолжал мне деньги, не было слышно. Что ж, я вернулся, и любой, кому причитается, может прийти и получить деньги: это обычное дело. Есть и другие, которые должны обратить на это внимание. Неплательщикам, которые воспользовались моим отсутствием как предлогом не платить, стоит подумать еще раз. С этими словами гоблин посоветовал репортеру "Ежедневного Пророка" "убраться отсюда прямо сейчас по-хорошему". Амбридж заметила, что Малфой все еще отсутствует. "Ежедневный пророк" поместил лишь короткую заметку на этот счет, вместе с той же фотографией, которая появлялась почти ежедневно с момента исчезновения. Министерство отказалось от официальных поисков, и теперь только семья Малфоев, друзья и несколько добровольцев усердно работали, пытаясь найти Драко. Орден упорно продолжал свои собственные попытки найти мальчика. Амбридж не потрудилась присоединиться к добровольцам. Если бы она была уверена, что мальчик не был похищен кем-то важным, она была бы в первых рядах поисковой группы. Но предположим, что за этим исчезновением стоит Министерство? В конце концов, Амбридж сама организовала нападение дементоров на Гарри Поттера летом. Возможно, мальчика забрали другие служащие Министерства. Возможно также, что виноват Тот-Кого-Нельзя-Называть, и в этом случае Амбридж следовало бы воздержаться от какой-либо роли в нахождении мальчика. Она была разочарована тем, что гоблина нашли. Амбридж громко рассмеялась, когда прочитала об исчезновении гоблина, надеясь, что он плохо кончил. Его тайное возвращение озадачило ее - что мог скрывать Бальзад? Соратники Бальзада в Ноктюрн-Аллее думали примерно так же, но только Красавчик -ростовщик имел право прямо заявить об этом гоблину, сидя с ним в отдельной комнате в "Висельнике", ибо гоблин, как бы он ни уважал Красавчика, не хотел, чтобы его видели публично сидящим с человеком. - Что же это значит, Бальзад? Сначала ты уезжаешь куда-то на несколько дней, не сказав никому ни слова - никому. А теперь ты снова вернулся - без всякой причины. Ты только что вернулся, как будто ничего и не было. Так что же это значит? - Все из-за этого проклятого Наземникуса. У него есть друзья. Красавчик громко рассмеялся. - Ты меня за ногу тянешь, Бальзад. Я не знаю никого, кто бы признался, что дружит с этим бесполезным придурком. - Я тоже так думал. Но с таким другом, как этот, тебе не нужны другие. И этот друг нанес мне визит. Альбус Дамблдор. Красавчик чуть не выронил стакан. Незапятнанная половина его лица побледнела при упоминании имени Дамблдора, потому что это была действительно плохая новость, если Красавчик попал в поле зрения директора. Красавчик с легкостью отбивался от других преступников. Министерство он сдерживал взятками и тем, что не совершал преступлений, которые могли бы поставить в неловкое положение власть имущих. Но Дамблдор был совсем другим. Было смешно думать, что кто-то в Ноктюрн-Аллее, поодиночке или в группе, будет сопротивляться Дамблдору, если он решит навязать свою волю кому-то из них. - Если бы я знал, то никогда бы не прикоснулся к этому глупому человеку, - сказал Красавчик. - А мое имя упоминалось? Не то чтобы я винил тебя, если бы ты это сделал, но скажи мне, это так? - К сожалению, да, - ответил Бальзад. - Я был не в том положении, чтобы поступить иначе. Бальзад содрогнулся при этом воспоминании. Он был в задней части своего магазина, работая над книгами, готовясь к отчету за год, когда он услышал шум за дверью - это был звук его клерка, как будто он пытался что-то сказать, а затем его заставили замолчать. Затем дверь распахнулась, и Бальзад успел лишь мельком увидеть высокого, пожилого волшебника с выражением яростной праведности на лице, что было достаточно страшно, но еще хуже, с палочкой, направленной прямо на него. Парализованный, завернутый в холщовый мешок и левитирующий, Бальзад отправился в короткое путешествие, закончившееся в темной комнате, местонахождение которой он до сих пор не знал. Это был худший кошмар любого гоблина - оказаться беспомощным в руках разъяренных волшебников, заклятых врагов гоблинов с древних времен. Бальзад часто мысленно проклинал своих предков за то, что они постоянно проигрывали свои войны с волшебниками. Если бы только они были достаточно храбры, чтобы постоять за себя, гоблинам было бы намного лучше сейчас. Он всегда был уверен, что будь он жив несколько столетий назад, он бы сражался лучше, чем предки. Но Бальзад был связан, беспомощен и одинок, и Люпин сломал его с поразительной быстротой. Всего за несколько минут ограниченные силы сопротивления Бальзада рухнули. За четверть часа до прибытия Люпин узнал все, что ему было нужно. Затем Бальзад на несколько дней остался один в темной комнате, и единственным его перерывом была случайная доставка еды. А потом вернулся сам Дамблдор. - Мне очень жаль, Красавчик, - сказал Бальзад, которого тошнило от того, что он сказал и сделал, чтобы спасти себя, - Но Дамблдор знает все о клятве, которую мне дал Наземникус, и о твоей роли в ней. И он твердо решил, что Непреложный Обет Наземникуса должен быть разрушен. - Без меня ничего не получится, во всяком случае, и я с этим справлюсь, - сказал Красавчик. Но как только он произнес эти слова, по его лицу пробежало выражение понимания, печальной покорности. - Так вот в чем дело, не так ли? - сказал он. - Да, - сказал Дамблдор, открывая дверь и присоединяясь к ним. Красавчик всегда очень быстро управлялся со своей палочкой, но он знал, что лучше не тянуться за ней. Его положение было совершенно безнадежным, и он был полон решимости встретить свою судьбу так храбро, как только сможет. Более слабый человек в этой ситуации, Наземникус, например, мог бы начать заикаться, извиняясь и предлагая объяснения. Но Красавчик был умнее и почтительно ждал, когда Дамблдор заговорит. - Я вижу, ты знаешь, почему я здесь. Может, позвать Наземникуса? - Красавчик согласно кивнул. По приказу Дамблдора в комнату вошел Наземникус. На лице Наземникуса не было ни следа торжества, ни злорадства, ибо этот случай был постыдным напоминанием о его последней встрече с Бальзадом и Красавчиком, которая так плохо для него закончилась. Комната была маленькой, и теперь, когда их было четверо, в ней было почти тесно. Бальзад и Наземникус внимательно следили за Красавчиком, выискивая любое выражение, любой признак эмоций, но его лицо было твердым и решительным. Когда Дамблдор приказал ему встать, Красавчик взял верх над страхом, и хотя он немного шатался, ему удалось подняться на ноги. Наземникус сел в кресло, которое освободил Красавчик, и протянул руку Бальзаду. Гоблин протянул свою руку, и теперь они оба держались за нее. Красавчик посмотрел на Дамблдора, и только когда директор кивнул в знак согласия, он потянулся за своей палочкой, чтобы начать разрушать Непреложный Обет. Ритуал был милосердно краток, Красавчик снова играл роль связующего, исполняя те же чары, что и в прошлый раз. Наземникус поклялся, что больше не связан своей клятвой, и гоблин заявил, что согласен с этим. Бальзад и Наземникус отпустили друг друга, а затем посмотрели на покрытого шрамами ростовщика, ибо всем было известно, что магия клятвы требует определенной цены, если ее нарушить. Этой ценой была смерть. Если клятва должна быть нарушена без смерти Наземникуса, то кто-то другой должен умереть, и этот кто-то был связующим. Они собирались стать свидетелями того, чего еще никто никогда не видел - никогда еще связующий не шел на смерть, чтобы освободить кого-то от Непреложного Обета. Красавчик отшатнулся назад, его палочка выпала из руки, когда он ударился о стену. Он почувствовал, что слабеет, и ужас нарастал в нем, пока он ждал конца. Казалось, что промежуток перед его кончиной будет длиться вечно, его разум был переполнен воспоминаниями о его жестокой жизни, такой бессмысленной сейчас. Странно, что это заняло так много времени... - Городской миф, - сказал Дамблдор. - Тебе ничего не грозит, Красавчик, если не считать сердечного приступа, судя по выражению твоего лица. Красавчик рухнул на пол. Он попытался встать, но споткнулся, и Дамблдор схватил его за руку, чтобы удержать на ногах. Теперь, сидя, Красавчик пытался отдышаться. - Я думал, что это произойдет, правда думал. Жизнь пронеслась перед глазами, быстрее, чем я когда-либо видел, и я видел нескольких близких. - Чепуха, - сказал Дамблдор. - Тебе ничего не грозило, кроме того, что ты поддашься суеверию. Я бы сказал: "Иди и больше не греши", но с тобой, боюсь, это безнадежно. В будущем я советую вам быть более осмотрительными в ваших отношениях - у меня много, очень много друзей, и я буду очень недоволен, если нам придется встретиться снова. Красавчик благоразумно воспринял это как намек на то, что пора уходить, и покинул комнату со всей поспешностью, на какую было способно его чувство собственного достоинства. Бальзад встал, чтобы последовать за своим другом. - Сядь, - резко сказал Дамблдор, и гоблин подчинился прежде, чем понял, что директор заговорил. - Ты поступил очень дурно, Бальзад. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе просто уйти отсюда, как будто ничего не случилось? - Бальзад возненавидел себя за подобострастную манеру отвечать, немедленно соглашаясь с Дамблдором. - Вся проблема, весь источник неприятностей коренится в лени и любви Наземникуса к деньгам, в сочетании с твоим рвением охотиться на него. Сама природа проблемы дает очевидное решение. - Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, и на столе появился кусок пергамента вместе с пером и чернилами. - Заметьте, Бальзад, здесь есть место, где ты можешь поставить свою подпись. Пожалуйста, не заставляй меня ждать. Бальзад никогда в жизни ничего не подписывал, не прочитав его с величайшей осторожностью и не обратившись за юридической консультацией, если условия были ему не совсем ясны. Но не сегодня. Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и взглянул на документ только для того, чтобы понять, где ему следует расписаться. Он торопливо нацарапал свое имя, в отчаянии опустив руку. Интересно, чего он теперь ждет? Дамблдор просветил его. - Ты дал Мистеру Флетчеру ренту в тысячу двести галлеонов в год, выплачиваемую частями по сто галлеонов в месяц, каждый месяц до конца его жизни. Аннуитет является обязательным для твоих наследников и правопреемников. Первый платеж должен быть внесен на следующей неделе. Ты внесешь средства непосредственно на счет Наземникуса в Гринготтсе - он пришлет тебе номер счета по сове сегодня чуть позже. Верно, Наземникус? Наземникус с энтузиазмом закивал головой, потому что он был готов к жизни, с доходом несколько большим, чем ожидалось, если бы он выиграл пари с Бальзадом. Теперь, когда у него был стабильный доход - причем немалый, - перед ним открывалось множество возможностей. Он мог бы навсегда отказаться от воровства в магазинах и сосредоточиться на более рискованном, но более прибыльном контрабандном бизнесе. Ему нужно было всего лишь пару дней, чтобы сделать необходимые приготовления, а затем, получив первый взнос, он уедет на континент с твердой наличностью. Дамблдор отпустил Бальзада ленивым, презрительным взмахом руки, и униженный гоблин, шаркая ногами, вышел за дверь с душой, возмущенной несправедливостью мира. Оставшись наедине с директором школы, Наземникус поблагодарил Дамблдора за спасение и еще больше за ренту, выразив, как сильно он надеется насладиться своей вновь обретенной независимостью. - Независимостью? - спросил Дамблдор с непритворным недоверием. - Ты был сбит с толку? Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одного и без присмотра? Разве я не сказал тебе всего несколько дней назад в самых ясных выражениях, которые могут быть поняты человеком самого низкого уровня понимания, что ты заключен в штаб-квартире Ордена до дальнейшего уведомления? Что ни при каких обстоятельствах ты не ступишь за порог, не получив разрешения непосредственно от меня, и не окажешься в обществе одного из самых высокопоставленных членов Ордена? - Да, - сказал Наземникус, - Но теперь, когда клятва разрушена и все такое, я просто подумал ... - Тебе не нужно никуда идти или что-то делать, кроме того, что я считаю полезным для тебя. С этого момента и до поражения Волан-де-Морта у тебя есть только одна цель в жизни - делать именно то, что тебе говорят. В прошлый раз, когда тебя выпустили одного, ты подверг весь Орден большой опасности. Тебе просто нельзя доверять. - Но что я могу сделать в штабе? - жалобно спросил Наземникус. - Это будет ужасно скучно. Достаточно того, что все Уизли уехали со своими друзьями, и к концу каникул я буду заперт в этом доме, где не будет никого, кроме Кикимера и Сириуса. - По правде говоря, Сириуса там будет не так уж много - теперь ему можно выходить. Но тебе не будет скучно - я уверен, что Кикимер найдет для тебя какое-нибудь занятие. В конце концов, он будет главным. - Что? - возмутился Наземникус. - Я должен подчиняться глупому домашнему эльфу? - Учитывая, что до недавнего времени ты получал приказы от гоблина, я бы сказал, что это что-то вроде повышения для тебя. Да, ты будешь делать именно то, что тебе скажет Кикимер. Наличие человека, который будет ему приказывать, убережет его и вас обоих от неприятностей. Если Кикимер даст хороший отчет о тебе через месяц, я пересмотрю свое решение. - Дамблдор счел эту дискуссию неприятной и, взяв Наземникуса за руку, трансгрессировал их обоих на улицу возле дома 12 на площади Гриммо.