Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

- Малфой вернулся! Крик был подхвачен другими, так как новость быстро распространилась по большому залу. Рон перестал жевать, его полный рот открылся от удивления, когда он увидел высокую, худую фигуру Драко, направляющуюся к слизеринскому столу. - О Рон, пожалуйста, закрой рот, - рассеянно сказала Гермиона, наблюдая, как Малфой направляется к своему обычному месту, шумно приветствуя своих друзей. Вокруг него образовалась толпа, сквозь которую Пэнси продиралась до тех пор, пока ей, наконец, не удалось обнять его, их контакт сократился из-за толпы людей вокруг них. Отпустив Пэнси, Малфой сел на свое место, не зная, куда повернуться, чтобы ответить на вопросы, летящие вокруг слизеринского стола. - Ну, - сказал Гарри, - Я полагаю, что это было слишком много, чтобы просить, - дуэльный клуб без Малфоя. На следующей встрече нам придется с ним смириться. - Гарри уставился на Малфоя тем же взглядом, который Букля приберегала для своей жертвы. Малфой был чемпионом дуэльного клуба, и Гарри не терпелось лишить слизеринца его титула. - Не знаю, сколько он будет драться на дуэлях, - заметил Рон. - В конце концов, он пропустил больше двух недель занятий. Ему придется многое наверстать. - Мне удалось наверстать гораздо больше, чем ему нужно, - сказала Имоджин, наблюдая, как Пэнси вытеснила Монтегю с его места и села рядом с Драко. - Да, - ответила Гермиона. - Но ты же не лентяйка. Малфой никогда не славился своим упорным трудом. Зачем ему напрягаться? Однажды он получит огромное наследство. - Уже нет, не получит! - взволнованно воскликнула Джинни, кладя на стол утренний "Ежедневный Пророк". Прибытие Малфоя мало интересовало ее, и поэтому она читала новости во время суматохи, вызванной возвращением Малфоя и обсуждением за столом. Увидев заголовок, Гермиона схватила газету и начала читать вслух для всеобщего блага, ее волнение росло по мере продолжения повествования. - Пропавший студент Хогвартса найден. Поиски Драко Малфоя, 16 лет, закончились на радостной ноте, с неожиданной новостью, что он был в безопасности и на пути обратно в Хогвартс, через несколько недель после того, как Министерство прекратило поиски, предполагая, что он мертв из-за неизвестного несчастного случая. Драко отказался давать интервью писателю. Рон к этому моменту уже снова принялся за еду, и между укусами выражал свою скуку. - Гермиона, мы уже знаем, что он вернулся. Мы только что видели его, помнишь? Так зачем же ты нам это читаешь? - Да, да, - раздраженно ответила Гермиона. - А теперь послушайте статью прямо под ней, - сказала Гермиона, читая статью. - Люциус Малфой отрекается от своего сына. Вчера Люциус Малфой и его жена официально отреклись от своего единственного сына, пропавшего, но недавно найденного Драко Малфоя. После подачи документов в Министерство, Мистер Малфой сделал краткое заявление для "Ежедневного Пророка". - Человеку, которого я раньше считал своим сыном, запрещено использовать имя Малфой. Теперь он вычеркнут из всех семейных записей, его имя вычеркнуто из генеалогии Малфоев, одной из самых древних в волшебном мире. Если мне случится встретиться с ним, он навсегда останется для меня чужим. Ему запрещен въезд в родовое поместье, и об этом ему уже объявлено. Я был бы благодарен, если бы все воздержались от упоминания о нем в моем присутствии, потому что он умер для меня. Дав показания, Мистер Малфой отказался отвечать на все вопросы. Гермиона, закончив, замолчала, и они с другими Гриффиндорцами обменялись удивленными взглядами, не имея ни малейшего представления, что делать с этой новостью. Кроме Рона. - Очевидно, его следует поздравить! - сказал Рон. - Я должен сказать ему, как ему повезло, что он больше не Малфой, - а потом он присоединится к человеческой расе! - Рон начал подниматься, но Гермиона схватила его за руку, не уверенная, шутит ли Рон или говорит серьезно. - Ты не сделаешь ничего подобного, Рональд Уизли, - строго сказала она. Ей не нравилось говорить в той же манере, что и мать Рона, но она обнаружила, что это приводит к мгновенному подчинению ее командам, и поэтому прибегала к этому методу, когда считала это необходимым (что становилось все реже, поскольку Рон стал довольно уступчивым к пожеланиям Гермионы за каникулы). Она с удовлетворением отметила, что Рон с веселой готовностью выполнил ее приказ. - Значит, Малфой все-таки не вернется в дуэльный клуб, - сказал Гарри. - Интересно, как он теперь назовется? А что он будет делать за деньги? Как он сохранит свое место в команде по квиддичу, если папа не купит ему новые метлы? Имоджен выглядела задумчиво. - Я думала, что "отречение" - это просто выражение: "Мой отец так разозлился, что отрекся от меня", ну, знаешь, просто способ сказать, что у тебя большие неприятности. Рон, это одна из тех вещей, как дуэль, что ты должен быть из волшебной семьи, чтобы понять? - Никогда не слышал об официальном отречении, - сказал Рон. - Я не знал, что ты можешь подать документы и сделать все официально. Может быть, я подделаю их, чтобы Министерство решило, что мои родители отреклись от Фреда и Джорджа. Джордж сидел за столом ближе всех к Рону и потому имел честь не слишком мягко ударить его по затылку. - Эй, следи за своими манерами. Розыгрыши - это для нас с Фредом, а не для тебя. Рон рассмеялся, радуясь тому, что с помощью Гермионы он взял верх над близнецами несколькими месяцами ранее, их подписанное признание их роли в его выпивке надежно лежало в его чемодане в спальне. Он сомневался, что когда-нибудь воспользуется им для шантажа, но как только его братья закончат школу, он вставит его в рамку. Сова Имоджин, Олвина, принесла ей письмо в начале завтрака, и как только все успокоились после встречи с Драко, она сломала печать и села читать его. Разумеется, это было последнее послание от Риты Скитер. Имоджин прочла письмо с возрастающим волнением, но ничего не сказала. Ей придется подождать до позднего вечера, прежде чем рассказывать Гарри, Рону и Гермионе, когда вокруг не будет никого, кто мог бы подслушать. Невилл пожалел, что не может воспользоваться выручай-комнатой. Если бы он это сделал, то получил бы все необходимое: стеклянные мензурки, трубки, зелья во всех их многочисленных разновидностях и самое ценное - уединение. Но зелье, которое он делал, было очень сложным, самым сложным из всех, что он когда-либо пробовал. Он не был уверен, что сможет сделать Феликс Фелицис. Зелье требовало постоянного наблюдения, и именно по этой причине комната, где он находился, была совершенно неподходящей для его целей. Он не мог вставать по нескольку раз за ночь и пробираться по темным коридорам почти шесть месяцев, чтобы его не поймали или не задержали хотя бы раз. И малейшая помеха в этом процессе, малейшая оплошность разрушили бы все его усилия. Поэтому ему приходилось работать в единственном месте, куда он имел легкий и постоянный доступ: в общежитии, которое он делил с четырьмя другими гриффиндорскими мальчиками. Стол рядом с кроватью служил ему рабочим столом, на котором лежала небольшая коллекция предметов первой необходимости для приготовления зелий. Вечное пламя горело низко под миниатюрным котлом, пар из которого поднимался и собирался, а конденсируясь, стекал по трубке в таз. Зелье в тазу нужно было перегонять именно так, через неравные промежутки времени. Затем, как только партия была завершена, процесс должен был повторяться снова и снова, чистота зелья увеличивалась с каждой перегонкой. Если Невилл все сделает правильно, если не будет никаких ошибок или промахов, то в конце концов он получит свою награду: достаточно Феликс Фелицис, чтобы дать человеку, возможно, час удачи, и не более того. Но взятый в нужное время, при нужных обстоятельствах, нужным человеком, он мог означать разницу между успехом и неудачей, и поэтому Невилл делал все возможное. С удовлетворением оглядев свою работу, он сел на кровать, предварительно поставив будильник, чтобы тот разбудил его в 2:30 ночи, в следующий раз, когда ему придется перегонять смесь. Он устал, но заснуть еще не мог. Гарри созвал собрание, которое, к сожалению, не могло состояться ни в общежитии, ни даже в общей комнате внизу. Невилл вздрогнул, когда понял, что почти заснул. Он встал и, прежде чем спуститься вниз, принял меры предосторожности, чтобы никто не помешал его зельеварению. Взяв мантию-невидимку Гарри, он повесил ее на крючки, которые специально прикрепил к стене, так что плащ повис над его рабочим столом. Одного этого было бы недостаточно, так как плащ был очень заметен и явно что-то скрывал, ибо плащ действовал только тогда, когда в его складках находилось что-то живое. Но на это было очевидное решение. Невилл достал из-под кровати маленькую баночку, наполненную различными насекомыми, и спрятал ее под плащ. Только тогда магия плаща сработала, скрыв все, что было под ним. Теперь любой, кто посмотрит рядом с кроватью Невилла, увидит голый пол и стену. Наблюдатель мог бы задаться вопросом, почему у Невилла, в отличие от других студентов, не было стола рядом с кроватью, но ничего компрометирующего не было видно. Единственная опасность заключалась в том, что кто-то мог наткнуться на плащ и то, что он скрывал, но Невилл решил, что это маловероятно. Все в общежитии знали, что нужно держаться подальше от этого места. Хотя Шон и Дин не были причастны к секретам, которыми делились Гарри, Невилл и Рон, они также не были стукачами, и не было никакого шанса, что они выдадут секрет Невилла. Единственный способ обнаружить незаконное зельеварение - это невезение: неожиданный визит профессора в общую комнату (очень редкий случай), а затем подъем по лестнице в спальню (почти неслыханный случай). Домашние эльфы тоже были источником опасности, но Добби заверил Невилла, что он и его эльфийские коллеги будут держаться подальше от этого места. Удовлетворенный тем, что его работа была в полной безопасности, Невилл направился вниз по лестнице. Добравшись до нижней ступеньки лестницы, он быстро оглядел комнату, его глаза сразу же остановились на Имоджин. Ее голос оживился, она дошла до конца анекдота, и она откинула голову назад и засмеялась, Гермиона и Джинни присоединились к ней. Небольшая группа первокурсников сидела за столиком в углу, ломая голову над тем, что написать для своего очерка по истории - двенадцать дюймов пергамента о Великом конгрессе 1627 года, - гадая, заметит ли профессор Биннс, если они перепишут его из старого учебника. Рядом Живоглот играл с пойманной им мышью, позволяя бедному существу почти убегать снова и снова, только чтобы в последний момент поймать страдающего грызуна. Гарри и Рон с интересом наблюдали за происходящим. - Это немного похоже на игру с золотым снитчем, - сказал Рон. - Вот только я никогда не жалею снитча. - Мы должны остановить это? - спросил Гарри. В конце концов, это было довольно жестоко. - Я не уверен, что мы должны это делать, - ответил Рон. - Я думаю, что Живоглот полагается на то, что он может поймать для еды, потому что он, кажется, не заботится об объедках стола, которые дает ему Гермиона. Это не очень хорошо для мыши, но мне бы не хотелось, чтобы кот голодал. - Совершенно верно, - согласился Гарри. - Но есть и другой способ покончить с этим. - он указал палочкой на добычу кота. - Авада Кадавра! - струя зеленого света выстрелила, мгновенно убив мышь. Живоглот укоризненно посмотрел на Гарри, раздосадованный тем, что игра в кормление подошла к преждевременному концу. Но это не было поводом тратить впустую хороший обед, и в мгновение ока мышь исчезла в кошачьей глотке. Гарри произнес проклятие тихо, и Рон был единственным свидетелем, не считая ближайших первокурсников, которые смотрели на Гарри с благоговением и страхом. Они быстро возобновили свою работу, когда Гарри вернул их взгляды с поднятой палочкой. - Неплохо, - заметил Рон. - Это первый раз, когда ты пробуешь смертельное проклятие? - Да, впервые на млекопитающем, - ответил Гарри. - До сих пор я практиковался на насекомых и просто решил попробовать, учитывая, что мышь в любом случае погибла. - Так вот почему ты созвал собрание? - продолжал его друг. - Чтобы научить нас смертельному проклятию? - Нет. Я ухожу, не скажешь ли остальным, чтобы они присоединились ко мне в туалетной комнате Плаксы Миртл? Они, конечно, придут по двое и по трое. - с этими словами Гарри ушел. Рон передал сообщение Имоджин и Джинни и, взяв Гермиону за руку, после минутной паузы направился к двери. - Ты действительно неплохо справился с этим тестом по истории, - заметила Гермиона, когда они шли по темному коридору. Рон возвышался над ней, его волосы казались не рыжими, а очень темными в слабом свете факелов, которые направляли их путь. - Раньше ты всегда просто писал не то. - Я вырвал страницу из книги Имоджин, - сказал Рон. - Эти статьи Скитер гораздо лучше, чем скучный мусор, который назначает нам Биннс. Если бы у меня были ее вещи, чтобы читать в самом начале, я, возможно, действительно наслаждался историей с самого начала. Конечно, я все еще ненавижу его лекции, поэтому читаю Скитер, пока он болтает, - так я не теряю времени даром. Гермиона достигла той стадии, когда она больше не чувствовала угрозы, слыша, как Рон произносит имя Имоджин, и ответила, выразив свое удовольствие, что Рон нашел способ получить удовольствие от этой темы. Пока они поднимались по лестнице, Рон вполголоса рассказал Гермионе, что Гарри сам выучил смертельное проклятие и использовал его всего несколько минут назад в общей комнате, не обращая внимания на то, что некоторые первокурсники были свидетелями использования непростительного проклятия. - Ну, это непростительно, только если ты используешь его против человека, - сказала Гермиона. - Но все же - зачем показывать всем, что ты знаешь это проклятие? Может, нам стоит поговорить об этом с Гарри? Он становится немного беспечным во многих вещах. Он никогда не был одним из тех, кто следует правилам, но теперь он показывает свое презрение к ним, иногда открыто. Рон кивнул. Школьный персонал еще не выяснил, кто был ответственен за ошеломление группы слизеринцев в Большом зале несколько дней назад, и, если повезет, это никогда не будет известно, поскольку Рон был достаточно уверен, что только он и несколько других гриффиндорцев были свидетелями этого. В то время он был потрясен, поражен тем, что Гарри продемонстрировал недавно приобретенное умение с невербальными заклинаниями в Большом зале, и таким образом мог подвергнуть себя серьезному наказанию, если его поймают. - Да, - сказал Рон. - Нам действительно нужно поговорить с ним. Позже он сказал мне, что сожалеет о том, что прищучил Монтегю - он один из самых порядочных людей в этом факультете, и Гарри не собирался нападать на него. Гарри мог бы попытаться снова, если бы я не схватил его за руку. Они разговаривали вполголоса, а теперь совсем перестали разговаривать, когда приблизились к комнате Плаксы Миртл. Они тихо ждали вместе с Гарри, пока прибудут остальные, что заняло некоторое время. Среди них было девять гриффиндорцев, Чжоу из Когтеврана, Мариэтта и Луна, а также один пуффендуец, староста Эрни Макмиллан. Он прибыл последним и вошел после Фреда и Джорджа. Имоджин с трудом сохраняла невозмутимое выражение лица, когда прибыли когтевранцы. Луна, конечно, была желанной гостьей для Имоджин. Хотя Луна была легкомысленна в поведении и речи, ей можно было полностью доверять, и Имоджин нисколько не беспокоилась о преданности девушки. Чжоу, с другой стороны, не была доказана, так как она не играла никакой роли в поддержке борьбы Гарри, как описано в "книгах". Дружба с Мариеттой Эджкомб сделала ее ненадежной, потому что в конце концов Чжоу ценила эту дружбу выше хорошего мнения Гарри и его друзей. Но видеть Мариетту в ее присутствии - это было почти невыносимо. Имоджин внутренне содрогнулась, когда девушка вошла вместе с Чжоу. Мариетта была абсолютно ненадежна, и Имоджин все еще не могла поверить, что Гарри впустил ее в свою группу, когда она дала ему самое ясное предупреждение. Встреча вот-вот должна была начаться, и Имоджин изо всех сил старалась пока не думать о Мариетте. Дверь в туалетную комнату плотно закрылась и стала настолько безопасной, насколько это могли сделать чары близнецов Уизли, Гарри был свободен, чтобы начать. - Всем построиться, - сказал Гарри, довольный тем, что все немедленно выполнили его указания. Гарри подошел к Фреду, который стоял в одном конце, и, указывая на него, сказал. - Один. Следующей на очереди была Джинни. - Два. Анджелина. - Три. Чжоу. - Четыре. Затем Гарри снова начал считать от одного и отметил следующие четыре в строке. А затем последней группе из четырех человек также был присвоен номер от одного до четырех. - Всем собраться вместе с теми, у кого одинаковое число, - проинструктировал Гарри, наблюдая, как двенадцать шаркают вокруг, каждый ищет своего двойника. В комнате было четыре группы по три человека, и все выжидающе смотрели на Гарри. - Все, кто знает, как действовать в качестве связующего для Непреложного Обета, пожалуйста, поднимите руку. Фред и Джордж, конечно же, подняли руки, как и Анжелина, Гермиона и Луна. Убедившись, что в каждой группе есть по крайней мере один человек, способный действовать, Гарри перешел к следующему этапу. - В каждой из ваших групп связующий поможет двум другим принести Непреложный Обет верности группе и нашей миссии. Я раздаю каждой группе текст клятвы, и все вы должны поклясться в этом. Прочтите его внимательно, потому что это одно обещание, которое вы должны быть готовы сдержать. Гарри дал каждой группе по листу пергамента с текстом клятвы, и наступила пауза, пока все внимательно изучали требуемую от них клятву. - Я клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы уничтожить Волан-де-Морта и его наследника, ибо такова миссия этой группы. Я клянусь никогда не раскрывать никому за пределами этой комнаты ничего, что связано с этой миссией, если я сначала не получу разрешения от большинства этой группы на собрании группы. - Я не могу принести эту клятву. Слова Имоджин ошеломили собравшихся и заставили их замолчать. - Но почему бы и нет? - раздраженно спросил Гарри. - Я потратил много времени на формулировку, пытаясь придумать что-то, чтобы мы все могли безопасно поклясться, без риска, что мы могли бы нарушить нашу клятву невинной ошибкой. А что с ней не так? - Это не твоя вина, Гарри, потому что есть кое-что, чего я еще не сказала тебе, да и никому из вас тоже. Я могу поклясться в этом всем, кроме той части, где я должна сделать все, что в моих силах, чтобы уничтожить наследника Волан-де-Морта. Я просто не могу поклясться, что сделаю это. Я поклянусь сделать все возможное, чтобы остановить его, но не уничтожить. - Но ты - единственная причина, по которой мы вообще знаем, что у Волан-де-Морта есть наследник. Ты - причина, по которой я включил смерть наследника Волан-де-Морта в клятву. Мы должны убить его - это так просто. Если бы ты могла остановить наследника Волан-де-Морта, прямо сейчас, ты бы сделала это, не так ли? - Я могу остановить наследника Волан-де-Морта прямо сейчас, - сказала Имоджин. - Но я не стану и не буду, по крайней мере, не так, как ты хочешь. - Имоджин, ты должна рассказать нам. Что мы должны сделать, чтобы убить наследника Волан-де-Морта? - Все очень просто, - ответила Имоджин. - Завтра утром, за завтраком, убей Малфоя. - с того самого дня, как Имоджин оказалась на платформе девять и три четверти в начале семестра, это знание преследовало ее, и она была рада наконец поделиться им со своими друзьями. - Все, что тебе нужно сделать, это убить его. И если мы дадим клятву так, как ты ее сформулировал, то каждый из вас будет обязан это сделать. Совершить убийство. - Убийство наследника Волан-де-Морта - это не убийство, - воскликнул Невилл. - Я буду первым в очереди! - Малфой не наследник Волан-де-Морта. Это сын Малфоя, а не Малфой. - Для меня этого достаточно, - сказал Рон. - Я приму эту клятву прямо сейчас. Но голос Гермионы поднялся, чтобы возразить. - Я понимаю, к чему клонит Имоджин. Гарри, я тоже не могу дать такую клятву. - А почему бы и нет? - потребовал Фред. - Если Малфой собирается вырастить своего сына злым Темным Лордом, то он заслуживает смерти. - Чепуха, - сказала Гермиона. - Если бы ты мог вернуться в прошлое, ты бы убил Гриндевальда, когда он был еще младенцем? До того, как у него в голове появилась хоть одна злая мысль? Вы бы убили его отца или мать, чтобы предотвратить его рождение? Как насчет убийства одного из его дедушек и бабушек-это было бы приемлемо? Как далеко вы готовы зайти? Вспомните, когда пропал Малфой, Орден приложил все усилия, чтобы найти его. Почему? Потому что он невиновен. Насколько нам известно, он не Пожиратель Смерти - по крайней мере, пока. Мы не можем убить его только для того, чтобы он перестал быть отцом ребенка. Я не стану этого делать и никому из вас не помогу. На самом деле, я буду работать, чтобы остановить тебя, и я сама предупрежу Малфоя, если придется ... - Хватит, - сказал Гарри. - Возможно, потребуется еще немного поработать над формулировкой клятвы. Гермиона, ты и Имоджин можете поработать над формулировкой, которая будет приемлема для вас, а затем прочитать ее остальным. Мы можем попрактиковаться в некоторых заклинаниях, пока вы работаете. А теперь позвольте мне показать вам Авада Кедавру - на самом деле это не так уж сложно. Гермиона не взяла с собой письменных принадлежностей, но превратила носовой платок в пергамент, воду - в чернила, а палочку Имоджин - в перо. Затем они с Имоджин принялись за работу по изменению формулировки клятвы. - Гарри, должно быть, очень много работал над формулировкой, - сказала Имоджин, - Но ты никогда не узнаешь этого по тому, как быстро он сдался. - Он лидер, а не диктатор, - сказала Гермиона. - Это его естественная склонность, но в то же время и разумный подход. В этой группе есть очень сильные личности, и Гарри предпочел бы работать со всеми нами, а не просто указывать нам, что делать. Теперь, прежде чем я начну писать, есть ли что-нибудь еще в клятве, что тебе не понравилось? - Да, - мгновенно согласилась Имоджин. - Я не думаю, что Гарри полностью понял все последствия клятвы. Если мы поклянемся сделать все, что в наших силах, чтобы уничтожить Волан-де-Морта, что произойдет, если мы случайно упустим такую возможность? Не из-за трусости или небрежности, а просто по неосторожности? Значит ли это, что мы умрем на месте? Это вполне может означать именно это. Это может означать, что мы должны немедленно атаковать и никогда не прекращать атаку, пока не победим или не будем убиты. Я бы хотела оставить в клятве место для ошибок с нашей стороны. Если в предстоящей битве дела пойдут плохо, мы, возможно, даже захотим отступить. Но если бы мы дали клятву Гарри, я не уверена, что мы смогли бы это сделать. Гермиона согласно кивнула. Пока две гриффиндорские девушки разговаривали, Гарри продемонстрировал друзьям смертельное проклятие. Здесь и там было нетрудно найти насекомых, на которых можно было бы попрактиковаться, и вскоре студенты уже бродили по комнате, выискивая беспомощных, ничего не подозревающих беспозвоночных и нанося им полное уничтожение. Но только не Фред и Джордж. Очевидно, знакомые с убийственным проклятием, они упустили возможность попрактиковаться и вместо этого работали над своими дуэльными навыками. Через некоторое время у Имоджин и Гермионы нашлось что-то, что они были готовы представить, и Гарри остановил деятельность группы, попросив всех выслушать то, что две девочки должны были сказать. Гермиона откашлялась и заговорила. - Мы с Имоджин немного подумали и придумали альтернативную формулировку. Здесь идет: Я клянусь никогда не раскрывать никому за пределами этой комнаты ничего, что имеет отношение к этой миссии, если я сначала не получу разрешения от большинства этой группы на собрании группы. Я клянусь, что выйдя из этой комнаты, Волан-де-Морт и его союзники навсегда станут моими врагами, пока все они не будут убиты или захвачены в плен. Гарри задумчиво слушал, а затем попросил Гермиону объяснить логику, лежащую в основе ее формулировки. - Как вы все знаете, - ответила она, - Давать Непреложный Обет чрезвычайно опасно. Магия клятвы заставляет слова клятвопреступника толковаться с предельной строгостью, если смысл достаточно ясен. Любая двусмысленность в пользу клятвопреступника, позволяющая ему или ей избежать мгновенной смерти. Но там, где клятва ясна, любое нарушение, даже самое незначительное, смертельно опасно. Поэтому мы должны иметь все это в виду, если собираемся изменить формулировку Гарри. Формулировка, которую мы с Имоджин придумали, сохраняет секретность группы - это очень важно. Любой стукач умрет мгновенно, и я думаю, что это справедливо. Мы внесли изменения в то, как мы должны бороться с Волан-де-Мортом. Вместо того чтобы клясться сражаться с ним во все времена, мы думаем, что было бы лучше поклясться, что он наш враг, потому что бывают времена, когда сражаться не очень хорошая идея. Я не хотела бы быть убитой за нарушение клятвы, просто потому, что я нырнула за стол во время боя вместо того, чтобы выстрелить проклятием. Что касается части о наследнике Волан-де-Морта, мы полностью удалили ее и не заменили. Я не хочу клясться быть врагом ребенка, который еще не родился. Гарри посмотрел на группу и спросил, есть ли у кого-нибудь замечания по поводу формулировки. Убедившись, что возражений нет, он попросил всех переформировать свои группы по численности, а затем приступить к принятию присяги. Имоджин стояла рядом с Фредом и Роном. Имоджин и Рон опустились на колени и взялись за руки, когда Фред начал ритуал. - Ты уверен, что хочешь этого? - спросил Рон у брата. - В конце концов, в последний раз, когда ты пытался заставить меня дать Непреложный Обет, ты получил хорошую порку от папы. Завыл, значит, ты. Неделю не мог присесть. На самом деле ... - Заткнись, мерзавец, - дружелюбно сказал Фред. - Мы как-нибудь в другой раз прогуляемся по аллее памяти. А теперь мы попросим Имоджин дать Обет первой, Рон, чтобы ты видел, как это делается. Может быть, ты не испортишь все таким образом. Произнеся заклинание и убедившись, что его палочка касается соединенных рук Рона и Имоджин, Фред велел Имоджин повторить клятву. Как только она это сделала, тонкое красное пламя вырвалось из палочки Фреда и обвилось вокруг соединенных рук, новый завиток для каждого из пунктов. Затем настала очередь Рона, и процесс повторился. После этого Фред попытался убедить Рона, что он все испортил, но Рон ничего не имел против. Из четырех групп первой финишировала Имоджин. Трио Мариэтты закончило следующим, Гермиона подозрительно уставилась на нее, коснувшись палочкой руки рыжеволосой девушки. Застигнутая врасплох неприкрытой злобой во взгляде Гермионы, Мариэтта запнулась и повторила одно из предложений. Последней финишировала группа Анджелины, причем Эрни произносил свою клятву с излишней медлительностью, явно желая убедиться, что произнес каждый слог именно так. Но церемония еще не закончилась, потому что четверо связующих не принесли клятву, как и Гарри, и только после того, как все они поклялись, пришло время всем вернуться в свои общие комнаты, сделав достаточно для одной ночи. Но Гарри еще не совсем выполнил то, что намеревался сделать, и пройдет некоторое время, прежде чем он полностью осознает значение этой клятвы.