Имоджин: Сказка о Гарри Поттере

- Должна признаться, я понятия не имею, что это такое, - сказала Гермиона, глядя на странное расположение полок перед ней. Они с Имоджин были в спальне мальчика. Основатели школы в своей мудрости защитили спальню девочек от вторжения любого мальчика, но спальня мальчиков, по их мнению, не нуждалась в такой защите, и поэтому две девочки в сопровождении Невилла, Рона и Гарри смогли подняться по лестнице в комнату мальчиков пятого курса и полюбоваться работой рук Имоджин. Стол рядом с кроватью Невилла исчез, как и одинокий котел, в котором варился Феликс Фелицис. Теперь вместо него был стеллаж от пола до потолка, заполненный сверху донизу стеллажами. Верхняя полка наклонилась вправо. Полка под ним наклонялась в противоположную сторону, а под ней полки продолжались в той же последовательности, так что все это выглядело как ряд крутых лестниц, зигзагообразно идущих вверх и вниз. Полки были забиты котлами, соединенными между собой трубками. - Блестяще, не правда ли? - сказал Невилл Гарри, сидя на кровати Невилла рядом с Роном. Гарри был весьма впечатлен работой, проделанной в его отсутствие. - Имоджин, - продолжал Невилл, - Почему бы тебе не рассказать всем, как это работает? - хотя Невилл и помогал Имоджин строить это сооружение, он не совсем понимал, как оно функционирует, и надеялся, что, выслушав еще раз объяснения Имоджин, он, возможно, получит лучшее представление о том, что она создала. - Это каскад, - сказала Имоджин. - Я узнала от Невилла, как утомительно готовить зелье Феликс Фелицис. Вы берете котел и начинаете нагревать различные ингредиенты. Пар поднимается по трубам и конденсируется в резервуаре. Затем вы берете то, что собрано в тазу, и начинаете процесс снова, каждая дистилляция увеличивает чистоту зелья, пока, наконец, через много месяцев, у вас не появится небольшое количество истинной вещи. Этот процесс нельзя ускорить, по крайней мере, насколько мне известно. Но я думаю, что создала метод, который, тем не менее, значительно увеличивает производительность. Гермионе не требовалось дальнейших объяснений, чтобы понять, что сделала Имоджин. Это было потрясающе просто, но гениально в своей простоте. Ингредиенты в первом котле, раз нагретые, испарялись, конденсировались и затем автоматически перетекали в следующий котел в очереди, где процесс повторялся, а затем жидкость перемещалась в следующий котел в очереди. Это повторялось снова и снова, пока через несколько месяцев последний котел не закончил свою работу и не выпустил готовый продукт в таз на самой нижней полке. Правда, метод Имоджин не ускорял этот процесс. Но это означало, что как только процесс будет запущен и все котлы заработают, то каждый день, каждый день будет вариться небольшое количество Феликс Фелицис. Теперь стало возможным массовое производство зелья удачи. - Но как же быть с помешиванием? - сказала Гермиона. - По словам Невилла, это самое сложное. Помешивание происходит через неравномерные промежутки времени. Однако сможешь ли ты заставить десятки палочек для перемешивания двигаться точно в нужное время для каждой стадии зелья? - Да, это было самое трудное, - сказала Имоджин. - Я использовала вариацию на тему заклинания Аутоматиа, маггловскую вариацию, как и сама идея каскада. Каскад использовался магглами во время последней войны, чтобы помочь им сделать свое самое мощное оружие. Скитер рассказала мне об этом как о примере маггловского ума. Теперь я использую измененное заклинание Аутоматиа, я нашла его в библиотеке. Оно называется "Заклинание Тьюринга", названное так в честь маггла. Это довольно сложно, но в основном это способ дать объекту алгоритм инструкций, которым нужно следовать, пока не будет достигнуто заключение. Основная идея удивительно проста, но результаты, которых вы можете достичь с ее помощью, удивительно сложны. - Не могла бы ты научить меня, как ты это сделала? - сказала Гермиона, взволнованная тем, что сделала Имоджин, и ей не терпелось узнать все, что можно. Но вопрос заставил Имоджин слегка покраснеть, и после паузы она объяснила, что ей помог - на самом деле, очень помог - профессор Флитвик. Профессор чар не знал намерений Имоджин и, думая, что она ищет его помощи в решении чисто теоретической проблемы, прочитал ей подробную лекцию на эту тему. Она внимательно следила за его указаниями и сумела выполнить их, не вполне понимая теорию, лежащую в основе магии. - Но я тщательно записала все, что он сказал, - продолжала Имоджин, - И покажу тебе. Мне бы очень хотелось научиться создавать свои собственные заклинания Тьюринга. Подумайте о бесконечных возможностях! - Как можно было назвать чары в честь маггла? - спросил Невилл, осторожно подталкивая ногой грязное белье под кровать, но не успел, чтобы это не попало в поле зрения девочек. - Вообще-то это довольно грустная история, - сказала Имоджин. - Тьюринг использовал свои идеи во время войны, чтобы создать машины, которые могли бы делать самые удивительные вещи. Настолько удивительные, что они попали в поле зрения Министерства. Они послали нескольких мракоборцев, чтобы выяснить, как работают машины Тьюринга. Он объяснил им все, но они не могли понять, и они думали, что он, должно быть, волшебник, и что его машины были волшебными: серьезное нарушение закона волшебства. Он был арестован и предстал перед судом Визенгамота, но прежде чем его осудили, он покончил с собой. Тогда Министерство было таким же глупым, как и сейчас. Скитер сказала мне, что то же самое случилось с другим магглом, который изобрел нечто под названием "Машина Энигма". В любом случае, в конце концов Министерство выяснило, как работают машины Тьюринга. К сожалению, на двадцать лет позже, чем нужно, чтобы спасти Тьюринга. Как только они узнали теории Тьюринга, некоторые волшебники начали применять их для создания новых заклинаний, и чары Тьюринга были первыми. Флитвик опубликовал несколько статей о них. В начале семестра я взяла одну из них в библиотеке, но она был слишком сложной для меня. Я надеялась, что он поможет мне понять это. Работал только первый котел, и на глазах у подростков из нагретой жидкости поднимались струйки пара, собирались в воронку, а затем конденсировались в туман, теперь уже полупрозрачный. Через некоторое время в трубке появилась крошечная капля и побежала вниз, все быстрее и быстрее, пока не упала в котел, следующий в очереди. Внезапно палочка для перемешивания в первом котле ожила, покрутилась ровно семнадцать раз и снова погрузилась в спячку. Наступило молчание, а затем желудок Рона громко заурчал, давая понять, что пора отправляться в Большой зал и ужинать. Для субботнего вечера преподавательский стол был необычайно занят. Действительно, он был почти полон, в то время как часто в выходные дни многие сотрудники были далеко от школы, либо в Хогсмиде, либо в другом месте по личным делам. Как обычно, профессор Трелони отсутствовала, так как всегда предпочитала обедать у себя в комнате. Обед был не очень приятным, если приходилось притворяться, что у тебя есть способности, которыми ты не обладаешь. Хагрид тоже отсутствовал, и, возможно, это было сделано по приказу Мадам Помфри. Полувеликан побывал в лазарете ранее в тот же день, выглядя довольно изувеченным: все более распространенное явление. Но остальная часть персонала присутствовала, и атмосфера была живой и веселой. Дамблдор выселил всех с их обычных мест, требуя, чтобы они выбрали номер наугад из его шляпы, чтобы определить свое место за столом. В начале обеда директор пожалел, что не принял мер, чтобы магически предопределить исход, потому что справа от него сидела Амбридж. Его мнение о ней утвердилось в течение недели после появления этой женщины в школе. Без сомнения, Амбридж была самым уродливым, самым отвратительным животным, которое когда-либо поднимало свою тушу на поверхность протестующей земли. На самом деле она не была врагом, и поэтому Дамблдор не мог уничтожить ее. Она не была Пожирателем Смерти, и поэтому он не мог арестовать ее и посадить в тюрьму. Она была слишком глупа, чтобы понимать его шутки, и поэтому насмехаться над ней было почти слишком жестоко. И поэтому Дамблдору оставалось только терпеть этот жеманный, сакральный голос, терпеть неловкие попытки саркастических замечаний, терпеть покладистую манеру, с которой она произносила банальности, словно это были жемчужины мудрости, которые она сама же и выдумала. Вскоре после того, как начался ужин, всемогущий Генеральный Инспектор начала обращаться к Дамблдору, ее дурное дыхание омыло его, когда существо в попытке вежливой беседы спросило его, как он поживает. Он подкрепился кубком бузинного вина, запрокинул голову и осушил сосуд до дна. Это будет долгий ужин. Остальные за столом чувствовали себя гораздо лучше. Снейп сел в самом конце, Мадам Помфри - справа от него. Напротив него болтала профессор древних рун, увлеченно беседуя со своей соседкой, предоставив Снейпу возможность подолгу беседовать с Помфри, не опасаясь, что их подслушают, если только они не будут говорить слишком громко. - Все идет прекрасно, - сказал Снейп в ответ на расспросы Помфри о его лечении. - Вы не могли бы сделать ничего лучше, чем направить меня к доктору Риччи. Поверите ли, сначала я действительно сомневался, что маггл может что-то сделать для меня? Теперь я удивляюсь, как я мог быть таким простым. Таким предвзятым. Таким... - Снейп помолчал, подыскивая подходящее сравнение. - Таким похожим на волшебника? - услужливо подсказала Помфри. - Вот именно! - ответил Снейп. - Это именно то. Мы, волшебный народ, покинули маггловский мир тысячи лет назад. Возможно, тогда у нас были на то веские причины, но теперь я сомневаюсь, стоит ли нам жить так обособленно от других людей. За время моих еженедельных визитов в кабинет доктора Риччи я узнал о мире маглов больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. Они так много делают без магии - на самом деле она им не нужна. Могу я привести Вам пример? Помфри с энтузиазмом кивнула. - Ну, тогда послушайте вот это. В первый же день в кабинете доктора Риччи, ожидая ее прибытия, я рассматривал картины в ее кабинете. Некоторые картины были достаточно узнаваемы, и некоторые из них были теми фотографиями, которые они делают - Вы знаете, маггловские, которые не могут двигаться. Теперь на столе доктора лежала черная картина - только черная, и ничего больше. "Как скучно", подумал я. Но затем, в конце нашего сеанса, доктор Риччи подошла к своему столу, чтобы записать нашу следующую встречу в свой календарь. Я думал, она возьмет одно из этих маггловских перьев и что-нибудь напишет. Вместо этого она нажала кнопку на черной картине - и она загорелась! Из угольно-черного цвета в цвета яркие, как день, в одно мгновение. Самое удивительное! А это, как я узнал, был ее календарь. И она делала записи на нем, даже не прикасаясь к нему, вместо этого постукивая по своему столу! Прошло несколько недель, прежде чем я узнал его имя. "Компьютер" - самое невероятное устройство. - А Ваши сеансы с доктором Риччи? Вы делаете успехи? - спросила Помфри. Целительница имела некоторое представление о том, как обстоят дела с визитами Снейпа. Он выглядел моложе и впервые на ее памяти был счастлив. Сегодня он был расслаблен, весел и спокоен. Возможно, он был просто самим собой: Снейпом, который действительно должен был быть тут все это время, но не мог показать себя, потому что был охвачен иррациональным гневом. - Жаль, что я не встретил ее здесь много лет назад, - сказал Снейп. - Я никогда не был так счастлив. - это было достаточно правдиво, но было бы гораздо больше, что можно было бы сказать, если бы Снейп был в откровенном настроении. На самом деле Помфри имела некоторое представление о том, как обстоят дела у Снейпа, поскольку, помимо ее собственных наблюдений, Помфри получила отчет от доктора Риччи: учитывая, что Помфри была приглашенным целителем, этого следовало ожидать. Его содержание было довольно интересным. - У пациента были явные признаки тревоги и депрессии, но не настолько серьезные, чтобы вывести его из строя, по крайней мере в профессиональной жизни. Его личная жизнь, однако, была менее успешной: никаких глубоких или даже поверхностных привязанностей в течение десятилетий. Или, скорее, его привязанность была к давно умершей любимой женщине, ее уход не был причиной его состояния, но, безусловно, существенным фактором. Перенос в терапии происходил с редкой быстротой, после чего пациент демонстрировал регулярное, устойчивое улучшение своего состояния. Однако я была удивлена, обнаружив, что у него недавно появилась романтическая привязанность, и к другой моей пациентке, не меньше. Хотя у меня есть сомнения по этому поводу, насколько я могу судить, это последнее событие является явным признаком прогресса для этого пациента. Я была бы признательна, если бы Вы понаблюдали за пациентом на работе и посоветовали мне, как он ведет себя среди своих коллег-профессоров. Слова доктора Риччи снова пришли на ум Помфри позже за обедом, когда, после того как кто-то заметил, что школа не была прежней без Филча, Снейп развлекал всех превосходным подражанием бывшему смотрителю, прекрасно передав голос и манеры сквиба. Все засмеялись, но никто не мог припомнить, чтобы Снейп когда-нибудь отваживался на что-то похожее на шутку, и никогда не проявлял никаких признаков таланта к мимике. Опасаясь, что Снейп выпил слишком много вина, Бабблинг передала бутылку подальше от их конца стола. Профессор Спрут была увлечена беседой со своим ближайшим соседом, но теперь ее внимание было приковано к Снейпу, и это напомнило ей о ее любимом ученике. - Как дела у Лонгботтома с зельями? - спросила она. - Он все еще чувствует себя хорошо? - Я бы так и сказал, - ответил Снейп. - За последние пару месяцев произошли глубокие перемены, и я думаю, что это навсегда. - Как Вы это объясните, Северус? - спросил Дамблдор, сидевший во главе стола, и его голос легко донесся до другого конца стола, где сидел Снейп. Это был неудачный вопрос для директора, и Снейп почувствовал, что его лицо начинает краснеть. Он допил остатки вина, чтобы скрыть свое смущение, прежде чем ответить. - Дело в том, что я был слишком строг к мальчику, - сказал Снейп. - Как только он понял, что я не собираюсь откусывать ему голову за каждую ошибку, он немного успокоился. Но настоящий прогресс наступил, когда я посадил его за один стол с Имоджин. - Да, я думаю, что любой мальчик с нетерпением ждал бы занятия по зельеварению с таким партнером, - сказала Макгонагалл с улыбкой. - Может быть, это и так, - ответил Снейп, - Но дело не только в этом. Как только Имоджин получила помощь Невилла, ее собственные показатели заметно улучшились, и я думаю, что это помогло ему реализовать свой собственный потенциал. С тех пор он становился все сильнее и сильнее. Если бы он не проделал такую хорошую работу с Астурийским зельем, мы могли бы потерять Имоджин. Его талант действительно весьма примечателен. Судя по результатам последних двух месяцев, я вижу, что он легко входит в пятерку лучших студентов, которых я обучал. - Лучше, чем Гермиона? - спросила Mакгонагалл. - Гермиона трудолюбива и талантлива. В обычный год она была бы моей лучшей ученицей - либо она, либо Драко. Но Невилл - исключительный человек. Сейчас в Хогвартсе нет ни одного студента-зельевара, который подошел бы к нему. Макгонагалл никогда не уставала слушать похвалы учеников Гриффиндора, и она не слишком возражала, что Гермиона была превзойдена в предмете, если это был коллега из Гриффиндора, который заменил ее. Родители Гермионы, однако, считали по-другому. Пока сотрудники Хогвартса обедали в школе, Мистер и Миссис Грейнджер наслаждались ужином с Ритой Скитер. Родители Гермионы были измотаны, суббота была очень напряженным днем для дантистов. У Миссис Грейнджер был особенно тяжелый день. - Гермиона написала на днях, - сказала Миссис Грейнджер, обращаясь к Рите, - И она говорит, что, несмотря на все ее усилия, она не лучшая во всех своих предметах. Она предупреждает нас на случай, если ее превзойдут в зельях. Стоит ли нам беспокоиться? - Миссис Грейнджер была явно очень расстроена, и Скитер удивилась, насколько расстроена ее хозяйка. - Я так не думаю. Северус - я имею в виду профессора Снейпа - сказал мне на днях, что Гермиона в целом лучшая в своем классе. Но это трудно для любого, чтобы быть абсолютно лучшим во всем все время. Я уверена, что она и дальше будет делать свое дело очень хорошо, и все думают, что у нее впереди блестящее будущее. Мне очень жаль, что Вы так расстроились из-за ее письма, но уверяю Вас, все, что я слышал о ней, было очень положительным. - Рита, я не думаю, что Гермиона действительно беспокоит нас сегодня. Разве не так, дорогая? - спросил Мистер Грейнджер. - Пожалуй, ты прав, - ответила его жена. - Работа была сущим адом. Мы видим определенное количество пациентов на благотворительной основе. Обычно это бездомные, иногда нелегальные иммигранты: люди, которые по каким-то причинам не могут получить должного ухода. А за час до закрытия мне позвонили: скорая помощь из местной больницы. Третий моляр, горизонтальный импакт, давно забытый, в сочетании с поразительно плохой гигиеной полости рта. И такая низкая толерантность к боли! Я уверена, что сделала все возможное с анестезией, но вой был настолько ужасен, насколько я когда-либо слышала. Мои нервы были напряжены до предела. Но в конце концов он был так благодарен, так любезен: все это стоило того. - Все это звучит так ужасно сложно, - ответила Скитер. - Но, к счастью, у меня никогда не было проблем с зубами, так что я понятия не имею, о чем Вы говорите. У нас нет дантистов. - Так нам сказала Гермиона, - сказал Мистер Грейнджер. - Мы так много не знаем о волшебном мире. Нам так трудно это понять. Во время каникул Гермиона иногда пытается что-то объяснить нам, но я подозреваю, что это немного похоже на попытку объяснить музыку глухим: у нас с женой просто нет никакой системы отсчета, и поэтому то, что Гермиона говорит нам, иногда очень запутанно. Например ... - Да, - продолжила Миссис Грейнджер, перебивая мужа, Мистер Грейнджер слишком привык к такому обращению, чтобы возмущаться, - Когда Гермиона попыталась объяснить нам, почему Вам пришлось на некоторое время удалиться из мира волшебников, я должна признаться, что нашла это очень запутанным. Похоже, Вас наказали за использование магии. Но почему Вы должны быть наказаны за это? Все это казалось таким странным. - Возможно, - согласилась Скитер, - Но я чувствую себя просто ужасно, если Вы возьмете меня в свой дом, не понимая, во что ввязываетесь. Я просто считала само собой разумеющимся, что Вам сказали, что я сделала, чтобы попасть в такую глубокую беду. - Это вряд ли имеет значение, - сказала Миссис Грейнджер, пренебрежительно махнув рукой. - Профессор Дамблдор лично пришел к нам и заверил нас, что, хотя Вы и виновны в довольно серьезном преступлении в магическом мире, мы никогда не пожалеем о том, что взяли Вас к себе, и что он лично сочтет за большую услугу, если мы это сделаем. Он объяснил, что Ваше обвинение было полностью связано с Вашим решением сдаться полиции. В сложившихся обстоятельствах он чувствовал, что все это дело довольно бессмысленно, и что если бы он был Министром магии, то просто простил бы Вас, чтобы Вы довели дело до конца. - Это он так сказал? - спросила явно тронутая Скитер. - Я так рада, что Вы мне сказали! Но если хотите, я вкратце расскажу Вам, как я попала в такую беду. То есть, если Вы хотите это услышать. - родители Гермионы жаждали услышать все, что могло бы помочь им понять устройство волшебного мира, и с большим вниманием выслушали рассказ Скитер. - Эта Ваша способность к анимагии, - сказала Миссис Грейнджер, - Откуда она у Вас? Было ли это просто то, что Вы всегда могли сделать? - Вовсе нет, - ответила писательница. - Я просто подумала, что было бы замечательно, если бы я могла превратиться в животное. Я подумала, что было бы очень интересно посмотреть на мир с совершенно другой точки зрения. - Но почему Вы выбрали насекомое для своей формы? - спросила Миссис Грейнджер. - А почему не кошку, или собаку, или что-нибудь милое? Почему Вы хотели быть жуком? - К сожалению, волшебник или ведьма не могут выбрать форму, которую они примут под чарами анимага. По крайней мере, не большинство из нас: есть некоторые действительно исключительные волшебники, которые могут довольно хорошо принять любую животную форму, которую они хотят, но я не одна из них. Я училась на седьмом курсе и уже несколько месяцев безуспешно работала над анимагическим заклинанием. Однажды вечером, после отбоя в общежитии Хогвартса, я работала часами, без каких-либо признаков прогресса. Но я, должно быть, сделала что-то правильно, потому что на следующее утро, когда я проснулась, я была жуком. - Какая странная метаморфоза, - сказал Мистер Грейнджер. - Ваши соседи по комнате были недовольны Вашей трансформацией? - Думаю, мне удалось превратиться обратно, прежде чем кто-то из них это понял, - сказала Скитер. - Но я должна признаться, что предпочла бы превратиться в маленькую пушистую собачку или очаровательного котенка. - А Вы не могли бы попробовать еще раз? - спросила Миссис Грейнджер. - Чтобы изменить форму, которую Вы принимаете, когда делаете эту анимагическую штуку? - Сейчас нет, - ответила Скитер. - Я думаю, что однажды Министерство вернет мне мою палочку. Но если они это сделают, Вы можете поспорить, что будут некоторые условия, и одним из них будет никогда больше не использовать анимагические чары. Так что я никогда не узнаю. - А Вас это не беспокоит? - спросила Миссис Грейнджер. - Мне все равно, - ответила Скитер. - Одним из главных мотивов, побудивших меня сдаться, было желание найти способ предотвратить повторное использование этой формы магии. Довольно крайняя мера, и, возможно, неразумная, но в конце концов она сработала просто отлично. Теперь я очень счастлива. Очень счастлива! Мистер и Миссис Грейнджер обменялись молчаливыми удивленными взглядами. Несомненно, волшебник, который время от времени провожал Риту домой, был одной из причин счастья их экономки.