Learning to Love (Учиться Любить)

Темноволосый мальчик с изумрудно-зелёными глазами лежал на койке в чулане под лестницей дома номер четыре на Тисовой улице. Он чувствовал себя так плохо, что не мог даже встать для приготовления завтрака своим дяде и тёте, что было чревато последствиями. Он лишь надеялся, что наказание не будет слишком жестоким. Трехлетний ребёнок закашлялся, из последних сил сдерживая рвоту, ведь та еда, что находилась в его желудке, была ему необходима. В конце концов, он не знал, когда ему позволят поесть вновь. — Мальчишка, иди сюда и приготовь нам завтрак, — сказал дядя Вернон, хлопнув дверцей чулана и вытащив маленького Гарри за ноги. Тот попытался встать, но он слишком ослаб даже для таких простых действий. Петуния Дурсль подошла и коснулась его лба. Она ненавидела прикасаться к уродцу, но в последние несколько дней заметила, что мальчишка выглядит бледным и обильно потеет, выполняя свои обязанности по дому. Петуния посмотрела на Гарри, прежде чем заговорить с мужем. — Вернон, у мальчика жар. Если эти ненормальные вдруг подойдут и заметят, что мы не отвезли его к врачу, у нас могут возникнуть серьезные проблемы, — тот хотел ударить Гарри, но знал, что не может, ведь врачи могли поинтересоваться, как он получил эту отметину. Если присмотреться, они могли заметить на теле ребёнка старые рубцы и синяки. — Хорошо, — сказал он, подняв и посадив Гарри в машину. Когда они приехали в больницу, администратор, лишь мельком взглянув на бледного ребёнка, пошла за врачом. Вскоре Гарри оказался на столе для осмотра, где у него взяли кровь на анализ, и через несколько часов результаты были получены. — Вы родственники мальчика? — спросил доктор Питерсон. — Да, я его тетя, что с ним? — спросила Петуния, надеясь, что ее голос остался нейтральным. Доктор поднял на нее тяжелый взгляд. — Мне жаль сообщать вам это, миссис Дурсль, но у вашего племянника обнаружена лейкемия, — Петуни, как и Вернон не могла поверить в слова врача; ее спокойствие таяло на глазах, ведь они согласились забрать Гарри, но не были согласны ухаживать за больным ребенком. — К сожалению, мы с мужем не сможем обеспечить мальчику надлежащий уход, ведь у нас уже есть маленький сын. Решение принять его в семью было ошибочным с самого начала. Доктор был ошарашен словами Петунии. Этот мальчик был всего лишь ребёнком, а эти люди относились к нему так, будто он был жевательной резинкой, на которую по нелепой случайности наступили. — Думаю, мне не нужно задавать вопрос, откуда взялись синяки? — жестко спросил мистер Питерсон. Тут вмешался Вернон. — Мы никогда не просили взять мальчишку, но приняли к себе, проявив великодушие. Мы с женой не можем продолжать его опекать, а потому вы можете делать с ним все, что сочтете нужным, — с этими словами мистер Дурсль встал, а его жена последовала за ним. Врач с трудом смог улыбнуться Гарри. Он знал, что жизнь этого ребенка будет тяжелой, но ему ничего не оставалось, кроме как связаться с социальными службами. Вскоре пришел социальный работник и, не найдя семью, что согласилась бы приютить больного ребёнка, поместил Гарри в детский дом. Доктор сразу же направил Гарри на лечение. Вскоре из разговора с врачом тот понял, что никого не будет рядом, когда он будет болеть, никого не будет рядом, когда его прекрасные волосы выпадут, и никого не будет рядом, чтобы его успокоить. * * * Гарри проходил курс химиотерапии вот уже на протяжении года. Ему нужна была пересадка костного мозга, но не нашлось подходящего донора. Каждый день был для Гарри обратным отсчетом. С каждым днём он терял все больше сил, что вызывало в докторе Питерсоне неконтролируемое чувство жалости. Приют — не самое лучшее место для детей. Им заправлял старик по имени Ларри Винчестер, который не особо заботился о детях, но, поскольку деньги на заботу о сиротах выделялись, он продолжал держать приют открытым. Винчестер также любил приложиться к бутылке, и всякий раз, когда выпивал слишком много, приставал к детям. Гарри являлся его любимцем. Ларри всегда оставлял Гарри в покое перед визитом врача, ведь тому не следовало видеть гематомы и синяки на маленьком теле. Когда Гарри было пять лет, случилось чудо — был обнаружен подходящий костный мозг. Единственная проблема заключалась в том, что операция стоила больших денег, и детский дом не в состоянии был оплачивать столь большие счета. Гарри впал в депрессию, ведь знал, что без трансплантации ему долго не протянуть. Не то чтобы его жизнь была прекрасной или что-то в этом роде, но он не был готов умереть. — Мы что-нибудь придумаем, — сказал доктор Питерсон. Гарри попытался изобразить улыбку, но ему это не удалось. Лежа на больничной койке и наблюдая, как химические вещества закачиваются в его тело, он надеялся, что существует жизнь, которая не будет состоять из тошноты и дрожи от лихорадки, еженедельного посещения больниц и беспокойства о том, сможет ли он пережить следующую ночь. Вздохнув, Гарри заснул, чтобы позволить лекарству сделать свое дело. * * * Тем временем в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, обдумывая только что полученную информацию о Гарри Поттере. Он искал мальчика уже несколько лет и считал, что нашел его. Директор был очень занятым человеком, и потому он отправил своего профессора, Северуса Снейпа, чтобы подтвердить сведения. Тут в дверь постучали. — Войдите, — сказал Альбус. В кабинет вошел мужчина в чёрном одеянии и сел на стул напротив стола директора. — Северус, мой мальчик, хочешь лимонную дольку или, может быть, чашечку чая? Северус впился взглядом в седобородого старца. — Я полагаю, поскольку вы вызвали меня к себе, мы можем отложить любезности. Однако если вы пытаетесь задобрить меня сладостями в надежде на то, что я выполню ваши приказы, то это лишнее. Альбус усмехнулся. — Тебе всегда нравилось переходить к делу, мой мальчик. Северус просто смотрел на директора, ожидая задания, которое ему будет необходимо выполнить. Альбус начал говорить. — Как ты знаешь, Гарри Поттер пропал два года назад из дома своих родственников. Сейчас у меня есть сведения, что он был найден, — далее директор разъяснил, что потребуется от Снейпа, наблюдая за сменой эмоций на его лице. — Вы знаете, что наши взаимоотношения с его отцом были далеки от идеальных, а потому будет логичнее отправить на выполнение вашего поручения другого человека. Глаза Альбуса блеснули за стёклами его очков-половинок. — Но ведь Гарри не его отец. Он, вероятно, всего лишь испуганный мальчик, которого в трехлетнем возрасте оставили в детском доме его родственники, не проявлявшие к нему и капли любви с тех пор, когда Джеймс и Лили были живы. Я боюсь, что если мальчик не будет спасен, мы получим еще одного Тома Риддла, а ты ведь этого не хочешь, Северус? Тот, вздохнув, признал, что ему не хотелось бы иметь дело с другим Тёмным Лордом. — Хорошо, я пойду к этому мальчишке, но как только я его найду и приведу к вам, я не буду более иметь с ним ничего общего. Глаза директора вновь блеснули, как будто их обладатель знал то, что никому более не было ведомо. — Конечно, мой мальчик, я и не ожидал от тебя большего. Снейп, вставая со стула, пробормотал что-то под нос насчет седовласых особ и их манипулятивных способностях и стремительно покинул кабинет, направляясь в свою комнату, где схватил плащ и вышел из школы к точке аппарации. Спустя пару минут полянку огласил тихий хлопок.