Яд наших жизней

Просыпается Айзек через пару часов после того, как они, удобно устроившись на кровати, уснули. Солнце только-только начало тогда подкрашивать розоватым светом край неба, а сейчас светило вовсю. Недостаток сна никогда не был проблемой, Айзек мог спать по два-три часа в сутки неделями, спасибо волчьей выносливости. А вот дышать было тяжеловато - огромный ящер привычно распластался на Айзеке, обернув вокруг ноги смертоносный хвост, и уткнувшись безносой мордой в шею. В отличие от Джексона, который всё-таки пытался разносить вес по точкам опоры, когда плюхался на Айзека сверху, канима наоборот старался уместиться на Айзеке весь, при этом аккуратно подтягивая когтистые конечности к себе, чтобы не задеть Айзека. Бороться с этим было бесполезно, Айзеку просто повезло, что оборотни, как вид, были достаточно крепкими, чтобы выдержать такое. - Тебе так понравилось или тебе здесь неуютно? - сонно мурлыкает Айзек, погладив чешуйчатую голову, откинувшись назад, чтобы каниме удобнее было скользнуть длинным мокрым языком по шее и вновь уткнуться в изгиб плеча, приглушённо засопев. Айзек сонно поднимает тяжёлые, непослушные руки, укладывая ящеру на спину, гладит по бокам, массирует гребень вдоль хребта, почти игриво почесывает основание хвоста. Сопение у его шеи становится громче и довольнее, Айзеку это нравится. Он знал, что Джексон не в восторге от привычки ящера оставаться с Айзеком наедине: Джекс слишком боялся, что рептилия ему навредит, пусть даже случайно, а Айзек считал что этим двоим, уживающимся в одном разуме, в одном теле и делящим его, следовало бы найти возможность прийти к согласию друг с другом. Психологи тут, конечно, были бессильны - канима не шел на контакт ни с кем, кроме Айзека. Они проводят так несколько минут: канима сопит Айзеку в шею, Айзек гладит изгибы чешуйчатого тела, а потом ящер схлынывает, пуская Джексона, сонно встряхнувшегося и, уперевшись руками в постель, уставившегося на Айзека. - Всё в порядке? - привычно уточняет он, коснувшись губами губ. - Ага, - подтверждает Айзек, урвав ещё один поцелуй. - Нам пора собираться или ты успеешь меня трахнуть? Джекс ворчит, недовольный поставленным выбором - собираться действительно нужно, а если Джекс сейчас скользнет вниз и начнет выделывать своим языком все те охуенные вещи, что он умел, будет неважно, кто кого будет трахать - они не вылезут из постели до полудня. Айзек это знает, но не хочет принимать решения, а Джексон ворчит, целует в губы и, демонстративно оставив Айзека без вербального ответа, соскальзывает с него, усевшись на краю кровати и потянувшись.

***

Джексон, выходя из душа, размышляет над планами на сегодняшний день. Нужно было перехватить по стакану приличного кофе и сендвичу, прежде чем ехать в контору, забирать документы, которые отчим отчего-то крайне не желал забирать сам. Джексон только надеялся, что он в достаточной мере оправдал его ожидания, чтобы это не оказалось какой-нибудь подставой. Думать о людях хорошо не было его коньком. Айзек тоже не раздавал окружающим авансов виде заведомо хорошего отношения, но он сам по себе был солнечным, мягким, да еще эти голубые глаза с пушистыми ресницами… После того, как Джекс закончит с делами, у них освободится пара лишних часов, раз уж Питер избавил Айзека от необходимости тащить письменный набор к нему. Нужно было придумать, чем заняться - возвращаться в гостиницу не хотелось. Айзек в накинутой на плечи, распахнутой белой рубашке, мурлыкал с кем-то по французски. Джексон понимал в этом языке достаточно, чтобы догадаться, что разговор рабочий, опять что-то про конец семнадцатого века и удивительную сохранность. Все эти тонкости не были предметом его интереса, а вот трогать тёплые боа под тонкой тканью рубашки и целовать длинную шею, слушая, как Айзек прилагает все усилия для того, чтобы в его тоне не проскользнуло ни одной лишней ноты. Джексон не стал бы заходить слишком далеко, раз уж он отказал Айзеку в заманчивой возможности послать всё нахер и трахаться до обеда, но руки под облегающее белье он запустил бы с удовольствием, если бы не стук в дверь, остановивший его пальцы у самой кромки. - Тебе повезло, - шепчет он на ухо улыбнувшемуся Айзеку, одними губами ответившему “или нет”. Уже открывая дверь Джекс подумал, что, может, стоило надеть что-то кроме брифов, но с другой стороны, они никого не ждали. Предупреждать надо. Стайлз выглядит впечатленным. Он оглядывает Джексона длинным, удивленным взглядом с головы до ног и обратно, пару раз моргнув, прежде чем открыть рот и сунуть Джексону в руки пару больших стаканов с кофе. - Я пришел с извинениями, кофе и пончиками, - заявляет он, выжидающе глянув на Джексона, даже не подумавшего отходить в сторону. - Волчонок, ты хочешь пончиков? Типа как в детстве. - Oui, - кивает Айзек, удивленно глянув на Джексона и потянув воздух носом. - Ладно, проходи, - Джексон кивает, возвращаясь в номер. Стайлз тихонько шагает следом, оглядываясь с любопытством и интересом, застряв взглядом на Айзеке - Джексону совершенно иррационально, хочется утащить беззаботно болтающего Айзека себе за спину. Стайлз ведь не представляет никакой опасности. Проблемы - да. Опасность? Стилински почти не изменился за прошедшие годы. Вытянулся, чуть возмужал, но не более того. Джексон, поставив стаканы с кофе на стол, равнодушно следит за тем, как Стайлз вытаскивает из рюкзака большой бумажный пакет с пончиками. - Ух, тонна холестерина на завтрак, совсем не как в детстве, - хмыкает Айзек, закончив разговор и кинув телефон на стол. - Что за кофе? - Я взял латте без сахара, - улыбается Стайлз, с явным облегчением переводя взгляд с Джексона на Айзека. - Он хороший. У нас классная кофейня недавно открылась. Я хотел извиниться, как то всё это… грубо получилось. Мне жаль. - Да, грубовато - просто предлагать убить меня, - Джексон давит раздражение, садясь и занимая руки стаканом с кофе. Тонну холестерина на завтрак не хочется, хотя пахнут пончики отвратительно заманчиво. Потом остынут и будут омерзительны. Настроение стремительно портилось - Стилински со своими дурацкими идеями и не менее дурацкими пончиками, а ещё и с этой бесконечной болтовней, раздражал. Айзек наверняка чувствует: мягко, словно случайно гладит по волосам, оказываясь за спиной, разворачивает пакет, пахнувший жареным тестом и сахаром, вытаскивает один шарик, отламывает кусочек, впиваясь длинными пальцами в податливое тесто, пробует, одобрительно кивает и следующий протягивает Джексону, устроив свой симпатичный зад на краешек стола. Джексон улыбается - это совершенно непроизвольная реакция на Айзека, - и принимает угощение, слишком жирное и слишком сладкое, непривычное. Айзек скармливает ему ещё кусочек, съедает остаток и вытирает пальцы салфеткой. Стайлз наверняка собирался ответить Джексону что-нибудь, но замер, наблюдая за Айзеком и молчал до тех пор, пока Айзек не отложил салфетку в сторону и не взялся за кофе. - Просто альфа форма у канимы - пиздец какой-то, - объясняет Стайлз. - Я думал, вы поймете. - Вы правда тут так проблемы решаете, да? - вдруг мурлыкает Айзек, уперев стакан с кофе в голое бедро. Джексону хочется коснуться губами его коленки, и плевать ему на Стилински. - Ваш Истинный альфа решает, что и для кого лучше, ты находишь любой, даже самый ненормальный способ сделать это “лучше”, а Дерек хмуро таращится на жертву, попугивая клыками и красными глазищами? С нами это не пройдет, Стайлз. Спасибо за информацию о том, что эта мутация в принципе обратима. Но мы поищем более цивилизованные методы. Айзек словно читал все мысли Джексона, выстраивал и произносил их ровно так, как произнес бы он сам. Им хватало перекинуться всего парой фраз, чтобы смотреть на проблему с одной стороны, чтобы говорить о ней в унисон. Стилински мнётся ещё минут пять, растерянно съедая пончик с шоколадной начинкой и поглядывая на Айзека, молча пьющего кофе. Джексон расслабляется, Стайлз, конечно, был раздражителем, но было бы куда хуже, если бы к ним заявился с утра пораньше Дерек. Или Скотт. - Маккол гоняет свою стаю с утра пораньше? - вдруг спрашивает Айзек. Джексон косится на него чуть удивленно, в который раз думая о том, что не может же такого быть, чтобы Айзек читал его мысли. - Ну да, - Стайлз кивает. - Я обычно хожу посмотреть, а сегодня не пошел… А у тебя в стае как? - оживляется он, явно обрадованный тем, что есть возможность поговорить на знакомую, нейтральную тему. Джексон громко и совершенно неприлично фыркает. Пожалуй, в большинстве случаев тренировки Айзека сводились к танцам до утра в клубах, секс-марафонам, длительным заплывам в каких-нибудь тёплых морских бухтах и редким пробежкам вместе с Джексоном. Да, раз в два-три месяца он выбирался на полнолуние к своей стае, и пару раз за то время, что они встречались, участвовал в рейдах вместе с местными охотниками. Последний пункт Джексону очень не нравился и он определенно собирался в следующий раз напроситься с Айзеком. В конце концов, должна быть от его рептильей ипостаси какая-то ощутимая польза. Айзек легонько толкает его пяткой в бедро, заулыбавшись. - Нет, знаешь… у нас там нет проблем с выживанием. Я по утрам предпочитаю секс. Стайлз стремительно краснеет, хотя, если судить по лёгкому запаху Дерека, уже намертво впитавшемся в кожу человека, недостатка в сексе у Стайлза не было. Когда за ним, после пары торопливых прощаний и ещё одного извинения, закрывается дверь, Джексон, убрав стаканчик с недопитым кофе подальше, настойчиво тянет Айзека к себе, а тот с удовольствием соскальзывает со столешницы к нему на колени, прихватив ещё один пончик - с клубничным джемом. - Так завтракать - отвратительно, - сообщает Джексон, устроив ладони на ладной крепкой заднице и послушно съев кусок пончика, протянутый Айзеком. - Ну мы же дома, Джекс. Тут и не должно быть ничего хорошего. Хотя кофе неплох. Джексон в ответ морщится совершенно непроизвольно - он не хотел, чтобы Айзек привычно заулыбался и замурлыкал ему на ухо про “зажравшегося английского сноба”. Или хотел, потому что тогда Айзек прижимался теснее, тогда как рубашка бесстыдно сползала, оголяя золотистые плечи, о которые Джексон с удовольствием опирался сейчас, если бы у них было время на то, чтобы потрахаться у стены. - Кстати, хотел спросить: с кем это ты предпочитаешь секс, пока я прозябаю на туманном Альбионе? - шутливо-ворчливо интересуется Джексон, отказавшись от ещё одного куска пончика, чтобы провести носом по длинной, вкусно пахнущей шее. - С мыслями о твоей роскошной заднице, конечно, - не задумываясь откликается Айзек, подставляя поцелуям шею.