Яд наших жизней

Гостиничный номер Айзеку не очень нравился, но найти что-то более приличное в Бэйкон хиллс было бы проблематично, так что, как он сам себя убеждал, следовало расслабиться и получать удовольствие от того, что они здесь с Джексоном вместе. У Джекса на завтрашнее утро была запланирована встреча в местной адвокатской конторе, потом они собирались заехать к Питеру, отдать ему письменный набор, ну а потом можно было наконец-то свалить отсюда, чтобы не возвращаться примерно никогда. В планах был Нью Йорк - Айзек никогда там не был, так что Джексон обещал ему экскурсию по злачным местам. - Нам нужно поговорить об этом всём, - вздыхает Айзек, переодевшись, умывшись выйдя из ванной в комнату, вполне подходящую, чтобы считаться залом. Джексон чуть оборачивается, постучав холёными ногтями по хрустальной пробке графина, в котором плескался виски. - Нальешь мне? - Два часа дня только, - морщится Джексон, глянув на часы так, словно им грозило алкогольное опьянение. Джексону иногда нравилось соблюдать правила, делающие их жизнь похожей на обычную. Айзеку тоже нравилось, и еще больше нравилось их обходить. - У нас акклиматизация, - предполагает он, плюхнувшись на диван, и Джексон, удовлетворенно кивнув, откупоривает графин, разливая янтарно-золотой напиток по бокалам. - Я бы хотел, чтобы ты был просто обычным оборотнем, - признается Айзек. - Наверное, для всех так было бы проще… Но, блядь, не таким же способом. Я не хочу, чтобы Дерек втыкал в тебя когти. Айзек злится и поэтому не смотрит на Джексона, прячется за бокалом, уткнувшись в него носом. Это нечестно и ему стыдно, но он пытается успокоиться, чтобы можно было обнять Джексона, непривычно задумчивого и тихого. - Совсем не веришь этому бестиарию? - Джексон бокал крутит в руках, делает глоток и отставляет в сторону, чтобы съехать по дивану вниз и уложить голову Айзеку на плечо. - Да вообще ни на грамм, - фыркает Айзек. - Они были похожи на сборище маньячных придурков, заметил? - Это Бэйкон хиллс на них так влияет, без вариантов, - шумно фыркает Джексон, закивав. Айзек расслабляется, повернувшись к Джексону и обняв его обеими руками. У них были планы на жизнь. Хорошие, совместные планы - закончить учебу (Джекс заканчивал на год раньше, что было кстати с его любовью к планированию), поездить по миру, где-то в процессе пожениться. Айзек уютно чувствовал себя во время полнолуний рядом с Джексоном и ему даже не каждый месяц нужно было общество стаи, так что можно было со спокойной душой уехать куда глаза глядят, и куда Джексон запланирует. - Сомневаешься? - Айзек легонько прикусывает мочку тёплого уха, заулыбавшись, когда Джексон издает ни на что не похожий урчащий звук. Кажется, ящерицы не умели мурлыкать, но Джексон определенно иногда пытался. - В последний раз тебя парализовало на шесть часов, - напоминает он. Айзек расстроенно цокает, пожав плечами. Джексон так нервничал, что три из шести часов провел канимой, обвившись вокруг Айзека, который, почти уже приноровившись к таким случайностям, продремал почти всё время. - Это означает, что я был офигеть как хорош, - пытается пошутить Айзек, но Джексон не ведется, косит укоризненным взглядом, и снова тянется к стакану. - Послушай, ну если бы был какой-то адекватный способ… Я не спорю, у Хейлов постоянно воскресают те, кого они пытаются убить… - Но если он попытается прикончить меня так, чтобы я воскрес, я точно когти отброшу, - то ли со вздохом, то ли со смешком заканчивает Джексон мысль Айзека. Айзек, улыбнувшись, целует его в висок, мягко, влажно лизнув. Тревожность отступает и настроение становится приятно-игривым. - Давай я поговорю с Реджиной, моей альфой. У неё обширные связи и, раз уж из канимы можно сделать оборотня… где-то должны быть этому ещё подтверждения. Может быть, мы найдем более цивилизованный способ, двадцать первый век на дворе. Ответить Джексон не успел, хотя Айзек и не сомневался, что он ответит утвердительно, потому что стук в дверь заставил их синхронно повернуть головы. Айзек пожал плечами, показывая что он никого не ждал, а Джексон нахмурился и пошел открывать дверь. Айзек, глядя ему в спину (и на задницу) и невольно мысленно облизываясь от роскошного зрелища, надеялся, что за дверью не Маккол со своей командой. Вернулся Джексон с Питером - волк выглядел привычно самодовольным и оглядывался без особого интереса, приветственно кивнув Айзеку. - Я собирался заехать к тебе завтра, - напоминает Айзек, глянув на остановившегося недалеко от дивана Джексона. - Я помню, волчонок. Пользуясь случаем освобожу тебе немного времени, - Питер вытаскивает один из стульев из-за стола и ставит напротив Айзека. - Нальешь себе выпить? - обдает внезапным всплеском гостеприимства Джексон, и Питер не отказывается - наливает в стакан немного виски и садится, с интересом оглядывая Айзека и севшего рядом Джексона. - Следил за нами? - холодно интересуется Джекс. Айзек мягко гладит его по бедру, надеясь снизить градус напряжения. К Питеру он относился неплохо - тот мутил какие-то свои тёмные делишки, оперировал немаленькими суммами, периодически водился с сомнительными личностями, но всё равно оставался в тех рамках адекватности, что были привычны Айзеку. У Джексона с Хейлом дел не было, поэтому он не нравился ему оптом, вместе с племянником. - Ты единственный гигантский ящер в городе, Джексон, было не сложно. Рад за вас, если честно. Выглядите, как два выживших, вырвавшихся из дурдома и устроивших свою жизнь. - Звучит, как очень плохой комплимент, - фыркает Айзек, дружелюбно приподняв бокал. Питер отвечает тем же и делает глоток. - Ты стал язвой, Айзек, - Питер довольно скалится. - Вы убойная парочка. Так приятно наблюдать, когда кто-то еще треплет Дереку нервы. - Есть вероятность, что ты пришел сказать что-то полезное по своему бестиарию? - голос у Джексона немного теплеет, но буквально на градус. Наверняка волк это заметил, как и Айзек, несмотря на манеру Джексона держаться. - Есть. Но я не думаю. что вам нужны мои советы. Думаешь, я стану мешать тебе становиться одной из самых неубиваемых тварей в этом бестиарии? Вот ещё. Я умею наслаждаться чужими ошибками, особенно, если это ошибки моего племянника. К тому же у тебя, волчонок, неплохо получается сдерживать ваши общие эмоции. По-прежнему боишься замкнутых пространств? Айзек кривится, едва сдержавшись, чтобы не показать Питеру язык. Тот даже не пытался сделать вид, что ведет какую-то хитрую игру и, кажется, искренне наслаждался событиями. - Вообще-то нет. - Лучше делай вид, что всё ещё боишься. Будет сюрприз для того, кто может попытаться его поймать, - Питер награждает Джексона широким оскалом. - Но я не думаю, что эти детишки решатся, не смотри на меня так, Уиттмор. Я пришел за своим письменным набором, только и всего. Когда-нибудь, я закончу с переводом всех дел в Майами и махну туда. Может быть, захвачу с собой Лидию, ты не против? - Не против, - фыркает Джекс, сердито поджав губы. Питеру явно доставляло огромное удовольствие дразнить смертоносного ящера, так что Айзек решил, что пора заканчивать. Если Питер пришел за своей покупкой, самое время отдать её ему и выдворить наглого волчару из номера.

***

Это Джексон озвучил идею сходить вечером в “Джунгли”. Айзек надеялся, что он ответил ему достаточно красноречивым взглядом, в котором читалось что-то про то, что Джексон, без сомнения, любовь всей его жизни, но иногда его предложения совершенно бредовые. - Серьезно? - всё-таки уточняет он, понимая, что всё равно сдастся, раз уж Джексон ухмыляется так. - После клуба Ла Луна ты предлагаешь пойти и потусоваться в “Джунглях”? - И это я богатенький засранец и сноб? - чарующе мурлыкает Джексон, плавно перетекая с дивана на колени Айзеку, совершенно лишая того воли к сопротивлению. - Когда ты успел стать таким ханжой? Тем более, какая альтернатива? По-стариковски сидеть в номере и чинно пойти спать в десять вечера? - Уже половина одиннадцатого, мы опоздали ложиться спать “по-стариковски”, - фыркает Айзек. Дома (не важно, у кого) Джексон вполне благодушно относился к совместным вечерам у камина или в постели, или на диване за просмотром фильма, но, по-всей видимости, ему, как и Айзеку было не слишком уютно в номере. Айзек был уверен, что в клубе им тоже будет неуютно, из-за чего придется спустить баснословную сумму на паршивую выпивку, чтобы хоть немного дало в голову. Но Джексон так многообещающе смотрел из-под густых ресниц, что Айзек, конечно, сдался. Натянул узкие драные джинсы, майку, привычный ворох браслетов на запястье, взъерошил волосы, стащил у Джексона пузырёк с парфюмом, на что тот, укладывающий волосы перед зеркалом, недовольно, почти по-волчьи заворчал, замолкнув сразу, как Айзек ткнулся губами ему в шею, запустив ладони под приталенную рубашку. - Хочешь, глаза накрашу? - предлагает Айзек, тесно прижавшись к спине Джекса и томно глянув на него сквозь зеркало. Ладонью он неспешно скользит вдоль кромки брюк, ловко поднырнув пальцами под ремень, когда доходит до паха. - Хочу, - честно признается Джексон, но, раньше, чем Айзек попробует отстраниться, продолжает: - Но тогда мы никуда не пойдем и вечер закончится тем, что мы будем трахаться у зеркала. Хороший вариант, но я четверть часа волосы укладывал. - Вот засранец! - возмущается Айзек, чувствительно прикусив мочку розового уха. - Я к концу вечера от твоей укладки ровным счетом ничего не оставлю! Он легонько толкает Джексона в плечо, прежде чем отстраниться и заржать. - Ага, - легкомысленно бросает Джекс, схватив со спинки стула брошенный туда пиджак и свободной рукой притянув Айзека к себе за пояс. - Посмотрим, сколько ещё будет желающих исполнить твоё обещание. Конечно, много. Джексон - красавчик, любого, кто окажется на расстоянии вытянутой руки, тянет хотя бы запустить руку в мягкие, тщательно уложенные волосы.У Айзека та же проблема - его золотистые кудряшки предмет восторженных вздохов льнущих девушек и прижимающихся парней. Джекс выглядит довольным, хмельным и довольно лохматым, когда Айзек ловит его посреди танцпола, обвив руками за шею, чтобы поцеловать, с тихим стоном удовольствия врываясь языком в горячий влажный рот, пока Джекс беззастенчиво лапал его задницу. Айзек отпускает его неохотно, подмигнув в ответ на то, как Джекс горячо щёлкает зубами, выпуская его из рук, позволяя движущейся толпе разнести их по разным сторонам танцпола. - Ты ведь Айзек, да? - едва доносится сквозь грохот музыки. Если бы не острый волчий слух, Айзек бы и не услышал. Он находит взглядом говорившего - симпатичный парнишка, очень похожий на Джексона, когда тому было… лет, наверное, пятнадцать, только не такой стервозный, напротив даже, милый. Айзек видел его в лофте Дерека - тот держался с остальной молодежью, не подавал голоса, но смотрел с интересом. - Ты же знаешь, что да, волчонок, - ласково мурлычет Айзек, обняв мальчишку за шею и потянув к себе. - А тебе уже можно здесь тусоваться? - Мне сем… восемнадцать! - ворчит волчонок, глянув на Айзека большими, голубыми глазами. Айзек привычно находит взглядом Джекса, и манит его к себе движением пальцев. С этим нет никаких проблем - Джекс всегда буквально кожей чувствует, когда Айзек ищет его. - Врунишка, - смеётся Айзек, вторую руку уложив волчонку на пояс, чуть сжав, и притянув его еще ближе. Достаточно, чтобы Джексон, плавно прижавшийся к спине пацана мог лишь чуть наклониться вперед и столкнуться с Айзеком губами. - Как тебя зовут? - чуть шипяще - намеренно, потому что в жизни Джекс никогда не шипел - интересуется Уиттмор, почти прижавшись губами к ярко зарозовевшему уху. - Лиам, - волчонок шумно вздыхает, заморгав то ли растерянно, то ли восторженно, когда Джексон кладёт ладони на его бёдра,задавая ритм танца для всех троих. Айзеку это привычно, а волчонку нужна минута, чтобы приноровиться, но на то он и оборотень, справляется. - Тебя Скотт обратил? Джексон беззастенчиво скользит руками по изгибам тела, находя руки Айзека, сплетая пальцы, сжимая, с едва слышным рычанием притягивая его к себе. Айзек дразнит, улыбается, когда Лиам кивает, прижимается лбом к его лбу, провокационно облизывая губы - волчонок невольно зеркалит его, - прежде чем спросить: - И как тебе? Нравится? Лиам ошалело моргает, рвано вздыхая, когда Джекс, жадно глядя на Айзека, покусывает мочку его уха, лениво скользнув ладонью по груди. - Не очень, - наконец-то признается Лиам. Айзек хохочет, запрокинув голову и потрепав мальчишку по волосам. - Бери руки в ноги и беги нахер из этого города от этих ненормальных, - советует Джексон сквозь смех. - Будет только лучше, - практически нежно урчит он, глянув на Айзека. Они танцуют втроём, практически не отлипая друг от друга, до глубокой ночи, периодически прерываясь для того, чтобы опрокинуть ещё один ядрёный коктейль, на несколько мгновений вызывающий чувство опьянения. Малыш Лиам смотрит восторженно, жмётся к рукам, и жарко вздыхает в ответ на лёгкие поцелуи, достающиеся ему от них обоих, но Айзек надеется, что мальчишка не ждёт слишком многого. Джексону плевать, его вообще судьба окружающих заботит лишь изредка, а Айзек понимает, что пацану и так все мозги выполощут, за то что обжимался с ними двоими почти до утра. Да и не складывалось у них с тем, чтобы затащить кого-то в постель третьим. Подразнить, приласкать, наглотаться чужих запахов до одурения, но только для того, чтобы рухнуть на постель вдвоем, сплетаясь тесно до боли и слизывая с кожи чужие ароматы. Лиама они подвозят до дома. Айзек на прощание мягко целует его в губы, едва лизнув нежную кожу. а Джексон повторяет свой совет, подмигнув, на прощание. Айзек ловко перебирается на переднее сиденье, не сдержавшись, потянувшись к Джексону прежде, чем тот успеет завести притихшую машину. - В отель? - выдыхает Джекс, запрокинув голову и тихо заскулив, когда Айзек добирается губами до его шеи, скользя горячей ладонью под расстегнутую почти до пояса рубашку. - Ага, - Айзек, притормозив, прижимается губами к его уху. Джексону не нужно повторять дважды. Возможно, ему придет парочка штрафов: за нарушение скоростного режима и за полное игнорирование светофоров, но это будет потом, а сейчас важно лишь то, что по знакомым и не забытым улицам родного города Джекс домчал их до гостиницы в считанные минуты. На ресепшене на них, не отлипающих друг от друга, смотрят слегка неодобрительно, но Айзек и не ждал какого-то особенного уровня сервиса, а Джексону, на счастье белокурой девицы, было не до того, Джексон любил гонять персонал, не умеющий, по его мнению работать. Айзек умело отвлекал его от всего мира, прижимая к зеркальной стене лифта и едва сдерживая довольное порыкивание, рвущееся с губ каждый раз, как Джексон впивался ногтями в его бёдра, вжимая в себя. В прихожей они торопливо, как подростки, стягивают с себя обувь, и секундой позже Айзек роняет Джексона на постель, забираясь на его бёдра, наклоняется, крепко прижав его плечи к кровати, и замирает, любуясь. Джексон медленно облизывает полные мягкие губы, отвечая Айзеку прямым, чуть замутненным взглядом, и расслабляется, опустив руки Айзеку на задницу. - Значит, раздаешь бесплатные советы симпатичным волчаткам? - посмеивается Айзек, проводя большим пальцем по контуру красивого родного лица, и медленно покачивая бёдрами, дразня дуреющего от такой провокации Джексона. - Где же твоя предпринимательская жилка? - Этот совет из раздела абсолютно бесценных, - хрипло объясняет Джексон, сильно вжав пальцы Айзеку в бёдра, когда тот неторопливо гладит его по груди, расстёгивая рубашку и распахивая её, прежде чем погладить большими пальцами кремовые твердые соски. - Он действительно хороший, - хмыкает Айзек, наклонившись и обдав тёплым дыханием сосок, который сжимал пальцами, прежде чем накрыть губами и втянуть в рот. Джексона чуть подкидывает под ним, он выгибается, уперевшись затылком в постель, а руки беспорядочно скользят по телу Айзека, забираясь под майку и путаясь пальцами в кудряшках на затылке. - Совет, - считает нужным уточнить Айзек, прежде чем поднять голову, и всё то же самое проделать со вторым соском. Улёгшись на Джексона он прекрасно чувствует, как его член натягивает плотную ткань джинс, но всё равно не собирается торопиться. Слишком хорошо довести Джексона, такого надменного обаятельного засранца, такую ядовитую занозу, такого отзывчивого и ласкового, до состояния тающей желешки, в которую он превращался, когда Айзек достаточно долго, обстоятельно и ласково зацеловывал его с головы до ног. Джекс мурлыкает что-то согласное, приподнимая бёдра, когда Айзек тянет с него джинсы, и доверчиво раскидывая красивые ноги, когда Айзек, начав от щиколотки, подбирается с поцелуями к внутренней стороне бедра. А ещё он тихонько всхлипывает и кладёт Айзеку ладонь на затылок, когда тот обнимает губами мошонку, подбираясь скользкими от смазки пальцами к тугой, горячей дырке. Пальцы скользят внутрь привычно туго, Айзек, проведя языком по всей длине возбуждённого члена, и берёт в рот, глубоко пропуская гладкую головку в горло, прикрывая глаза, легонько шлепнув постанывающего Джексона по бедру. Он всегда двигается осторожно, опасаясь причинить Айзеку боль, так что, наслаждаясь скольжением тяжёлой возбуждённой плоти между губ, Айзек успевает подбадривать любовника, выглаживая языком рельеф вздувшихся венок или посасывая головку. Джексона ведет достаточно сильно, чтобы он почти беспомощно цеплялся за плечи Айзека, когда тот ложится сверху, ещё только собираясь толкнуться членом в растянутое, подготовленное нутро, но недостаточно, чтобы кожу сменяла чешуя, идеально. Идеально, чтобы Джекс мог вжать Айзека в себя, безмолвно требуя больше всего - ощущений, удовольствия, поцелуев и ласки. Идеально, чтобы Айзек, опираясь локтями о кровать возле его висков, стонал ему в губы, пока Джекс сжимает колени на его бёдрах, оплетая конечностями и зарываясь пальцами в волосы. Айзек даже не сдерживается, не старается оттянуть неизбежную, яркую волну оргазма, как и Джекс, мечущийся под ним, ищущий поцелуев, впивающийся пальцами в тело, подгоняя. Первый оргазм - ослепительный, разрушительный. Айзек дрожит и держит в объятиях Джексона, горячо и туго пульсирующего вокруг его члена, позволяет вгрызаться в шею кусачими поцелуями, а сам прижимает Джексона к поверхности кровати, не давая двинуться даже когда оба они затихают, восстанавливая дыхание. Джексон не особо и пытается двинуться. Он не менее выносливый, чем Айзек, такой же разгоряченный, и ещё он самый отзывчивый человек из всех, что Айзек видел в своей постели. И самый красивый - вообще самый красивый, о чем Айзек не забывает напоминать ему, мурлыкая на ушко между поцелуями. Айзек обожает любоваться им, когда Джекс двигается сверху, чуть отклоняясь назад, позволяя рукам Айзека ласкать его тяжело покачивающийся член. Лучше всего - под конец, незадолго до самого пика, потянуть его к себе, садясь на кровати, и оставлять багряно-тёмные засосы на вибрирующей от стонов шее, надрачивая пульсирующий член, подводя Джексона, отзывающегося на ласку всем телом, к краю. Ожерелье тёмных пятен на шее рассосется даже раньше, чем окончательно рассветет - у канимы сильнейшая регенерация, даже Айзек ещё потирает сизые пятна от пальцев на бёдрах, а Джексон, вернувшийся из душа и нырнувший Айзеку под бок, демонстрирует гладкую золотистую кожу без малейшего следа отметин.