У тебя есть мы

Прошло несколько дней. За окном наступил ноябрь. На удивление слишком холодный и ветренный. Ещё были первые числа, но уже шел мокрый, противный снег. Зима была близко. Леня продолжал лежать в больнице. Ребята навещали его, он уже успел познакомиться с Валерием Перевозченко и Сашей Ювченко. Саша, остался как-то на ночь, перед выходными. Они долго болтали, Леня приходил в себя. Прошло ещё слишком мало времени. Он не мог ещё ходить, его состояние контролировали приборы. Однако рядом с Сашей он чувствовал себя намного лучше. Даже улыбался. В основном смешные истории любил рассказывать Игорь, и Леня действительно забывал о той страшной ночи. К Саше он привязывался с каждым разом всё сильнее. И ждал его больше всех. Правда, оставшись один он практически сходил с ума. Его мучали кошмары, ему снились события той ночи. Он забивал себе голову снова и снова, всякими мыслями. Ребята договорились между собой, что не будут расспрашивать о том, что с ним случилось. Нужно было дать время. и Саша и Борис пытались несколько раз осторожно поговорить, но это вызывало новый приступ боли, слёз и шока у Лени. Поэтому они оставили попытки. Навещал Лёню и майор Щербина. Он поговорил с коллегами Лёни и с Акимовым, Столярчком и Киршенбаумом и сделал для себя некоторые выводы. Однако, их было недостаточно для обвинения. Леня упорно не хотел сотрудничества, да и руководство станции явно что-то темнило. Легасов, видя состояние Лёни просил, не давить на парня. И Борис старался не давить. Однако, у него был «висяк» по этому делу. Другой бросил бы все попытки. Потерпевший отказывался давать показания, значит претензий не имел. Он даже не писал заявление в полицию. Любой другой закрыл бы дело. Но Щербина был слишком принципиальным и справедливым человеком. Он — сильный и непроницаемый мужчина, большую часть своей жизни проработавший в полиции, видел достаточно многом ужасов. Но то, что он увидел той ночью, до сих пор преследовало его. Он смотрел на парня, который годился ему в сыновья, и его переполняла злость и ненависть к тем, кто сотворил такое с этим парнем. И хоть дело " висело» в воздухе он продолжал вести его, зная что его долг наказать виновных, чтобы они ответили по закону. Акимов снова пришёл в больницу. Теперь, после работы он всегда спешил к Лёне. Сегодня Борис не смог пойти с ним, так как приболел Игорь, и он остался ухаживать за ним. Уже возле палаты, его неожиданно остановил Легасов. — Александр, мне нужно с Вами поговорить. — Да, я слушаю Вас. — Пройдемте в мой кабинет. Зайдя в кабинет Легасова, Саша сел на диван. — Вы хотели со мной поговорить? — начал Саша. — Да, я вижу, вы часто с друзьями навещаете Лёню. — Да, у него нет кроме нас никого. Мы не можем бросить его в таком состоянии одного. — Вот об этом я и хотел поговорить. — Легасов нервничал. Все дело в том, что через пару недель, если все пройдет хорошо я должен буду его выписать. Но, один он не сможет… Саша молчал, внимательно слушая. Легасов продолжил. — Из-за травмы спинного мозга, в результате избиения, Леониду нужно так сказать заново научится ходить. Да и в целом нужен уход. Здесь в больнице мы оказываем всю необходимую помощь, но после выписки за ним кому-то нужно будет ухаживать. — Валерий Алексеевич, на этот счёт можете не переживать. Мы поможем Лёне. Будьте уверены. Он не будет один, я обещаю Вам. — Александр, меня ещё беспокоит его состояние. Майор Щербина говорит, что парень чего-то боится. И я тоже вижу это. и боюсь за него. Он не может спать без света, с ним постоянно дежурит медсестра. Но при этом он говорит, что ничего не помнит о событиях той ночи. Я боюсь, чтобы после выписки он не сделал что-то с собой. — Легасов снял очки. — Да, я понимаю Вас. Я не оставлю его. — Я приводил к нему психолога, но он ещё больше замкнулся. Может быть вы с ним поговорите? — К сожалению, мы тоже неоднократно пытались. Однако, ничем хорошим это не заканчивалось — Акимов развел руками. — я думаю, ему нужно время. — Александр, попытайтесь поговорить с ним ещё раз. И пожалуйста, не бросайте его. Он сильно к Вам привязался за эти дни.- Легасов улыбнулся. — Его состояние меняется в лучшую сторону, когда вы рядом. — Не брошу. Будьте уверены. Спустя пару минут, Александр Акимов зашёл в палату. Две медсестры меняли постель на Лениной кровати. Саша, решил подождать у дверей, пока они закончат. Однако, он успел заметить как смутился Леня. Саша видел, что он стесняется, и мысленно улыбался его невинности и чистоте. Медсестры ушли, Саша подошёл к Лёне. — Привет. — сел возле кровати Саша, каснувшись его руки. — Саша, ты пришёл! Я ждал тебя. — Конечно, как я могу тебя бросить? — улыбнулся Акимов. — Тут Борис тебе привет передал. — он достал из пакета домашнюю еду, термос с теплым чаем, поставил на тумбочку — сам придти не смог, Игорь заболел немного. Как ты себя чувствуешь? — Домой хочу. Очень. — Потерпи, Леня. Я говорил с твоим лечащим врачом. Через пару недель, он выпишет тебя. Но ты должен востановить силы, и…- Саша замялся. — И что? — посмотрел ему в глаза Леня. — Ты должен отпустить эту боль, которая съедает тебя изнутри. Леня молчал. Он понимал, что должен с кем-то поговорить. Даже с Сашей. Понимал, но не мог. Он боялся. Саша понял, что это безрезультатно и готов был перевести тему на другой разговор, как Топтунов неожиданно сказал. — Я хочу с тобой поговорить…но я так боюсь — слезы текли из его глаз. -Не бойся, Леня. Расскажи мне всё. — Акимов взял его за руку. — поверь мне! Пожалуйста. Леня сжал его руку, словно боясь что Акимов её отпустит. Но он и не собирался. Его глаза смотрели на Леню. В его глазах был страх, стыд и что-то ещё… он дрожал. Не рыдал, но плечи его дрожали. Он был напуган, как маленький ребенок. — Кто же тебя так запугал, Лёнька? — тихо спросил Саша. — Скажи мне. Скажи хоть что нибудь. Пожалуйста не молчи. — Они сказали, что я стукач. Что по моей вине уволили Корнеева…и стали бить. — быстрым шепотом произнес Леня, словно боялся, что его услышат. — Я пытался защищаться…но они…их было много. Слишком много. А потом… Дальше Леня говорить не смог. Его тело задрожало с новой силой, новые слезы вспыхнули в глазах он расплакался. Саша наклонился к нему. Принялся вытирать слезы с лица. — Прости, прости Леня. Я не должен был это спрашивать. Тише, теперь у тебя есть я. Мы обязательно справимся. Я помогу тебе. Леня успокаивался. От Сашиных слов, от его нежных прикосновений. Саша налил из термоса чая. Он был теплым. — Выпей, успокойся — ловко одной рукой приподнимая голову Лёни, другой рукой держа кружку. Леня засыпал. Засыпал на руках Саши. Саша освободил свою руку из руки Лёни, только когда он крепко уснул. Глянув на худощавое, бледное тело, которое вздрагивало во сне, он прежде чем выйти из палаты оставил свет включенным. Следующим утром на атомной электростанции. — Виктор Петрович, можно? — Щербина вошёл в кабинет. — Пожалуйста. — Я хотел бы с Вами поговорить. — О чём именно? — Об инциденте, который произошел несколько лет назад с одним из Ваших сотрудников. — Как я понимаю речь пойдет о сотруднике Киршенбауме? — Именно, расскажите мне все подробности той истории. — Борис Евдокимович, но эта история… — Брюханов, я ведь мог Вас вызвать официально на допрос, однако я пришел с неофициальным визитом. — Хорошо — сдался Брюханов. Это случилось несколько лет назад, в первый год работы Киршенбаума. Молодой инженер по управлению турбиной, сразу стал поводом для шуток. Он и Столярчук, работавший на блоке тоже, считались изгоями. Если Борис не обращал внимания, то Игорь сильно переживал. Однако Борис умел постоять и за себя и за товарища. Он стал заботиться о Игоре. И его побаивались. Однажды на блоке случился конфликт, Игоря хотели избить, но он неплохо дрался и поэтому быстро раскидал обидчиков. Кроме того, на защиту встал Борис. У них начались отношения. Теперь Игорь не боялся коллег, и не слушал их. У него была мощная поддержка. Боря хорошо работал, вскоре стал старшим по управлению блока. В ту апрельскую ночь, их смена была в ночную. Борис как раз уехал в командировку в другой город. Игорь, придя на работу, принял смену. Были выходные, контроля не было. По просту все забили на работу, не контролируя реактор. После полуночи, на блоке что-то пошло не так. Молодой сотрудник, заметив что турбины странно ведут себя пытался достучаться до начальника смены, однако, тот матом его послал, указывая на не опытность. Игорь растерялся. Но в данной ситуации он обязан был включить аварийную защиту турбины. Что он и хотел сделать, но не успел. Неожиданно раздался взрыв. Игоря обдало кипятком, прямо из вентиляционной шахты, которая проходила над пультом по управлению турбиной. Остальные участники, отделались «малой кровью». Вместо того, чтобы оказать первую помощь, Кольцов, который был прав всегда и во всем, стал орать на Киршенбаума. В это время, на блок забежал Ситников. Он увидел, что произошло, без лишних слов, подбежал к Игорю, снимая с него одежду, и оттаскивая от струи воды. — Чё стоите, мать вашу? Срочно «скорую» — заорал Анатолий Андреевич. Затем, взял хрупкого Игоря на руки и побежал с ним в медпункт. Случайное появление Ситникова на блоке в ту ночь, спасло Игорю жизнь, однако он успел получить сильнейшие ожоги. Борис, вернувшись из командировки, и узнав что произошло с его близким человеком устроил темную своему начальнику смены. Он его серьезно избил, и на него даже шили уголовное дело. Однако Игорь дал показания против Кольцова, и Ситников тоже рассказал о том, что видел. Шло разбирательство, все спустили на тормозах. Столярчук отделался административным взысканием, Кольцов вернулся на работу. Говорят его дядя — Чарков, важный человек, помог ему избежать наказания. Игорь после лечения так же вернулся на блок. И в скором времени даже пошел на повышение. Наказали конечно всех. Ситникова как инженера по эксплуатации. Начальника смены блока, сиура, старшего управления турбиной и Столярчука за избиение сотрудника. Конечно с должностей никто не полетел но…. Киршенбаум остался безнаказанным. Поэтому Кольцов решил устроить свой самосуд. Однажды Игорь не пришел ночевать. Они вместе с Борей, снимали квартиру и Борис забеспокоился не на шутку. Он бесконечно названивал ему на телефон, однако он был вне зоны доступа. Просидев всю ночь на кухне и выкурив пачку сигарет, он его так и не дождался. Когда и утром на работе его не оказалось, Бориса всего трясло. Он не знал что делать, куда идти. В коридорах ему встретился Акимов, который попытался успокоить товарища, и отвел его сначала к Ситникову, а потом к Фомину. Они прождали до вечера. Киршенбаум не появился. Акимов с Борисом поехали домой, но там по прежнему было пусто. Саша никогда не видел людей в таком состоянии, в котором был Боря. Кое как заставив Бориса успокоится, ребята отправились в ближайшее отделение полиции. Однако заявление менты принимать отказались, так как не прошло три дня со дня исчезновения. Только Когда Игорь не появился и на следующей день, полицейские принялись его искать. Но результатов не было. Борис сходил с ума, накручивая себе черт знает что. Ситников освободил его от работы, и они переодически с Акимовым находились с ним рядом, что бы у того окончательно не поехала крыша. Где-то через неделю, Бориса вызвали в полицейский участок. Там ему сказали, что граждан Киршенбаум находится в больнице с психическим расстройством и травмой головы. Борис помчался туда. Где эти дни был Киршенбаум, до сих пор остаётся загадкой и что там с ним делали, знает один Киршенбаум. Он рассказал Столярчуку, что видел ад, что его пускали по кругу толпа мужчин по несколько раз в день, и среди них были его коллеги. Но ему никто не поверил. Дело чудесным образом попало к Чаркову, а затем и вовсе было закрыто. Его показания списали на фантазию, а его исчезновения объяснили тем, что он эти пять дней провел в изоляторе временного содержания за драку. Получил прилично по голове, и все ему привиделось. На станции знали об этом. Акимов сразу забрал их к себе. Игоря и Бориса. Знал Ситников об этом и верил Игорю. Акимов и Столярчук тоже. Но помочь не могли. Первое время приходилось тяжело всем: Акимову, Столярчуку, самому Киршенбауму и даже Дятлову. Он конечно орал часто, но после того, как однажды Игорь забился в истерике прямо перед ним, старался сдерживаться, что плохо получалось. Прошло время, но эта история до сих пор ходит в этих стенах. Игорь к ней относится совсем по другому, однако лишний раз ему об этом лучше не напоминать. Брюханов, рассказав об этом, закурил. — Почему их вообще допустили до работы? По ним же колония строго режима плачет. И такое творится у нас перед носом! — Все решают деньги и связи товарищ майор. Человеческая честь не имеет значения. — Это Вы направили Леонида в эту смену? — Нет, главный инженер Фомин. Он решает вопрос с сотрудниками. Им нужен был СИУР, поэтому вопрос решился быстро. — А почему именно к ним? Неужели не было других вариантов на такой большой станции? — Был ещё вариант отправить его в смену Акимова, но Дятлов перестраховаться решил. У Акимова была неприятная ситуация с молодым сотрудником. Из-за него произошла авария. Поэтому Фомин прислушался к Дятлову и отправил Леонида к Кольцову. — Виктор Петрович, скажите мне честно — Борис откинулся на спинку стула — могли сотрудники третьего блока избить Леонида? Брюханов затушил сигарету. — Нет, я думаю вряд ли. Та история с Киршенбаумом хороший урок для всех нас. Я думаю, они не стали бы так подставляться. — Хороший урок, только вот мораль из него, так никто и не извлёк — усмехнулся Щербина. — А что Топтунов говорит? — Брюханов потянулся за другой сигаретой, но почему-то передумал. — Ничего не говорит ваш Топтунов, молчит как партизан. — Может быть он действительно не видел нападавших… — Да видел он всё. Более того, он знает кто это. Боится. По вашим словам, у него никого нет, он не с кем не общался…значит подозрения у меня падают на коллег. Незнакомых он давно сдал бы с потрохами. А учитывая то, что вы мне рассказали оно только усиливается с каждым мгновением. — Быть может это были Столярчук или Киршенбаум, поэтому он и боится. — Нет, это точно были не они. Во-первых у них есть алиби, во-вторых они оба единственные друзья Лёни. Плюс Акимов. Брюханов молчал. Борис встал из-за стола, протянул руку Виктору. Спасибо, товарищ Брюханов. Я ещё зайду. И он вышел из кабинета.