У тебя есть мы

— Так что, Анатолий Степанович, Александр Федорович до понедельника отдыхает за свой счёт. — предупредил Ситников Дятлова. — Анатолий Андреевич, а что прикажете мне делать? Самому становится начальником смены на эти дни? — Дятлов зло глянул на персонал Игорь мысленно молился, чтобы он не стал начальником смены. Пусть даже на время. Борис злорадно улыбнулся. — ну я не знаю. А вообще, Анатолий Степанович… — А вообще, Анатолий Андреевич — грубо перебил его Дятлов — почему вы постоянно покрываете этого разгильдяя? — Товарищ Дятлов, не наговаривайте зря. — Ситников улыбнулся. — Саша отличный специалист, да и в отпуске он уже давно не был. Ничего, справитесь пару дней. — ха, я тоже в отпуске пять лет не был и что теперь прикажете, мне тоже все бросить и идти отдыхать? А этих на кого я оставлю? Игорю невыносимо захотелась сказать " уходи наконец, кто тебя держит?» Но он подавил в себе это жгучее желание от греха подальше. — В общем Анатолий Степанович, я вас предупредил. — Ситников собрался выйти, но Дятлов схватил его за руку. — А не много ли вы на себя берёте, товарищ Ситников? — зло сказал Дятлов. — Вы тихонечко сидите в своем ванючем кабинете, и носа не высовываете. А как дело касается моих сотрудников вы тут как тут, и нос ваш тоже. — Товарищ Дятлов, я беру столько сколько под силу мне взять — невозмутимо ответил Анатолий Андреевич. — а, я кажется понял что у Акимова за проблемы. С пацаном этим возится, да? В мамочку решил поиграть. — ну это не моё дело, Анатолий Степанович. И тем более не ваше. — сказал Ситников выходя из деспетчеркой. — Чертов Акимов и вы вместе с ним! — швырнул яростно программой в Киршенбаума Дятлов. — Почему блять из-за вас вечно столько проблем? Что молчите? Столярчук, ты там глаза не закатывай, ответственность всю перекладываю на тебя, пока Акимова нет. — Почему опять я? — возмутился Столярчук. — а кто? Киршенбаум или стажёры? Чтобы они тут всё взорвали к чертям собачьим? — не, ну охринеть, чуть что так сразу Столярчук. СИУБА на третьем блоке заменить — Столярчук, экзамены у молодых принять опять Столярчук, начальника смены нет… — Ещё одно слова и можешь писать заявление на увольнение, Столярчук. — грубо перебил его Дятлов. — Иж ты, распустились. — капец! — всё, засунь язык в жопу и работай. Прошло уже достаточно много времени, но Леня по прежнему прижимался к Саше, с такой силой с какой только мог. Саша гладил его по хрупкой спине. И молчал, глядя на это милое создание. Каждый думал о своем. Наконец то Акимов нашел в себе силы подняться. — куда ты? — обиженно спросил Леня. — завтрак нам приготовлю. И осколки убрать нужно. — Саша натянул брюки. — я не хочу есть, меня тошнит немного. — смущённо признался Леня. — лучше вчера ты сказал бы " не хочу» — серьезно глянул на него Саша. — Саша, хватит ладно? Акимов присел рядом с Лёней. Посмотрел ему в глаза. — Обещай мне, что такого больше никогда не повторится. Обещай. — Я обещаю, Саша. Я люблю тебя — и Леня нежно его поцеловал. — и я тебя люблю, Леня. Кстати, а из-за чего ты вообще это сделал? Тебе Кольцов что-то наговорил? — Кольцов? Нет. Подожди, а он разве на свободе? — глаза Лёни наполнились страхом. — уже да. Их вчера выпустили. — понятно. Щербина у меня был. Он больше не занимается моим делом. — Почему? — его отстранили. Знаешь что он мне сказал? То, что у меня нет выбора. Если я заберу своё заявление — меня все равно пробьют при первой же возможности. Если не заберу — меня посадят. — Леня вздохнул. — Столярчук, ты и остальные ответите за избиение людей, Столярчук в любом случае вряд ли избежит наказания. Все из-за меня — Леня опустил голову. — Леня, не говори так. Ты точно в этом не виноват. Мы найдем хорошего адвоката тебе. — Саш, ты пойми, что им все равно ничего не будет. А я останусь крайним. — Леня усмехнулся. — Мы придумаем что-нибудь! — взял его за руку Саша. — Ты главное заявление не думай забирать обратно. — ты думаешь я смогу оставить заявление там? Начнётся разбирательство… Меня сделают крайним, пойми. Я не вынесу этого. — слеза потекла из глаз Лёни. — Леня, а что тогда делать? — Акимову самому хотелось плакать. Он чувствовал всю боль Лёни. — не знаю. Я заберу заявление, заплачу компенсацию Корнееву. Про всё остальное скажу, что претензий не имею. Уволюсь отсюда, уеду куда нибудь. Постараюсь обо всем забыть. — Леня, а как же я? — Саша, держал Лёню за руку, поднося к своим губам. Я без тебя не смогу уже. — и я — выдохнул Леня…но так будет лучше. Щербина прав, если я останусь на станции даже в твоей смене они вряд ли меня оставят в покое. Если я не заберу заявление…меня посадят. За увечье нанесенное Корнееву. В любом случае меня или грохнут или я сам на себя руки наложу. Мне горько об этом говорить, но я не хочу тебе врать. — Но ведь это несправедливо, Лёнька. Ты чуть не умер из-за них, ты ничего никому плохого не сделал. Разве ты виноват в том, что у тебя нет родителей, в том, что ты не такой как они. — Акимов резко вскочил, заходил по комнате. — чёрт знает что. — видимо виноват — горько усмехнулся Леня, скрестив ноги. Акимов присел на край кровати. — я в такой яме Саша, ты даже не представляешь. И выбраться из неё нет возможности, максимум что я могу, это надеяться на чудо. — минимум, что ты можешь, это бороться — промолвил Саша. И подохнуть там, даже не попытавшись выбраться последнее, что можно сделать. Но ты выкарабкаешься — Саша одобряющие на него посмотрел. — Ты молодец. А мы тебе поможет. У тебя есть мы. Все будет хорошо. — Ты знаешь, Саша, — Леня подвинулся к нему ближе — после того, что было сегодня, на самом деле мне уже всё равно что будет. — он попытался улыбнуться, но улыбка получилось вымученной. — ты единственный человек, который меня полюбил. Который заставил меня полюбить. Именно ты сделал меня счастливым. Все что я хотел, обрести своё счастье — Леня вытер слезы рукой. И вот это счастье рядом со мной. Такое родное и теплое. — он взял руки Саши в свои ладони, поднес к губам. — и теперь мне все равно, посадят меня или я умру, или что-то ещё… Главное, что я счастлив. Счастлив, благодаря тебе. И нет, я не боюсь что будет со мной, мне все равно уже — слезы текли из глаз, но Саша не смел перебивать, — только пусть это скорее закончится. Потому что я закрываю глаза и вижу их, вижу все что происходило в тот вечер, все что было до этого…и я обречён уже. Но ты, нет! Ты не должен страдать из-за меня. Ты тут не причем. И единственное чего я действительно хочу, чтобы ты был счастлив! Неважно в какой заднице я буду, и что будет со мной, пока я буду это знать, я буду спокоен. Спасибо, что стал моим счастьем. Я люблю тебя, Саша. Акимов был шокирован. Никто никогда не говорил ему таких слов. Обычно говорили: " ты классный» или " с тобой хорошо», но про счастье не говорил никто. Он посмотрел на парня. Леня улыбался. Саша обнял его, прижал покрепче. — Всё будет хорошо! — единственное что смог вымолвить Саша прижимая к себе любимого человека. В целом день прошел не так уж и плохо. Правда, Леня, ещё чувствовал себя не очень, после вчерашнего коктейля, много спал, а Саша его не беспокоил. Ближе к концу рабочего дня, в диспетчерской появился молодой сотрудник. — товарищ Дятлов, — обратился он к заместителю главного инженера — Виктор Петрович просит Столярчука зайти к нему. Это срочно. Борис обернулся. — что-то случилось? — он посмотрел на коллегу. — там капитан из полиции поговорить с тобой хочет. — сообщил коллега и вышел из диспетчерской. — Всё Столярчук приехали — усмехнулся Дятлов. — А я тебя предупреждал. Иди давай. Борис вышел и отправился в администрацию. Он догадался, зачем его вызвали. — можно? — постучал в дверь прежде чем войти. — а, Борис, проходи — Виктор Петрович указал рукой на стул — присаживайся. Это капитан Глухов, он хочет с тобой поговорить. — я слушаю. — Борис Васильевич, скажите мне пожалуйста, за что вы избили гражданина Корнеева в это воскресенье? — Кого? — Борис аж привстал от удивления. — Гражданина Корнеева, Алексея Анатольевича. — Стоит стоп стоп. Я Корнеева и пальцем не трогал. — да? — Глухов усмехнулся. А вот свидетели утверждают, что вы нанесли ему серьезные травмы, и ещё ограбили. — что за бред? — крикнул Столярчук. Какие свидетели? Дружки его? — Тихо Борис, успокойся. — Виктор Петрович перебил Глухова. — Ты понимаешь, у тебя уже были проблемы с законом. Ты не так давно избил Кольцова. Я должен был тебя уволить, но я тебя пожалел. Ну, а сейчас, если это окажется правдой… — Виктор Петрович, я его не трогал. Это он меня караулил у больницы. С дружбанами своими. — С чего это вдруг ему Вас караулить, товарищ Столярчук? — Глухов криво усмехнулся. — послушайте, чего вы хотите от меня? Чтобы я признался в том чего не делал? — Кольцова Вы тоже стало быть не избивали? — Кольцова избил, я не отрицаю этого. Но он заслужил это. Хотя он заслуживает большего. Смерти. — Столярчук! — повысил голос Брюханов — Вы стало быть у нас судья. Или нет, Господь Бог, решаете кто чего заслуживает, кто чего не заслуживает. Кто Вам дал право калечить людей? — а кто им дал право калечить людей? Они давно должны были понести наказания. За то, что они с Киршенбаумом сделали… — Ну нашли что вспомнить — Глухов усмехнулся. — Это бездоказательно. — Бездоказательно? — Борис покачал головой. А Топтунова они за что избили? За что они его жестоко изнасиловали? Просто за то, что он правду сказал, да? Он едва не умер благодаря им! И сейчас он на срыве. — в глазах Бориса мелькнула ярость — Почему вы их отпустили на свободу, а меня допрашиваете? — потому что мы сейчас говорим не о них, а о Вас! О том, что вы совершили преступления. — Да? — Столярчук откинулся на спинку стула — и доказательства у вас есть? — Будут, не волнуйтесь. Но мой вам совет, написали бы чистосердечное… — признаться в том, чего я не совершал? — Борис Васильевич, ведь мы докажем, и тогда разговор будет другим. И опять-таки с Кольцовым… — вот именно, вы сначала с Кольцовым разберитесь, а потом уже меня допрашиваете, и обвинения предъявляете. Извините, у меня очень много работы. Всего доброго. — Борис встал, направляясь к выходу. — Столярчук, я Вас не отпускал — зло прорычал Глухов. Борис повернулся. — А вы мне вообще кто чтобы я вас слушался? Думаете погоны прицепили, всё дозволено. Извините, но я действительно на работе. А то ещё не Дай Бог уволят — он хмуро глянул на Брюханова закрывая дверь. Идя обратно в диспетчерскую Борис был действительно зол. На него повесили то, чего он не совершал. Не успел он зайти в помещение, как Дятлов тут же обрушил на него поток гневных и негативных вопросов — ну что, доигрались со своим Топтуновым. Теперь и за всей этой херни в тюрьму пойдешь. А я тебя предупреждал. Давно надо было пинка под зад… — А вам то что? — резко ответил Столярчук. — Вам вообще какое дело до моей жизни? Чё вы лезете, куда Вас не просят. Ну посадят! Ну и хрен с ним! Зато я попытался хоть что-то сделать. Хоть как-то заступиться за друга. А что сделали Вы? — Столярчук зло посмотрел на Дятлова, который был удивлен, выплеском Бориса — конечно, зачем вам что-то делать. Зачем вам задницу рвать ради чужого человека. Вы то и за близкого не сильно переживаете, что говорить о других. Вы такой же бесчувственный как эти твари, даже хуже! Потому что они хотя бы этого не скрывают. Гордятся даже…а Вы… И вы меня ещё будете в чем-то упрекать? Да идите вы к черту! — Столярчук развернулся и со всей силы толкнул дверь из деспетчеркой. Киршенбаум хотел броситься следом, но Дятлов его остановил — Игорь, оставь его! — Это был первый раз за всё время, когда Дятлов назвал его по имени. Киршенбаума в растерянности остановился. Стажёры глядели друг на друга, слабо понимая происходящее. Дятлов выругался, закурил сигарету. — Что там у Топтунова действительно все так серьезно? — выпустив дым к потолку спросил Дятлов. — А вы просто так интересуетесь? — спросил Игорь с вызовом. — Киршенбаум, если я спрашиваю, значит мне надо знать! — со злости швырнул в него папкой с документами Дятлов. Смелость Игоря сдуло ветром, и он решил, лучше все рассказать чем снова столкнуться с гневом Анатолия Степановича. — он на срыве. Вчера Саша его от смерти спас… — что он сделал? — Дятлов быстро посмотрел на Игоря. — он принимал таблетки и смешал их с водкой. Анатолий Степанович, у него все очень серьезно. Это были ребята из его смены, они его не просто избили, они… — да знаю я всё, знаю! — грубо оборвал его Дятлов. — но откуда? — глаза Игоря округлились. — Вы что, были там? — Ты что, совсем идиот? Я может и деспот, но не до такой же степени. Ладно, найди Столярчука. Борис сидел в туалете, на холодном кафеле. Слез не было, было отвращения ко всем вокруг. К этому поганому миру, к этому полицейскому, к идиоту Дятлову. Дверь открылась. Борис поднял глаза, на пороге стоял Киршенбаум. — Борис — Игорь, подошёл к нему, сел рядом. — пойдём. — отвали, Кирш. — тебя Дятлов зовёт, Борис. — Пошел он в задницу. — Борис, он знает, что случилось с Лёней! — что? — Борис поднял глаза. — Откуда? — Не знаю — Игорь пожал плечами. — пойдем и спросим у него.