Есть женщины в русских селеньях...

Все началось с того дня, когда у моей Софьи умерла бабушка. Она узнала об этом по телефону от отца, с которым не разговаривала уже почти год. Я до сих пор помню её лицо в этот момент. Глаза округлились, губы стали дрожать, со щёк исчез румянец. Затем потекли слезы. Из груди часто вырывались всхлипы. Я обнял её, пытаясь успокоить. Её бабушка знала меня, мы познакомились, когда Софья приезжала в Россию. Женщина была несколько строга, но кажется добрая. даже немного наивна и бесцеремонна. Я сожалел. Даже искренне сочувствовал, однако это не помогало Софье перетерпеть боль утраты. Девушка плакала, прижимаясь щекой к моему выпиравшему животу. Затем она вскочила на ноги и взяла меня за плечи, смотря в глаза — Наполеон… й-я ведь так и думала… мф… Она всхлипнула и не смогла продолжить. Я обнял её, целуя в макушку. — Чшш. Я налью тебе водички, посиди. Я вышел за водой. Когда я вернулся, Софья искала билеты на самолет в Россию.

Спустя день

Мы были в её стране. Софа грустно смотрела на голубое небо Петербурга. Мне не хотелось лишний раз её тревожить, но так как русского я не знал, мне пришлось. — Соф, извини, но можешь машину найти? — сказал я неуверенно — А? ага… сейчас Девушка взяла меня за руку и пошла к машинам. Мы приехали на вокзал. Там снова сели на самолет. Выйдя в городе, название которого я забыл, а спросить не решился, я заметил, что Софья была немного встревожена. Бедняжка. Мы нашли машину, в которую я закинул вещи. Софа села у окна и легла головой на моё плечо. Как я помню, ехать нужно было ещё 6 или 5 часов. По щеке девушки скатилась слезинка. Я вытер её и поцеловал Софью в лоб. Она уткнулась в меня и тихо вздохнула. — Поспи, хорошо? — сказал я ей, обняв. Она кивнула. Примерно минут двадцать спустя, Софи задремала. Я вздохнул в её макушку и стал смотреть в окно. Солнце, дождь, снова солнце. Остальные пассажиры с интересом поглядывали на меня. Я уже знал, что это из-за того, что я напрочь не знаю русского. В первый раз мне было неуютно. Сейчас же немного привычнее. По мере продвижения меня тоже стало тянуть в сон. Я лег головой на макушку Софьи и тоже попробовал спать. мне снилось странное. Дом Софи в деревне, испуганные люди, Софья и я в каком-то темном помещении. Она кричит и плачет, прижимаясь ко мне, словно ища защиты. К нам кто-то идёт, застилая воздух мерзким запахом. *** Я распахнул глаза. Мы ещё едем. Судя по знакомому разрисованному указателю, через полчаса наша остановка. Софа смотрела на ливень за окном, обнимая меня. Я спал на её груди. Так вот почему мягко. — Соф… ты не голодная? — спросил я вдруг Она помотала головой. Я поднялся и взял её за руку. Тут я вспомнил, что придётся пару дней жить с её родителями. Вернее, отцом. Мама и сестра Софи жили в другом городе. Он очень далеко. И вот, мы приехали. Я забрал наши вещи и накинул Софье на плечи куртку, ибо было холодно. Серое небо, противный мелкий дождь, всё кругом было словно серым и унылым. Даже люди. — Не замерзнешь? — спросила Софи, накидывая получше мою куртку — Нет — помотал я головой, сжав ручку чемодана Девушка поцеловала мою щёку, взъерошив волосы. Затем пошла к тротуару. Я за ней. Но не прошли мы и половины пути, как девушка остановилась перед валявшимся у забора мужчиной. — Соф, ты чего? — Подожди минутку, ладно? — она накинула мне на плечи куртку и подошла к мужчине. Девушка толкнула его в плечо — вставай. — Софа, отойди — попросил я строго Напившийся мужчина повернулся к нам лицом. Тут я увидел в нём её отца. Ох… я даже не знаю, что сказать. Он уставился на Софью мутным взглядом. — Сонь? — произнес он пьяным заплетавшимся голосом — Вставай давай — повторила девушка. Судя по голосу, она чуть не плакала Мужчина пробовал подняться, но свалился на землю. Он горько усмехнулся и начал что-то ей говорить. Заметив меня, он фыркнул. Софья в последний раз дернула его, поднимая. Тот не вставал. Она сглотнула и махнула на него рукой. Затем подошла ко мне и повела за руку. Она беззвучно роняла слёзы со щек. — Софа, ты… — начал было я — Забудь. Пошли скорей, не то простынешь. Я пообещал себе поговорить с ней вечером. Сейчас ей как никогда нужна поддержка. Мы спустились с холма. На обочине деревенской дороги стоял двухквартирный дом. С огородом, кустами ягод, всё как надо. Когда мы дошли до двери, Софья нашарила ключ на гвоздике под старыми куртками и открыла массивный замок. Мы вошли. В нос ударил запах лекарств и старости. Я об этом промолчал. Софа оттащила чемодан в одну из комнат и поставила чайник на плиту. Она шмыгнула носом и посмотрела на меня. — Кушать хочешь? — Немного. Давай я сам что-то приготовлю? — Мгм — она кивнула и отпила воды — я сейчас… я к соседке зайду. С плитой разберёшься? — Конечно Она накинула старый дождевик и вышла из дома, идя к двери соседки. Затем зашла к ней. Бедная. Мне так и хотелось прижать её к себе и пожалеть, но пока нельзя. она лишь сильнее заплачет. Я кое-как разобрался с плитой и начал делать яичницу. Вскоре всё было готово. Быстро поев и оставив Софе половину, я прошел в самую большую в доме комнату. Диван, широкий шкаф, два кресла, столик, фортепиано и телевизор на тумбе. На крышке фортепиано стояли изделия из коры. Как я помнил, их делал отец Софьи. Когда её родители разошлись, он остался один. Неудивительно, что после смерти матери он напился. Любой бы напился, потеряв единственного близкого человека. Через час Софья вернулась. Она тихо подошла к фортепиано, открыла его и стала неспеша играть какую-то грустную мелодию, роняя на клавиши слезинки. Я обнял её сзади, сложив руки на мягком животе. Девушка прильнула ко мне щекой, сглотнув. — Надо будет похороны устраивать — сказала она наконец — у него денег нет. прости, что я подорвала наш семейный бюджет. — Ничего, что ты? Это только деньги. Сколько помню, Софа очень редко называла своего отца «папа». Часто использовала «он», «его» и тому подобное. Кстати о нём, я не особо ему нравился. Полагаю из-за того, что я француз и не знаю русского. Он был не в восторге от нашей свадьбы. Помню, что они сильно поругались тогда. — Он придет только к ночи. Разбери пожалуйста вещи в спальне, ладно? Я позвоню в… морг — сказала она это слово с огромным усилием. — Да, дорогая — я поцеловал её мягкую щёку. Она достала телефон и принялась звонить. Я снова поцеловал её и ушел. Она всегда нервничает, когда надо звонить незнакомым людям. В спальне сильно пахло лекарствами. Когда вернемся домой будет трудно его вывести. Минут десять спустя я вернулся к Софе. Она плакала, смотря на фотографию на столике и сжимала руками жёлтую подушку. я быстро подошёл к ней, сел рядом и обнял. Моя бедняжка. Вечером, когда стало темнеть, раздались шаги на крыльце. Затем в дом ввалился отец Софьи. Он громко орал и бил рукой по стенам и столу. Затем стал что-то орать мне, но я его не понял. Однако могу предположить, что он меня опускал. Софа тихо встала из-за стола, за которым мы пили чай, подошла к нему и холодно что-то сказала. тот усмехнулся и зычно рявкнул на дочь. Та аж вздрогнула. Я поднялся, дабы вытолкать его из дома, но меня опередила жена. Она ударила по столу разделочной доской и заорала на отца, роняя слёзы. Тот стал орать в ответ. Он даже замахнулся на неё. Я молча поймал его руку и поволок спать. он вырывался и материл меня. Я захлопнул дверь дальней комнаты и подошел к Софе. Она шмыгнула носом и сильно обняла меня. Я обнял её в ответ, гладя по спине и затылку. Затем усадил допивать чай. Девушка гладила мою руку, делая маленькие глотки. Через пару часов мы стали ложиться спать. Софья разделась догола и рухнула на кровать. я лег рядом, выключив свет и укрыв её. Сглотнул. Затем обнял и сказал: — Софа, всё будет хорошо. я обещаю. Она повернулась ко мне и втянула воздух. Затем обняла в ответ — Прости за него… мы тут ненадолго, потерпишь? — Конечно. Я и не злился. Ну, на тебя. — Н-наполеон… почему всё так… п-почему он… — Поплачь, дорогая, — сказал я в её волосы Повторять было не нужно. Она заплакала, обнимая меня и подушку. — П-почему она умерла… что теперь с ним будет? Он сопьётся совсем… что делать? Наполеон, й-я ведь росла здесь, он всё тут запустит и пропьёт… Она ещё долго всхлипывала и рассуждала, плача. Я лишь выслушивал. Зная её, сейчас не лучшее время для советов. Когда она стала засыпать, я вытер слёзы с её щек, плотнее укрыл одеялом и начал дремать. Среди ночи меня разбудил звук шагов по комнате. Я сначала подумал на Софью, но она лежала рядом, в моих объятиях. Владимир? Нет запаха перегара. Да и шаги шаркающие, он не ходит так. Он прихрамывает, этого сейчас нет. что за нахрен? Что-то внутри меня запрещало открывать глаза. Я решил прислушаться ещё. Дом закрыт изнутри, как вор мог сюда пробраться? А если Владимир ночью ушёл к себе домой, оставив дверь открытой? Шаги стали ближе. Слышалось дыхание и странноватый запах. Я резко открыл глаза и повернул голову. Зря я это сделал. В середине комнаты стояла пожилая женщина в изношенной одежде.