Мыло

Чем дольше ты лежишь без дела в момент своей бессонницы, тем больше плохих мыслей в твоей голове. Вопросы почему и зачем, для чего и как. Ты на них не получишь ответа, пока не начнешь действовать сам. Но какие же действия применить Еве? Чем дольше она лежит, чем ниже солнце, тем волнительней и тревожней ей становиться. В один момент эмоции доходят до пика, и она вскакивает бежит к шкафу и достает чемодан. Страх охватывает её ещё больше, ведь отсюда она не может сбежать. Как раньше уже не получится… Нет больше тех средств и тех сил. Это утешает её решимость и чемодан убирается обратно. Но это никак не убирает панику, та только растет большим комом в животе, вновь доводит до состояния, что хочется закричать и так же утихает. Эта волна будет качать буек очень долго, пока его не пробьёт что-то огромное и он не утонет во все. А разговоры о том, что пора отвязать себя от дна, никогда не будут реализованы. Ей не хочется слышать стук в дверь, но он ей чудится каждую секунду, от чего на её лице наконец выражаются эмоции. Её лицо кривится по-разному, вначале будто от боли, затем от страха, удивление, гнева, отчаяния. Ей уже не хочется, чтобы этот момент оттягивался. Нужно, чтобы он быстрее пришел сказал, что хотел, чтобы хотя бы паника от ожидания ушла. Но Габриэль все не приходил, от чего ей даже показалось, что она бредила, придумала для себя эмоциональные качели и поставила их качать его образ. Девушка вышла в кухню, та выглядела как в первый день приезда. На столе ничего лишнего. На гарнитуре все расставлено, как в магазине перед его покупкой. Эту приборку она никак не могла выдумать или сделать. Да и на столешнице лежали его часы. Она подошла к ним и потрогала, реальный ли это предмет. Ей было проще поверить, что она сошла с ума чем в то, что Габриэль действительно знает где она живет.       — Он точно вернется сюда… — сказала она вслух тихим голосом, от чего почувствовала себя беззащитно, как будто она была ребенком. Её ноги побрели в коридор, где она увидела следы его ботинок, в животе вновь переворачивались органы, и чтобы хоть как-то поднять себе моральных сил она решила их убрать. Ей было трудно искать в своем доме швабру, наливать воду. Она заглянула в ванную нашла первую попавшуюся свою футболку намочила её в раковине, отжала, после чего пошла мыть пол. Это плохо получалось и в конце грязь просто размазалась. Ева и не пыталась сделать квартиру чище, она пыталась стереть его пребывание здесь, хотя бы из квартиры, потому что из головы не выходило. Футболка выполнила свою цель и была отправлена в мусорное ведро.       — Даже туда ты залез… — пробурчала она, видя совершенно пустую урну. Не то чтобы она дорожила мусором, который лежал по всей квартире. Просто это было её пространство, её зона комфорта. Ей было все равно грязь здесь или тонны пыли, она их даже не видела в своей однушке. Любое воздействие на мусор и все что его окружает для неё было враждебным и нарушало её личные границы. Впрочем, Габриэль давно не видел её границ и считал, что она сама нарушила грань отношений между ними, которую нельзя восстановить. Наверное, девушка тоже задумывалась над такими вопросами, от чего и подумала о своих родителях. Они давно не разговаривали и столько же не виделись. Ей не приносили воспоминания о них какой-либо дискомфорт, но им воспоминания о ней ещё какой. Между ними была ссора. Глупая и нелепая. Ева готова была простить им сейчас все, или даже извиниться, если те считают её виноватой. Девушка взяла свой телефон и набрала номер вначале матери, а затем отца. Ей не отвечали и не ответили бы, сколько гудков бы она не прослушала. Её беспомощность, дала о себе знать, от чего в глазах зарябило, но ни одна слезинка не капнула из её глаз. Ей нужно было поплакать и отпустить эмоцию обиды, но сейчас от скованности её сознания, мозг не давал ей плакать. Мозг был намного умнее её и прогадывал все на перед, даже можно сказать предсказывал будущее. Ей не стоило плакать сейчас, ведь в дверь уже стучат. Даже подходить к ней ей казалось опасным, она передвигалась на цыпочках, будто за дверью стоит кто-то незнакомый. Еве не хотелось раскрывать свое присутствие, но она знала, что это бесполезно. Стук сейчас был не сильным. Габриэль постучал пару раз, затем позвонил в дверь, чем заставил сердце девушки уйти в пятки от неожиданности. Она бы ему ни за что не открыла сразу же, поэтому парень терпеливо ждал при этом держась за ручку, но не дергая её. Чем дольше он находился в подъезде, тем быстрее он выходил из себя.       — Я знаю, что ты никуда не ушла… Ева, просто открой дверь, — его голос был все ещё спокойным, но уже было четко слышно каждый звук, который он проговаривал с ноткой агрессии. Тяжелый взгляд смотрел на девушку сквозь дверь, от чего той хотелось уйти и спрятаться где-нибудь под кроватью. Вряд ли бы подкроватный монстр из пыли согласился её пустить. Думаю, он и сам боялся, что этот человек разрушит его дом, а затем и его. Время тянулось, а два упертых человека, все ещё не могли поделить дверь. Но у одного из них закончилось терпение, и он начал нажимать на металлическую ручку. От каждого такого рывка за дверь сердце Евы стучало громче, так что отдавало в голову. От чего на третий раз дверь для мужчины была открыта. Девушка стояла, поодаль оперившись на стену. Она пыталась слиться со стеной, но даже та толкала её прочь. Габриэль прошел в квартиру и разулся, замечая, что его вчерашних следов здесь нет. Впрочем, пол ему не внушал особого доверия, но он не нашел никаких тапочек, поэтому решил пожертвовать своими носками. Он молча прошел до её комнаты и бесцеремонно посмотрел туда.       — Ты так и не прибралась? — брюнет раздражённо вздохнул, ему бы хотелось поговорить с ней в спальне, но было слишком брезгливо туда заходить без цели уборки. Поэтому он прошел на кухню. Там он тоже был не сильно доволен, в раковине лежала утренняя тарелка в липком соусе, да и еды не было видно. Его брови легко нахмурились, потому что делали это каждый день, они были так часто в этом положении, что оставили след на лице. Он оглянулся, но не нашел Еву в кухне рядом с ним. Звать её было бесполезно, он был уверен, что она вновь с ним не будет говорить, хотя утром у него было большое воодушевление на нормальный разговор. Габриэль вернулся в коридор, закрыл за собой входную дверь и легко рассекретил девушку, прилипшую к стене. Он взял её за руку и повел на кухню, посадил за стол, а сам начал заниматься хозяйственными делами, пытаясь с ней заговорить. Он задавал ей вопросы, и поглядывал, чтобы она не убежало как горячее молоко.       — Ты за весь день поела только с утра?.. Я что слишком сильно спрятал еду, и ты не смогла её найти?.. Как вообще можно готовить из таких продуктов…. Что изменилось, пока я был на работе? Почему ты вновь со мной не разговариваешь? — он улыбнулся, но его глаза во все не выражали радости наоборот они были сердитыми. Габриэль смотрел на неё и говорил насмешливо, — Я понял, ты и не начинала со мной разговаривать, что же… Подловила меня, я действительно подумал, что между нами сможет быть адекватный диалог. Как бы то ни было, а отвечать тебе предаться, только накормлю тебя и себя. Ева молча его слушала, отвернувшись к столу и стенке, к которой он прилегал. Её руки искали себе занятие и мозгу, чтобы не реагировать на колкости и другие его слова. В целом его голоса было достаточно, чтобы резко включить всю её нервную систему в режим спасения себя. От этого она и пыталась его не слушать, смотрела свои отросшие, в каких-то местах сломанные, ногти и пыталась привести их в порядок. Слух все равно улавливал темы разговора и ей не нравился его тон. «О чем он хочет со мной говорить… Это же было почти год назад, разве остались у нас темы для разговора?.. Зачем он вообще здесь…» — думала она, бросая на его спину взгляды. Когда аппетитный ужин из овощей был готов, Габриэль поставил две тарелки на стол и вилки рядом. Он сел с прямой спиной и стал спокойно ужинать. Во время еды он никогда не говорил, и его раздражал любой разговор с набитым ртом, но сегодня он был готов сделать исключение. Вот только та ради которой он был готов говорить и есть, тоже молча ела, торопясь куда-то. Ева, а в больше степени её желудок слишком долго ждали хорошей еды. Для девушки было достижением, если она поест за день хотя бы отварные макароны. Ей трудно было скрыть то, что ей действительно вкусно, что его еда дарит ей удовольствие сейчас. Настолько сильное, что переносило её далеко в воспоминания о хорошем общении с ним. Их общение всегда сопровождалось напряжением из-за их легкой конфликтности друг с другом. Тот день, естественно, не исключение. Просто он был наиболее приятный из-за вкусной еды, маленькой людности и уютного уединения в кафе. То кафе идеально подходило девушке по атмосфере и стилю одежды. Трудно представить её сейчас вновь с помытой головой, более темной румяной кожей и жизнерадостными глазами. Но Габриэль отлично помнит ту девушку и даже сейчас видит её перед своими глазами. Он не видит её в этой квартире на фоне бежевых цветов. Он видит её в приятном жёлтом цвете от теплых ламп, в зеленой ауре растущих растений, которые были тогда. Его лицо замирает, как и его рука в момент того прекрасного воспоминания. Габриэль очень влюблен в этот момент, но влюблен ли он в Еву? Пока он медлит она заканчивает свой ужин и поднимает на него глаза, на секунду ей становится стыдно и её уши быстро краснеют от пережитых эмоций. Ей по-прежнему нечего сказать ему, даже наоборот ей ещё больше не хочется с ним разговаривать. В ней борется волнение и не понимание, что у него в голове. Они встречаются взглядами, и девушка быстро отводит свой в сторону. Он задумывается, что ему не нужен сейчас этот разговор и отворачивается, чтобы поесть.