Семеро в доме, два кота и собака

...

– Знаешь, мне кажется, я бы так не смог, – задумчиво говорит Хендери, поглубже засовывая руки в карманы и пряча нос в воротнике куртки. – Мм? – непонимающе отзывается Лукас, блокируя телефон замерзшими пальцами и поднимая взгляд. – Ну, вот так, – Хендери выделяет последнее слово и пожимает плечами. Они идут по широкому мосту, освещенному яркими фонарями. Внизу поблескивает темная река, на противоположном берегу высокие дома мерцают праздничной иллюминацией. – Сколько вы не виделись? Как ты еще не сошел с ума? Как он еще не сошел с ума? – сыпет вопросами Хендери и хмурит брови. Лукас кривит губы в невеселой усмешке: – А кто тебе сказал, что я нет? – Я бы заметил, – фыркает Хендери. – Но вообще, – продолжает он, – я вами восхищаюсь. Наверное. Я не уверен. Просто я бы в подобной ситуации уже давно свихнулся от одиночества, ревности и постоянных мыслей о… – он неопределенно дергает подбородком. – О всяком. Лукас хмыкает и опускает глаза, продолжая вышагивать по едва припорошенному снегом асфальту: – Хендери, а у нас есть выбор? – Выбор есть всегда, – с умным видом отвечает тот и сразу, обороняясь, машет руками: – Нет, ты только не подумай, что я сомневаюсь в нем или в тебе, что я… Черт, я не знаю, как это сказать, – выдыхает он. – Нет, правда, вы классные. Я просто говорю о том, что я бы так не смог. Лукас косится на него и улыбается краешком рта: – Почему ты так уверен? – Потому что, – многозначительно начинает Хендери, пятерней зачесывая назад отросшую челку, – когда моя первая любовь переехала с родителями в другой город, мне хватило пары месяцев, чтобы решить, что это все не для меня, – он морщит нос. – Я смотрел на ее фотографии с новыми друзьями, и мне казалось, что каждый из них для нее важнее, чем я. В конце концов так оно и оказалось, – обыденно заканчивает он и ежится от порыва холодного ветра. Лукас спускается по ступенькам на широкую набережную и, насмешливо оглянувшись на Хендери, притворно безучастно уточняет: – Сколько тебе было лет? Хендери, насупившись, пожевывает нижнюю губу: – Пятнадцать, – ворчливо отвечает он, но тут же запальчиво вскидывается: – Только не говори мне, что не веришь в искреннюю любовь в таком возрасте! Он вприпрыжку догоняет Лукаса и несильно толкает его в плечо. Тот смеется и, поскользнувшись на незаметной корке льда, отстраняется: – Верю, конечно! Конечно, верю, Хендери, – заверяет его Лукас и тихо прыскает. – Вот сколько тебе было лет, когда ты втрескался в Тэна? Это же случилось давно, правда? – неожиданно спрашивает тот и с победным видом складывает руки на груди. – Что? – Лукас переводит на Хендери изумленный взгляд. – Что слышал, – невозмутимо парирует Хендери. – Ты, наверное, забыл, что я не слепой. Что я слишком хорошо тебя знаю. Что я в целом весьма неплох в чтении эмоций других людей. Что я… – Я понял, понял! – перебивает его Лукас и заливается смехом. – Так сколько? – настаивает Хендери и, остановившись на светофоре, поворачивается к Лукасу. Тот запускает пальцы в волосы и, глядя на мигающие красные цифры, неуверенно тянет: – Восемнадцать? Девятнадцать? – он делает паузу и мотает головой: – Я не помню, Хендери. Тем более такое не происходит в один момент. Это как… – он запинается, размышляя. – Как лягушка в кипятке, – спокойным тоном вворачивает Хендери. – Что? – округляет глаза Лукас. – Что? – равнодушно откликается Хендери. – Ты разве не знаешь, что, если живую лягушку бросить в кастрюлю с холодной водой и поставить на слабый огонь, она сварится – и сама не заметит? – Господи… – Лукас трет переносицу и кривится. – Только не говори мне, что ты так делал. Хендери, ступая на переход, брезгливо морщится: – Конечно нет! Я боюсь лягушек, они противные. Но даже учитывая это, я не стал бы заниматься живодерством, – он запрыгивает на тротуар и, склонив голову набок, снова смотрит на Лукаса: – Но вернемся к нашему разговору. Мне было пятнадцать, тебе – восемнадцать, так что не надо сейчас говорить, что в таком возрасте не может быть настоящих чувств. – Да я не сказал ничего! – возмущается Лукас. – Вот и хорошо. – Но все-таки не стоит сравнивать то, что было тогда, с тем, что есть сейчас, – замечает он. – Я думаю, если бы мы сошлись, когда мне было восемнадцать, ничего бы не получилось. – А ты почему так уверен? – въедливо возвращает вопрос Хендери. – Ты вообще понимаешь, что Тэн влип в тебя примерно тогда же, когда и ты в него? – Но он старше, – возражает Лукас и подозрительно прищуривается: – Стоп, а ты откуда знаешь? Хендери самодовольно ухмыляется и, притормозив у широкой витрины, принимается разглядывать выставленные в ней новогодние игрушки: – Вспомни, что я тебе сказал пару минут назад, – говорит он. – И вспомни, сколько времени я с ним жил, пока кое-кто, – он тычет пальцем в Лукаса, – нагло не выселил меня из комнаты. Лукас заинтересованно поднимает брови: – Он говорил что-то обо мне? – Нет, – отрицательно качает головой Хендери и хитро улыбается. – Но даже если бы и сказал, я бы его не выдал, прости. – Тоже мне, друг, называется, – в притворном оскорблении вздергивает нос Лукас. – Перестань, – Хендери примирительно пихает его локтем в бок. – Я просто умею хранить секреты. Особенно такие. А вообще, – он хихикает, – вы всегда были отвратительно очевидными. Лукас недоуменно моргает: – Что ты имеешь в виду? Хендери фыркает и, повиснув у Лукаса на плече, начинает поглаживать его руку, цепляется за пальцы и тычется носом в грудь. – Ты что делаешь?! – опешивает тот и отталкивает Хендери от себя. – Показываю, – как ни в чем не бывало ухмыляется тот. – Наглядно демонстрирую, так сказать. Если бы ты посмотрел на вас со стороны, то увидел бы именно это, – довольно скалится он и, хохотнув, уходит вперед. Лукас пару секунд стоит на месте, открывая и закрывая рот, и, наконец очнувшись, спешит за ним. – Но он ведь со всеми так… И я тоже… – растерянно бормочет Лукас. – Да, конечно, – хмыкает Хендери. – Расскажи кому-то другому. Кого бы ты еще так бесстыже лапал на виду у всех? И кто бы еще это позволил? – Но… – пытается возразить Лукас. – Но, – твердо пресекает Хендери. – Да и ладно, сейчас ты отгрызешь лицо любому, кто захочет так сделать, – он лукаво зыркает на Лукаса. – И он тоже, если что. Лукас краснеет и расплывается в счастливой улыбке. – И вот именно поэтому у вас все работает, – со вздохом заключает Хендери. – И я, если честно, вам даже немного завидую. Потому что я бы так не смог. Быть так далеко и так долго, но при этом все равно оставаться настолько влюбленными… Лукас продолжает улыбаться и прикусывает губу: – А что, это так заметно? Хендери останавливается посреди дороги и неверяще распахивает глаза: – Ну ты серьезно сейчас?! – Ну да, – уверенно кивает Лукас, но, не сдержавшись, моментально заливается смехом. Хендери цокает языком и, осуждающе покачав головой, отворачивается и сердито топает дальше, оставляя чуть заметные следы на выпавшем снегу. – Заметно, Лукас, – ворчит он. – Настолько заметно, что вас хочется то ли обнять и умилиться, то ли стукнуть посильнее, чтобы не вымахивались так явно. А чаще всего и то, и другое хочется сделать одновременно. Лукас хихикает и, поравнявшись с Хендери, начинает идти рядом. – Причем! – внезапно снова оживляется тот. – Так хотят сделать вообще все, кто вас видел хотя бы раз, – он окидывает Лукаса критическим взглядом. – Вдруг этого ты тоже не знал. – Будет считаться, если я скажу, что догадывался? – невинно интересуется Лукас. Хендери закатывает глаза и красноречиво вздыхает: – И еще раз: расскажи кому-то другому. Рядом с Тэном ты вообще никого не видишь. – Неправда! – смеется Лукас. – Правда, правда, – убежденно доказывает Хендери. – Но! – он поднимает указательный палец, затянутый шерстяной перчаткой. – В этом нет ничего плохого. Как я уже говорил, вы классные. И я правда рад, что у вас все получается, – обезоруживающе улыбается он и, резко затормозив у входа в торговый центр, заговорщицки смотрит на Лукаса: – Идем, я кое-что придумал. Он хватает его за рукав и тащит за собой через вращающиеся стеклянные двери. – Нет, – решительно отрезает Кун и пытается закрыть дверь. Лукас, сгибаясь от хохота, придерживает ее ногой и, хрюкнув, продолжает заливисто ржать. – Я сказал нет! – Кун срывается на возмущенный визг. Из кухни удивленно выглядывает Сяоджун, втягивая в рот длинную макаронину с зажатых между пальцев палочек. На шум прибегают коты, и Кун, руками удерживая дверь, ногой пытается отпихнуть их от входа. – Что происходит? – из спальни показывается взъерошенный Янян. – Мы принесли праздник! – торжественно выдает Хендери и, с усилием оттолкнув Куна, вваливается в прихожую. – Нет! – вопит Кун. – Несите это к себе! У нас и так достаточно праздника с вашим оленем! Валите отсюда вместе с этим чудовищем! У вас есть своя квартира, хватит тащить хлам сюда! Хендери снимает куртку и гордо расправляет плечи: – Это не хлам. – Гооосподиии! – воет Кун. – Да почему! – Почему? – Лукас, усмехнувшись, ставит помятую фигуру на пол, стаскивает пуховик и забрасывает его на вешалку. – Потому что он симпатичный. Сейчас увидишь, как он светится, – подмигивает он и, подхватив проволочное сооружение, несет его в гостиную. Хендери, ухмыляясь, идет следом. Сяоджун, все так же стоя на пороге кухни, продолжает сосредоточенно жевать лапшу. Янян заинтересованно ныряет в комнату следом за Лукасом и Хендери. Кун, громко ругаясь, с треском захлопывает дверь и, грозно топая, заходит в гостиную. – Смотри! – Лукас широким жестом указывает на светящуюся фигуру, улыбаясь во все зубы. – Разве они не прекрасны? – Хендери растроганно утирает несуществующие слезы. Около наряженной елки разноцветно горит олень. Рядом с ним, высоко задрав нос, белыми лампочками подмигивает снеговик ростом с Лукаса. – У вас это… – задумчиво чешет бровь Янян. – Масштабирование поломалось. Снеговик не должен быть выше оленя. – Это детеныш оленя, – веско изрекает Хендери. – Детеныш оленя называется пыжик, – флегматично вклинивается Сяоджун. – Бэмби! – радостно орет Лукас. – Зоопарк, Господи, какой зоопарк… – стонет Кун и, обхватив голову руками, обессиленно падает на диван. В комнату, вальяжно помахивая хвостами, вплывают Луи и Леон. Из кухни, воодушевленно подпрыгивая, выскакивает Белла.

...