Семеро в доме, два кота и собака

...

Тэн отодвигает тяжелую штору и задумчиво смотрит на раскинувшийся внизу вечерний город. Широкие улицы мигают праздничными огоньками, витрины магазинов украшены новогодней иллюминацией, прохожие спешат перейти дорогу на зеленый сигнал светофора. Автомобили размыто поблескивают, отражая цветные фонарики над тротуаром, и медленно едут в размеренном синхронном потоке. Тэн стоит не двигаясь еще пару секунд и наконец отворачивается. Лампа на прикроватной тумбочке сияет теплым светом, из небольшой колонки в глубине комнаты играет рождественская музыка. Тэн подходит к кровати, валится на скомканное одеяло и, устроившись подбородком на подушке, тянется за телефоном. Он открывает галерею и листает вниз, к старым фотографиям. Он тихо фыркает и рассматривает первую. – "Я король мира!" – громогласно завопил Хендери, забравшись на нос занесенного снегом деревянного корабля посреди детской площадки. – Хендери, он потом утонул, – невозмутимо напомнил Винвин. – Не порть мне момент, – недовольно отмахнулся тот и, поскользнувшись, едва не свалился прямо в огромный сугроб внизу. – Так, Хендери, слезай! – скомандовал Тэн и схватил Лукаса за руку. – Пойдем, Лукас, мы сможем показать более эффектную сцену из "Титаника". – Вы покажете сцену в машине? – хитро оскалился Янян. – Нет! – вразнобой закричали Кун и Сяоджун. Лукас засмеялся и послушно поплелся следом за Тэном, то и дело проваливаясь в рыхлый снег. – Ой, подожди, – вскинулся Тэн и, развернувшись, сунул Винвину свой телефон. – Сфотографируй. – "Нарисуй меня как своих французских шлюх", – томно отозвался Янян. – Янян! – хором проорали Тэн с Куном. Хендери, все-таки упав на последних ступеньках, сполз вниз и, потирая ушибленный локоть, с шутовским поклоном указал на покрытую льдом лестницу: – Добро пожаловать на борт! На следующей фотографии – Тэн с Лукасом, целующиеся на носу бутафорского корабля. Лукас обнимает Тэна со спины и держит за руку, прижимая к себе через два слоя толстых пуховиков. Тэн улыбается и притягивает его голову, зарываясь пальцами в волосы. – Твою мать! – выругался Кун, приземлившись прямо посреди дорожки. – Кун, если ты хотел сделать снежного ангела, то ты выбрал неправильное место, – обернувшись, бросил Тэн и продолжил шагать, высоко поднимая ноги, по нетронутому сверкающему снегу на газоне парка. – Иди к черту, – прокряхтел Кун и с благодарностью кивнул Винвину, который остановился рядом и подал руку. – А я хочу сделать снежного ангела, – воодушевился Янян и рухнул в сугроб прямо перед Тэном. – Янян! – взвизгнул тот и, не успев затормозить, повалился прямо на него. – Ну подожди, маленькая сволочь, – прошипел Тэн и, зачерпнув горсть снега, швырнул ее прямо в Яняна. Тот перекатился на живот, быстро подхватился и тут же напрыгнул на Тэна сверху. – Ах ты… – возмущенно зарычал Тэн и потянул Яняна за рукав, увлекая за собой. – Какой душевный вечер, вам не кажется? – беззаботно поинтересовался Кун и, достав мобильный, стал снимать все происходящее. Сяоджун хихикнул, пряча нос в шерстяной шарф, Хендери подпер подбородок ладонью, умиленно наблюдая за мутузящими друг друга Тэном и Яняном, Лукас со смешком ступил было вперед, чтобы их разнять, но Винвин придержал его за капюшон: – Нет, погоди, это слишком прекрасно. На нескольких смазанных снимках дальше – Тэн, несущийся за Яняном и бросающий в него наскоро слепленные снежки. На еще одном – присоединившийся к погоне Хендери и Сяоджун, обреченно прикрывший лицо рукой. – Давайте сделаем нормальную общую фотографию! – предложил Кун, глядя на высокую украшенную елку. На площади было много людей, которые поджигали бенгальские огоньки и восторженно о чем-то спорили, корчили рожицы и фотографировались, кто-то пил горячий пунш, взятый в пестро разрисованных ларьках неподалеку, другие с удовольствием жевали покрытые глазурью пряники и грызли полосатые красно-белые изогнутые леденцы. Громко играла музыка, где-то вдалеке слышались приглушенные взрывы праздничных салютов. – Нормааальную? – разочарованно протянул Хендери. – Сделай над собой усилие, – ухмыльнулся Тэн и передал мобильный Лукасу: – Ты самый высокий, тебе удобнее. Так, все собрались, – он подозвал остальных и повис у Лукаса на плече. Тот оглянулся и подальше выставил руку с включенной камерой: – Улыбаемся! – он нажал на экран и согнулся от хохота. – Хендери! – А я что? Я ничего! – невинно заморгал тот. – Ладно, еще раз, – улыбнулся Лукас, но снова зашелся фырканьем. Кун цокнул языком и вздохнул: – Я понял, ничего у нас не получится. – Просто надо сделать не нормальную общую фотографию, – хмыкнув, предложил Винвин. – Согласен! – тут же вписался Янян. – У нас все не нормальные, – крякнув, заметил Сяоджун. – Да мы сами, знаешь ли, тоже не особо, – мурлыкнул Тэн и, привстав на цыпочки, потянул Лукаса за сережку в ухе. – Так, улыбаемся! – тот в отместку крепко обхватил Тэна за шею. – А, или мы не улыбаемся? – заржал он и обернулся на остальных. – Короче, три, два, один, снято! На следующей фотографии – округливший глаза Хендери с высунутым языком, Кун – с суровым выражением лица и многозначительно поднятым пальцем, Винвин, растянувший губы в улыбке маньяка, Сяоджун с насупленными бровями, наморщивший нос Янян, Лукас, в притворном ужасе открывший рот, и Тэн, который обманчиво наивно пялится в камеру. Позади них виднеется яркая вспышка фейерверка, раскрасившая черное небо. – Луи, Леон! – Тэн зашел в прихожую и, быстро разувшись, сразу подхватил на руки встречавших его котов. – Что, надо было взять их с собой, а то они пропустили все веселье? – усмехнулся Кун и, прошествовав мимо них на кухню, включил чайник. – Да какое с тобой веселье, – моментально отпарировал Тэн и зарылся носом в мягкую шерсть. – Если бы не я, вы бы украли того несчастного оленя возле елки, – высунулся в коридор Кун. – Мы бы просто привели друга для нашего, – спокойно пожал плечами Винвин. – Винвин! – неверяще воскликнул Кун. – Кстати, насчет оленя, – деловито почесал бровь Хендери. – Нет, – в один голос откликнулись Тэн и Сяоджун. – А что насчет оленя? – широко ухмыльнулся Лукас и подмигнул подозрительно прищурившемуся Тэну. – Идем, – довольно усмехнулся Хендери и вприпрыжку унесся в гостиную. Остальные, переглянувшись, с опаской пошли за ним. – Можно инсценировать битву рождественского оленя против боевых котов, – воодушевленно начал Хендери. – Нет! – мгновенно взвился Тэн и покрепче прижал Луи и Леона к груди. Луи мстительно укусил его за палец. – Можно инсценировать нападение рождественского оленя на человека, – продолжил Хендери. – Можно инсценировать собственную смерть, чем я сейчас и займусь, – уверенно заключил Сяоджун и, развернувшись, ретировался в спальню. На фотографиях дальше – Хендери, с гримасой боли скорчившийся на полу, и нападающий на него Лукас, верхом на олене. На следующем кадре – Лукас, заслоняющий себя и наигранно испуганного Тэна выставленной как щит подушкой. Потом – Винвин и Янян с котами в руках, взятыми на манер пулеметов. И еще один снимок, где Кун, грея ладони о чашку чая, стоит на пороге гостиной и меланхолично созерцает все драматичные баталии. Тэн пролистывает еще несколько фотографий – и, замерев, одну разглядывает особенно долго. Все уже давно разошлись по комнатам, и Тэн, вернувшись из душа, нырнул под одеяло к Лукасу. – Хороший был вечер, правда? – он прижался к боку Лукаса и зарылся носом в изгиб шеи. – Очень, – ласково подтвердил Лукас и обнял Тэна крепче. – Продолжим его хорошей ночью? – лукаво усмехнулся тот. Лукас приподнялся и навис над Тэном, пристально изучая его лицо. Он медленно наклонился и втянул его в глубокий тягучий поцелуй. Тэн жарко выдохнул и привлек Лукаса ближе, обхватив руками за шею и выгибаясь навстречу. В комнату пробивался холодный свет луны, за окном пролетали одинокие снежинки, бриллиантово переливаясь в лучах фонарей. Тэн двигался медленно, осторожно, упираясь ладонями в грудь Лукаса, и тот перехватывал его запястья, чтобы переплести пальцы. Тэн стонал с каждым глубоким толчком, гладил скулы, шею, грудь Лукаса, сдавливал его плечи и ритмично опускался, тихо всхлипывая и увеличивая темп. Лукас сжимал его талию, насаживая сильнее, и откидывался на подушки, хрипло выдыхая, впивался в бедра, оставляя еле заметные следы, и пальцами скользил по ногам. Тэн склонялся, чтобы поцеловать и сразу отпрянуть, заглядывал в глаза и в следующую секунду зажмуривался, часто дыша, царапал ногтями грудь и прогибался в спине, отклоняясь назад и запрокидывая голову. Лукас привлекал его к себе, касался губами ключиц и вплетался пальцами в волосы, притягивая ближе и заглушая рвущиеся из горла стоны чувственными поцелуями. Тэн кончал, содрогаясь в руках Лукаса, и тот догонял его мгновения спустя, с протяжным хрипом вжимаясь губами в шею и крепко обнимая. – Ты уверен, что хочешь сфотографировать нас именно сейчас? – смущенно спросил Лукас, переводя дыхание. – Уверен, – облизнул губы Тэн и, нашарив телефон на узкой полке над кроватью, поцеловал Лукаса в уголок рта. – Только вспышку не включай, – усмехнулся Лукас и привлек его к себе. На получившемся снимке Лукас прижимается губами к виску Тэна в нежном поцелуе. Тэн, чуть повернувшись, касается носом его подбородка и, прикрыв глаза, счастливо улыбается. На экран мобильного падает прозрачная капля, и Тэн аккуратно смахивает ее пальцем. За окном все так же празднично шумит вечерний город. Из колонки по-прежнему играет на повторе одна-единственная песня. Тэн беззвучно плачет, продолжая смотреть на темную нечеткую фотографию.

...