Семеро в доме, два кота и собака

...

В окна квартиры пробивается зимнее солнце, снег на подоконниках переливается перламутровыми кристалликами, часы показывают начало второго дня. Кун, зевая и почесывая взъерошенную голову, заходит на кухню и тормозит на пороге. Он пару раз медленно моргает. Потом устало трет глаза и, опустив голову, издает что-то среднее между горестным стоном и истеричным смехом. Наконец, глубоко вдохнув и выдохнув, он поворачивается в сторону коридора и громко кричит: – Просыпайтесь! К нам пришел светлый дух Рождества! Ответом, предсказуемо, служит тишина. Кун подходит к двери спальни Тэна и Лукаса и настойчиво стучит: – Встаем, встаем! За дверью раздается копошение, тихая ругань, недовольное ворчание и капризное хныканье. Следом доносится глухой грохот, будто кто-то не очень маленький и не сильно грациозный рухнул с кровати. Ругань становится громче, параллельно с ней слышится хихиканье и утешительное и явно не кошачье мурлыканье. – Что случилось? – заспанный и замотанный в одеяло Лукас открывает дверь. Кун удовлетворенно кивает и стучит в комнату Яняна: – И ты вставай! Из спальни раздается очень отчетливое: – Кун, иди нахер. – Нет, я вам точно говорю, они еще дрыхнут, – входная дверь распахивается – и на пороге возникает подозрительно бодрый Хендери. – Они еще дрыхнут – и сейчас нам придется их всех будить, – он продолжает тарахтеть, заходя в квартиру и пропуская за собой не особо довольных Сяоджуна и Винвина. – Янян всех будет слать нахер, Кун опять… – И как ты догадался, – ядовито слышится из спальни Яняна. – О, вы уже проснулись? – радостно подпрыгивает Хендери, рядом с ним так же радостно скачет Белла. Кун прислоняется лбом к стене. Лукас все так же стоит на входе в спальню, укутанный в одеяло, как монструозная гусеница, и непонимающе хлопает ресницами. – А печеньки, кстати, еще остались? – заинтересованно спрашивает Хендери, заглядывает на кухню и, на мгновение замерев, вдруг начинает истерично ржать. Винвин и Сяоджун, переглянувшись, подходят к нему. Винвин прикрывает лицо рукой и качает головой, Сяоджун тяжело вздыхает. Кун никак не реагирует. Лукас, перебираясь маленькими шажками из-за огромного одеяла, топает через весь коридор к кухне. Остановившись за спиной Хендери, он прыскает, но тут же делает непроницаемое лицо. Янян выползает из спальни, заглядывает в соседнюю комнату и кивком манит развалившегося на кровати Тэна за собой. Тот ноет, выбираясь из постели, натягивает на себя растянутую футболку и нехотя идет вслед за Яняном. Кун подходит к остановившейся на входе в кухню процессии и широко ведет рукой: – Счастливого Рождества! – торжественно провозглашает он. Блюдо с печеньем на столе сдвинуто почти на самый край, часть пряников разбросана по кухне, по всему полу валяются золотистые сосульки. Розовая елка лежит на полу и грустно подмигивает иголками. Тэн, обойдя всех, невозмутимо подходит к холодильнику и достает оттуда бутылку шампанского и апельсиновый сок: – Кому "Мимозу"? Лукас фыркает, Хендери воодушевленно кивает, Сяоджун подходит к столу и, подобрав упавший пряник, садится на стул. Винвин прислоняется плечом к дверному косяку, Кун зажмуривается и трет переносицу. Янян подбирается к елке и, глядя на нее, глубокомысленно проводит пальцем по губам: – Нет, ну если раньше был Уорхол, то теперь – определенно Бэнкси. Хендери заходится хрюканьем, Кун, Винвин и Сяоджун смотрят на Яняна с одинаковым и весьма красноречивым выражением лица, Лукас хихикает, а Тэн, все так же игнорируя происходящее, с хлопком откупоривает бутылку, наливает шампанское в бокал и добавляет туда апельсинового сока. – Зато коты гирлянды не погрызли, – он делает глоток коктейля и блаженно прищуривается. Из гостиной доносится грохот.

...