Семеро в доме, два кота и собака

...

– Кстати, знаете, что вспомнил? – Хендери, зевая, выползает на кухню в одних пижамных штанах и с парой заколок в виде снеговиков в спутанных после сна волосах. Ответом ему служит разной степени похмельности мычание. Тэн сидит за столом, подперев щеку ладонью, и стеклянными глазами пялится в бокал шампанского с апельсиновым соком. Рядом с ним в такой же позе восседает Лукас и ровно с таким же взглядом мерно щелкает ногтями по тонкой ножке собственного бокала. Кун заторможенно смотрит в открытый холодильник, пока Сяоджун бросает шипучую таблетку в стакан с водой. – Я вспомнил, что видел елочные игрушки в виде хомячков, – продолжает Хендери. – Они были такие пушистые… – он опускается на стул напротив Тэна. – И выглядели очень натурально. Тэн медленно поднимает на него глаза. Сяоджун так же медленно оборачивается. – Так вот я подумал, – как ни в чем не бывало ведет дальше Хендери, – кому могли понадобиться такие игрушки? Потому что, – он еще раз зевает, – если есть предложение, значит, есть и спрос. – Хендери, не надо, – охрипшим голосом просит Кун и наконец захлопывает холодильник, так ничего оттуда и не достав. – Пожалуйста. Сяоджун протягивает ему еще один стакан с пузырящейся таблеткой. Кун благодарно кивает – и выпивает залпом. – А где Янян? – тряхнув головой в тщетной попытке взбодриться, спрашивает Тэн. – Спит, – Сяоджун дергает подбородком куда-то в сторону гостиной. – Как только я встал, он занял весь диван. И если бы у меня так не болела голова, я бы тоже еще спал. – Эй, ну какое спать! – возмущенно восклицает Хендери, подхватываясь на ноги. – Мы собирались пойти на ярмарку, пофотографироваться с елкой, поесть какой-то вредной уличной еды и запить ее целебным имбирным пивом! Лукас со стоном обхватывает голову руками. – Ты пей, пей, это поможет, – Тэн треплет его по волосам и пододвигает бокал. Кун бросает на него осуждающий взгляд и скептически поджимает губы: – Это буквально алкоголь, – он указывает на коктейль Лукаса. – И запивать им похмелье – не очень хорошая идея. – Зато мы с Лукасом после коктейлей станем бодрыми и веселыми, а ты со своим аспирином как был занудой, так им и останешься, – вяло огрызается Тэн и демонстративно делает большой глоток. Лукас жалобно на него зыркает, но послушно берет бокал и отпивает тоже. – Между прочим, вкусно, – сипло произносит он и закашливается. – Конечно вкусно, – подтверждает Тэн и, пошатнувшись, встает из-за стола. – Я пойду будить Яняна. – Не надо меня будить, – мрачно звучит из коридора – и в проходе кухни появляется Янян. – Вы даже с похмелья такие бесшумные, – он одной рукой показывает кавычки, – что разбудите даже пасхальных кроликов, которые вообще-то спят до самой весны. Все синхронно поворачиваются к нему. – Разбудим кого? – на всякий случай переспрашивает Сяоджун. – Ну этих… – Янян поднимает ладони над головой, явно в попытке изобразить уши, но цепляется на свободно висящую гирлянду у себя на шее. Гирлянда начинает истерично мигать всеми цветами радуги. – Что за… – Янян непонимающе тянет тонкий проводок, но лишь туже затягивает светящуюся нить. – Точно, – Лукас лениво салютует бокалом. – Ты же вчера умотался этими гирляндами и вырубился. А мы с Сяоджуном их с тебя снимали, чтобы ты ими же во сне не задушился. – Сняли, видимо, не все, – крякает Кун. – За наблюдательность, – Тэн, сев за стол и опять подперев щеку рукой, приподнимает бокал. – Да как она выключается вообще? – Янян тихо шипит, по-прежнему пытаясь выпутаться из гирлянды. – Ах, точно, – Сяоджун трет лоб. – Там в нескольких гирляндах что-то заклинило – и мы вынимали батарейки, чтобы их выключить. – Видимо, вынули не все, – Кун тяжело вздыхает. – За проницательн… Эй, ну куда?! – Тэн не успевает провозгласить еще один тост, как бокал из его рук выхватывает Хендери – и, смакуя, допивает все, что там было. – А интересно, – он отодвигает Куна с дороги и, подойдя к холодильнику, достает оттуда шампанское и апельсиновый сок. – Если есть хомячки, то есть ли кролики? Сяоджун проводит ладонью по лицу, молча подставляет свой стакан из-под аспирина и жестом просит Хендери налить. Кун, тоже ничего не говоря, рядом ставит свой. – Да что ж вы такие несчастные! – закатывает глаза Хендери. – Просыпайтесь, трезвейте – или не трезвейте, – моментально поправляется он. Тэн вместо ответа выразительно указывает на свой заново наполненный бокал у Хендери в руках. Тот, скорчив такую же выразительную гримасу, передает коктейль обратно, но сразу же тянется за чистым бокалом, чтобы налить и себе. Он вопросительно смотрит на Яняна и, дождавшись утвердительного кивка, смешивает шампанское с соком и для него. Янян, смирившись с гирляндой на своей шее и так и продолжая сверкать, садится за стол. – А что за хомячки вообще? – подозрительно сощурившись, интересуется он. Лукас, устало прикрыв веки, пожимает плечами: – Пушистые. – Очень натуральные, – добавляет Кун. – Их вешать надо, – Сяоджун делает неопределенный жест рукой. – На елку, – веско уточняет Тэн и ложится головой на стол. – Я заказываю лапшу, все будут? – оживленно возвещает Хендери. В ответ снова раздается разной степени похмельное мычание, но теперь уже гораздо более воодушевленное. Когда город загорается вечерними огоньками, Янян, поверх пуховика опять обмотанный гирляндой, бодро вышагивает по рождественской ярмарке. Рядом с ним идет Хендери, покусывая полосатый леденец. Сяоджун потягивает горячий глинтвейн, Кун фотографирует елку. Лукас, надев на голову теплые наушники с оленями на пружинках, радостно подпрыгивает, чтобы олени покачивались как можно сильнее. Тэн подпрыгивает рядом, очень стараясь, чтобы имбирные человечки на его пушистых наушниках попадали в такт с оленями. Высоко в звездном небе вспыхивают кляксы праздничных фейерверков.

...