Ястребок (Планета Русь)

«Нас осталось мало — мы да наша боль. Нас немного и врагов немного. Живы мы покуда, фронтовая голь, А погибнем — райская дорога. Руки на затворе, голова в тоске, А душа уже взлетела вроде. Для чего мы пишем кровью на песке? Наши письма не нужны природе…» (Старинная русская песня) — Я никогда сюда не возвращался, — Горислав коротко вздохнул и прибавил успокаивающе, обернувшись к остальным членам своего экипажа: — Мы не будем спускаться на поверхность. Останемся на орбите. У нас ведь теперь нет даже катера. — Слава Богу, — одними губами произнёс Янис, и, будто услышав его, Ясмина аль-Халиль, чьё тонкое лицо украсило мониторы, невозмутимо обронила: — У меня на «Шаллахе» зато есть, — и невинно улыбнулась явной досаде штурмана. Королева пиратов всегда была горазда поддержать любую авантюру Горислава. В этот-то катер и забрались Горислав с Янисом, когда Ясмина подогнала его к шлюзу «Ястребка». Наташа лишь с тоской поглядела им вслед, а потом покосилась на насупившегося сына с топтавшимся рядом Вальком и уныло пожала плечами. Она, тоже родившаяся на Руси, всей душой рвалась присоединиться к разведчикам, но вот поди ж ты! Её сделали нянькой при найденном сыне и остальных подобрышах! — Ну, я тоже остался вот, — умиротворяюще прогудел старпом Сашок, мгновенно поняв её. — Брось. Мы за детей тут в первый черёд отвечаем. А спаскатер не резиновый. — Катер этот — железяка невнятная, не то, что наш, который имперцы загубили, — проворчала себе под нос Лора и ободряюще коснулась плеча Наташи. — Пошли, поможешь мне в оперблоке. Не мужичью же поручать такое тонкое дело. Та скептически покривилась, но последовала за нею, внушительно показав Дюхе смуглый мозолистый кулак: — Чтоб никуда не лезли мне тут, шантрапа! А тот расплылся в такой неудержимой улыбке, что Валёк покосился на него с завистью. Хотя особо радоваться-то было нечему — каждому из них в течение ближайшего времени предстояла операция по извлечению ребра с чёртовым чипом отслеживания… и Дюха совершенно не понимал, почему Лора с лёгкой усмешкой ворчит что-то про одиннадцать Адамов. Но это было неважно, правда. * * * Над планетой Русь дотла сгорало кроваво-яркое солнце, заливая лежащую внизу спёкшейся коркой безжизненную пустыню. Невозможно было поверить, что здесь всего каких-нибудь тринадцать лет назад колыхался зелёно-золотой ковыль, пело и посвистывало степное разноголосье. А в распадке у ручья, Горька и другие пацаны с окраин Нового Российска тогда разводили костры, сидя вокруг них и болтая обо всём на свете, запрокидывая головы к сумеречному небу с бледными звёздами на нём, пока матери не начинали созывать их на ужин. Теперь жизни внизу не было. Никакой. Совсем. Горислав встретился взглядом с Янисом — тот смотрел с тревогой и сочувствием, и капитан принуждённо улыбнулся: — Не знаешь, с хрена ли мы оба тут, штурман? Чтобы, не дай Бог, случись чего, всё командование «Ястребка» того… тю-тю? — Почему не знаю, знаю — потому что я тебя одного чёрт-те-куда не отпущу, как и ты меня, — легко отозвался Янис. — А вот почему мы взяли с собой в этот адовый адище госпожу Ясмину? — Наверное, потому, что вы оба сидите в моём катере, умники, — медовым голосом пропела та, сверкнув тёмными озорными глазами, и все трое невольно фыркнули. Но тут же Ясмина ахнула и указала на экран: — Смотрите, что там! — Э-э? — Янис поднял брови — он-то внизу, в панорамном иллюминаторе ничего не заметил, как и Горька. Но пальцы Ясмины уже метались по консоли, поворачивая и снижая катер, чтобы ещё раз пролететь над тем местом, где, как ей почудилось, что-то мелькнуло. Или кто-то. — Осторожнее, — бросил Горислав, у которого руки так и чесались перехватить управление. Но в катере Ясмины аль-Халиль они могли быть только пассажирами. — Какая-то тень… —напряжённо пробормотала та себе под нос, не слушая его, и азартно прикусила нижнюю губу. Катер буквально крался над расплавом чёрно-ржавой плоской равнины, кое-где рассечённой оврагами, будто корявыми шрамами. В некоторых кратерах всё ещё бурлила лава, кипел яростный жидкий огонь. Что-то действительно метнулось там, далеко внизу… а потом (тут никто не успел и ахнуть) вверх рванулось длинное, тонкое, острое щупальце, похожее на гигантский канат… и даже скользнуло по обшивке! Металл взвизгнул. Реакция Ясмины была столь же молниеносной — катер взвился вверх на десяток метров и повис, словно стрекоза над поверхностью болота, где его едва не сцапала лягушка. — Это вообще что такое было? — обретя дар речи, потрясённо протянул Янис. — На такую высоту щупальце забросил, гад. — Тут мутировало всё живое, штурман, не забывай, — буркнул Горислав, не отрывая взгляда от экрана обзора. — Может, это вовсе и не щупальце, а хуй был, ну. Он озорно сверкнул глазами в сторону Ясмины, которая в ответ только выразительно постучала себя по лбу, но от усмешки не удержалась. Романов, что с него возьмёшь. Ему всё нипочём, лишь бы ржать да охальничать. Равнина внизу по-прежнему казалась абсолютно пустой и безжизненной. Но было ли то существо, что напало на них, живым? — Предлагаю вернуться на корабль, — сухо обронил Янис, взглянув на пиратскую королеву. Та опять покусывала губы, видимо, пребывая в нерешительности. — Когда мы ещё сюда попадём? — она протестующе нахмурилась. — Здесь могли остаться люди, Романов? — Имперцы в своё время клялись и божились, что забрали всех, кто не мутировал, — помедлив, откликнулся тот. — Но, во-первых… — Клятвы имперцев… — презрительно хмыкнула Ясмина. — Именно. А во-вторых, ты спросила про людей. Я думаю, мутанты таковыми и остались, судя по нашим, — Горислав глубоко вздохнул. — Просто они настолько другие, что внушают ужас. Ненависть. Отвращение. Но они всё ещё люди. — Они же охотились на вас! — Янис и сам закусил губу. — Охотились мутировавшие звери, — уверенно возразил Горислав. — Я не видел людей среди тех, кого мы убивали. — Если здесь остались люди-мутанты, — Янис понимал, что должен немедля расставить все точки над «i», чтобы двое авантюристов-альтруистов, сидящих рядом, не принялись бы рыскать тут ещё несколько часов кряду, — если они разумны и ухитрились как-то выжить, они всё равно не выйдут, заслышав наш катер. Они неминуемо забьются поглубже в свои норы или где они ещё тут обитают. Памятуя об имперцах опять же. — Давайте сбросим здесь аварийный запас продовольствия с «Ястребка». Всегда можно восстановить его на Тортуге, — решительно предложил Горислав. «Чёрт бы тебя побрал», — мысленно простонал Янис. В таких случаях старый кибермех Петрович говорил: «Отдай жену дяде, а сам иди к тёте». — Согласна, — кивнула Ясмина. — Не думаю, что нам понадобятся эти пайки на обратном пути. — Чую, имперцы больше не привяжутся, — бодро добавил капитан «Ястребка», чётко уловивший недовольство своего штурмана. — И мы благополучно вернёмся на Тортугу, как Бог свят. Янис проглотил скептическое: «Ну-ну», в конце концов, это было наименьшим из зол. — Пока длится световой день, мы успеем всё сделать, — пальцы Ясмины снова заскользили по клавишам пульта управления. — Вдруг они выйдут, увидев продовольствие! Еду! — Мы для них, возможно, тоже еда, — не удержался Янис. — И что с того, если даже они и выйдут? Но вопреки собственному скептицизму, сомнениям и страстному желанию убраться отсюда подобру-поздорову ему тоже хотелось, чтобы на Руси обнаружились выжившие люди. Обнаружились и приняли их помощь. Вернувшись на «Ястребок», Горислав буквально опустошил кладовую. Янис был уверен, что на «Шаллахе» то же самое сделала Ясмина. Безумцы, просто безумцы, хоть бы поразмыслили здраво, кого они собираются кормить… Бормоча это себе под нос, штурман заглянул в окошко медблока. Там всё было залито ярким светом, Лора в хирургической маске, шапочке и балахоне сосредоточенно склонилась над операционным столом. Наташа, в такой же униформе, видимо, ассистировавшая ей, сердито блеснула в сторону Яниса своими раскосыми глазами, и тот виновато отпрянул. В соседнем отсеке мирно посапывали шестеро уже прооперированных мальчишек — Лора не жалела ни болеутоляющего, ни снотворного, и правильно. У одного из ребят в изножье постели сидел Петрос Ксенакис, чудо-дитя, особо отмеченное имперцами непонятно за что, и сосредоточенно разбирал какой-то девайс, явно выданный ему Сашком либо Петровичем. Заметив штурмана, он поднял стриженую голову и неумело улыбнулся щербатой улыбкой. Всё было в порядке. Но пока внизу, под кораблём лежала растерзанная Разрушителями Русь, Янис не мог считать, что они в безопасности. — Послушай, но неужели тут могли остаться люди даже после эвакуации имперцами? — спросил он Горьку, догнав его возле шлюза и положив руку на плечо. — Где они могут скрываться? — Да в катакомбах, например, — объяснил тот спокойно. — Полно подземных коммуникаций и под городами, и между городами. Да, выжившие люди, именно люди, могут там находиться по сию пору. Они и размножиться там могли, ты что думаешь? — он нахмурился. — А если ты про то, почему они не вышли к имперцам… чёрт знает. Мы вышли. — Дьявольщина… — беспомощно выдавил Янис. — Горька, но ведь там и вода отравлена, и почва… Чем они вообще питаются? На кого охотятся? На таких же мутантов? Вы — понятно, у вас же ещё тогда оставались какие-то припасы. Но ведь с тех пор прошло почти тринадцать лет… Он умолк, ощущая только чёрную, как желчь, тоску, горечью подступившую к горлу. — Если бы Империя действительно хотела им помочь, — бесстрастно проговорил Горислав, привалившись плечом к стене, обе руки у него были заняты коробками с припасами, — десант тогда методично прочесал бы все эти клятые подземелья, ну. Но это никому не было нужно. А сейчас… Знаешь, Янка, я просто думаю, что Империя сделала из Руси испытательный полигон. Никто же раньше не знал, каким образом воздействует на людей оружие Разрушителей, только в теории. Имперцы проведут здесь плановую зачистку, да… но ещё лет через десять-пятнадцать. Двадцать, возможно. Чтобы выловить новое поколение с супермутациями и препарировать. — Не хочу об этом думать, — судорожно сглотнув, пробормотал Янис и забрал у него мешок с зашуршавшими внутри пакетами с сухой питательной смесью. Комбикормом. — Всё равно мы больше, чем это, — он потряс мешком, — сделать не можем. Пошли. Ясмина, уже сидевшая в пилотском кресле, почти заваленном грудой коробок, нетерпеливо обернулась со словами: — Ну, и где вы там застряли? Старт! — Будь осторожна, прошу, — предупредил Янис, опуская на пол свой груз. Происходящее не нравилось ему всё больше, все инстинкты просто вопили об опасности. О том, что надо уходить в подпространство… но ведь извлечение чипов из организмов детей ещё не закончилось. — Та тварь повредила обшивку катера? Сильно? Ясмина с досадой повела плечом: — Не успела. Я тебя поняла, штурман, не егози. — Это наш голос разума, обязанность его такая — егозить, —Горислав расплылся во всегдашней беспечной улыбке, и у Яниса немного полегчало на душе. Если Горькино чутьё ни о чём не предупреждает, то, может, всё и обойдётся. — И почему сразу «тварь»? — весело продолжал тот. — Это, может, какой-нибудь детёныш, от мамкиной сиськи отвалившийся… Или сексуально озабоченный и жаждущий любви осьминог. Да не шипи ты, Янка. Всё обойдётся, ну, — его серые глаза вспыхнули азартом. — Поехали! * * * То место, где они заметили мелькнувшую тень и были атакованы взметнувшимся на неимоверную высоту щупальцем, оказалось неподалеку от входа в подземные коммуникации Нового Российска. Это Яниса ничуть не удивило, по правде говоря. Если здесь под землёй обитали мутировавшие люди, то твари, на них охотившиеся (равно как и наоборот) должны были находиться рядом. Охотники и дичь меняются местами. Страшный симбиоз в условиях сожжённой неведомым оружием Руси. — Ясмина, только не снижайся, — резко потребовал Янис, отбросив всякие экивоки. — Мы просто приоткроем люк и выбросим всё это добро. Что-то рассыплется, что-то уцелеет. Кому нужно — подберут. Горислав согласно кивнул, а Ясмина только и буркнула сердито: — Я не дура, штурман. — Конечно, нет, — пробормотал Янис, остывая. — Извини. Катер почти бесшумно завис над расплавом, где угадывались смутные очертания пластобетонных колец, обозначавших вход в туннели коммуникаций. Не всё здесь превратилось в радиоактивную пыль, оказывается. Капитан со штурманом принялись споро выбрасывать из едва приоткрытого люка исчезавшие в полутьме мешки и коробки. Но, как бы они ни торопились, какой бы узкой ни была амбразура люка, атака существа, притаившегося внизу, в разливе скользящих по пустыне теней, была молниеносной и увенчалась успехом. И щупалец у него на сей раз оказалось множество. Два из них, отсечённые захлопнувшейся наконец крышкой люка, извивались на полу, а остальные стремительной сетью опутывали катер, липли к иллюминаторам, скребли по обшивке. Антрацитово-чёрные, блестящие. Пламя, вырвавшееся из дюз, когда Ясмина резко рванула катер с места, не отрезвило напавшее чудовище. Лишь помешало добраться до двигателей, слава Всевышнему. И чудовище не сдохло, оказавшись в разреженном воздухе, на огромной высоте, почти на орбите. Оно продолжало настойчиво отыскивать вход, пытаться раздвинуть створки люка, чтобы добраться до людей. До добычи. — Что делать будем? — крикнул Янис, крепко сжимая в руке совершенно бесполезный бластер. — К кораблям эту погань везти нельзя! Горислав свирепо выматерился и закончил свою тираду уже более внятно: — Но укокошить её удастся только снаружи! Он был прав. Им могли помочь лишь извне. Никакими бортовыми излучателями невозможно было снести гадину с собственной брони. — К «Шаллаху»! — задыхаясь, выпалила Ясмина, вцепившись в рулевое управление. — Мои ребята увидят… что-нибудь придумают! Да, «Ястребок», полный детей и сам ещё ребёнок, никак не должен был стать добычей неведомого чудовища. А парни с «Шаллаха» много раз бывали во всяких передрягах. Но как можно уничтожить тварь, слитую, спаянную воедино с катером, не навредив при этом экипажу? — Давай, двигай! — выдохнул Горислав и яростно сжал зубы. Дьявольщина, всё это была его вина, думал он лихорадочно. Это он захотел ещё раз взглянуть на место, где родился, зная, во что оно превратилось — в ад. Это он решил осчастливить нынешних обитателей Руси запасом продовольствия. Это он привёл на верную гибель Яниса и Ясмину! Но сейчас не время было сокрушаться. Не только потому, что под ударами щупалец-хлыстов стонала обшивка катера, но и потому, что после очередного толчка, показавшегося Гориславу особенно сильным, он увидел в иллюминаторе, среди облепивших термопласт чёрных отростков серебристо-серую громаду только что вышедшего из подпространства имперского эсминца. Трое людей, перекатывавшихся внутри теряющего управление судёнышка, молча посмотрели в иллюминатор, потом — друг на друга. Горислав растянул в ухмылке разбитые губы и выпалил: — Что-то денёк не задался… Но вот тут он как раз ошибся. Тварь, терзавшая катер, замерла словно бы в нерешительности (у Горислава не возникло и тени сомнения в том, что она разумна), а потом во мгновение ока метнулась к эсминцу — чёрной распластанной тенью на фоне серебра брони и отсвета дальних звёзд. Очевидно, биоволны, излучаемые экипажем имперца, показались ей куда мощнее и вкуснее биоволн трёх одиноких песчинок, беспомощно барахтавшихся внутри орешка-катера. (Горислав отчётливо представлял себе, какая паника поднялась на эсминце, как завыли тревожно бортовые сирены. Опомнившись, он крепко ухватил за локоть Ясмину, вознамерившуюся было мышью юркнуть в предупредительно распахнувшийся шлюз «Шаллаха»: — Нет! Погоди! Гадину эту надо пришибить. — Ты спятил?! — в отчаянии простонал Янис, но Горислав твёрдо повторил: — Нет. Там же люди. А мы снаружи. Значит, мы сможем. Излучатели в порядке, Ясь? Королева пиратов оглянулась и кивнула без единого слова протеста. Густые кудри её разметались и спутались, глаза пылали. — Тогда сделай её! — скомандовал Горислав. — Сожги эту погань! Или дай я. — Ещё чего! — так и взвилась Ясмина. — Смирно сидите, умники! Надеюсь, что и эти красавчики, — она презрительно кивнула в сторону эсминца на экране, — тоже будут смирно сидеть! Но посудину я им маленечко раскурочу. Мале-енечко… Чтоб опять за нами не увязались… Так и получилось, что бывшая каторжанка, бывший дезертир и бывший командир эскадрильи имперского космофлота спасли эсминец Империи, охотившийся за ними, от нападения неизвестного, явно мутировавшего существа. Кроме того, двигатели имперцев оказались слегка повреждены — неизвестной тварью или бортовыми излучателями катера, методично выжигавшего мутанта с брони, никто не знал. Закончив сие благое дело, катер улизнул — прямиком в раскрытый люк «Шаллаха». А ещё через несколько минут из поля обзора изрядно покорёженного эсминца, прыгнув в подпространство, исчезли и «Шаллах», и «Ястребок». В последний раз взглянув из главной рубки на беспомощно зависшее в космосе судно имперцев, Горислав успел прочесть его название. «Зея». Этого корабля точно не было среди тех, что охотились за Петросом Ксенакисом. Значит, имперцы оказались здесь случайно? Вот же не повезло. * * * Засунув крепко сжатые кулаки в карманы своей потёртой куртки, Горислав стоял и спокойно наблюдал за тем, как шлюпка с «Зеи» медленно и плавно опускается на пластобетон тортугского космопорта. Сам эсминец из осторожности, очевидно, остался на орбите. Со времени возвращения «Ястребка» и «Шаллаха» на Тортугу-5 прошло чуть больше десяти местных суток. Спасённая из имперской исправилки детвора закономерно вселилась в Дом на мысу, обитель мутантят, которых новоприбывшие сперва дичились, но потом и вовсе перестали обращать внимание на их чешую, когти и панцири. Семейка же Манучаровых, включая Валька, плотно обосновалась на самом «Ястребке», пропадая в техотсеке у Петровича либо в хозблоке, оборудованном Наташей. Она то отчаянно ссорилась с Дюхой, то столь же отчаянно с ним мирилась, ну, а Валёк философски играл роль буфера между ними, или «голоса разума», как ехидно констатировал внимательно наблюдавший за ними Янис. Петрос Ксенакис очень предсказуемо прилепился к изобретательнице Арлен и её рыцарям. Что такого хотела от него Империя, так и осталось невыясненным. Но теперь, с появлением «Зеи» на Тортуге, вполне себе могло выясниться. Чёрт бы эту «Зею» подрал. Горислав покосился на застывшего рядом Яниса, тоже вперившего хмурый взгляд в снижавшуюся шлюпку. Тонкое красивое лицо его штурмана было, мягко говоря, не радостным. — Что, думаешь, они всё-таки за пацаном? — негромко поинтересовался Горислав, и Швабра, обретшая хозяина (на время операции «Приют» Янис отвёл её к Василисе в харчевню), заскулила с такой же явно вопросительной интонацией, задрав вверх щетинистую морду. — Чёрт знает, но сейчас и мы узнаем, — лаконично и напряжённо отозвался Янис, хмурясь всё больше. Имперцы были в курсе, разумеется, что на Тортуге запрещены все и всяческие тёрки, свары, охота на людей и так далее. Запрещены вплоть до немедленного изгнания провинившихся, депортации с последующим запретом никогда больше на вольной планете не высаживаться. Но им ничего не стоило и подкупить какого-нибудь девианта, чтобы остаться чистенькими, покуда наёмник ловит Петроса и заталкивает его в мешок, будто кутёнка. «Зея» и не скрывалась. Слишком открыто, даже демонстративно явилась вслед за беглыми пиратскими кораблями, видимо, какое-то время проведя в ремонтных доках ближайшего к Руси крупного космопорта. Вышла на орбиту Тортуги. Выслала шлюпку. О том, что «Зея» приближается к Тортуге, капитану сообщил, конечно, «Ястребок», кто же ещё. И вот теперь Горислав стоял рядом с Янисом и Шваброй на пластобетоне космопорта, руки в карманах, в углу рта — свежесорванная травинка, молочно-сладкий вкус которой таял на языке. С самым беспечным видом стоял, хотя был уверен — имперцы так или иначе прибыли по его душу. Либо за вытащенными с Вандеи-3 детьми, которых сейчас было точно не найти — чипы-то тю-тю. Подумав так, Горислав расплылся в озорной улыбке и ткнул Яниса локтем: — Брось, штурман! Всё путём! Не ссы, ну. — Ха-ха, — сумрачно буркнул Янис. — Чему я должен радоваться? Он не договорил и запнулся на последнем слове, когда из люка приземлившейся имперской шлюпки на бетонные плиты ступили длинные стройные ноги, обтянутые форменным чёрным комбезом Космофлота, в ботинках с высокой шнуровкой. Высокая девушка, чью поистине выдающуюся грудь не могла скрыть даже стандартная униформа с капитанскими нашивками, грациозно выпрямилась и нарочито медленно стянула с головы шлем. Копна золотых волос расплескалась на знойном тортугском ветру. Горислав не удержался, присвистнул длинно и восхищённо: — Ты только позырь! — Босяк, — хмыкнул Янис через силу. Но что-то острое будто воткнулось ему под дых. Складывающаяся ситуация нравилась ему всё меньше и меньше. «Ястребок» ни словом не упомянул о том, что командиром имперского эсминца является женщина. Молодая девушка, точнее. Капитаном в списке экипажа значился некий Эллиот Ланге. Чем была обусловлена такая перетасовка? Но Янис ещё больше насторожился, когда девушка уверенно огляделась по сторонам (была она по-прежнему одна) и зашагала прямиком к ним, к капитану и штурману «Ястребка», на ходу стягивая форменные перчатки. Так же, на ходу, она и представилась по-русски, протягивая руку: — Здравствуйте. Капитан Божена Светлова. Тут Янис и сам едва не присвистнул. Стало совершенно ясно, что имперцы в лице этой валькирии действительно заявились по душу Горислава, который меж тем первым стиснул тонкие девичьи пальцы в своей крепкой ладони и безмятежно сообщил: — Знал бы, цветочков бы нарвал. Горислав Романов, капитан корабля «Ястребок». — Янис Озолиньш, штурман, — бесстрастно отрекомендовался и Янис, в свой черёд на миг сжав узкую ладонь Божены и заглянув в её серые, как у Горьки, глаза. А та посмотрела на обоих совершенно открыто и сообщила: — Не буду скрывать, что я уполномочена моим командованием обсудить именно с вами некоторые вопросы, господа. — Если вы про тех ребят, что мы забрали с Вандеи-3, то можете не трудиться, — безапелляционно отозвался Горислав. — Мы их не отдадим. — Нет, у меня другая миссия, — спокойно парировала Божена. — Мы можем где-нибудь поговорить? Не здесь, — она огляделась, машинально скручивая рассыпавшиеся от ветра волосы в узел. — Хотя тут над тусклой глиной жёлтого обрыва грустят стога, — улыбка её стала озорной, когда она увидела, как они переглядываются в безмолвном изумлении. — На вашем «Ястребке», быть может? Собачка оттуда? Она наклонилась и потрепала по косматому загривку чуть попятившуюся Швабру. «Ага, лису, да в курятник», — чуть было не выпалил Янис. Ни одна женщина в мире ещё не вызывала у него столь мгновенной и острой неприязни. Её натаскали даже выучить эти строки, столь любимые Горькой! А тот с обычной беспечной ухмылкой поведал: — Ну-у, к чему вам из одной консервной банки в другую, госпожа Светлова? Неподалеку есть харчевня с пансионом, вы можете отдохнуть в домашней обстановке. — Я выросла в приюте после того, как десантники эвакуировали меня и других детей из Нововоронежа. Мне тогда было четыре года, и никакой домашней обстановки я не помню, — очень чётко сообщила Божена, взглянув на него. Горислав враз перестал улыбаться, а Янис едва не застонал. Если она не врала (а скорее всего, нет), кандидатуру для беседы с капитаном «Ястребка», точнее, для его вербовки, и в самом деле подобрали идеально: девочка-сирота с погибшей планеты Русь, решившая, видимо, после выхода из приюта преданно служить спасшей её Империи. Божена без обиняков подтвердила это, когда они наконец втроём устроились за накрытым расшитой скатертью столом в харчевне «Чёртова дюжина». Она откинулась на резную спинку стула и объяснила, прямо глядя в лицо то Гориславу, то Янису, чью неприязненную настороженность наверняка заметила: — Я окончила Космоакадемию третьей на курсе, а теперь служу и буду служить Империи на самых дальних рубежах, пока жива. Пока жива, значит. — Вам сколько лет? — напрямик спросил Янис, уже не скрывая раздражения и насмешки. — Двадцать? Вы должны понимать, что вас сделали капитаном, чтобы посылать за Порог на растерзание неведомым тварям, пользуясь вашей, простите, подростковой экзальтированностью. Между бровями девушки пролегла складка гнева и досады. — Я вызвалась добровольно. И вместе со мной в этой миссии участвуют такие же молодые добровольцы. — Молодые идиоты, — процедил Янис, а Горислав негромко спросил: — В какой именно миссии? Божена не ответила, потому что как раз в это время подошла Василиса, красавица-хозяйка, коротко поклонилась, поставила на стол блюдо с высокой стопкой румяных блинов, потом — плошки с местными жареными грибами, икрой виктувианского осетра, мелко нарезанной солёной сёмгой. Отходя, она ещё раз оценивающе оглядела Божену. Точно так же — с острым любопытством — уставились на неё веснушчатая подавальщица Данка, высунувшийся из кухни повар Сёмка, её братец, и прошедшие к лестнице весёлые девицы Тина и Роза. Словно не замечая этого жадного интереса, Божена деловито взяла верхний блинчик, повертела его в руках и, отложив на свою тарелку немного грибной начинки, обмакнула туда блин. Надкусила, облизнулась, как кошка, безо всякого стеснения, и объяснила: — Мне поручена глубокая разведка отдельных областей Руси. Ваш Новый Российск входит в перечень. Вы помогли мне… нам, когда мы туда прилетели. Избавили от напавшей на нас твари. Помогите же снова — уже не бескорыстно, само собой. Вы станете волонтёрами на имперской службе, ваша поддержка будет хорошо оплачена, ваши заслуги вознаграждены, а ваши правонарушения забыты. Выпалив всё это одним духом, она с аппетитом взялась за второй блинчик, а остатки первого сунула Швабре под стол. У этой наглой малолетней засранки не было ни тени сомнения в том, что ей не откажут… как не было и хороших манер, подумал Янис. Несмотря на самые мрачные предчувствия, он не удержался от смешка, но утопил его в пузатой кружке с чаем. А Горислав спокойно спросил: — Ваше командование направило вас за нами на Тортугу после происшествия с напавшим на «Зею» мутантом, или этот план был доведён до вашего сведения раньше? Как всегда, при необходимости Романов умел изъясняться суконным языком не хуже любого имперца. — После, — поколебавшись, отозвалась Божена и выжидательно уставилась на капитана «Ястребка» своими выразительными серыми глазами. — Поверьте, я не хвастаюсь, когда говорю, что окончила Академию третьей на курсе, и у меня накопилось достаточно боевого опыта, но… но я была бы счастлива, если бы вы во главе своего экипажа прикрывали бы мне спину, когда «Зея» будет высаживаться на Русь, — она помолчала и добавила дрогнувшим голосом: — Это же Русь. Наша Русь. И вы не забыли её, иначе не пытались бы сами там высадиться. Янис быстро взглянул на помрачневшего Горислава, с упавшим сердцем подумав: «Сдастся. Согласится». Горислав на миг опустил веки, а когда снова посмотрел в лицо Божене, взгляд его был совершенно непроницаемым. — Понял вас, капитан. Теперь давайте я, с вашего позволения, озвучу диспозицию. Я уроженец Руси, вы тоже. Вы так благодарны Империи за спасение, что готовы пойти на верную смерть, тем более если при этом нужно выполнить поставленную Империей задачу: глубокую разведку на забытой на тринадцать лет вместе с оставшимися людьми Руси, — он скрестил руки на столешнице. — Мы не пытались там высадиться, мы скрывались на орбите планеты, рассчитывая, что имперцы не будут нас здесь искать. Но вы тоже появились на орбите и увидели наш катер, преследуемый какой-то тварью, которая бросила нас и переключилась на ваше судно, оно ей показалось более аппетитным. Мы помогли вам… — Вы принялись спасать нас, хоть мы и ваши враги, вы не улетели, — воскликнула Божена, уставившись на него с надеждой, и при виде её вспыхнувшего лица Янису захотелось отвернуться, но он только зло процедил: — А стоило бы. Горислав и бровью не повёл, коротко проронив: — Вы — люди. И мы сделали что могли. Потом ушли в подпространство и вернулись на Тортугу. А вы вернулись на свою базу и доложили о случившемся. И тогда… — Так прикройте же меня… нас снова! — страстно перебила Божена, уже совершенно его не слушая. Её глаза заблестели — неужто от слёз? — Вместе мы сможем столько подвигов там совершить! «Подвигов, Господи Боже!» — Янис чуть за голову не схватился. Горислав сперва тоже оторопел, а потом невесело рассмеялся: — Мой штурман прав — вы просто экзальтированный подросток, Божена Светлова, сирота из Нововоронежа, которого вы даже не помните, хоть и именуете «нашим». Вас послали ко мне с рассказом о самой что ни на есть гуманной миссии, а также с грудью великолепного размера, — под его взглядом капитанша «Зеи» покраснела ещё сильнее и закусила губу, — с ногами от ушей и русскими стихами в голове. Беспроигрышный вариант специально для меня — к такому выводу пришли ваши аналитики? — его голос стал ледяным, когда он добавил: — Но я не поведусь. Я ненавижу, когда мною пытаются манипулировать. А уж когда мною пытается манипулировать Империя, я просто зверею — его глаза сузились. — Ваша спина и прочие прелести останутся неприкрытыми, не обессудьте. Ваши аналитики проебались. Мне очень жаль… вас, в первую очередь, но вы не младенец, вы взрослый разумный человек, и свою судьбу выбираете сами, как и я, — он встал, бросил на скатерть пару космокредиток и обернулся к хозяйке. — Вась, это за ужин и за ночлег сударыни Светловой, буде таковая возжелает воспользоваться твоим гостеприимством. Штурман, ты там что, к стулу прирос? Пошли, ну. На побледневшую Божену он уже не смотрел. Янис наконец опомнился, вскочил и без оглядки кинулся за ним. Он ожидал, что и Божена последует его примеру, но ошибался. Из «Чёртовой дюжины» больше никто не вышел, даже Швабра, очевидно, надеявшаяся на новые подачки. Они с Гориславом долгое время шли молча. Для Яниса вновь засветилось солнце, он с удовольствием вдыхал пряный запах каких-то цветущих трав. До сих пор никто из них не удосужился выяснить, как же называются эти травы здесь, на Тортуге. — Что, пересрался? — Горислав остановился и искоса глянул на него, едва заметно ухмыльнувшись. Откуда в этом босяке бралась тяга к высокой поэзии, было совершенно непонятно. Янису ужасно хотелось его обнять, но он не решался. Он откашлялся и бухнул: — Ты легко мог повестись, учитывая… все нюансы. — Ты про её сиськи? — Горислав склонил голову к плечу, в серых глазах прыгали черти, и Янису уже не обнять его хотелось, а врезать кулаком в нос, но он сдержанно проговорил: — В том числе. Романов перестал ухмыляться: — Жалко эту маленькую дурёху и всех остальных навербованных идиотов, но… — он на миг запрокинул голову к небу, — сами мы отныне вам не щит, отныне в бой не вступим сами. В имперские игры я играть не собираюсь. Имперцы всегда передёрнут карты. Я бы, наверное, повёлся, — добавил он неожиданно, — будь я один. Совсем один, без «Ястребка». И без тебя, — его рука взметнулась, но он не обнял Яниса, а лишь потыкал кулаком в бок. Легонько. — Потому что тогда мне всё было бы похуй, я пошёл бы за этой цацей и просто сгинул бы. Но и это мне было бы похуй. Когда один, ничто не ценно, даже собственная жизнь. Глаза его теперь были абсолютно серьёзными. Тёмными. Тёплыми. Янис глубоко вздохнул и пробормотал: — Это точно. И они наконец обнялись. А в ноги им потыкалась носом примчавшаяся из «Дюжины» Швабра. * * * Утро для них началось с голоса «Ястребка», раздавшегося, едва они вошли в главную рубку: — Разрешите доложить, капитан! В три тридцать пополуночи по времени Тортуги-5 пришло сообщение от командира эсминца Империи «Зея» Божены Светловой. Без указания «Срочно», поэтому я оставил эту информацию до утра. Горислав вздёрнул брови, опустился в своё кресло и коротко распорядился: — Давай. На боковом экране возникло лицо Божены — ослепительно чистое и прекрасное, этого Янис не мог не признать. Чуть насупившись, она чётко проговорила: — Мы вылетаем. На Русь. Я должна сказать, что я вас понимаю, капитан Романов. То есть мотивы вашего отказа. Я… — тут она на миг умолкла. — Надеюсь, что мы ещё увидимся. Может быть, вы передумаете… но вы, скорее всего… — Божена снова запнулась и продолжала — уже торопливой тихой скороговоркой: — Вообще вам стоит поостеречься, Горислав. Империя отказов не прощает. Вы на заметке — теперь, после того, как увезли с Вандеи-3 тех детей. Вы меня про них спрашивали, но у меня и вправду была не эта миссия. Тем не менее, я знаю, что там есть один мальчик, его, кажется, зовут Петрос Ксенакис. Он для чего-то очень понадобился командованию. Более чем кто-либо другой. Поберегите его, себя и свой корабль. У меня всё. Конец связи. Она в последний раз взглянула с экрана своими огромными серыми глазами и исчезла. Янис потрясённо молчал, не в силах вымолвить ни слова, а Горислав быстро спросил: — Ястребок, «Зея» ещё в порту? — Стартовала в пять часов сорок восемь минут по тортугскому времени, капитан, — немедля отрапортовал тот. — Курс — планета Русь. — Понял тебя, спасибо, — Горислав развернулся к Янису: — Штурман, а ты чего сидишь как пыльным мешком из-за угла пришлёпнутый? Тот сперва стиснул зубы, чтобы не выругаться, но потом произнёс очень ровно: — Я ещё ни разу не подумал о том, что они могут просто подослать к тебе убийц. Или даже не убийц. Один незаметный укол колладиума, например, в базарной толчее — и вот ты уже до конца жизни лежишь, пускаешь слюни и блаженно лыбишься. Как вот сейчас, например, чёртов ты идиот! — Святой идиот, мы ведь это уже выяснили, — скотина Романов с деланной обидой захлопал глазами, а потом с хохотом вывалился из кресла, по которому пришёлся пинок доведённого до белого каления Яниса. — Да брось, Янка! Сроду на Тортуге эдаких цирков не бывало. Кто я такой, чтобы со мной всё это проделывать? От меня ничего во Вселенной не зависит. А матрицу мыслящего корабля мы продаём через четвёртые и пятые руки, ты же сам этим занимаешься, ну. — Всё ещё сидя на полу, он внимательно посмотрел на Яниса и добавил уже совершенно серьёзно: — Единственное, что меня волнует — нахера им пацан и как его уберечь. Он легко вскочил на ноги, машинально отряхиваясь, и прибавил: — Разыщем его и поговорим. Может быть, всё-таки удастся выяснить, чем таким он отличается от прочих. А, нет, стоп, — он вскинул руку и вернулся к своему креслу. — Сперва надо поговорить с Лорой. Она же оперировала его. Янис хотел было сказать, что Лора наверняка проинформировала бы их, если бы нашла у мальчишки что-то «особенное» — что именно, спрашивается? — но с покорным вздохом вернулся на своё место. Лора Караваева, чего и следовало ожидать, ничего нового им о Петросе не сообщила. — Он же был первым, кому я сделала эту операцию, вы же помните, — появившись на экране коммуникатора, проговорила она и сосредоточенно наморщила лоб. — Я просто глазам не поверила, когда обнаружила, что чип вмонтирован прямо ему в ребро. Но так ведь было у всех. Он, кстати, не говорит ни по-русски, ни по-английски, ни на космолингве, этот ваш Петрос. Он вообще, можно сказать, не говорит, только какие-то звуки издаёт. Я не знаю, с какой терраформации его привезли. Там, видать, все такие… допотопные. Сектанты какие-нибудь или кто. — Минутку, но он же всё равно как-то общается, — растерянно заморгал Горислав. Он был явно расстроен, и Янис его понимал — они безбожно прошляпили мальчишку: устроили его вместе с остальными в Доме на мысу и решили, что проблемы закончились. А ведь они ничего о нём не узнали. Ни о его прошлой жизни, ни о том, почему он попал на Вандею-3, ни о том, почему за ним теперь так упорно охотятся имперцы. — Полетели за пацаном, короче, — Горислав решительно поднялся. — Спасибо, Лора, красавица моя. Слономорфиса с Дедеркаута не хочешь? Забавная зверушка, могу привезти. Поселишь у себя в садике, пусть охраняет. — Себя привези, живого и здорового, — проворчала Лора и отключилась. Она явно понятия не имела, что слономорфис весил как минимум тонну. Возле нового катера, пока что не обкатанного и не подключённого к разуму «Ястребка», они обнаружили семейку Манучаровых. Наташа старательно готовила катер к полёту, Дюха вертелся рядом, так же старательно делая вид, что помогает, Валёк, как всегда, сидел, уткнувшись в какой-то девайс и время от времени подзывая Дюху: «Смотри, чего тут!». И оба весело прыскали, уставившись в экран. Короче, никто из них не скучал. При виде капитана и штурмана Наташа выпрямилась, уперев крепкие руки в бока, и выжидательно на обоих уставилась, предварительно цыкнув на своих обормотов. — Куда собираемся? — осведомился Горислав, подмигнув обормотам. — Продуктов закупить на всю орду, пока последнее не сожрали, — хмуро доложила мать-хозяйка. — Жрут у Васьки, жрут здесь… наказание прямо. — А по коммуникатору? — прищурился Горислав. — Жрут по коммуникатору? Хорошо бы, — так же ехидно прищурившись, ответствовала Наташа, и Янис едва подавил невольную улыбку — зануда Валёк успел научить приёмную мать дурному. — А если ты про заказать, так жратву руками надо щупать и нюхать, кэп. На этой вашей Тортуге жулик на жулике сидит и жуликом погоняет. Не-ет, только на рынок. Вам что, — она перевела взгляд на Яниса, — катер нужен, что ли, отцы-командиры? — Вообще-то да, — кивнул штурман чуть виновато. — Но мы можем подождать, пока ты вернёшься, либо вызвать серва-рикшу. — А лететь-то куда собрались? — полюбопытствовала Наташа, но тут же спохватилась: — Не моё дело, конечно, не хотите, не говорите. — Вообще-то, — задумчиво произнёс Горислав, глядя на примолкших пацанов, — хотим слетать до нашего Дома на мысу и забрать оттуда Петроса Ксенакиса. Чтобы он поселился тут, на «Ястребке». Глаза и рты у обоих ребят так и округлились, они быстро переглянулись, а потом Дюха выпалил: — А что опять случилось? Манучаров-младший обычно отличался завидным чутьём на неприятности. Усмехнувшись, Горислав успокаивающе потрепал мальчишку по отросшим чёрным вихрам, делавшим его похожим на воронёнка, и обстоятельно объяснил: — Только вам говорю, чтобы остальных не волновать. Его снова ищут имперцы. Янис досадливо покачал головой, считая, что уж детям-то такая информация ни к чему, но капитан невозмутимо продолжал, глядя на ошеломлённых пацанов: — Как думаете, почему они от него не отстают всё-таки? Что в нём ценного-то такого? Он ведь даже на космолингве балакать не научился толком. Ну, изобретает он что-то, мастерит, это мы уже знаем. Петрович с Сашком нарадоваться на него не могли, пока он тут был. А в Доме — там он к Арли с Боргом и Матти прилепился сразу. И Марья Киевна его хвалила. — Той только и радости, что шкет тихий, как мышонок, — проворчала Наташа, у которой, видимо, с администрацией Дома на мысу что-то не заладилось, она терпеть не могла регламентов да ограничений. — Немтырь немтырём. Горислав крякнул. Это был камень и в его огород. Дитё не мешало, в хорошем месте обреталось, было обустроено и накормлено, значит, о нём можно было благополучно забыть. А вот имперцы не забыли. — В общем, кэп, берите катер и привозите шкета, — безапелляционно распорядилась Наташа. — Потом закуплюсь. — А нам с ними можно? — в очередной раз переглянувшись с Вальком, заканючил было Дюха, но мать привычно показала ему кулак: — Цыть, оглоеды. Где бы ни работать, только бы не работать. А у самих койки небось с утра стоят неубранные. Идёмте лучше прикинем, где этого Петьку поселить. Заодно разгребёте свой бардак. Пацаны, еле волоча ноги, уныло поплелись к каютам. Теперь настал черёд Яниса злорадно покоситься на Горислава, в каюте у которого всегда срач стоял будь здоров. Наташи на него не было. — Петька, значит, — задумчиво констатировал Горислав. — Что ж, полетели за Петькой. * * * Петрос Ксенакис послушно принял новое имя, согласившись с ним без спора, как и с предыдущим. Ему было безразлично, как его здесь звали, всё равно его никто не понимал, пока он пытался понять хоть что-нибудь в этом новом для него мире. Лучше всего у него получалось работать руками. Пальцами. Какими же гибкими манипуляторами обладало это тело, и с их помощью ему удавалось создавать из кучи механических неживых предметов нечто новое, какого тут доселе не бывало. Только никто не понимал, как же такое у него выходило, как не понимал и самого Петроса, который Петросом вовсе не был. Его это абсолютно устраивало. Он осваивался. Вживался. Учился. Он должен был научиться очень многому в этом чуждом ему мире. Раз уж он осознал, что никогда не вернётся в свой собственный. Существа, что окружали его теперь, не были ему врагами. Они даже не причиняли его телу боли, как другие, первые. Не запирали его в клетке. Не втыкали в него иглы. Его телесная оболочка чувствовала боль, передавая сигналы мозгу. Это было… плохо. Но к «тем» он никогда не вернётся, так объяснили ему «эти», и он понял. Успокоился и обрадовался. «Этим» он научился даже улыбаться. То есть приподнимать уголки рта. Он не знал, почему так было принято, ведь в рот надо было просто класть пищу, необходимую для того, чтобы существовать. Белковые тела. Такие хрупкие. Ранимые. Но многое умеющие. Петрос свесился с верхней койки и посмотрел на Дюху и Валька, безмятежно сопящих внизу. Успокоенно вздохнул. Все принимали его за такого же, как они. Пацаны. Мальчишки. Ребята. Дети. Детёныши людей. В этом мире было очень много слов. Возможно, когда-нибудь он научится их выговаривать. * * * Родина настоящего Петроса Ксенакиса действительно, как и предполагала Лора Караваева, оперировавшая его, была «допотопной» колонией переселенцев из Греции-2 на планете с длинным порядковым номером в каталоге Империи, находившейся почти за гранью Порога. Между собой переселенцы называли планету Деметрой. Она позволяла выращивать здесь даже аналог земного винограда, время обращения её вокруг местного солнца максимально приближалось к земному, тут почти не водились хищники. Рай, да и только. И греки не уставали благословлять богиню плодородия и земледелия, которая была ответно благосклонна к ним. Несколько лет подряд они снимали по два урожая в год… пока последние корабли Разрушителей — спустя десяток с лишним лет после окончания Межгалактической войны — не появились на орбите Деметры, пытаясь совершить подпространственный прыжок. А вслед за ними — пожаловала имперская космогвардия. В ходе развернувшихся боевых действий естественные и искусственные спутники Деметры были уничтожены, экобаланс планеты безнадёжно разрушен, остатки поселенцев (по счастью, не подвергшихся мутациям), спешно вывезены имперцами на ближайшую космобазу. Среди них был и Петрос Ксенакис, потерявший всю свою семью. Врачи, наспех осматривавшие прибывших как раз на предмет мутаций, поначалу сочли мальчишку глухонемым, а другие спасённые, среди которых было и несколько его соседей, — тронувшимся с горя. Потому что они помнили, что в родном доме, ныне занесённом космической пылью, паренёк вполне себе болтал на родном языке, был смышлёным и жизнерадостным. Но что поделать, такова война. Отголоски войны. Целые поселения погибли. Как тут не тронуться рассудком. Особо возиться с непонятным сиротой никто не собирался. Его быстренько отправили в приёмник-распределитель, а затем — в исправилку номер 1225 на Вандее-3. Там он тоже поначалу никак себя не проявил, был тише воды ниже травы. Хотя начал издавать какие-то звуки и с помощью этих звуков и знаков общаться с остальными обитателями исправилки. Его не обижали — блаженный же. Но потом выяснилось, что у Петроса — золотые руки, и он способен мастерить странные конструкции из обычных жестянок, пластика и примитивных батареек. Всякая инициатива на Вандее была немедля наказуема, и Петроса то и дело определяли в изолятор, вколов дозу какой-нибудь дряни для «успокоения». Паренёк, однако, не успокаивался, а материалы для своих поделок начал потихоньку тырить из мастерских. Наконец терпение надзиров исправилки истощилось, и Петроса отправили на сканирование мозга вместе с теми, кто хорошо проходил регулярные тесты. Тех с Вандеи-3 потом вывозили, но Петроса оставили — результаты его тестов постоянно оказывались нулевыми, а результаты обследования мозга затерялись в круговерти медицинской бюрократии. Как затерялись, однако, так и нашлись, и даже при мимолётном взгляде на них имперцы схватились за головы. За Петросом немедля был послан корабль, но к тому времени мальчишка исчез с Вандеи-3 вместе с десятком других обитателей изолятора, спасённых Гориславом Романовым. Теперь, сидя в рубке «Ястребка», стоявшего на пластобетоне тортугского космопорта, и привычно покручивая пилотское кресло туда-сюда, Горислав в очередной раз спросил то ли у Яниса, то ли у самого себя: — Какого хера они привязались? Пацан, может, талантлив, как чёрт, но и таких тысячи. Нет, лезут и лезут именно к нему. Можешь объяснить? Ты, как-никак, — он чуть усмехнулся, — бывший имперец, ну. Янис тоже покривился. Он не считал годы, проведённые на службе Империи, как сказал бы Горька со свойственной ему прямотой, просранными, но сейчас он был согласен с мнением простого люда во всех обитаемых мирах — Империя отстаивала исключительно свои интересы. То есть интересы правящей верхушки, понятное дело. — Он в чём-то уникален, и Империя считает, что он окажется ей полезен, — задумчиво проговорил Янис. — Возможно, он является носителем чего-то такого, о чём сам не подозревает. Даже наверняка не подозревает. Или забыл от потрясения, он через войну прошёл, всё и всех потерял, что с него взять. — Проглотил редчайшие алмазоны с Диоскурии, и они до сих пор у него в животе, — проворчал Горислав. — Заражён каким-то суперштаммом неясного происхождения. Является единственным в своём роде уникальным киборгом. Или потерянным наследником исчезнувшей династии. Ты чего? — Мели дальше, — заявил Янис, поднимаясь с места и начиная расхаживать по рубке, — я пытаюсь выцепить рациональное зерно в этом потоке сознания. — Капитан? — нерешительно, почти робко произнёс вдруг мальчишеский голос над их головами, — разрешите обратиться? Витиеватые древние обороты «Ястребок» подцепил от Петровича (Янис не хотел думать, чего ещё корабль набрался от старого кибермеха) и с удовольствием ими пользовался, к месту и не к месту. — Разрешаю, — вздохнул Горислав. — Если госпожа Лора при операции провела обследование организма Петроса Ксенакиса, вернее, тех систем его организма, что находились в зоне её манипуляций, возможно, стоит произвести ещё одно развёрнутое обследование в сочетании с глубоким сканированием? Я бы рекомендовал обсудить это с госпожой Караваевой. Янис кашлянул и сказал: — Он прав. Навряд ли пацан является носителем каких-то секретных знаний. То, что они ищут, возможно, находится у него внутри. Стоит это выяснить с помощью проверенного медика. Мальчик доверяет Лоре, он её знает, думаю, она нам не откажет. Лора и не отказала. Отказал Петрос. Едва Горислав позвал его в рубку вместе с Дюхой и Вальком и принялся прямо объяснять, что от него требуется, Петрос побелел, как простыня. Замотал чернокудрой башкой и ринулся бы прочь из рубки, если бы путь ему невольно не преграждали застрявшие у выхода Валёк и Дюха. Дюха и перевёл то, что в панике забормотал себе под нос Петрос (похоже, он уже наловчился понимать мальчишку): — Он не хочет. Он не согласен. Впрочем, всё и так было ясно безо всяких переводов. —Но почему? — поразился Горислав. — Это же не больно. — С нами кучу всего силком проделывали в сраной исправилке, — сумрачно пояснил Дюха, переглянувшись с Вальком. — Чипы ставили новеньким, например. Некоторым — прямо наживую. Он ничего медицинского не хочет. На его остроносой смуглой физиономии явственно было написано: и никто из нас не хочет. — Погоди, — попытался воззвать Горислав к здравому смыслу ребят. — Но Лора его не обидит. Разрешил же он ей усыпить себя и вынуть чип. — Это другое, — за Петроса пояснил Дюха. — Нас же тогда всех оперировали, а не только его. — Но послушайте, — взволнованно вмешался Янис, которому реакции Петроса и ребят совершенно не понравились, — разве он сам не стремится узнать, почему его хотят любой ценой заполучить имперцы? Уже не дожидаясь перевода Дюхи Петрос безмолвно пожал плечами и выдавил по-русски: — Нет. — Ладно, идите, — махнул рукой Горислав, отпуская пацанов, которые с нескрываемым облегчением улетучились из рубки, загрохотав башмаками по трапу. А Янис тихо промолвил: — Он знает. — Чего-о? — изумлённо вытаращился на своего штурмана Горислав. — Он знает, — с силой повторил Янис, — почему имперцы за ним охотятся. Ты сам не почуял разве? — Да ладно, — с сомнением пробормотал капитан, — почесал русую макушку и окликнул: — Ястребок! Изложи свои соображения. Если вариант с Лорой не проходит, что ещё можно предпринять? — И желательно без предварительного согласования с подопытным, — криво усмехнулся Янис, а Горислав хмуро на него покосился, но согласно кивнул. Было уже не до китайских церемоний. Тортугский космопорт мог вот-вот загореться у них под ногами, фигурально выражаясь, если империя пошла бы на принцип, а они так и не имели ни малейшего представления, из-за чего. — С наличием соответствующих модулей это мог бы сделать я, — задумчиво сообщил в ответ «Ястребок», и командир со штурманом поражённо переглянулись. — Прелестно, — пробормотал Янис, живо представив себе, как корабль, превратившийся в огромный сканер, безо всякого ведома постоянно орудует в их собственных мозгах, и его пробрала дрожь. Горислав, мгновенно сообразив, о чём тот подумал, отрезал: — Штурманец, он же не мысли читать собрался. Хотя лично мне, — он вымученно ухмыльнулся, — вообще скрывать нечего. А такой вот медосмотр нам не помешает, мало ли что. — Арлен и её братва сделают? — вопросительно поднял брови Янис, усаживаясь в своё кресло и готовясь выходить на связь с Домом на мысу. — Само собой. Петроса только надо как-то отвлечь, — уточнил Горислав и без того подразумевавшееся. Но на «Ястребке» Петроса уже не было. Он исчез, будто растворившись в лабиринте тортугских улиц, рынков и складов. Дюха с Вальком, призванные к ответу рассвирепевшей Наташей, в один голос божились, что понятия не имеют, куда подевался гречонок. Пропал, как не было его. * * * На поиски отправились сами отцы-командиры. И начали с осмотра только что прибившегося к ярмарке межпланетного бродячего цирка. «В чёртовом шапито чёрта лысого и найдёшь, но не беглого мальчишку», — мрачно размышлял Янис, стоя у очередного шатра рядом с Гориславом, который тоже устало хмурился. Они уже показали себя полнейшими идиотами в глазах циркачей и зевак, позорно сбежав от голых наяд с планеты Файа — раз, отказавшись от танцев с гиппириусом с планеты с непроизносимым названием Крмрхх, принимавшим облик любого партнёра — два. И от псевдоволшебных птиц, носивших знакомые Гориславу имена Сирин, Алконост и Гамаюн, так сладострастно распевавших, что дыбом вставали не только волосы. Петроса нигде не было. Дюха с Вальком, тоже возжелавшие отправиться на розыски, под этим предлогом обули командиров на десяток космодинаров. После чего сами скрылись в неизвестном направлении, хотя почему неизвестном — в направлении палаток, от которых тянуло печёными сладостями. Похоже было, что за судьбу Петроса они вовсе не беспокоятся, либо, что вернее, знают — беспокоиться не о чем. Засранцы. Янис в очередной раз мрачно пообещал себе, что напустит на них Наташу. Но сейчас, коль они уж припёрлись в этот вертеп, стоило методично осмотреть каждый шатёр, уже не надеясь на помощь мальчишек и владельца всего этого бедлама. Лысый, как коленка, толстяк, льстиво ухмыляясь и кланяясь, старательно делал вид, будто очень плохо говорит на космолингве и предлагал «сиятельным господам» самолично пройти по шатрам, чтобы убедиться: их мальчика тут нет. Разумеется, это предложение обуславливалось тем, что за вход в каждый шатёр надо было хоть немного, да платить, даже если ты и не смотрел грёбаное представление. А в очередном шатре их ждал-ждала-ждало нечто по имени Рокиньо — под рябившим, как весь весёлый квартал близ космопорта слоганом: «Поведаю всё о вашей судьбе». Иссиня-чёрные кудри Рокиньо ниспадали до задницы, обтянутой ослепительно розовыми шальварами. Между таким же розовым бюстье и поясом шальвар смуглела полоска кожи, но грудь под тканью бюстье была вызывающе плоской, зато под ширинкой шальвар что-то явственно выпирало. Горислав переглянулся с Янисом, почесал в затылке, демонстративно вздохнул, пересчитав оставшуюся наличность и встал в очередь к занавеске, за которой, закончив обольстительно улыбаться и рассылать во все стороны воздушные поцелуи, скрылось блистательное существо. Янис остался снаружи, уткнувшись в коммуникатор… пока не подскочил, услышав из-за занавески свирепый рык Горьки: — Да ты не охуел ли часом?! Штурман молниеносно оказался в шатре, предчувствуя недоброе, и не ошибся: Горька, держа Рокиньо за узел волос на затылке, безжалостно предсказателя встряхивал, а тот молчал и лыбился от уха до уха, хотя на его ресницах от боли всё-таки проступили слёзы. И тут наконец Янис его узнал. — Грачик! — потрясённо ахнул он. Горислав, опомнившись, разжал пятерню, но напоследок угостил парня звонким шлепком по заднице, так что тот отлетел в сторону. В палатку заглянул охранник — дюжий мингалей, чернокожий, с волосами, заплетёнными во множество косичек, с дутым золотым кольцом в носу. — Что происходить? — грозно осведомился он на ломаной космолингве. — Всё в порядке, Джо, — утихомирил его Грачик, утерев ладонью хлюпнувший нос. — Я… э-э-э… предсказываю. — Предсказал мне шикарного брюнета с косой до жопы, — продолжал кипятиться Горислав, но уже потише, так что охранник, ещё раз подозрительно всех оглядев, кивнул и исчез, а Янис откровенно расхохотался: — Ты его не узнал, что ли? — Думал, мстится мне паскудник, — нехотя объяснил капитан, снова ухватив вознамерившегося было улизнуть паскудника за плечо железными пальцами. — Стоять! Ты какого рожна тут делаешь? Янис запоздало припомнил, что Грачик ему давненько на глаза не попадался. — Сами-то вы чего тут забыли? — сварливо огрызнулся тот, не делая, впрочем, попыток вырваться. Мазохист мелкий, подумал Янис. В Горькиной хватке он так явно замлел, что Яниса и самого охватило острое желание пнуть предсказателя под тощий зад. — Мальчишку нашего ищем, — хмуро объявил Горислав. — Мелкий совсем, десять лет ему, кудрявый такой, зовут Петрос. Из греческой колонии, наверное, родом. Мы его из исправительной богадельни, что на Вандее-3, забрали вместе с другими. Ни на одном языке толком не говорит, на пальцах объясняется больше. Руки зато ловкие, вечно мастерит чего-то. Удрал с корабля. По недоразумению. Обиделся, но обидеть не хотели. — Не хоте-ели, — продолжал бухтеть Грачик, зыркая на командование «Ястребка» с показным упрёком. — Вижу я, как вы не хотите. Небось и до пацана ни за что докопались. — Поговори у меня! — снова взъярился Горька, но тут Янис, ещё раз посмотрев на встрёпанного Грачика, почувствовал — парень что-то знает. Но силой у него эту информацию не выжмешь, придётся сказать правду, но не всю. — Послушай, — серьёзно принялся объяснять Янис, взглядом осадив капитана, — пацана ищут имперцы. Так усердно ищут, что на всё готовы. Мы понятия не имеем, чем он таким особенным отличается, но ты же сам понимаешь, что мы его прикроем лучше, чем хозяин этого вашего, — он покрутил в воздухе рукой, — весёленького дурдома. Хозяину ни пацан, ни его проблемы не нужны. Ведь так? Проведя длинными пальцами в кольцах по своим кудрям, Грачик неохотно кивнул и с усмешкой спросил: — Снова спасаете кого можете? — Стараемся, — буркнул Горислав. Грачик, разумеется, не мог забыть, как в своё время капитан «Ястребка» спас его самого. — А удрал-то он с какого фига? — строго гнул он своё, вскидывая на Яниса тёмные глаза в мохнатых ресницах. — Мы ему предложили пройти медобследование, — честно объяснил штурман, — чтобы выяснить, нет ли чего такого в его организме, что имперцы так за ним гоняются… — А он перепугался и дал дёру, — встрял Горислав, и Грачик коротко, задумчиво присвистнул: — Значит, что-то и в самом деле есть. Горислав досадливо махнул рукой: — Короче, видел ты его или нет? Скажи, где видел, мы ему постараемся аккуратно объяснить, что силком ничего не будем с ним делать. Чистой воды враньё, но Грачику про это знать было необязательно. Тот ещё раз поправил свои кудри и назидательно проронил: — За нужную инфу надо платить, ну да ладно, только ради вас… В слоновник нанялся вчера какой-то шкет. Ну то есть ходить за слономорфисами, их там два. Та ещё работёнка. Под начало дядюшки Клейнмира поступил, тот нормальный старик, не въедливый, никого зря не обижает. — Вот спасибо-то, — обрадовался Янис, разворачиваясь к выходу из шатра, но Горислав за его спиной серьёзно спросил: — А тебя-то тут никто не обижает, ты, зараза? Обернувшись, Янис увидел, как парень отрицательно мотнул головой. — А чего от Васьки ушёл, растуды тебя в качель? — продолжал допытываться капитан. — Скучно стало мне там уже, — пожал плечами Грачик. — Тут веселее. Ослепительная улыбка его была невинной, как у младенца. Горислав только кашлянул: — Колобок ты сраный. Ладно, если вдруг что не так пойдёт, знаешь, где нас искать. Парень кивнул, на сей раз совершенно серьёзно, провожая их напряжённым взглядом. * * * Петрос действительно обнаружился в слоновнике, где попытался было скрыться среди бурых морщинистых боков и ножищ слономорфисов, но это ему не удалось. Впрочем, слономорфисы, видимо, успевшие привязаться к мальчишке, подняли протестующий рёв, когда пришедшие шагнули к нему с намерением вытащить за пределы загона. — Вашу мамашу! — сердито процедил Горислав, а Дюха и Валёк, мгновенно оказавшиеся тут же, восхищённо и уважительно вытаращились на инопланетных гигантов с Дедеркаута. Очевидно, они считали, что Петросу можно только позавидовать, а убирать слономорфячий навоз им ещё ни разу не доводилось. — Молчать! — рявкнул потерявший остатки терпения Горислав, обращаясь сразу и к горестно подвывающим слономорфисам, и к столь же активно протестующему дядьке Клейнмиру, который явно не хотел терять нанятого за гроши уборщика. Сам Петрос топтался позади слономорфисов, опустив голову, был бледен и выходить не желал. Все послушно замолкли. А Янис в очередной раз поразился способности Горьки подчинять себе кого бы то ни было. И странный жар разлился у него в груди, когда он внезапно и закономерно вспомнил, кому подчиняется в постели сам Горислав Романов, как пылает его скуластое лицо и как он прикусывает распухшие губы, отворачиваясь в смущении. Горислав тем временем, и не подозревая о срамных мыслях своего штурмана, властно продолжал, обращаясь к Петросу: — Ты, дурья башка, тебя тут скрутят и в мешок, как кутёнка, засунут, и никакой слонопотам не поможет. А мы тебя никому не отдадим. Петрос вскинул голову, прищурился и выпалил вполне понятное: — По-чему? — Потому что ты наш, — спокойно и веско ответил Горислав, присел на корточки и протянул ему руку. — А мы, русичи, своих не бросаем. Никогда. И тебя не бросим. Петрос неуверенно сделал шаг-другой из своего угла и вцепился в пальцы капитана. Тот же встряхнул ему руку, как равному, скрепляя уговор. Янис только головой покрутил и ехидно пробурчал на ухо Гориславу: — Мы русичи, с нами бог… знает что. — Бог всё знает, — ухмыльнулся Горислав в ответ и повёл мальчишку вон из слоновника, сунув в руки начавшему вновь причитать дядьке Клейнмиру оставшуюся в карманах мелочь. Ничем его было не пронять. Оставалось надеяться, что Арлен и её команда, вот уже почти сутки трудившаяся над новыми модулями «Ястребка» в отсутствие Петроса, успела там всё закончить. Мальчишка как-то вымученно улыбнулся Дюхе и Вальку, которые тоже торжественно пожали ему руку, и на этом историю с неудавшимся побегом можно было благополучно забыть и вернуться на катер. Очутившись в рубке «Ястребка», Горислав первым делом дипломатично осведомился, всё ли в порядке и, получив утвердительный ответ, перевёл дух. Но ненадолго. То, что совершенно выбило почву у него из-под ног, произошло ночью. Горька дрых умаявшийся и счастливый, на плече у Яниса, который задумчиво перебирал его волосы, когда едва слышным шелестом над их головами раздался голос «Ястребка»: — Капитан, разрешите обратиться? Они уже давно перестали стесняться своего корабля. Горька пошевелился, легко сел и потёр кулаками глаза, сладко зевнув. Сипло проронил: — Разрешаю. Янису враз стало холодно, то ли от того, что Горькино жаркое сильное тело больше не согревало его, то ли от неприятного колкого предчувствия беды. И беда не заставила себя ждать. «Ястребок» как-то виновато и обречённо проговорил: — Капитан, я не удержался и превысил свои полномочия. Я без вашего приказа просканировал мозг всех троих подростков, спящих в пассажирской каюте номер три: Андрея Манучарова, Валентина Филиппова и Петроса Ксенакиса. — И что? — напряжённо спросил Горислав. — Очень… интересные данные, — после некоторой заминки сообщил корабль. — Могу я попросить вас с господином штурманом прийти в главную рубку? Янис с Гориславом влетели туда, едва натянув штаны. По дороге капитан проворчал: «Не удержался он, видите ли…», но и только. Обоим было понятно, что «Ястребок», дорвавшись до неведомых ему ранее возможностей, поведёт себя как любопытный пацан. И пока трое других пацанов, ни о чём не подозревая, крепко спали в своей каюте номер три: двое на койках внизу, один — на верхней, «Ястребок» вывел на мониторы рубки результаты сканирования: — Это мозг Валентина Филиппова в десяти проекциях. Это — Андрея Манучарова. А это — Петроса Ксенакиса. Он замолчал. Нечего ему больше было сказать. Петрос Ксенакис свернулся калачиком на своей верхней койке. А внутри его черепа, вместо собственного мозга мальчишки, от которого мало что осталось, точно так же свернулось калачиком… существо, каких ни Янис, ни Горислав никогда доселе не видели. Вросшее в организм пацана, в его сосуды и нервы, спаявшееся с ним так, будто всегда тут находилось. — Кремнеорганика, — лаконично пояснил «Ястребок» побелевшим, как полотно, капитану и штурману. И снова умолк. — Ничего, если я тут проблююсь? — пробормотал Горислав, присаживаясь даже не в своё кресло, а рядом на пол. Горло у него конвульсивно дёрнулось, губы сжались, тёмные глаза сузились, и Янис явственно ощутил, как тот обуздывает свои эмоции, будто осаживает на всём скаку норовистую буйную лошадь. Не время было для эмоций. Страх, смятение, отвращение могли подождать. — Он опасен? — отрывисто спросил Горислав у «Ястребка» самое важное. — Этот… Петрос? Капитан отвечал здесь за всё. За свою команду. За мальчишек, сейчас блаженно дрыхнущих рядом с… с чем? С кем? С чудовищем? Янис сам с трудом подавил рвотный рефлекс, как и желание немедленно бежать в каюту номер три и если не прикончить, то изолировать странную тварь, неизвестно каким образом проникшую в организм Петроса, возможно, убившую его. — Такая вероятность едва ли составляет двадцать пять процентов, — подумав, ответил корабль, и Янис невольно перевёл дух. Ноги у него сделались как деревянные, будто бы он их отлежал, и ему неимоверно хотелось плюхнуться на пол рядом с капитаном. — Его агрессивность, если она у него есть, проявилась бы раньше. Он пугает вас? — Пугает непонятное, — честно ответил Горислав. — Он не человек, но находится в человеческом теле. Почему это произошло? Как? Когда? — Имперцы знают, — медленно проговорил Янис и всё-таки опустился в кресло. — Потому они и развернули всю эту… операцию. Они, скорее всего… — Тоже обследовали пацана, ну, — мрачно подхватил Горька, легко подымаясь с пола. — Как это у них бывает, небось потеряли результаты, просканировали сперва всех скопом, допустим, а потом… — А потом поняли, что всё прошляпили, и засуетились, — закончил Яннис эту вполне логичную конструкцию. Ему ли было не знать, как неповоротлива бюрократическая машина Империи. Но, если уж она повернулась к тебе и вцепилась — держись! — Так, — Горислав принялся расхаживать взад и вперёд по рубке. — Ястребок, ты можешь этот подарочек судьбы идентифицировать? Откуда он? — Я уже попробовал, — спокойно отозвался корабль. — Нет, не могу. — Чудненько, — пробормотал Горислав. — Вопрос второй. Можно ли как-то наладить с ним контакт? Понять, что он такое? И чтобы он понял нас? Совершенно очевидно, что он не в силах пользоваться речевым аппаратом пацана. Но он разумен, иначе пацан и мычать бы не смог, а он ещё и разные штуковины мастерит и не выглядит отсталым. — Я могу попробовать… — ответил «Ястребок» после долгой паузы. — Послать сообщение телепатически. Но для этого требуется совпадение по слишком многим параметрам. — Блядь! Чёрт! — Горислав в сердцах саданул кулаком в загудевшую переборку и тут же спохватился: — Прости, Ястребок, это к тебе не относится, ты молодчина, — он порывисто развернулся к Янису: — Эта тварь убила мальчишку, чтобы вселиться в него? Янис наморщил лоб и бесстрастно проговорил: — Возможно, Петрос к моменту… вселения был уже мёртв. Это существо полностью заменило ему мозг, раз его тело всё ещё функционирует, хоть и не особо умеет общаться, просто копируя чужую мимику и жесты. Откуда парнишка мог быть родом? Колония старой Греции на какой-то планете? Локальный военный конфликт? — Разрешите поискать данные? — несмело осведомился «Ястребок», явно приободрённый тем, что ему простили его проступок, и Янис молча кивнул в подтверждение. Они опять всё прошляпили. Рыться в прошлом Петроса следовало давным-давно! Единственным вариантом, подходившим к возрасту Петроса, была Деметра. Планета, действительно заселённая греческими колонистами и почти полностью опустошённая, как и Русь, во время годичной давности столкновения Разрушителей и имперцев. — Подходит, — задумчиво констатировал Горислав, поглядев на Яниса. — Допустим, мальчишка действительно погиб именно тогда. Но это существо — не Разрушитель. — Попробуй нащупать его, — попросил Янис, обращаясь к кораблю. — Теперь, когда мы знаем… ты знаешь, кого ищешь. Синхронизируй с ним мозговое излучение, например. Обычным способом мы с ним связаться не сможем, он так и будет устами пацана мычать да хныкать. — Чай не консервную банку ножом вскрываем, — устало промолвил Горислав. — Хотя имперцы именно так и поступили бы, ну. Он был абсолютно прав. Имперские медики на их месте уже разбирали бы Петроса на части. — Я сразу дам вам знать, если хоть что-то начнёт получаться, — поклялся «Ястребок». Голос у него зазвенел, и Янис понял, до чего же кораблю не терпится начать. — Само собой, — буркнул Горислав. * * * Прилечь им в эту ночь больше не пришлось. Капитан отправился на кухню, чтобы надыбать, как он уныло проворчал, хоть белковой сухомятки. — В башке не укладывается это всё, — пробормотал он, машинально откупоривая банку с концентратом. — Хорошее выражение, подходящее, — скривился Янис. Картина, увиденная на мониторах рубки: бывший мозг мальчишки в десяти проекциях — намертво впечаталась в его собственный мозг. Горька только глянул исподлобья, и Янис прикусил язык. — Сядь пожри, — распорядился тот, протягивая ему банку, но штурман даже отказаться не успел. — Капитан, — едва слышный мальчишеский голос в динамиках вибрировал от напряжения. — Прошу вас и штурмана немедленно вернуться в рубку. Как они добрались до рубки, ни один, ни другой потом не могли вспомнить, единственно — Янис пропустил капитана вперёд. И тот, споткнувшись о порог, едва не сбил с ног застывшего, как статуя, у пилотских кресел Петроса Ксенакиса. Совершенно белая маленькая статуя, замотанная в белую же простыню. И чёрные глаза — чёрные дыры на бесстрастном лице, взглянувшие на капитана и штурмана безо всякого выражения. — Заблокируй дверь, — обронил Горислав, обращаясь к «Ястребку». Янис знал, зачем — чтобы не влетели остальные чересчур любознательные обитатели каюты номер три и их мать-хозяйка. — Я слушаю, — всё так же спокойно сообщил Горислав, не отрывая острого взгляда от Петроса, но вместо мальчишки отозвался «Ястребок». — Смотрите, — только и сказал он. И на его мониторах — множественными отражениями — засветились картины, которые через него транслировал Петрос — Янис не мог перестать называть его Петросом. Пусть он фактически являлся существом, похожим на какую-то механоподобную шипастую каракатицу, крохотным, белёсым, свернувшимся внутри выпотрошенного черепа мальчишки. «Смотрите» — и появляется это крохотное существо внутри какого-то роботоподобного механизма, неизвестного им, похожего на маленькую черепаху, сливающуюся с камнями и песком Деметры. «Смотрите» — и в небе над Деметрой взрываются звёзды, само Солнце, кажется, выжигает всё вокруг, превращая живой мир в безжизненную пустыню. «Смотрите» — и дома поселенцев скукоживаются и горят, словно бумажные. «Смотрите» — и Петрос Ксенакис, вставший на колени возле трупа седой женщины, наверное, своей бабушки, сам валится, будто куль, на её тело, сражённый невидимым, но безжалостным атмосферным ударом, из его рта, ушей, глаз, ноздрей течёт ярко-алая кровь, перемешанная с мозговым веществом. «Он умер», — подумал Янис, с невольным облегчением. «Смотрите» — и существо, сморщенное, беззащитное, выбирается из своей искорёженной «черепахи» и подползает к агонизирующему Петросу. Того сотрясает крупная дрожь, глаза, залитые алым, невидяще смотрят в лиловое небо, прорезанное ослепляюще белыми вспышками взрывов. Существо, карабкается вверх по его руке, шее, приникает к лицу… и вдруг — Янис не успел и глазом моргнуть — разделившись пополам, всасывается в ноздри мальчишки сквозь чёрно-багровые сгустки. — Вот как это было, — шёпотом констатирует Янис очевидное, потрясённый, как никогда в жизни. Потом по мониторам проплыли другие картины: люди, люди, зелёные халаты медиков, чёрные робы надзиров вандейской исправилки, другие мальчишки. Валёк и Дюха. Наташа. Он сам, Янис Озолиньш рядом с капитаном. Слономорфисы Дедеркаута. Пёстрые цирковые шатры. Петрос продолжал стоять хрупкой закаменевшей статуей, стискивая на впалой груди узел простыни. И вдруг на экране появился Горислав — около загона слономорфисов. Сжимающий в ладони тонкую руку Петроса и что-то беззвучно ему втолковывающий. Эта картинка так и осталась на экране, будто зависла. Янис потрясённо переглянулся с Гориславом. Они оба вмиг поняли, что хотел сказать им Петрос. Слова, произнесённые тогда капитаном «Ястребка», встали у каждого в памяти. И Горислав тяжело повторил их, уставившись на мальчишку. На бывшего мальчишку: — Мы, русичи, своих не бросаем. Никогда. И тебя не бросим. И тут уголки губ Петроса медленно поползли вверх. Он, конечно, только изображал человеческую улыбку. Но он точно знал, что она означает. Горислав, уже отбросив всякие опасения, шагнул к нему, крепко взял за костлявый локоть и усадил в собственное кресло. — Давай-ка знаешь что? — раздумчиво предложил он «Ястребку», — Попробуй узнать прежде всего, хочет ли он вернуться домой. К себе домой. А потом уже — кто он и откуда… Он и договорить-то не успел, ему показалось, что глаза Петроса вспыхнули неистовым отчаянным огнём, как и мониторы корабля, по которым поплыли, сменяя друг друга, диковинные конструкции, отражавшиеся и в небе с тремя лунами, и в океане, мерно и бесшумно бившемся о берег. — Ещё одна разумная раса, — хрипло проговорил Янис, констатируя очевидное. — Боже,— пробормотал Горислав, уставившись на мониторы, как зачарованный. — «Ястребок», где это? И как они себя называют? — Он не вернётся, не сможет, — наконец прозвучал неторопливый ответ корабля. — Он, их раса, слишком далеко за Порогом. Ему не улететь. На Деметре был разрушен его корабль и его средства связи. Восстановить это он не в состоянии. — Запорожцы, твою мать, — выдохнул Янис, и Горислав покосился на него с кривоватой усмешкой. Его штурман мог быть изысканным, томным и нудным, но то, что было у них общего, помимо койки — он умел держать удар. Как в Академии когда-то. — Это разведчик? — выпалил Горислав. — Он говорит, что он исследователь, — спокойно сообщил «Ястребок». — Исследователь уничтоженных планет. Он хочет, чтобы вы не боялись его. Его раса не вселяется в тела живых разумных существ. Вообще не вселяется в тела разумных существ. Для того, чтобы быть… функциональными, у них есть те, кого тут называют роботами. Просто его робот погиб. И дитя человека, в голову которого он вселился, погибло тоже. Он не убивал его. — Понял, — буркнул Горислав. Существо могло пытаться убедить его в чём угодно, он не обязан был этому верить, но, похоже, пришелец не врал. Ему снова захотелось садануть кулаком по переборке. У него на руках уже была толпа народу, включая живой корабль, а теперь… теперь ещё и этот подкидыш! В дверь рубки кто-то тихо, но настойчиво поскрёбся. — Спорим, вот ещё пара… дитять человеческих, — предположил Горислав с усталой ухмылкой. — Открой им, «Ястребок». За дверью действительно робко переминались с ноги на ногу и поглядывали исподлобья потерявшие своего товарища Дюха и Валёк. Оба выдохнули облегчённо, едва завидев Петроса, — переживали, засранцы. Оба были, как и тот, закутаны в простыни. За их спинами, словно орудийная башня, сумрачно возвышалась Наташа. Эта была в комбезе, но, как ни странно, без бластера, уже ставшего продолжением её руки в критических ситуациях. — Вы чего тут? — подозрительно осведомилась она за себя и за сыновей. — Зачем мелкого забрали? — Надо им рассказать. И показать, — резюмировал Янис с тяжким вздохом, пока семейство Манучаровых просачивалась в рубку и окружало Петроса кольцом, будто защищая от командиров. Как какие-нибудь слономорфисы. — Чего рассказать и показать? — немедля насторожилась Наташа, а пацаны непонимающе уставились на Петроса. По мере достаточно сглаженного рассказа Горислава («Ястребок», поняв тенденцию, тоже смягчил демонстрацию на мониторах) глаза ребят наполнялись не вполне ожидаемым ужасом или отвращением, а совершенно искренним почтением, смешанным с восторгом. Янис запоздало сообразил, что смерть их не напугала, а такое вот псевдобессмертие, пусть и под прикрытием инопланетного разума, восхитило. — Вот это да-а! — протянул Дюха, уставившись на Петроса, и тот, кажется, даже приободрился, по крайней мере, уголки его губ снова потянулись вверх. До чего же ему, наверное, было тяжело, бедняге, подумал Янис. Наташа кашлянула и шваркнула протезом по полу. — Весь этот пацан, — с косой ухмылкой заявила она, глядя на Петроса, который сразу перестал улыбаться и попятился, — для того, который у него в черепушке, точно такой же протез, как моё копыто. Мать-хозяйка предпочитала резать правду-матку без экивоков, чем очень походила на Горислава. — Ма-ама! — укоризненно протянул Дюха. — Чего мамкаешь, — отмахнулась та, явно, впрочем, этим поименованием сыновьим довольная. — Вы, отцы-командиры, скажите лучше, а он не говорил, то есть не показывал, есть где тут ещё такие же, как он? Ведь не один же он был. Отцы-командиры переглянулись, потом Янис беззвучно выругался, а Горислав снова безжалостно саданул кулаком — на сей раз себя по лбу. — Спасибо за конструктив, — коротко буркнул он Наташе, а та вся расцвела и ёрнически поклонилась. — Ястребок? — Был ещё один исследователь, — после паузы бесстрастно проговорил корабль, — но связь с ним давно была потеряна. Скорее всего, он погиб. — Где он базировался? — быстро спросил Горислав и осёкся. Вместо ответа на мониторах «Ястребка» стремительно и беззвучно разворачивалась такая знакомая ему панорама. В расплавах, огнедышащих кратерах, сизо-чёрная от пепла, под затянутым облаками багрово-антрацитовым небом там раскинулась планета Русь. * * * — Это судьба, ты же видишь, — спокойно сказал Горислав своему штурману, мрачному, как туча, едва только семья Манучаровых гуськом удалилась из рубки, ведя за собой подкидыша — инопланетного пришельца. Янис смолчал. Он не хотел ничего отвечать, боялся, что голос позорно сорвётся. — Эй, — Горислав внимательно глянул на него, оторвался от мониторов и во мгновение ока очутился рядом, взял тёплыми ладонями за плечи. — Королева, ну какого хрена? Штурман попытался было высвободиться — какое там! — и беспомощно закрыл глаза. — Вот именно, что судьба, — наконец хрипло выговорил он. — Она будто гоняется за тобою, эта клятая судьба. — Госпожа Удача — вот кто гоняется за мной, — твёрдо поправил его Горислав, утыкаясь лбом в его лоб. — И не отстаёт. И не отстанет. Она моя, как и ты, Янка. — Бабник, — буркнул Янис, пытаясь усмехнуться. Получилось не очень. — дай слово, что если у этого… у Петроса не получится сразу связаться со своим чёртовым земляком, мы немедленно свалим оттуда, не дожидаясь, когда очередное бойкое щупальце попытается нас пощупать. — Клянусь, мы дадим Петросу попытку. Лучше две… и свалим, — поспешно добавил Горислав, слыша, как Янис возмущённо скрипит зубами. — Две попытки, клянусь. Ну представь себя на его месте. — Спасибо, не надо. — честно отозвался штурман. Он так и стоял, не в силах оторваться от Горьки, всем телом впитывая его тепло. Стыдобища какая. Боевой командир имперской космогвардии. Тринадцать с лишним лет от Горислава Романова оторваться не может, как щенок привязанный. — Ладно, — проговорил он с преувеличенной бодростью, наконец отстранившись. Горька глядел с тревогой, между бровями пролегла упрямая складка, глаза стали тёмными от усталости. — Ладно, всё равно нам сейчас больше заняться нечем, почему бы не прогуляться… в ад. Последнее слово вырвалось у него невольно, и он поспешно прикусил язык. Но Горька ничего не сказал. Никак не возразил. Чёрт. Вот же чёрт. Перед тем, как отправиться на Русь, они закатили пирушку в харчевне у Василисы. Набилось туда, наверное, половина Тортуги, по крайней мере, все лихие пиратские капитаны, которым в своё время Горька прикрывал спины, были здесь. И Элиа Дис, баронесса Руадис, загадочная, печальная, с браслетом Яниса на правой руке, тоже была тут. Она грустно и тепло улыбнулась ему, салютуя своим бокалом с золотистым вином. А потом подошла, гордо вскинув голову, постукивая каблучками. — Горька, — она чмокнула Горислава в щёку, привстав на цыпочки. — Если ты споёшь, я станцую. Горька расцвел, пираты радостно взревели в ожидании редкого зрелища. Не каждый вечер изысканная куртизанка пляшет для толпы. Пользуясь поднявшимся шумом, Элиа наклонилась к Янису и быстро прошептала ему на ухо: — Иногда любовь убивает, Янис Озолиньш. — Я знаю, — просто ответил тот, благодарно заглянув в её вишнёвые яркие глаза. — Выйду на улицу, солнца нема, Красные девки свели меня с ума, Раньше гулял я в зелёном саду, Думал, на улицу век да не пойду… Элиа одним плавным движением вышагнула из своих расшитых золотом тяжёлых юбок, оставив их грудой лежать на полу — под общий восторженный рёв. И осталась в одном только чёрном бархатном корсаже и чёрной нижней юбке, не прикрывавшей колен её смуглых длинных ног. Опустила ресницы — и ринулась в пляску так, словно каждое движение было знакомо ей с детства. Баронесса Руадис, отбивавшая такт золочёными каблучками, вся — вихрь, вся — огонь. «Эх, Горька, что же ты делаешь с людьми», — беспомощно думал Янис, допивавший второй стакан и не пьяневший, словно пил воду. Элиа ещё не отплясала, когда в харчевню влетел новый вихрь — очень грозный, и тогда Янис наконец прыснул со смеху. То была Ясмина аль-Халиль — даже не вихрь, а буря, — в десантном комбезе, с воронёной гривой кудрей, разметавшихся по круглым плечам. Она встала перед Гориславом, уперев кулаки в крутые бока: — Пьёте без меня? Пляшете, — она величественно повела бровью в сторону баронессы Дис, — без меня? На Русь — без меня? Только попробуйте! Янис уже откровенно хохотал, запрокинув голову. У него внезапно полегчало на душе. — Помирать, так с музыкой, — прогудел из своего угла Петрович, и Янис согласно кивнул. Это было именно то, что он чувствовал. В такой компании и с такой музыкой, рядом с Горькой он был согласен умереть. * * * Утро было солнечным, тёплым, золотым, зелёным, похмельным. Кто мог, прибрёл на космодром — проводить «Ястребок» и «Шаллах». Василиса и Элиа стояли, обнявшись, у трапа, с поскуливающей Шваброй в ногах. Рядом — Арлен со своими рыцарями и семья Манучаровых, угрюмая и унылая, как надгробие. Дюхе и Вальку Горислав не дал и рта раскрыть, едва они явились под его пресветлые очи, сразу послал подальше, зная, с чем они пришли. А Наташе, воинственно влетевшей к нему с воплем: «Я боец, чтоб тебя!», он не менее свирепо рявкнул в ответ: — Детей сиротами хочешь оставить, м-мать? «Мать» прозвучало как ругательство, и Наташа, ещё какое-то время посверлив капитана мрачным взглядом, развернулась и гордо вышла, демонстративно стуча протезом. А сейчас вот стояла, привычно опустив ладонь на вихрастую макушку Дюхи. Экипаж «Шаллаха» уже загрузился в шлюз, створки которого плавно сошлись. Горислав дождался, когда то же самое сделает его экипаж и весело гаркнул с верхней ступени трапа: — Васька, готовь ещё водки! Вернёмся, всем накачу! От винта! * * * «Где тот винт и где та водка», — Янис сидел в своём штурманском кресле, полуприкрыв глаза, и исподтишка наблюдал за Горькой, который сосредоточенно всматривался в мониторы — собирал свежую информацию о Руси и хмурился, прикусив губу. Петрос сидел тут же — свернулся калачиком в третьем кресле, видимо, ему не хватало Манучаровых, чужак успел прилепиться к ним. Горислав искоса глянул на него, нахмурился сильнее, отрывисто бросил: — Ястребок, спроси, будь добр, у нашего учёного, что он собирается делать со своим напарником, если его найдёт? — Останется с ним, — последовал почти немедленный уверенный ответ. Янис представил себе десятилетнего, хрупкого, как тростинка, пацана, на выжженной планете, набитой мутантами, и даже поёжился. Но тут же обречённо замычал, заслышав совершенно предсказуемое Горькино: — Скажи ему, пусть дурака-то не валяет. Заберём и того с собой. — Чёртов Ноев ковчег, — безнадёжно простонал Янис, выбираясь из кресла. У него не было сил спокойно сидеть на месте и слушать про эдакий расклад. — Ты ещё парочку слономорфисов забыл в цирке, им там тоже нелегко приходится. Хозяин наверняка их обижает. За хоботы дёргает. Давай и их заберём, поселим у Петровича в техотсеке. Пусть русскому их обучает. А они могут ему движки раскочегаривать, если понадобится. Хоботами. А навозом будем топить. Сволочуга Романов тут же энергично кивнул и сообщил, что это, мол, дельная мысль, Янис пообещал: «Убью», но их перепалку прервал «Ястребок», невозмутимо объявивший, что прямо по курсу летит чей-то спасательный катер. — Ещё не хватало, — только и вымолвил Янис, а Горька скомандовал: — Общая тревога! Спаскатер беспомощно болтался в пространстве, он, видимо, потерял управление. Никаких опознавательных знаков, позволяющих понять, с какого он корабля, на его обшивке не было. Зато местами виднелись глубокие вмятины. Возможно, пассажир или пассажиры катера погибли при аварии. Проще всего было поймать и втащить посудину в шлюз манипуляторами «Ястребка», что корабль и сделал с лёгкостью. В шлюзе собрался весь экипаж, с любопытством наблюдая, как роботы-манипуляторы ловко вертят пойманную скорлупку, будто консервную банку. Если внутри всё же мертвецы, с беспокойством подумал Янис, придётся вскрывать катер снаружи, именно что как консервным ножом. Но этого делать не пришлось. В катере что-то скрежетнуло, резко и пронзительно. Створка аварийного люка дрогнула и начала отходить в сторону, потом застряла. Горислав поднял было руку, готовясь приказать манипуляторам, чтобы те отжали створку, но в узкой щели уже показалась чья-то голова в шлеме, а потом оттуда вывинтился человек в лёгком скафандре, скатился вниз по обшивке и шлёпнулся на термопласт шлюза. Рука в защитной перчатке стянула шлем, под которым обнаружилась до боли знакомая смуглая остроносая физиономия и копна свалявшихся чёрных кудрей. — Бля-я, — оторопело протянул Горислав. — Что за дела? — выпалил Янис. — Приве-ет! — выдохнул Грачик и весь просиял, с неимоверным облегчением вертя башкой во все стороны. — Я вас люблю, ребята! Вот это мне вмастило! Видать, твоя госпожа Удача и мне поворожила, кэп! Он всхлипнул и расхохотался. Янис вспомнил, что Грачика не было на проводах «Ястребка» в дорогу. Он посчитал, что парень давно отчалил вместе со своим кочевым шапито. А вот поди ж ты… Через пять минут, вытряхнутый из скафандра, тот вовсю наворачивал белковую кашу со свежезажаренной дичиной, закупленной на Тортуге, и рассказывал, азартно блестя шалыми глазами: — Хозяин сперва сказал, что я у него выручку тырю, а потом клинья под меня стал подбивать, подлюга! — Он же лысый, толстый, — невозмутимо подсказал Горислав. Грачик подъёбки будто не заметил: — Да без слёз не взглянешь! Козёл паскудный! Пришлось угнать у него катер и тикать, я так и рассчитывал, что какой-нибудь корабль меня подберёт! А тут — метеориты! Трах-бах-еблысь! Я даже в скафандр влез, ждал, что обшиву вот-вот пробьёт к херам. Ссыкотно было, жуть, — он шмыгнул носом, на миг пригорюнясь, и опять засиял, как ясно солнышко: — А тут — вы! — Дурак ты, — сердито бросил Горислав. — Ты почему к Ваське не вернулся, когда припекло? К нам почему не пришёл? — Не успел, — покаянно повесил буйную голову парень, но его яркие глаза так и стреляли по сторонам. — Ах не успе-ел, — медово-ласково пропел капитан. — Что ты ещё у него спиздил, ну? — его брови грозно сошлись у переносицы, кулак припечатал стол так, что пластиковая посуда подпрыгнула. — Иначе ты бы с такой скоростью когти не рвал, башкой дурной рискуя! Что спиздил, спрашиваю? Хочешь вылететь отсюда к хуям в своей скорлупке, так я тебе это устрою, ну. — М-м… — промычал Янис, переглянувшись со скептически хмыкнувшим Сашком. — Да ладно, — протянул Грачик, но яркость ухмылки несколько подрастерял. — А не отнимешь? То, что я у него взял? Он же мне, гад, последние месяцы только кормёжкой платил. — Поторгуйся, ага, — неспешно кивнул Горька. — Зато ты там извертелся весь, голову людям мороча, мадам как тебя… Рохильо. — Рокиньо, — снова шмыгнув носом, педантично поправил «мадам». — Один чёрт, — махнул рукой Горислав. — Хучь сову об пенёк, хучь пеньком сову. Итак? — Ну это… — Грачик полез куда-то глубоко за пазуху своего потрёпанного изумрудно-зелёного камзола. — Вот. На стол кают-компании легли вспыхнувшие таким же зелёно-золотым, как камзол Грачика, сиянием, четыре небрежно ограненных камня разной величины. — Диаманды с Вивиканда, — гордо заявил бывший циркач. — Один чел у нас сллономорфисов за них купил. Хозяин в сейф запер. А я вскрыл и дёру. Говорю же, он мне кучу бабла должен. Чего вы? Он снова обвёл всех растерянным взглядом, из которого постепенно исчезало веселье — ибо никто из присутствующих особого восторга не выказывал. — М-ды, — крякнул Петрович. — Диаманды, значит. Слыхал про них. Я… это… в техотсек. Вслед за ним гуськом потянулись и остальные. Сашок утешительно похлопал Грачика по плечу: — Ничего, бывает. — Да чего вы… — озадаченно забормотал тот, провожая всех глазами. — Они настоящие! — Тоже слономорфисов хочешь на них купить? — Янис взял со стола один камень, повертел его в пальцах. — Да настоящие они! — горячо повторил Грачик. — Мне, конечно, негде было проверить, но ты сам посуди — хозяин такой выжига, разве бы он согласился слономорфисов на них обменять, если бы они поддельные были? — Много жрали те слономорфисы, вот что, — резюмировал Горислав, — твой охальник небось и не чаял, как от них избавиться. Короче, забирай своё добро, теперь ты работаешь на нас, циркач. Петрос, тихонько, как мышка, сидевший в углу, вдруг подал голос. Заикаясь, с запинкой, он по слогам проговорил выученное: — Сво-их не бро-са-ем. Улыбка его уже не казалась вымученной, когда Горислав одобрительно ему кивнул. — Он тоже тут? — оживился Грачик, который, видимо, только что заметил пацана. — Привет, малёк! А куда мы летим-то? — На Русь, — невозмутимо проронил Янис и хмыкнул, увидев, как с лица парня сползает бесшабашная ухмылка, а глаза округляются. — Ру-усь? — потрясённо прошептал он. — Ну извини, — развёл руками Горислав. — Высадить мне тебя негде, курс проложен так, чтобы на глаза имперцам не попадаться. А, и вот ещё что. Ястребок, объясни ему про диаманды с Вивиканда. Выходя из кают-компании, оба весело переглянулись, услышав позади чистый высокий голос корабля: — Диаманды Вивиканда — фразеологизм, обозначающий в обитаемых мирах нечто фальшивое, поддельное, не представляющее никакой ценности. Захлопнувшаяся дверь оборвала возмущённый вопль Грачика. * * * Ночью, лёжа на койке рядом с обнимавшим его Гориславом, Янис Горьку же и увидел во сне. Увидел их поединок в Космоакадемии в те времена, когда они оба дрались бешено, словно два волчонка — бывший беспризорник с погибшей планеты Русь и барон Озолиньш — Снежная королева. И не на тренажёрах. В этом сне они оба сидели в каких-то очень древних летательных аппаратах, наверное, в тех самолётах-истребителях времён давно забытой мировой войны, про которые барону втолковывал старик Петрович. И летели друг другу в лоб, на таран. Янис даже видел злое, упрямое и сосредоточенное лицо Горьки, откинувшего шлем — почему-то в открытой кабине. Ледяной ветер трепал его русые вихры, и тогда Янис тоже содрал с себя шлем, хотя это было непростительной глупостью. Он знал, что не отвернёт, он не хотел отворачивать, он готов был умереть вместе с Горькой… но убивать его не хотел. Не хотел его смерти! И выбрал свою, отжав ручку управления, вскинув самолёт вверх, подставляясь под огонь Горькиных пулемётов. Но тот не стал стрелять, и тогда вскипевшая алая ярость затмила Янису глаза. Тот снова его пожалел! Янис послал самолёт вслед врагу, развернувшись так резко, что земля исчезла из виду. Но управление заклинило. Он не мог ни догнать Горислава, ни вернуть себе власть над беспомощно завертевшимся в воздушных потоках самолётом. Оставалось только одно — немедля катапультироваться. У него едва не вышибло дух от удара о землю, парашют безжалостно волочил его за собой, раздирая комбинезон о камни. Где-то вдали раздался взрыв — он знал, что это погиб его самолёт. Гулкое эхо прокатилось в задрожавшем воздухе и затихло. И следом — стрёкот чужого мотора, тоже смолкший. Янис лежал, уткнувшись лбом в сухую траву. Ржавые былинки качались перед глазами, во рту было солоно и колко от песка и крови. Сильные руки вдруг потянули его вверх, переворачивая. — Живой, Королева? Знакомые серые глаза глянули ему в лицо, а в растрескавшиеся губы ткнулось горлышко фляги. Янис глотал и глотал тёплую сладкую воду, мир плясал и кружился, но он точно помнил одно: под полой его мундира был скрыт револьвер. Незаметно вынуть его, уткнуть в бок ничего не подозревавшему врагу, взвести курок, нажать на спусковой крючок. И всё. Всё! Он так и сделал. Достал револьвер, хотя пальцы слушались плохо, взвёл курок и воткнул ствол под рёбра Романову. А тот даже глаз потемневших не отвёл. Так и сидел на корточках, прямо глядя Янису в лицо. Ожидая выстрела. Ожидая смерти. Янис проснулся, захлебнувшись стоном, взмокший от пота. Вырвался из объятий Горьки, который тоже подскочил на койке, спросонья ничего не понимающий, взъерошенный. — Я тебя не убил… — прохрипел наконец Янис, снова хватая его за плечи, прижимая к себе. — Не убил. Гос-споди… — он зажмурился, чувствуя, как заходится сердце. — Не отпускай меня… — Ни хрена ж тебе сны снятся… — пробормотал Горька куда-то ему в макушку, согревая собой. — Ладно тебе, Янка. Не убил… и молодец. Эй… эй, Королева, ты чего? — он уже смеялся. — Чего творишь? — Давай, возьми меня, — хрипло велел Янис, переворачиваясь под ним, требовательно глядя через плечо. — Я так хочу, понял? И будешь ржать — убью. Понял?! — Да понял я, понял, — сквозь смех пробормотал Горислав, часто и жарко дыша ему в затылок. — Я вообще, блядь, понятливый, ну. Тихо, не дёргайся. Утром же не встанешь, чёрт бешеный. — Как же, жди, — строптиво прохрипел Янис и закусил губу. Перед глазами у него опять всё завертелось в отчаянной пляске. «Матушка, слышишь, соловушка поёт, А там, под горою, пляска идёт. Девки голосистые звонко поют, Доброму молодцу спать не дают…» * * * Тот, кого все по привычке называли Петросом, тихо лежал в своей каюте. Его телу нужно было отдыхать, чтобы без сбоев функционировать, но мозг напряжённо работал. Разум, заключённый в хрупком человеческом теле, осознавал, что на той планете, к которой приближается корабль, где он рассчитывал найти своего соплеменника, такому телу не выжить. Странно, но по этому поводу существо внутри мальчишечьего черепа испытывало противоречивые эмоции. Облегчение. Испуг. Жалость. Это чужое тело как-то влияло на него, включив его в свой метаболизм? Вполне вероятно. Люди были такими хрупкими и одновременно сильными. Иногда ему казалось, что он даже понимает их. * * * — На «Зею» бы не наткнуться, — хмуро вымолвил Горислав, не отрывая взгляда от монитора, где вновь разворачивалась, приближаясь, панорама «Руси». — На осьминога со щупальцами не наткнуться… на «Зею» не наткнуться, — проворчал Янис, аккуратно прокладывая курс. — Слишком многого хочешь. Я штурман, а не Господь Бог, учти, Романов. — Понял тебя, — — промычал тот и подмигнул ему, зараза. Янис невольно улыбнулся, но потом сделал самое что ни на есть каменное, то есть сосредоточенное лицо. Нехрен поважать, как сказал бы Петрович. «Зея» вскоре обнаружилась неподвижно зависшей на орбите Руси, и «Ястребок,» который буквально крался над поверхностью планеты, резво отскочил за пределы видимости. Так мальчишка, едва не застигнутый за кражей яблок в чужом саду, снова отскакивает за изгородь, уповая на то, что строгий хозяин его не заметил. Имперский корабль застыл в одной точке — это значило, что он просто выслал на Русь разведывательную шлюпку и теперь ожидает её возвращения. Разумно. — Насколько бы всё упростилось, не будь тут этих гондонов, ну, — с досадой высказался Горислав, ероша вихры. — А когда у тебя всё просто было? — Янис демонстративно вскинул брови. — Петрос? Что там у вас? Он обращался и к мальчишке, застывшему в пилотском кресле и, кажется, даже переставшему моргать, и к «Ястребку». Корабль многократно усиливал передаваемый инопланетянином сигнал. Лицо Петроса не дрогнуло, парнишка казался каменным изваянием, а за него ответил «Ястребок»: — Пока ничего, штурман. — Приказываю где-нибудь зависнуть, — сухо проговорил Горька, отрешённо наблюдая на мониторах, как их догоняет приотставший было «Шаллах». — Подальше от имперца. И тоже спустить шлюпки, прочёсывая атмосферу низким зигзагом. Один идёт, второй прикрывает. Ясмина? — Тебе твоего пацана не раздвоить, — отозвалась та, и лицо её возникло на экране, прекрасное и спокойное. — Действуй, брат, я прикрою. Понятно, что в катере, выпорхнувшем со вставшего на прикол «Ястребка», оказались Горислав и Янис, ну и, разумеется, Петрос, а в катере «Шаллаха» — только Ясмина. — Одна справлюсь, — небрежно заявила она, появляясь на экране катера и привычно сбрасывая с головы шлем. — Вы тоже что-то никого больше не взяли, отцы-командиры, кроме своего мальчонки. В разведывательный полёт над Русью, разумеется, пытались напроситься все, даже Грачик, который на «Ястребке» поутих, растерял обычную наглость и больше «лукался», как выразился Петрович, у него же в техотсеке. — У нас ещё «Ястребок», — весело отозвался Горька. Катер, на котором они летели, уже был переоборудован и действительно стал частью разума большого корабля. — Пошли полегонечку, ну. И они пошли. Напряжённо всматриваясь в безжизненную чёрно-ржавую равнину внизу, в бурые обломки скал, которые лопнули от чудовищного удара, нанесённого Разрушителями тринадцать лет назад. Нигде ничего. Никакого движения. «Ястребок» в роли головного корабля тоже не подавал сигналов тревоги. Тем страшнее и внезапнее было то, что произошло через какую-нибудь пару минут. Беспомощно кувыркаясь, на предельной скорости в поле обзора катеров влетела серебристо-серая шлюпка с «Зеи». А её атаковали гигантские чёрные твари. Янис в первый миг даже не сумел определить, что это за существа, парящие на немыслимой для живых организмов высоте — птицы, драконы или роботы. Больше всего они походили на ископаемых летающих динозавров — с кожистыми крыльями, мерно вспарывавшими воздух, с хищно изогнутыми шеями и клювами-булавами, которыми они методично долбили свою добычу. Но каждый из них был величиной почти что с атакуемое ими судно. Две такие твари — и имперская шлюпка оказалась совершенно беспомощной. Она даже не подавала сигналов бедствия: видно, «драконы» разворотили передатчик, скорлупка выглядела изрядно помятой. Но почему их не брали выпущенные имперцами снаряды?! Янис с дрогнувшим сердцем понял, почему, когда выстрелили излучатели их собственного катера и катера Ясмины, но залп, который мог серьёзно разворотить любое судно, не причинил чудовищам видимых повреждений. — Нихуя себе, у них броня! — возбуждённо выкрикнул Горислав, поворачиваясь к Янису. — Они хоть живые? Его потемневшие глаза полыхнули яростным огнём, на лбу выступила испарина, и Янис вдруг подумал, что совсем недавно уже видел его таким — в своём сне. В своём чёртовом сне, когда Горька шёл на таран навстречу его самолёту. — Петрос! — Горислав рывком обернулся к мальчишке. Тот, как никогда, казался мраморным изваянием, веки его были опущены, он словно прислушивался к чему-то внутри себя. — Держитесь оба! Вот что он хотел сделать, понял Янис: смахнуть чудовище, впившееся в обшивку имперской шлюпки и пытавшееся её проломить, весом собственного судна. Янис сцепил зубы. Он мог только молиться. А вот лезть под руку Горьке, оспаривая это почти самоубийственное решение, он не мог. Тем более, что оно было единственным, если они хотели спасти людей «Зеи». «Ястребок» тем временем тоже просчитал все варианты, потому что в динамиках прозвенел его напряжённый голос: — Вероятность благополучного исхода операции сорок пять процентов, учитывая, что мы ничего не знаем об этих существах. Капитан, я буду над вами через двенадцать минут. Но ему, как и всем в катере, было ясно, что двенадцати минут чудовищам хватило бы с лихвой, чтобы погубить шлюпку с «Зеи», взломав обшивку. — Яська! — гаркнул Горислав во всю глотку. — Бери на себя второго мудилу! Хэй, ой да конь мой вороной, хэй, да обрез стальной… хэй, да густой тума-ан, хэй, да батька-атаман… «Помирать, так с музыкой», — вспомнил Янис. Он был к этому готов. Рядом с Горькой. Под эту шалую отчаянную песню. Он ещё раз мельком глянул, хорошо ли пристёгнут в своём кресле Петрос и сам поправил застёжки шлема. Мир завертелся волчком, повисая на зыбких нитях вмиг погасшего сознания, во рту стало солоно, когда катер сотряс сокрушительный удар. Всё-таки Горька филигранно притёр судёнышко к броне имперцев, понял Янис, открыв глаза, которые жгло так, будто туда попала соль. Катер снёс с брони чудовище, не повредив и без того пострадавшую шлюпку. Оторванный от своей жертвы «дракон», беспорядочно молотя крыльями, кувыркаясь, стремительно падал на поверхность Руси. Похоже было, что он всё-таки ранен, возможно, смертельно. Второй вовсю улепётывал прочь, преследуемый Ясминой, которая азартно орала что-то по-арабски — её раскрасневшееся лицо Янис увидел на одном из мониторов. Джинья, да и только! Спасённая же имперская шлюпка удалялась по направлению к «Зее», тяжело, медленно, и, Янис бы мог сказать, даже как-то прихрамывая… Горька сорвал шлем и тревожно глянул сперва на штурмана, потом на мальчишку в соседнем кресле: — Вы как, парни? В порядке? Янис молча кивнул. У него перехватило дыхание. Но Петрос был не в порядке. И не только потому, что из ноздрей у него змеились тонкие алые струйки крови. Его огромные тёмные глаза перестали быть глазами изваяния. Они буквально пылали. Он шевелил губами, пытаясь что-то облечь в слова… и не мог. — Капитан, — взволнованно выпалил вместо него «Ястребок». — Он нашёл своего напарника. — Чёрт, где?! — Горислав едва не вылетел из кресла. — Координаты? — Это тот организм, который сейчас подвергается атаке госпожи Ясмины, — отрапортовал корабль после секундной паузы. — То есть, напарник находится внутри него. * * * Оторвать Ясмину от преследования оказалось не так-то просто. Она шипела и свирепо ругалась по-арабски, и Янис не сомневался: была б она пантерой, дёргала бы хвостом. Пока Горька тревожным полушёпотом её увещевал, то и дело поглядывая на скорчившегося в своём кресле Петроса, Янис не отрывал глаз от мониторов, завороженный разворачивающимся там зрелищем: чёрный, блестящий, будто отлитый из каких-то сверхпрочных сплавов, но живой, не механический, это было ясно, мутант-дракон возвращался, наполняя собой пространство. — Надо приземляться, — хрипло вымолвил Горислав, берясь за рулевое управление. — Чтобы наши малыши могли где-то встретиться. Штурман, не спи, замёрзнешь, как тот ямщик в степи. Степь да степь круго-ом, путь далёк лежи-ит… Бывшая степь — планета Русь — приближалась, надвигалась, кружась на мониторах. Планета, породившая сперва таких пацанов, как Горислав Романов, а теперь — вот таких созданий, чудовищных и сказочных. Какая же сила была в ней… — Господи… — невольно вырвалось у Яниса. Он и Горислав остались у трапа катера, когда шлюпка Ясмины, взвихрив колючую пыль, опустилась рядом. Петрос отказался от защитного скафандра, такого, как на каждом из людей, и бесстрашно подошёл к чёрной громаде — сам будто невесомая былинка рядом с нею. Горька попробовал было возражать, но Янис ухватил его за локоть и качнул головой — не надо, мол. Он отчего-то точно знал, что произойдёт, когда двое чужаков встретятся. Так и случилось. В один миг чудовище занесло свою железную лапу, и хрупкое тело Петроса взлетело в воздух, опускаясь на камни с раскроенным черепом. Кровь хлынула наземь, заливая её алым, смешиваясь с бурой пылью. Ясмина пронзительно вскрикнула и ринулась было к распростёртому ничком мальчишке, но теперь Горислав поймал её за плечо: — Не надо, — глухо вымолвил он. — Ничем не поможешь. Второй дракон, сумевший всё же подняться на крыло, тяжело подлетел к первому, очевидно, тот был его предводителем. Ещё один взмах могучей когтистой лапы — и вот уже второй с размозжённой головой медленно опускается наземь. И спустя ещё несколько минут нечто крохотное, сморщенное, белёсое и неуклюжее выбирается из раздробленного черепа мальчишки и рывками ползёт по камням к огромному телу, которое должно отныне стать его пристанищем на этой разорённой выжженной планете. Ясмина присела на корточки, зажав ладонями лицо и раскачиваясь из стороны в сторону. А Янис с Гориславом смотрели, не в силах отвести взглядов от того величественного и страшного зрелища, что развёртывалось перед ними. Вот погибший дракон снова шевельнул крыльями. Вот он перекатился набок и осторожно поднялся на когтистые лапы. Взмах крыльев — один, второй — и вот он уже летит, пока предводитель снисходительно наблюдает за ним. Летит низко, над самой землёй, делает круг, второй… и вдруг оказывается рядом с неподвижно застывшими у катера людьми — почти такой же громадный, как этот катер. Один золотой глаз смотрит на них. Рана на пробитой голове уже затянулась чёрным блестящим струпом. — Он говорит, — перевёл «Ястребок» дрогнувшим голосом, — что найдёт тут людей… тех, кто выжил… Его племя больше не будет их уничтожать. Только помогать. Потому что своих не бросают. Ещё пара мгновений, пара ударов сердца — и вот уже над онемевшими от ужаса и восторга людьми кружат высоко-высоко две чёрные точки. Опомнившись, Горислав глянул на Яниса и, не стесняясь, утёр ладонью глаза. Шлема на нём не было, и горячий ветер Руси трепал его вихры. — Пошли, похороним пацана, — негромко проговорил он. — Только надо взять с катера инструменты. Они копали небольшую могилу, копали как можно глубже. Ясмина, опустив голову, сидела рядом с телом Петроса Ксенакиса, погибшего дважды, и держала его за тонкую руку. И тут позади них раздался рык двигателей. Все обернулись — неподалёку садилась спасённая ими шлюпка с «Зеи», покорёженная, но на ходу. Видно, имперцы передумали возвращаться на свой корабль, решив сперва выяснить, что происходит. Люк со скрежетом распахнулся, и из него выбралась Божена Светлова. Не узнать её было невозможно — даже в боевом имперском скафандре. Она тоже сбросила шлем, зажав его в руке. В серых глазах застыло смятение и боль. — Зачем вы взяли его сюда? — выкрикнула она, подбегая и указывая на тело Петроса. — Хотели спасти? Вы его погубили! — Если бы ваши стервятники не охотились за ним, он был бы жив, — запальчиво начал было Янис, но Горислав крепко сжал его плечо, в очередной раз покачав головой: «Не надо». Это всё равно бы случилось, обречённо понял Янис. Мальчишка был убит ещё на Деметре. Судьба всегда стремится наверстать своё. Он и Горислав бережно подняли лёгкое тело и так же осторожно опустили его в вырытую яму. Горислав провёл рукой под воротником рубахи и сдёрнул с шеи нательный крестик на тонкой цепочке. Положил на грудь мальчишки и просто сказал в ответ на вопросительный взгляд Яниса: — Пускай у него будет. Пусть пацан спит спокойно. Он вернулся домой. * * * Капитан имперского судна «Зея» Божена Светлова так и не узнала о второй жизни Петроса Ксенакиса, похороненного в земле планеты Русь. Перед отбытием «Ястребка» и «Шаллаха» с орбиты Руси Горислав сумрачно посоветовал осунувшейся и на себя непохожей, когда-то самоуверенной Божене подать в отставку. Или написать рапорт — совершенно правдивый, кстати — о временной непригодности Руси для обитания людей, вплоть до самовосстановления планетой собственного экологического баланса. Он почему-то верил, что драконы, возглавляемые двумя чужаками из мира, так и оставшегося неизвестным, позаботятся о выживших на Руси людях (если они там остались, конечно) куда лучше имперцев. И ещё он знал, что не раз втихомолку вернётся сюда. На Тортуге-5 причалившие корабли встретили едва ли не карнавалом. Василиса и Элиа душили Горьку в объятиях, он с хохотом уворачивался. Явлению Грачика, гордо вылезшему на люди в лёгком скафандре, все немало удивились. — Хозяин-то цирка тебя везде искал, ждал и не дождался, — объявила Василиса. — Ругался непотребно, но всё-таки отбыл и балаган свой увёз. Ты, что ли, на корабле останешься? А где ваш пацан, которого вы зачем-то с собой брали? — Да! Петрос-то где? — в один голос выпалили Дюха и Валёк, за несколько минут промчавшиеся по всему кораблю. Наташа молча стояла позади них, но на её бронзовом скуластом лице был написан тот же вопрос. Горислав обнял за плечи подошедшую Арлен, с тревогой заглянувшую ему в глаза, и ответил всем сразу: — Он остался на Руси. Он теперь — дракон.