Глава 14
13 апреля 2021 г., 22:30
Ажиотаж вокруг статьи «Ежедневного пророка» длился весь следующий день. Я как робот говорил одно и тоже на все однотипные вопросы по этому поводу: «Как ты поступишь с Блэком?» или «Ты будешь налаживать контакты с ним?» Мои же ответы были простыми: «Посмотрим» или «Не ваше дело, идите на нах%!»
Хогвартс был в смятении. Гриффиндорцы особенно. Еще пару дней назад они дружно поливали грязью Сириуса Блэка, теперь же после выпуска Пророка, они не знали, что говорить. Зато, слизеринцы ликовали. Появилась надежда на возрождение еще одного значительного рода.
Собственно, о статье… Я за день, можно сказать, выучил наизусть всю статью об этом событии. В ней я выяснил, что Сириус Блэк никогда не был Пожирателем Смерти. Это было выяснено на суде при помощи Сыворотки правды — под этим зельем, сам Темный Лорд признался бы во всех своих грехах. По крайней мере так сообщил мрачный Северус Снегг.
Зельевар напрочь забыл о первом утреннем совмещенном уроке слизеринцев с когтевранцами. Весь урок обсуждали столь громкое событие. Только к концу урока Снегг вспомнил о том, что надо было всем прочитать лекцию о элементарных целебных зельях. Взбешенный зельевар вычел двадцать баллов с обоих факультетов за срывание урока и отвлечение от зелий на обсуждение газетной статьи о его школьном недруге.
В статье сообщалось, что Блэк не был под Фиделиусом — заклятием Доверия. Под ним был другой человек, друг Сириуса и Джеймса — Питер Петтигрю. Именно он по словам Сириуса Блэка и предал чету Поттеров. И убил кучу магглов тоже он, а не Блэк. Все эти слова Блэка были под зельем Правды. Главой Визенгамота был освобожден Сириус Блэк в зале суда, а Петтигрю объявлен в розыск. Блэк также поделился ценной информацией — Петтигрю, как и он сам и Джеймс Поттер, является анимагом — способность превращаться в животное — одна из труднейших аспектов трансфигурации. В «Пророке» процитировали Блэка: «Ублюдок оказался тем, в кого он превращается — крысой. Инсценировал свою смерть при взрыве маггловского квартала с магглами и был таков. Палец оставил свой всем на память и сбежал». В кого превращался Джеймс Поттер и сам герой дня, Блэк отказался сообщать. В статье не обошлось без моего имени. В интервью, освобожденный заявил, что хочет теперь познакомиться с повзрослевшим крестником — Гарри Поттером.
— Дамблдор теперь его обработает так, чтоб он присосался к тебе! — подытожил мой «друг».
Я был согласен с этим. Продолжая посещать уроки, я разрабатывал тактику с неминуемым общением с моим крестным. О объятиях и сопливых разговорах с ним при первой встрече даже не обсуждалось.
— Ты слизеринец, а не Плакса Миртл. Будь готов показать себя в лучших традициях Слизерина. Ты все-таки его ученик! — сказал, как отрезал.
Мои друзья — одногруппники, видя мой напряженный вид, пытались меня взбодрить. Предлагали посиделки со Сливочным пивом. Драко с Крэббом и Гойлом предложили мне подстраивать подлянки гриффиндорцам. Я вежливо отказался от всего этого, засев в библиотеке с Дафной, Трейси и ее братом Роджером с Когтеврана за домашним заданием.
Я пропустил ужин и штудировал книгу про растения. Эссе про Дьявольские Силки для профессора Стебль никто не отменял.
— Может, пойдем на ужин? — предложила мне Трейси. — Можем еще успеть.
— Серьезно, Поттер, идем, не грузись ты так из-за своего крестного, — проговорил ее брат.
Дафна переглянулась со своей подругой.
— Гарри, хватит прятаться за книгами, — вырвала из моих рук учебник Дафна. — Идем на ужин.
Я уставился в свое эссе, исправляя неточности. Домашние задания и книги — для меня это лучшее средство от всех проблем. В учебниках и книгах можно иногда найти решение какой-либо проблемы. Или хотя бы, вдохновившись от прочитанного, бывает легче — и думается лучше, и кажется, что ты можешь найти многому объяснение.
Летая в своих мыслях, я проигнорировал Дафну и Дэвисов.
— Гарри Джеймс Поттер — Певерелл, немедленно встал и пошел уже на ужин! — прокричала мне чуть ли не в ухо Дафна.
Я подскочил от неожиданности, выронив на пол пергамент с эссе.
— Твою Моргану, Гринграсс! Сдурела? — вскипел я. — Чего орешь мне в ухо?
— А ты не игнорируй людей, когда к тебе обращаются, — взбесилась Дафна, — о тебе заботятся, если ты не заметил.
— Мне не нужна забота, — возразил я, — я просто пишу эссе, можете идти, куда пожелаете.
Потянулся я за пергаментом на полу, но Дафна меня опередила, пряча лист за своей спиной.
— В библиотеке не зароешься от всего и всех! — выкрикнула она мне в лицо.
Я поднялся к девушке с мрачным лицом.
— Я знаю, но эссе лучше дописать, отдай мне его.
Дафна улыбнулась, провоцирующе помахала листком.
— Отдам, когда выйдешь в люди, а эссе можно и в гостиной дописать.
У меня кончилось терпение и потянулся за пергаментом. Тот вновь оказался за спиной у нахалки. Я приблизился к ней вплотную. Мои руки схватили Дафну за плечи и оказавшись сзади девушки, заскользили по ее спине. Наши лица были в паре сантиметров друг от друга.
— Нахалка, — прошептал я ей в лицо.
— Грубиян, — огрызнулась Дафна в ответ, краснея.
Казалось, что никого больше нас двоих тут нет. Сердце забилось чаще.
Сбоку послышалось робкое покашливание.
— Любовь, — протянул насмешливо Роджер Дэвис, — пошли отсюда, сестра, оставим эту парочку наедине.
Мы с Дафной отскочили друг от друга от этих слов.
— Ничего подобного, — хором проговорили мы с ней.
— Мне неинтересно, что тут у вас происходит, — послышался ворчливый голос Снегга, — но вас, Поттер, просит в свой кабинет директор. Со мной, — добавил декан. — Мистер Дэвис, будьте добры, проводите вашу сестру и ее подругу до подземелий.
— Да, конечно, сэр, — сориентировался Роджер.
Я понял, что меня ждет в кабинете директора. Похоже, там ожидает меня и Сириус Блэк.
— Ну, что, дружище, идем смотреть на это чудо, — послышалось в голове перед тем, как мы с деканом вошли в кабинет Дамблдора.
Передо мной стоял директор с волнующимся мужчиной в темно-сером костюме и мантии. Это был никто иной, как сам Сириус Блэк.
— Гарри! Крестник! — подлетел он ко мне, с распахнутыми руками попытавшись обнять меня.
Я увернулся от него, резко отпрыгнув в сторону. Нечто подобное я предвидел. Что поделаешь, когда твой крестный гриффиндорец? Типичную гриффиндорскую эмоциональность из этого человека не выбил даже Азкабан.
Бывший заключенный осмотрел меня полностью, задержавшись на значке факультета.
— Слизеринец, — рассмеялся Блэк, — кто бы мог подумать, сын Джеймса — слизеринец.
Хохот крестного показался мне каким-то собачьим лаем.
— Вы признались, что тоже анимаг, как и Петтигрю и мой отец, — проговорил я, — я не ошибусь, если предположу, что ваша анимагическая форма — собака?
— А ты догадлив, Гарри, — улыбнулся мне Блэк, — да, я большой черный пес. Позанимаемся с тобой и со временем мы выясним, какая твоя будет форма.
— С чего ты взял, Блэк, что мистер Поттер, захочет с тобой чем-то заниматься? — ядовито спросил Снегг.
Блэк выпрямился с вытянутым лицом.
— А ты, что здесь делаешь, Нюниус?
Кто? Я с недоверием и с осуждением посмотрел на крестного.
— Сириус, — вмешался в разговор Дамблдор, — Северус является деканом факультета Слизерин, где учится Гарри. Тебе бы стоило забыть старые школьные обиды, тебя это тоже касается, Северус.
Двое взрослых мага окатили друг друга ненавидящим взглядом.
«Вряд ли это случится» — подумал я, мысленно строя многочисленные догадки причин этой ненависти.
— Крестник, как тебя угораздило попасть на факультет змей? — поинтересовался Сириус.
— Так получилось, что познакомился с некоторыми, у кого родители были на Слизерине, да и не было возражений против предложения Распределяющей шляпы, — эту фразу я готовил весь день.
Сириус немного расстроился. Видимо, хотел видеть во мне гриффиндорца.
— Нда, и сдружился с сыном Нарциссы, — протянул недовольно крестный.
— Нарцисса стала моей крестной, мистер Блэк, — начал я, решив, что эту тему лучше решить сразу, — нравится вам это или нет, но я под опекой Малфоев. Они мне стали волшебной семьей во всех смыслах. О такой семье я мог только мечтать, все эти десять лет. Поэтому, попрошу вас относиться к Люциусу, Нарциссе и их сыну, ставшему моим другом, почтительно.
Блэк поморщился. Все не так шло, как он хотел.
— Директор Дамблдор, с этим опекунством Малфоев можно что-то сделать? Как никак, я являюсь крестным Гарри. Имею право на опекунство над ним! — взвился Сириус Блэк. — Чем вы занимались, когда Пожиратель Смерти Малфой взял моего крестника в оборот?
— Успокойся, Сириус, — остудил Блэка холодным голосом Дамблдор, — все не так плохо, как ты думаешь. Люциус Малфой дал Магическую клятву мне, что не имел никакой корысти и никаких либо злых умыслов в адрес Гарри. Омут памяти в твоем распоряжении, могу дать посмотреть воспоминание о ней.
— Но, зачем ему понадобился мой крестник? — допытывался Сириус. — Такой человек, как Люциус ничего не делает по доброте душевной.
Мне надоело слушать вспыльчивого крестного.
— Послушайте, мистер Блэк, — обратился я к нему, — Драко стал моим лучшим другом. И его родители проявили ко мне нечто большее, чем симпатию. И сделать Нарциссу моей крестной матерью была моя инициатива. Я так захотел. Это было мое решение, Нарцисса и Люциус согласились стать моими магическими опекунами. Хотя бы по тем соображениям, что Нарцисса является моей родственницей по Блэкам.
Сириус был в шоке от моих слов.
— Гарри, я не понимаю, а как же сестра твоей матери, она до своей смерти плохо к тебе обращалась?
— Петунья отвратительно к мальчику обращалась, Блэк. Можно было бы и догадаться, или Азкабан всю твою память выветрил? — подал голос Снегг. — Ты был с ней знаком со своим дружком Поттером.
— Заткнись, Снегг, — выплюнул Сириус, — Дамблдор, вы знали об этом? Если да, то какого Мордреда, вы не почесались пристроить Гарри, например, Андромеде? Или хотя бы Молли Пруэтт, Уизли которая? Или хотя бы Августа Долгопупс мать Френка? Римусу, на худой конец, почему не отдали? Он хоть и с мохнатой проблемой, но справился бы в память о Джеймсе и Лили.
Ну, охереть! Столько кандидатов было в магические опекуны, а годовалого мальчика-волшебника старый дебил отдал магглам!
— Профессор Дамблдор, это правда? Десять лет назад было столько людей, которые могли меня принять в семью? — спросил я у спавшего с лица директора. — Такой выбор был, а вы подбросили меня магглам, которые меня ненавидели, у которых я был в качестве домового эльфа?
Казалось, что директор постарел лет на десять. Лицо его посинело.
— В качестве домового эльфа, значит? — уточнил у меня Сириус. — Долго еще будем, сиськи-то мять, Дамблдор? Есть, что сказать?
Снегг с ненавистью смотрел на директора.
— Директор, не тяните книззла за … в общем рожайте живее ответ! — любезно посоветовал мой декан. — Мне бы тоже хотелось услышать ответ на этот вопрос.
— Прости меня, Гарри, за испорченное детство, — вытянул из себя Дамблдор, — но так было надо. Это был единственный вариант. Прости, но я не могу объяснить тебе причину моего поступка сейчас. Ты должен наслаждаться юношеской жизнью сейчас, а не с грузом ответственности.
— Что за… — хотел я грубо поинтересоваться, что за хрень он сейчас мне сказал.
— Всему свое время, Гарри, — мягко проговорил Дамблдор, — иди в свою гостиную и наслаждайся жизнью с друзьями.
Грубо говоря, меня послали на хрен. Хотелось все крушить.
— Я вас ненавижу, — прошипел я директору, — когда-нибудь я выбью из вас нормальный ответ.
Я развернулся и покинул кабинет. Мне хотелось, только одно — кого-нибудь убить! Дамблдора! Я чуть ли не бегом устремился в Тайную комнату.
— Подожди! Стой! Давай послушаем, что ответит старый козел Снеггу и Блэку! Может, услышим вменяемый ответ! — остановил меня голос.
Идея была хорошей. В коридоре никого не было, и я по Теням устремился назад в кабинет. Появился я в кабинете, находясь на стене в виде огромной Тени неизвестного мне прибора.
— Повторяю, вам обоим, господа, — устало проговорил директор, — это была вынужденная мера безопасности мальчика. Лили Поттер принесла себя в жертву Волан-де-Морту, запустив этим ритуал Крови и Жертвы — защитная древняя магия. Эта магия защищала мальчика от всех волшебников в доме единственных родственников Гарри по матери. Только по матери, потому что ритуал подразумевает защиту Крови сына и его родственников по линии матери. Магия Крови причастна к Великой, древней магии. Которая сейчас подвластна только единицам. Таких волшебников сейчас только по пальцам пересчитать можно. Сириус, ты же Блэк, в конце концов, твой род один из них. Твой отец, дед, прадед — все они владели этой магией. Северус, ты Принц, ты тоже понимаешь, о чем я говорю.
— Хорошо, допустим, это правда, — послышался остывший Блэк, — что мне то сейчас делать с Гарри? Он меня не захочет слушать. Слизеринец, да еще и член семьи Малфоев. Да, он это я в детстве. Единственный из Поттеров, кто нарушил родовую гриффиндорскую наследственность, поступив на Слизерин. Я сделал тоже самое со своей чокнутой наследственностью — поступил на Гриффиндор. Остается надеяться, что он такой же крутой как Джеймс. Надеюсь, он с моим вторым племянником — сыном Нарциссы станет достойной новой заменой Мародером.
— Мечтай, Блэк, я не Макгонагалл и не потерплю группу террористов на своем факультете, — с ухмылкой проговорил Снегг.
— Снегг, наше прошлое с тобой было не идеальное, но на твоем факультете, мой крестник, только это дает мне повод прислушаться к словам директора и попытаться поладить с тобой, хоть это будет непросто, — произнес Блэк, — гораздо, сложнее будет поладить с Гарри и Малфоями. Раз он выбрал их, то мне стоит через силу зарыть топор войны еще и с Люциусом. Похоже и не только с ним учитывая, что Гарри сдружился со многими слизеринцами.
— Слава Мерлину, что слышу адекватного Сириуса Блэка, — вздохнул Дамблдор, — мне надо успокоиться с медовухой Розмерты. Разговор вышел с вами трудный. Вы либо присоединяйтесь ко мне, либо убирайтесь.
Лицезреть выпивающего директора мне не хотелось, присоединяться к нему тем более. Поэтому я помчал по Теням в Тайную комнату. Кто-то успокаивается с бутылкой, а я с палочкой и манекенами. Полученную информацию я поставил под сомнение. Магглорожденная смогла такой ритуал провести? Как говорил Станиславский: «Не верю!» Либо она по незнанию это сделала, что мало вероятно, либо Дамблдор знатный пиздабол.
***
Миновал уже месяц с первой встречи с крестным. Я погрузился в учебу, в тренировки с друзьями и занятия с Салазаром Слизерином. Тот начал с самых что ни на есть азов. Если все эти уроки, домашние задания, тренировки — школьная рутина, то занятия с Основателем это было нечто. Это было очень познавательно. Но умел объяснять все. Занятия проходили все в той же Тайной комнате. Салазар в первую очередь устроил сначала доскональную проверку моих знаний устройства магического мира. Как я в последствие обнаружил, что мои знания были на слабом уровне. По словам Слизерина, мне нужно еще учиться и учиться. А кто сказал, что будет легко? Основатель требовал усидчивости, внимания, понимания. Что касается последнего, то учитель буквально разжевывал замудренные формулы некоторых заклинаний. Касательно практики, то взмахи палочкой — было первое, что на первых порах требовалось отточить. Во всех определенных отраслях магии требовались конкретные взмахи. Салазар отметил, что в некоторых случаях, палочку вообще стоило бы опустить и использовать беспалочковую магию. Благо, магия Теней приходила на помощь. С такой магией у меня не было проблем.За что, мне Салазар делал респект. Гораздо проблематично выходило у меня высыпаться. Из-за постоянных ночных занятий с Основателем, а их было по пять в неделю, у меня появилась бледность на лице, проявлялся неоднократно всплеск магии Теней в виде красных вспышек глаз. Просто чудо какое-то, что еще никто не заметил это. Я старался отводить этот безумный взгляд, закрывая лицо руками. Как-то раз на уроке заклинаний мне показалось, что очередной всплеск заметил Невилл Долгопупс. Тот испуганно выронил палочку из-за чего, та искрами ударила в Рона Уизли. Профессор Флитвик устало покачал головой, посоветовал гриффиндорцу не отвлекаться на других и крепче держать палочку, назвав шепотом Невилла «оболтусом». Слизеринцы же стоявшие рядом услышали профессора и рассмеялись. Малфой с Ноттом были не согласны с таким описанием Долгопупса и стали придумывать разные синонимы этого слова. Самого же Долгопупса мы с Драко и Тео стали все чаще видеть в компании Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. — Занятное трио, ничего не скажешь, — с насмешкой прокомментировал Нотт. — Они стоят друг друга — грязнокровка, Предатель Крови и недоумок Долгопупс, — пробухтел Драко, — Долгопупс вроде чистокровный, но полный ноль. Такое ощущение, что он такой же сквиб как Филч. Я сделал вид, что ничего не услышал, уткнувшись в книгу про известных изобретателей. Грейнджер крутилась рядом в поисках очередной книги. Дело было в библиотеке. Драко покончив с домашним заданием, предложил партию в шахматы. Я отказался, продолжив чтение. Тео откликнулся на предложение, забив на домашку. Ко мне робея подошла Грейнджер. — Эм, Поттер, можешь дать мне книгу про изобретателей? — смутившись, спросила она. — Что, очень надо? — поинтересовался я. Та закивала. Я закатил глаза. До чего же любопытная была эта гриффиндорка. Я с раздражением вынул палочку. Грейнджер испуганно отскочила. — Хорошо, ладно, не надо, только не заколдовывай меня, — испугалась моей реакцией Гермиона. — Грейнджер, ты дура, что ли? Зачем мне кидать в тебя проклятия? — зашипел я от негодования. — Зачем же тогда ты вынул палочку? — заблестели у девчонки глаза. Только не это. Слезы ее мне тут не нужны. — Чтоб скопировать текст книги себе в дневник про одного артефактора, — объяснил я, делая пассы палочкой над книгой и своим дневником. Текст был скопирован. Грейнджер вытерла глаза, смотря на мои действия любопытным взглядом. Я отдал ей книгу. — Вы гриффиндорцы совсем «ку-ку», если думаете, что я буду разбрасываться заклинаниями, от одной только просьбы взять у меня книгу, — я был в смятении от такой реакции Грейнджер на мою палочку, — я вам не вселенское зло. — Спасибо, — всхлипнула Грейнджер. «Девчонка!» — мысленно выругался я. Та была еще вся в слезах. Что за дурдом? Я порылся у себя в тайном кармане в поисках успокоительного. — Держи и выпей сейчас же, — протянул я ей зелье. Гермиона взяла зелье, но недоверчиво повертела его. — Что это? — спросила она. — Грейнджер, общение с Уизли делает тебя тупой, — съязвил я, — Успокоительное это, его еще варили на первых занятиях по зельям. Пей, давай. Та еще больше удивилась от моей доброты. Наконец, она выпила и ей полегчало. — Спасибо большое, Пот… Гарри, — пролепетала гриффиндорка и с книгой поспешила к своим. Драко и Теодор даже отвлеклись от шахмат, став свидетелями этого разговора. — Что? — обратился я к ним. — Ну, и зачем это ты так разлюбезничался с ней? — поинтересовался Драко. — Мне не нужен образ злостного слизеринца, да и истерики мне ее не нужны были, — объяснил я. — Мне интересно, чего это она так сдружилась с этими отбросами, — протянул Драко, — они аж втроем склонились над этой книгой. Давайте подслушаем, что это они там обсуждают. — Этому парню мог подойти Гриффиндор, с его шилом в одном месте, — проворчал мой «друг». Не могу с этим не согласится. Драко бывает невыносим. Но любопытство мое взяло верх. Я пошел с Драко подслушивать сформировавшееся гриффиндорское трио. — Вот же, Николас Фламель — единственный известный создатель философского камня! — послышался голос Грейнджер. — Вот что охраняет трехголовая собака в Запретном коридоре! Я не сомневаюсь, что он попросил об этом Дамблдора, потому что они друзья и еще потому что Фламель знал, что кто-то охотится за его камнем. «Железная логика у нее. Будь у Фламеля мозги, он бы засунул этот Камень глубоко под Лувром с кучей охранных чар или спрятал бы у себя в поместье, переведя его в полный боевой защитный режим» — подумал я. Ох, уж эта гриффиндорская наивность, очень близко граничащая с тупостью. Однако, проверить стоит этот Запретный коридор. Ночью по Теням — самый удобный способ. — Вы, это слышали, эти придурки верят, что месье Фламель отдаст на хранение Дамблдору свое детище — философский камень? — спросил Драко. — Дурни, Фламель не настолько стар, чтоб лишиться мозгов и отдать Камень Дамблдору, — подытожил Теодор. Я с минуту поразмышлял. — Надо проверить, — высказался я. Друзья посмотрели на меня как на идиота. — Что, вы так на меня смотрите, почему тогда коридор на третьем этаже Запретный? — спросил я их. — Или Дамблдор там держит свой подпольный гей-клуб? Мы с друзьями рассмеялись. Библиотека закрываться начала, и мы поспешили в гостиную.***
Подождав, когда друзья уснут, я растворился в воздухе. Привычная легкость и я уже плыву по уснувшему замку. Через пару минут я оказался в Запретном коридоре. Передо мной дрых трехголовый монстр. А точнее пес — цербер. «Хороший песик, твою мать!» — подумал я. Что задумал умалишенный директор? Это же школа, а не царство Аида. Я рассмотрел все как следует. Под лапой цербера был люк. Я устремился вниз. Ниже я увидел растущий рассадник Дьявольских силков. Этих растений было полно. Мне стало интересно, что я еще увижу. Пролетев чуть дальше, я наткнулся на храпящего тролля. Этот был крупнее того, которого я убил «Авадой». Далее меня ждал коридор с летающими ключами, помимо них валялась еще метла. «Интересно, для кого это все придумано? Взрослый волшебник пройдет это все с легкостью, возможно, и метла ему не понадобится» — я был крайне удивлен. Следующий зал меня еще больше удивил — там была огромная шахматная доска с большими фигурами. Впечатляющая трансфигурация — работа Макгонагалл. А раньше я так, понял были Стебль, Квиррелл и мадам Трюк. Дальше, Снегг? Цербер — это типо препятствие номер один от Дамблдора? Действительно, дальше оказался стол с многочисленными флакончиками зелий. Проход в следующий зал был запечатан барьером в виде Черного дыма. Серьезно, на кого это рассчитано? Что это за Форд Боярд? А дальше оказался пустой небольшой зал с длинной лестницей. По середине стояло Зеркало Еиналеж. Я прозондировал весь зал на предмет чар. Ничего. Весь поток чар был только от зеркала. Что-то в нем было еще. Неужели там, действительно философский камень Фламеля? Я использовал магию Теней по максимуму — прозондировал досконально зеркало. — Да ну на фиг? Серьезно? — воскликнул я. Там действительно подавал источник сильнейшей магии философский камень. Я это чувствовал. Что если он может мне поспособствовать в возвращении хотя бы в мое прежнее тело? Как этот камень вытащить из зеркала? Меня захлестнули эмоции, но я осекся. Я вспомнил о том, что эмоции и необдуманные решения могут взять верх и привести к летальному исходу. Стоит все выяснить сначала. Зачем все это? Для кого все это рассчитано? Философский камень — это один из главных ингредиентов в зелье бессмертия. Я читал про Фламеля и его камень. Волан-де-Морт может быть заинтересован в этом камне? Скорее всего, да. Если бы он узнал, что он здесь. А может он об этом знать? Как? У него на свободе осталась куча последователей. Кто из них мог разнюхать про этот камень? Опять появилась куча вопросов. Я поспешил прочь из этого Форд Боярда в родные подземелья. Будем разбираться. Но не ночью.
