Для чего нужны простуды (what colds are for)

— Я думаю, это была плохая идея, — замечает Кот Нуар, когда они свисая вверх ногами на йо-йо Ледибаг, по-паучьи спускаются к окну на тридцать втором этаже башни Монпарнас. Ледибаг закатывает глаза. — У тебя есть план получше? — О нет, Миледи! Уверен, что всё получится! Это замурчательный, эгм, безупречный план, — заверяет её Кот слегка приглушенным голосом. — Но мои пазухи не совсем согласны с… — он резко замолкает и делает глубокий вдох, закрывая глаза. Ледибаг отворачивается. — Кот! Одна рука сжимает туго натянутую веревку йо-йо, другая крепко обхватывает талию напарника, и она ничего не может сделать, чтобы защитить себя от… Он громко чихает, и Ледибаг чувствует брызги на своей щеке. — Фу! — восклицает она. — Я ничего не мог поделать, — говорит он. — Прости. Он покрепче обхватывает её коленями, чтобы освободить пальцы, и тыльной стороной ладони вытирает щеку Ледибаг. Она высовывает язык с комичным выражением отвращения. Вскоре после этого они останавливаются перед большим окном. — Это тот самый этаж, — уверенно объявляет Ледибаг, заглядывая внутрь и узнавая чучело обезьяны из любительского видео, загруженного в Ледиблог. — Окажешь честь, Котёнок? — Кадаклисб, — бормочет Кот, прикасаясь к стеклу, которое осыпается и открывает им вход. Они проникают внутрь, и Кот с облегчением потирает скулы, когда давление в голове ослабевает. Ледибаг, конечно, замечает это и, не задумываясь, протягивает руку, чтобы коснуться его лба. Даже сквозь ткань костюма она чувствует, что он горит. — Знаешь, — говорит она, хмурясь, — тебе разрешено оставаться дома, если ты заболел. — И оставить тебя сражаться в одиночку, Миледи? — Кот выглядит недовольным. — Никогда. Ледибаг поджимает губы, стараясь не подавать виду, что ей льстит преданность её напарника. Несмотря на то, что теперь, когда он твердо стоит на ногах, его голос звучит куда отчетливее, лихорадочный румянец на щеках вызывает у нее беспокойство. Но не только это заставляет её вглядываться ему в лицо. Почему покрасневшие щеки делают человека столь неотразимым? Понимая, что должна что-то сказать, она откашливается. — Не время флиртовать, Кот Нуар! Акума, должно быть, перебрался на другой этаж. Давай закончим побыстрее, чтобы ты мог вернуться домой и отдохнуть. Она крепко сжимает йо-йо и отводит от него взгляд, чтобы просканировать верхушки кабинок на предмет любых признаков движения. — Ой, моя Багинетт беспокоится обо мне? — поддразнивает Кот. Ледибаг начинает чувствовать покалывание в щеках. — Может быть, я просто хочу, чтобы ты выздоровел и не тормозил меня, — язвительно замечает она, пробегая мимо пустующих столов в сторону холла. Она не оглядывается, но слышит, что он идет за ней. Она впервые увидела Кота больным, и это неожиданно… странно. Она пытается выбросить из головы образы Кота, пьющего суп, выбрасывающего использованные салфетки в пустую миску, потому что мусорная корзина слишком далеко. Время от времени приходит его мать, чтобы проведать его и принести лекарства. Обычные мальчишеские штучки. Будет ли он смотреть телепередачи, чтобы скоротать время? Посидит в интернете? Почитает книгу? Из коридора доносится шум, и Ледибаг понимает, что она чересчур углубилась в размышления о гражданской жизни Кота. Ранее она взяла себе за правило никогда не зацикливаться на этом и не хочет начинать сейчас. Она решительно направляет свои мысли в более безопасное русло — к акуме, бродящем по башне Монпарнас, и догадкам, которые она хочет проверить, прежде чем призвать свой талисман. Она не позволит глупой простуде открыть Ящик Пандоры.