То, что лишнее

      Маннас никогда надолго не отлучался из своей башни, и на сей раз тоже не оправдал опасения Шеридана - он вернулся двадцать девятого марта, около полудня. Как ни в чем не бывало проследовал в общий зал, где присоединился к обедающим эльфам и Полоскам, по заведенному обычаю добавив в их тарелки немного магии. Сам Шеридан уже плотно пообедал, но не отказался от иллюзии печеного лобстера поверх вареной картошки, что помогло ему дождаться, пока маг освободится. Сперва он подмаслил дело, поблагодарив того за иллюзию и оценив ее по достоинству, затем отвел его в сторонку и протянул свернутые в трубку копии записок по вакцине. Кратко пояснил, в чем дело.       Он был уверен, что Роше напрасно сомневается в чародее, но вероятность подставы никогда могла быть равной нулю. Маннас, конечно, сперва разразился ворчанием:       - Господи боже, стоит только намекнуть, что умеешь всякие фокусы, так тебя всего издергают, по поводу и без!..       Тем не менее, когда он проглядел бумаги, то сразу изменил своё мнение. Исследовал их с помощью чар, проведя над ними голубоватым свечением, которое исходило из его ладони, после чего пораженно уставился солдату в глаза.       - Ты сказал, что Фенн и остальные добыли это в одиночку? Без какой-либо магической помощи?       Шеридан, гордый за товарищей, удержался от самодовольной ухмылки и ответил вполне серьезно:       - Хочешь жить - умей вертеться. Но сейчас нам без магии не обойтись. Что ты можешь сказать по поводу этих записок?       Он специально не уточнял, что лучшие медики Вызимы не сумели сварить по ним годную вакцину, и умолчал о подозрениях на фальшь, хотя чародей мог прочесть это в его голове - у него не получилось бы скрыть мысли достаточно тщательно, и он почти не пытался. Важно было услышать, к каким выводам придет сам Маннас, затем сопоставить их с ситуацией, и только после этого действовать дальше.       - Могу сказать, что без чародейского содействия вы будете возиться с этими листами до Второго Сопряжения, но и тогда не добьетесь успеха. Разве что каким-то образом переродитесь носителями магии и найдете их, но к тому времени... - он вздохнул, прерывая сам себя. - В двух словах, формулы зачарованы. И, соответственно, любые их копии на любом носителе. Последнее, впрочем, скорее плюс, чем минус.       - Ну, так что, ты можешь что-нибудь сделать?       Маннас скептически приподнял брови, размышляя.       - Мог бы. Но, боюсь, понадобится кодовое слово, которого у меня нет. Предположу, что Фенн тоже его не знает, поскольку наверняка даже не подозревал, что оно понадобится.       - Кодовое слово? Пароль что ли? - Шеридан ощутил, как напряжение сдавливает ему виски.       - Именно. Без него данные формулы - просто набор разнообразных символов и рисунков. О, я вижу как корчится мысль на твоем лице, она маленькая и слабая, но вполне достойная, ей всего-то и нужно помочь пробиться... Ладно-ладно, мне просто скучно, а за тобой порой интересно наблюдать. К делу, - теперь он уже сам напряженно нахмурился. - Да, нам нужен пароль. Но еще раньше пароля лично мне нужны гарантии. Я буду помогать только в одном случае: если вы обеспечите меня одной склянкой готовой вакцины.       - По рукам. Хотя, это вроде как само собой разумелось.       - Отрадно слышать. Особенно исходя из того, что я знаю, как всё это делается на высшем уровне. На Севере и в империи. Везде. Сначала защиту получают приближенные правителя, затем их родственники, друзья, знакомые - и так до десятого колена, - после них идет духовенство и купечество. Само собой, армия. И только потом приходит очередь чародеев, начиная с тех, кто на самом верху.       - А как же кумовство? В самом Нильфгаарде...       - Вернемся к нашему вопросу. Шеридан, соберись и подумай, кто может знать кодовое слово? Или хотя бы краем глаза видел его где-то, или краем уха слышал. Что угодно.       Солдат опустил взгляд в пол, перебирая варианты. Лабораторию изнутри видел только Сепулка и четверо командорских. Старшему по операции они ничего сообщить не успели, иначе тот занес бы это в письменный протокол, равно как и в устный. Видимо, они правда не сочли нужным выяснять и запоминать имена работавшего там персонала. Упущение, но теперь ничего не попишешь. Надо думать дальше.       - В твоей голове возник образ кого-то из сослуживцев, - медленно проговорил маг. - Скорее всего, самого Фенна. Продолжай, пожалуйста, вслух.       - Тогда, может, спросить у него напрямую? Он сейчас в Вызиме, но я могу сгонять за ним. Если ты подождешь шесть часов или пять, если быстро обернемся.       Маннас посмотрел на него с еще большим изумлением.       - Я не сомневаюсь, что ты не пожалеешь себя для правого дела, но на твоем месте я бы поберег Косматого. Шесть часов по тающему тракту, с ума сойти! Нет, мы будем решать эту задачку на месте. Попробуем решить. В конце концов, у меня есть портал.       - Ты же раньше не хотел светиться в Вызиме? Особенно с порталами.       - Ничего не случится, если я один раз открою его где-нибудь неподалеку, а дальше отправлю тебя пешком. Ты найдешь своего Фенна и притащишь ко мне, а потом мы обсудим всё прямо на месте.       Не успел Шеридан произнести слова "Вот так просто что ли?", как чародей разверз перед его лицом огненно-оранжевую дыру и, взяв его за руку, протащил через нее - прямо в небольшую рощицу рядом со столичным предместьем, где они по колено утопли в ноздреватом снегу. Хлопнул онемевшего от изумления парня по спине, чтобы пришел в себя, и напомнил об их общей цели. Тот очнулся, не успев даже распознать пронзившую его пустоту и холод портала, и сразу стремглав бросился к воротам, по пути озираясь - не видел ли кто их эффектного появления - и одновременно досадуя: в самом деле, так любой вражеский чародей может появиться где угодно, оставшись незамеченным.       Он нашел своего товарища там, где тот и должен был быть, то есть, на турнире, и оторвал от созерцания одного очень интересного и жаркого боя. Толком не разобравшись, что происходит и решив не предупреждать Роше, они вдвоем прибыли к Маннасу, где Фенн, по ходу дела переводя дух, принялся выкладывать всё, что знал о вакцине, о лаборатории и том, что ее окружало.       - Жаль, что я не владею чтением мыслей в достаточной мере, - пресно подосадовал чародей. - Чем слушать твою болтовню, я бы лучше проглядел, что в голове, будь там что-то, кроме неясных образов. Впрочем... можно попробовать и так! Слушай меня хорошенько, Фенн: я буду задавать тебе наводящие вопросы, а то, о чем ты подумаешь, наведет меня на разные ассоциации. Мы выберем нужные и таким образом сможем найти ответ. Если в империи всё осталось по-прежнему, то кодовым словом для важных бумаг будет имя любого из родственников главного по проекту. Итак, приступим?       Какое-то время их разговор походил на поиск данных в картотеке. Шеридан хорошо познакомился с этим процессом, когда стал захаживать в дворцовый архив, а еще раньше - по приказу капитана разбирался в казарменном сейфе с досье, но до сих пор разбирался в таких системах медленно, с упертой сосредоточенностью и плохим пониманием происходящего, а Маннас будто листал давно прочтенную книгу, с раздражением и спешкой перескакивая с листа на лист. Сначала он вызнал у солдата личность самого руководителя лаборатории, имени которого тот едва ли слышал или просто не запомнил. По косвенным признакам, путем исключения он нашел самого вероятного среди имперских колдунов, причастных к процессу. Ну а вторым шагом перебрал тех его родных, которых знал сам.       Правда, применять эти имена к чарам на бумагах не торопился. На вопрос Шеридана, почему не попробовать перебрать каждое по очереди, терпеливо разъяснил:       - Скорее всего, чары защищены от таких переборов, а мы не знаем, сколько у нас есть попыток, прежде чем они уничтожат носитель.       Почесав в затылке, лейтенант уточнил:       - Уничтожатся все копии разом? Если нет, то у нас остались еще две.       - Хм, если всё так, это сильно облегчит нам жизнь. По идее, копии должны остаться нетронутыми, особенно те, что выполнены вручную, но даже если... Точно, попробуем прямо сейчас!       С энтузиазмом заядлого школяра, дорвавшегося до редкого фолианта, Маннас снял с себя плащ и кинул его на снег, чтобы разложить на нем листки. Произнес короткое заклинание, обведя их по кругу, и каждый лист тут же удвоился. Еще одним небрежным жестом он разобрал копии на две стопки, не дав поднявшемуся ветерку унести их прочь, и наконец-то приступил к перебору. Первая же попытка обнаружила, что их меры предосторожности были похвальны, но излишни: формулы поменялись сразу, как только с распечатывающим заклинанием он произнес имя первой жены руководителя.       - Сентиментальный паскудник, - фыркнул он. - Нет бы указать третью дочь пятого племянника.       - Поди он таковую даже не знает. Или не помнит, - ответил ему Фенн.       Изменилась лишь одна копия, и вдобавок на ней появились какие-то таблицы и рисунки, так что для изменения второй пришлось прочесть заклинание и пароль еще раз. Выждав момент, Шеридан ловко собрал обе пачки листов и спрятал их в тубус.       - Да, пожалуйста, не стоит благодарностей, - сухо прокомментировал его действия Маннас. - Уверен, вы и без меня разберетесь, что делать с формулами и какие магические машины нужно применить. Ты не допускаешь мысли, что мне не понадобится носитель информации, если я ее уже запомнил? Не говоря уже о сотнях или тысячах способов подделать или испортить готовую вакцину, если мне это зачем-то понадобится.       - Спасибо за помощь. Я не хотел проявить неуважение, это просто осторожность. И, эм-м... что ты там сказал про машины?       Тот закатил свои оранжевые глаза так, как ни одна эльфка не умела, а для пущей экспрессии потряс руками в воздухе, мол, сладу нет с этими вояками-тугодумами.       - Хотя вы двое еще вполне мозговитые, - снисходительно исправился он. - Выше среднего по палате в вашей прослойке. Тем прискорбнее будет, если вы замерзнете в снегу, мотаясь из Вызимы в ко мне в Гарсери и обратно за каждым пустяковым советом по бумажкам.       Оба солдата молча переглянулись между собой, очень надеясь, что разделяют мысли друг друга. Первым заговорил Шеридан.       - Нужны только машины? - насколько ему было известно, во дворце было достаточно современное алхимическое оборудование, не требующее чар. - Или магия тоже?       Вопросы были очень удачными, потому что к его удовольствию - или даже самодовольству - на лице чародея отразилась чуть заметная гримаса неуверенности, и это выдало истинное положение вещей: он не только не запомнил формулы, но даже не успел их толком проглядеть. А ведь вакцина нужна и ему самому.       - Потребуется время, чтобы уточнить.       - Не вопрос. Пусть пока ученые ознакомятся с обновленными бумагами. Если что-то не получится, то я или Фенн дернем за помощью. Как ты там сказал? Будем уточнять каждую строчку в отдельности.       - С таким отношением ко мне, я бы тянул с ответами как можно дольше. Но в моих же интересах получить для себя ампулу.       Шеридан энергично кивнул, подтверждая его слова. Уважение уважением, но патоген заканчивался, и никто из них не имел права медлить или торговаться. Правда, со стороны темерцев, как он счел, лучше действовать медленно и вести себя настороженно, чем позволить Маннасу, если он окажется предателем, умыкнуть формулу и свалить с ней куда-нибудь к Радовиду.       - Еще раз спасибо, Маннас. И извини за подозрения, но такая у нас работа. У нильфов, поди, не легче было, - он интуитивно понимал, на какую мозоль следует надавить.       И это сработало: чародей досадливо поморщился, явно вспоминая о чем-то неприятном или даже пугающем. Он сухо бросил:       - В таком случае, до связи. Счастливо оставаться.       Затем еще раз активировал портал и юркнул туда - только пятки сверкнули - оставив двух других мужчин в весенней рощице. Лейтенант чертыхнулся, осознав, что теперь ему придется взять городскую лошадь, ведь Косматый так и остался в Гарсери, но это были сущие пустяки по сравнению с тем, чего он добился. Притом сам! Формулы расшифрованы, быстро, просто и, как хотелось бы верить, надежно. Вот Роше будет доволен! Может, даже Талер проглотит свои поддевки, когда узнает. Шеридан прекрасно сознавал, что не дотягивает до той роли, которую вменял ему капитан, и никогда не скрывал это от себя и других, но делал всё, что в его силах, чтобы оправдать возложенные на него надежды.       Фенн, который тоже совсем недавно отличился - и еще как! - почесывал в затылке и поглядывал на товарища, ожидая его указаний: старший так старший. Шеридан отпустил его обратно на турнир, досматривать оставшиеся на сегодня бои, а сам с готовыми формулами пошел в казарму, к Роше. Здесь необходимо было соблюсти субординацию, а не бежать вперед телеги к де Ноаю.       Заодно он передал послание Иорвета и спросил, что тот имел ввиду. Слова эльфа зудели внутри, не давая забыть о себе. Он не рассчитывал, что ему всё честно объяснят, да и чужой реакции не удивился - Вернон замер и хмуро выругался в сторону. Раздраженное выражение на его лице лишь на секунду сменилось проблеском печали, что не осталось незамеченным второй стороной.       - Если что, я не собираюсь ничего передавать ему в ответ, - заявил Шеридан. - Сами разбирайтесь, если хотите.       - Ни в коем случае.       - Так о чем он говорил? Или это ваш тайный междусобойчик, куда мне хода нет?       Важно было выудить хоть что-то, прежде чем подоспеет убедительная обманка. Посещения чужой постели прекратились, а один нерешенный момент оставался таким же нерешенным. По мнению Шеридана, разобраться с ним было просто: выгнать эльфов к чертовой матери - и всё. Увы, эта идея регулярно отвергалась с упорством и даже какой-то злостью, неясно на кого направленной.       - С такой тайны ты только поржешь, - отозвался наконец Роше. Он решил озвучить частичную правду. - Иорвет прочухал, что я к нему охладел, и предложил разнообразить секс самотыком. Этакими деревянными колотушками, которые мы видели в логове Детмольда. Помнишь?       Лейтенант досадливо тряхнул головой. Он не ожидал такого простого и притом неловкого объяснения. Тем не менее, оно не звучало как нечто выдуманное, особенно с учетом поехавшей крыши эльфа. Он хорошо знал Вернона - тот не был склонен шутить в эту сторону, его такие вещи скорее отталкивали.       - Только не говори, что вы расстались из-за эльфских проблем с потенцией.       На сей раз оба не удержались от смеха.       - Ну, знаешь. Даже если бы так, с моим-то прибором всё в порядке, - капитан приосанился и демонстративно похлопал себя в районе паха. - Пусть сам играется с деревяшками, для моего цветочка есть более достойная полянка.       Роше поманил любовника к себе. В казарме они были одни, и пока ничьего возвращения не предвиделось.       - Иди сюда, успеем разок по-быстрому.       Он почти забыл об унизительном - вернее, унижающем - предложении эльфа, которое, само собой, не стоило воспринимать всерьез, а теперь вспомнил о нем с отвращением. Говоря о стимуляторах, он в них не нуждался. Ни раньше, ни сейчас. Более того, вспыхнувшая страсть обнаружила в нем особую волю к жизни, с которой любой ворох проблем в самых разных сферах, старых и новых, казался сущим пустяком. Всё было преодолимо, и даже самые сложные вопросы щелкались, как орехи. Он любил Шеридана всей душой и ее телесным вместилищем. Не искал причин, каких-то объяснений этой любви, ему казалось закономерным, что ее объектом стал кто-то близкий, давно знакомый, хорошо изученный - и то, как оказалось, не до конца - бесконечно преданный, как собственная тень, и надежный, как нильфгаардский арбалет, он день ото дня являл свои новые грани... В общем, Роше хотел и должен был прогнать последнюю память о былом, однако увы, память эта со временем только крепла.       Его опять стали донимать странные сны. То плохое, что он пережил с эльфом, странным образом забывалось, и вместо него всплывало хорошее, притом, чаще - никогда не происходившее в реальности. То, чем он склонен был обманываться еще в Вергене, когда только пробовал допустить мысль, что с Иорветом стоит иметь дело, потому что при повторном приближении тот кажется вполне разумным. Ему приходилось специально напоминать себе, что это всего лишь видимость, а реального Иорвета он успел узнать достаточно, чтобы решить для себя: оно того не стоит. Бывший эльфский атаман, скоя'таэль-разбойник никогда не впишется в темерскую жизнь, никогда не будет принят, да и сам не захочет служить тем, кто в любой момент - если не сам Роше, то другие уж точно - отправит его на плаху за прошлые дела. И чем больше капитан Синих Полосок упорствует в желании хотя бы реабилитировать его в добрую память о былом, тем меньше его понимают свои же, темерцы.       Еще и еще раз говорил он сам себе: нельзя закопать всё, чему он посвятил всю жизнь, ради того, кто его даже не ценит. Кто презирает и унижает его. Шеридан был бесконечно прав - это всего лишь похоть и жадность, а Иорвет "ёбнулся в край" и дальнейшее потворство ему попросту опасно.              

***

             Шеридан ничего не мог с собой поделать и просто лучился счастьем оттого, что ему удалось продвинуть дело с вакциной и попасть на второй тур без задержки. Всё шло по плану. В предпоследний день марта должно было состояться сразу четыре крупных поединка, которые определят четырех победителей для прохождения в третий тур, полуфинальный.       Дожидаясь своей очереди, он и Роше стояли возле загородки ристалища и поглядывали на собирающийся на трибунах народ. На сей раз не ожидалось никаких разогревочных, рыцари должны были выйти на песок после того как зрители, особенно королевская семья, уютно расположатся на своих местах. В качестве развлечения выступали прежние музыканты, а также циркачи, одетые в деревянные доспехи, призванные в ироничной форме высмеивать суть данного мероприятия: их было трое, и весь шуточный бой состоял в том, что они никак не могли договориться кто против кого дерется. Один постоянно терял шлем, другой силился выполнить перекат, но только "застревал" в песке, а третий гонялся за ними обоими и убегал, как только его замечали, будто играл в ляпки. Публика покатывалась со смеху, и даже Роше сдержанно улыбался. Следующим номером вывели животных: пугливого медвежонка и пару дрессированных накеров в намордниках и с замотанными руками. Последнее означало, что бедолаги хотя бы не лишены зубов и когтей. Шеридан нахмурился. Ему не нравилась идея пленять живых существ и обучать их трюкам, даже если это были кровожадные монстры.       Вскоре герольд объявил первую пару, и он весь обратился внимание. Впрочем, зря. Там не было ничего особенно, только его недавний знакомец Ла Тьери, с которым они разминулись в лавке бронника и который по словам последнего выбрал самый дорогой доспех. Видимо, он вырвался во второй тур в какой-то из дней, когда Шеридан был в отъезде, и его красновато-желтый, покрытый медью нагрудник уже носил следы ремонта. Технику его боя сложно было назвать особо искусной. Он был крепким середняком, причем, очевидно, часто пропускавшим тренировки, и любому было ясно, что в третий тур он не попадет.       - Так я и думал, - хмыкнул Вернон. - Что ожидать от типа в доспехе, облитом мочой сифилитика?       - Точно! А я всё гадал, что мне этот цвет напоминает... Кстати, я иду следующий, без перерыва. Дашь последние напутствия?       - Только одно: не проеби.       Шеридан принялся высматривать своего противника, опять какого-то реданца, судя по списку, но его нигде не было видно. Конечно, оставался вариант, что он сменил латы и теперь выглядит иначе, но как-то маловероятно, что мелкий дворянчик повезет в Вызиму сразу два комплекта. Тем временем к герольду подбежали сразу двое человек из турнирного персонала и принялись что-то объяснять, а потом у загородки появился сам Ян Наталис.       - Чего это он вдруг? - Роше ощутимо напрягся. Случиться могло что угодно.       - Идем узнаем, в чем дело.       К счастью, дело оказалось тривиальным: все были живы, война не началась, чума тоже, просто противник Шеридана до сих пор не оклемался после вчерашней попойки и отправил весточку, что не сможет явиться на турнир. Разве что ползком. Срочно нужно было выбрать кого-то на замену, и пестрая толпа выбывших на первом туре восприняла это как чудесный шанс. Однако ко всеобщему удивлению, регент собственной персоной спустился вниз и заявил о своем участии.       - Будешь драться с самим коннетаблем, - ухмыльнулся капитан и толкнул локтем своего опешившего подчиненного. - Ничего страшного, если продуешь. Любой тебя поймет.       - Ага, щас! Не собираюсь я продувать.       Это вырвалось по инерции, тогда как по правде он не знал, радоваться ему или огорчаться. Выдюжит ли он против бывалого воина? А если выдюжит, то не выйдет ли ему боком победа? Вряд ли можно безнаказанно напихать регенту в кубышку. С одной стороны, он хорошо знал Наталиса и его принципы, с другой - люди меняются, мало ли какие у него теперь взгляды на проигрыш. Он бросил еще одни взгляд на Роше, но не заметил на его лице ни настороженности, ни предупреждения. Значит, можно было драться в полную силу и не думать о последствиях.       В первую очередь, как всегда, он отметил оружие, которым собрался воспользоваться противник - то опять был двуручный меч, хотя техника у Наталиса была несколько иной, чем у Нотта. По крайней мере, на показательных боях, которые Шеридан наблюдал в прошлом и позапрошлом годах. Мельниц было поменьше, а тычков и уворотов - побольше. Он заранее знал, каких приемов стоит ожидать и ощущал радостное возбуждение при виде того, как регент перехватывает свой меч: одна рука у самой гарды, а другая - на середине клинка, которым он собрался орудовать как веслом или багром. "Будет сложно".       Они обменялись приветственными кивками, причем шериданов был ниже и дольше, тем самым выражая его искреннее уважение. Наталис со своей стороны выказал ему своё собственное, но несколько иначе - надел шлем и опустил забрало. В рыцарской среде, даже среди безродных, подобное говорило яснее любых слов.       На этот раз лейтенант отказался от начальской булавы, выбрав более привычный бастард. И сразу понял, что поступил совершенно правильно. Чужое оружие было крепким и прочным, а решительный хват хозяина гарантировал то, что короткий шестопер будет выбит из руки быстрее, чем он успеет дотянуться им до первой из намеченных точек. У бастарда хотя бы есть рабочая гарда, которую можно удобно провернуть...       Долго раздумывать было некогда: Наталис взял на себя честь атаковать первым и затягивать не собирался. Угрожающе выставив кончик меча вперед, он сделал вид, что целится в чужую подмышку, и в последний момент как будто поменял и точку приложения, и хват - типичный обманный прием - чем вынудил Шеридана на попытку блокирования. Однако в долю мгновения вернулся к первоначальному замыслу и с силой ударил его в левый рондель. А когда понял, что не удалось сбить его с ног, то усилил удар шагом вперед и разворотом, чтобы размашистое перекрестье пришлось строго на чужой горжет, а оттуда - на подбородок под забралом. Лейтенант, чуть растерявшись от двойной хитрости, отскочил назад, где и был опрокинут на землю.       На трибунах ахнули и зашлись в аплодисментах, а Наталис кивнул им и отошел назад, давая противнику возможность подняться. Падение не засчитали, так как оно длилось меньше трех секунд. Шеридан вскочил на ноги и встряхнулся. Хотел сказать, что начало очень неплохое, но постеснялся. С коннетаблем, всегда серьезным и собранным, как-то неуместно перебрасываться задорными фразочками, как с другими. И он даже не глянул на Роше, зная, что увидит с его стороны ироничную усмешечку: мол, победить собрался? Как же, держи карман шире.       При этих мыслях его охватила спортивная злость. Ну и что, что перед ним сам коннетабль, прославленый Ян Наталис, действующий регент. Разве он небожитель, в самом деле? Разве с ним нельзя провести свои обычные приемы? Наскочить на него с размаху, заставить бегать по площадке, сбить с него шлем, подрезав ремни... Иногда у него получались такие сильные удары, что бацинеты слетали с голов, как шляпки с гнилых мухоморов. Здесь было всё то же самое, если отбросить лишний пиетет.       Взбодрив себя таким образом, он разогнался и на подлете осыпал Наталиса серией рубящих и секущих диагоналей, вынуждая отступать. Все они, правда, были отбиты, притом, то гардой, то нижней третью чужого меча, и ему ни разу не удалось попасть даже по латной перчатке - коннетабль прекрасно контролировал свой хват - не говоря уж о других частях его тела. Правда, он всё же подустал, и когда Шеридан на последнем вдохе отскочил, чтобы набраться сил, то не стал следовать за ним, тоже предпочтя отдохнуть.       - Молодец, удобно дерешься, - вдруг похвалил его Наталис, и не сразу было понятно, что это поддевка. - Как только умотаешься - я тебя уложу.       На это можно было ответить только вежливым смешком. "Ладно, попробуем иначе". Коннетабль в своем доспехе казался крупным и мощным, но по факту они были примерно одного роста и комплекции. Причем, в силу возраста движения его были чуть более медленными, чем у Шеридана. Реакция тоже неизменно начала задерживаться. Но в первую очередь нужно было что-то сделать с его прочным хватом, вынудить взяться за рукоять обеими ладонями и хотя бы ненадолго открывать суставы и бока. Но как? Наталис пер на него как самокатная мангонель, у которой нет слабых мест, и он сам вынужден был бегать от него по арене, беспрестанно следя за обоими концами чужого меча, каждый дюйм которого был опасен, как и рыцарь, управляющий им.       Вот он едва увернулся от острия, вот принял правой кистью оголовье гарды - и его опять снесли на землю, на сей раз больно огрев по бедру, словно в назидание. Первое падение. Восемь долбанных секунд, пока боль не прошла. В прорезь шлема он поймал недовольный взгляд Вернона. Да и сам был недоволен. Знал, конечно, насколько силен коннетабль, но впервые почувствовал эту силу прямо на себе. Познавательно и занятно, но это не повод проиграть.       Следующие четверть часа он продолжал бесплодные попытки подобраться к Наталису с разных сторон. Пробовал нырком - получил по спине. Перекатом на бок - получил по затылку. Таранил напрямую - чуть не лишился пальцев. Вдобавок ему дали локтем в лоб. Если бы не забрало... Тот факт, что противник тяжело и шумно дышал в своем панцире, не добавлял оптимизма. Шеридан никак не мог одолеть эту неприступную башню. Никак. В какой-то миг его одолело отчаяние. Каждый поединок был дополнительно ограничен временем, чтобы исключить долгие хождения по кругу. Полчаса - и тот, у кого было меньше падений, считался победителем. Наталис не упал еще ни разу.       "Как выбить у него это чертово весло!?"       Словно насмехаясь над ним, коннетабль брал меч то в одну руку, то в другую и задумчиво покручивал. Затем возвращался к привычному хвату и орудовал им так, словно пытался вскрыть ножом бочку. У лейтенанта уже несколько ремней было подрезано: два на панцире и один на левом наплечнике. Детали болтались, грозясь отстегнуться совсем и оставить его без защиты в стратегически важных местах. "Блядь, да что делать-то?" В обычном, полевом бою он дожал бы любой из нырков и добрался-таки до какого-нибудь из стыков или щели забрала. Но сейчас так нельзя. И даже стыдно, ведь Наталис ничего подобного не делает. Он просто давит и теснит его прочь, больше ничего.       Попытка достать до чужих ног тоже провалилась. Он коснулся голени мечом и опять был отброшен. Наконец, ему надоело. Положив свой бастард на землю, он пошел на Наталиса с голыми руками. Поймал явное удивление в его взгляде, едва видном через щель. И когда его в очередной раз отправили на землю, уцепился за его двуручник обеими руками и увлек за собой. Держал его, рыча и уворачиваясь от пинков. Это был единственный способ блокировать клинок и его хозяина. Неимоверным усилием ему удалось опрокинуть того на спину, после чего оказалось удобным ударить по его шлему гардой его же меча. И сразу вскочить и отпрянуть подальше, чтобы не получить штраф.       Наталис постарался подняться быстро, как мог, но всё равно провозился секунд пять, посмеиваясь вполголоса.       - Нашел лазейку, боец. Похвально. Но больше она не сработает.       Однако лазейка сработала еще два раза, а большего было не нужно. Шеридан понимал, что если сейчас возьмет свой меч так же, как Наталис, толку не будет. Этому приему с кондачка не учатся. Полуторник ему только мешал, и он вынужденно сражался без оружия, как сам же загадал днями назад. А сейчас поглядывал временами на Роше и самодовольно отмечал, как тот пораженно качает головой. Надо сказать, его здорово спасала качественная защита предплечий, на которые он принимал все удары. Без этой защиты он рисковал получить перелом, а то и нечто похуже, поскольку под конец Наталис, как это обычно бывает, пришел в ярость и перестал сдерживаться. Шеридану казалось, будто тот наставил ему синяков везде, куда только мог дотянуться, даже сквозь плотную стеганку, кольчугу и литой металл. Особенно, когда понял, что его "открывашку" быстро научились перехватывать и обращать против него самого. После этого дело пошло веселее.       Шеридан дожидался удобного момента и блокировал его оружие, один раз чуть не прорезав свою перчатку до крови о заточенную кромку. Неважно - цель была достигнута. Коннетабль прокручивал меч в сторону, в свою очередь делая попытку контратаки, но неизменно получал то в бок, то по ногам. Это само по себе выматывало, равно как и боль, и стремление лейтенанта успеть до конца поединка. Наталис еще мог сражаться, вернее, так он думал, увы, пропуская удар за ударом. Его предел был достигнут, и он просто не поспевал за более молодым соперником, у которого словно открылось второе дыхание. Меч - надежный друг - внезапно стал обузой, и собственное тело подвело. Он обнаружил себя сидящим на земле, а лейтенанта - ждущим напротив.       - Н-ну... - Шеридан сипло выдыхал, согнувшись вперед и опершись обеими ладонями о свои колени. Иначе бы просто упал. - Поднимаетесь... или как?..       - Я сдаюсь.       Наталис посмотрел на собственные руки, ни одну из которых не мог поднять. Они были в порядке, просто у него не осталось сил. Единственное, что ему удалось, это повторить:       - Сдаюсь, парень. Твоя взяла.       - Спасибо. То есть... отлично, - тот стащил с себя шлем и наконец-то задышал в полную силу, - Вы поддались мне.       Чтобы ответить ему, коннетабль тоже стащил шлем и отбросил его в сторону. Если бы еще трибуны так не ревели! Каждое слово дается с трудом, а тут они еще... Подошедший герольд молча показал, что время вышло, затем указал на Шеридана, мол, победитель. Тот не стал унижать противника помощью, дождался, пока он встанет сам и сможет сказать больше, чем два слова.       - Ты такого больше не говори, - угрожающе глянул на него Наталис. - Черта с два я бы поддался младшему по званию и возрасту.       - Да это ж я так, из уважения... Сдуру вырвалось. Виноват.       Он всё бормотал, растерявшись, но голубые глаза регента уже светились улыбкой. Вдобавок ему протягивали ладонь, которую он пожал со всем достоинством и признательностью. Роше со своего места у загородки одобрительно ухмылялся и поглядывал по сторонам, проверяя, все ли видели, как сам регент чествует его солдата рукопожатием. И не сдерживал других своих бойцов, которые бесновались рядом с королевской ложей. Для него эта победа была не просто заслугой Шеридана, как его партнера или подчиненного, напротив, она делала честь Синих Полоскам в целом и каждому из них в отдельности. Это был красноречивый символ признания его отряда отпрысками Фольтеста и их сторонникам. Не то чтобы неизвестный кому-то факт, но повторение всегда идет на пользу.       Сперва трибуны ответили на его победу молчанием, а потом взорвались овациями и свистом - никто не ожидал, что он вытянет против самого Наталиса. Посмеет победить. Явились прежние девочки с венком, уже из других цветов. Он дал себя нарядить, уже второй раз, но красоваться и махать зрителям воздержался. Такое не было в его привычках. Зато краем глаза он заметил среди них кое-кого знакомого: на одном из самых дешевых мест на верхнем ряду среди группки стражников сидел Юз, как обычно, бледный с красноватым носом и глазами. Он тоже пришел поболеть.       Шеридану враз стало стыдно, что он даже не сказал приятелю о своем участии, притом что полгорода судачило об участниках, и тюремщик однозначно узнал бы об этом. Да, не пригласить его было некрасиво. Но имелось оправдание: ему не пришла в голову такая мысль попросту потому, что тот в последнее время совсем сдал, к тому же никогда не интересовался турнирами настолько, чтобы, превозмогая себя, сидеть среди зрителей и терпеть шум и мельтешение.       Юз нерешительно махнул ему рукой, подслеповато щурясь и вытирая сочащийся нос. Теперь он видел настолько плохо, что Шеридан, вероятно, сливался для него с сероватым песком, и только объявление герольда более-менее обозначало, кто есть кто в этом поединке. Лейтенант помахал ему в ответ, предварительно убедившись, что Роше смотрит в другую сторону. Отметил про себя, что обязательно зайдет в "Мезонин" после тура, чтобы поблагодарить старого друга за поддержку.       Но сейчас, после интенсивного боя с Наталисом он хотел мало-мальски обработать порезы и приложить холод к синякам. А потом скорее вернуться к заграждению, чтобы не пропустить следующий поединок, где, судя по списку, должны были схлестнуться двое ранее незнакомых ему бойцов. Очевидно, они, как и Ла Тьери, вышли в четвертьфинал в какой-то из предыдущих дней, на которых Шеридан не присутствовал как зритель.       Соперники уже разминались на ристалище. Первый, Бертольд из третьестепенной ветки Обри, мало интересовал лейтенанта - обычный рыцарек в пестром плюмаже и дорогих шмотках. Второй был куда примечательнее. Вопреки всем мыслимым моральным и церемониальным нормам это был самый обыкновенный наемник, притом в свое время отмотавший десять лет на каторге и, кажется, переживший каэдвенский плен в какую-то из войн. Кашпар из Завады по прозвищу Кумин, что означало какую-то забугорную пряность, которую Шеридан, возможно, клал в суп, но не особо различал на вид. Предсказуемо это был внушительный детина - ниже него, но шире в два раза - не потрудившийся даже надеть шлем на свою шрамированную голову. Волосы на ней были выстрижены причудливым клином с острием надо лбом. Челюсть сильно скошена книзу, нос сломан. Оба уха тоже. Его физиономия внушала иным страх не хуже любого хищного армета.       Уже во время его разминки лейтенант по привычке стал отмечать его сильные и слабые места, просчитывать паттерны движений, характерные приемы. Просто потому что победа этого самого Кумина была для него очевидной, а, значит, они станут возможными противниками на следующем туре. Наемник, очевидно, не игрался и не получал удовольствие, видя перед собой только одну цель - звание чемпиона и денежную награду. Свирепо взрыкивая и красуясь перед публикой, он ходил кругами напротив противника. Поигрывал своим топорищем на длинном, укрепленном железом древке. Шеридан не удержался от удивленного возгласа:       - Это что у него, полэкс? Но такое же нельзя.       - Нельзя, - согласился Роше. - Непорядок. И дисквалификация, если я поговорю с кем надо.       - Не, не нужно ни с кем говорить - это же офигенный шанс! Если он попадется мне на третьем туре, то я здорово повеселюсь, разъебав его этой тыкалкой. Опять без оружия выйду!       Роше снисходительно отнесся к его самоуверенной запальчивости, понимая, что по большей части это ликование победы и остаточное возбуждение после отличного боя. Дальше - больше, видя его таким, он допустил в голову грешную мысль записаться участником на турнир следующего года. Как оказалось, здесь не одни показушники и фраера гарцуют, но и вполне серьезные люди бьются. Сам регент, так сказать...       - Что-то в прошлые годы я этого Кумина не видел, - отвлек его Шеридан. - Ну, наемник, ну, бывший каторжник, а чего щас-то на арену выскочил?       - Всё бывает в первый раз. Если любопытно - собери на него досье, это всегда полезно.       Что называется, не отходя от стойки, лейтенант обратился к тем, кто был неподалеку от них тут же, за ограждением. Поспрашивал всякое. Потом вернулся к начальнику и выложил то, что успел узнать.       - Короче, ему не деньги нужны, а имя. Решил завязать с наймом и перейти на арену, будет ездить по разным городам. Спонсируется своим же тестем, местным вызимским дельцом, что банчит тряпками.       - Хм, интересная карьера для купеческого примака.       - Да нормально всё. Не за прилавок же ему вставать, в самом деле.       - В самом деле.       Они повернулись друг к другу и обменялись усмешками. Но когда начался поединок, их полусерьезное отношение к дебютанту понемногу начало таять. Наемник оставался наемником и вёл себя соответственно: если поначалу бой проходил довольно прилично, то позже, освоившись, Кашпар разошелся по полной. Создавалось впечатление, будто он не считает своего противника особеннно увлекательным, и стремится поскорее закончить бой любыми способами. Не единожды он прибегал к травмирующим захватам, выворачивая лежащему Бертольду руки так, что тот вопил и сбегал на другой конец арены. Под конец несчастный даже позвал герольда, который объяснил нарушителю, что такие выходки здесь запрещены. Лежащего атаковать запрещено, наносить ему увечья без использования оружия - своего или чужого - тоже.       Кашпар только расхохотался:       - Ладно, блядь, буду аккуратнее с вашими хрустальными царевнами.       Но в дальнейшем только и делал, что изобретал новые способы нарушить правила так, чтобы судьям было к нему не придраться. В частности, вымотал Обри долгой борьбой, а когда тот сильно замедлился, тут же пошел ва-банк и огрел его, едва успевшего встать, по голове, притом, с такой силой, что тот рухнул обратно в песок. Герольд всё еще отсчитывал секунды, когда полэкс со страшной силой обрушился на шлем рыцаря и прорубил его, окрасившись кровью. Трибуны притихли от ужаса.       - Ну, пошла жара... - укоризненно цокнул языком Шеридан. - Некоторые просто не могут играть по правилам.       - Это явное нарушение, - Роше глянул на судейскую ложу. - Скорее всего, оплаченное. Но если Обри помрет - Кашпара вздернут. Без вопросов.       - Я бы сам его вздернул, такого сукина сына.       Никакой дисквалификации не произошло. Бертольд был осмотрен медиками и сопровождающими, в том числе родичами, но быстро выяснилось, что это очередное сотрясение, каких на этом турнире было уже с пару дюжин, а на макушке у него лишь царапина. Кумин продолжал ухмыляться, уверенный, что это сойдет ему с рук. И сошло.       - Слушай сюда, - капитан продолжал буравить взглядом судей и Наталиса, явно недовольного результатом обследования, - если в третьем туре встанешь с ним в пару, и начнутся выкрутасы, то лучше отступи. Турнир - не тот случай, когда надо дожимать. Понял?       Лейтенанту сложно было ответить на это согласием. С другой стороны, пораскинув мозгами, он осознал, что если не сдюжит против мухлюющего наемника и решит наказать его, то рискует сам быть осужденным за преднамеренное убийство. Роше и Наталис, конечно, замнут это дело, тем более, что речь о зяте какого-то торгаша, пусть даже небедного, но пятно на репутации останется.       - Да, само собой. Только конченые кретины лезут за славой под таран.       - Отлично сказано. В свое время я с полсотни таких кретинов на тот свет отправил. Они послужили хорошим настилом для тех, кто разумнее в своей осторожности.       Подумав, Шеридан счел нужным озвучить замеченное:       - Сказать по правде, в этом чурбане Кашпаре нет ничего особенного. Просто Обри неважный боец.       Вернон вскинул брови.       - Это не повод калечить его.       - Ну да. Я не то имел ввиду... хм, я же этим и возмущался! Это разные вещи.       - Ладно, я понял тебя. Будем еще что-то смотреть или закругляемся?       - Дак конец уже итак. Оставшиеся две пары будут завтра. А третий тур только третьего апреля.       После того как Роше помог ему разоблачиться из доспеха, они договорились с Полосками, что не будут праздновать победу с прежним размахом, только самый финал, если Шеридан до него дойдет. Но с арены не ушли, а разделились в надежде пособирать слухов и пообщаться с разными людьми. Впрочем, лейтенанту не было нужды искать собеседников, они нашли его сами. Возле коновязи, где его Косматый стоял в стороне от других лошадей, чтобы не причинить им вреда, ему пришлось чуть ли не спасать двоих благородных безумцев, решивших подружиться с черным мерином. Они руководствовались принципом, что если кто-то сумел его объездить, значит, и полюбоваться собой он даст. Хотя бы.       - Не лезьте к нему, он вам лица обглодает и не подавится! - крикнул он издали, одновременно пытаясь визуально определить насколько высокий ранг у этих типов, и нужен ли словесный пиетет.       К его облегчению, это были мелкие дворяшки, к тому же реданцы. А судя по румяным щекам и безусым губам, совсем уж сопляки - рыцарек и его ленник-оруженосец. Чуть поодаль суетились несколько их слуг, но вмешиваться не спешили.       - Тебе бы этикету поучиться, холоп! - один из благородных оставил попытки приласкать Косматого, сохранив тем самым себе конечности, и смерил Шеридана высокомерным взглядом. Дорогой доспех его несколько смутил, но не сбил с толку. Свой чемпионский венок тот давно снял и подарил Анаис и Бусси, которые немедленно принялись ссориться, кому он достанется.       - Ты б еще Косматого этикету учить взялся. Отойди от него, говорю! Тебе же хуже будет, барин.       Он прикинул, что его воронок сытый и сонный, а, значит, относительно смирный, но его настроение могло измениться в любой момент, независимо ни от чего. Шеридан достал угощение - сушеные фрукты в сиропе - и принялся совать ему под нос, чтобы задобрить, одновременно трепля его по загривку. Последнее было новинкой этого месяца, ибо ранее на такую фамильярность конь реагировал дикой стойкой и укусами.       Реданец лишь завистливо хлопал глазами. Его розовые щеки порозовели еще больше, и если бы не короткая стрижка, любой бы спутал его с плоскогрудой девицей. Оруженосец молча переминался с ноги на ногу, он был парень попроще, и его внешность и скромное поведение вызывали у Шеридана симпатию. И, как ни странно, еще большую раздражение на рыцарька.       - За холопа обидно, - проворчал он.       - Ну так чего ж ты кричал мне, как дворовому? Перед тобой не абы кто, - паренек оглянулся на товарища, словно за поддержкой, - а, кхм... Вернамель Пьянца дель Каса Веригия, граф де Безон во втором поколении.       Шеридан аж поперхнулся воздухом. Услышанное походило на неудачную шутку, настолько неловкую, что все присутствующие внутренне содрогнулись.       - Чего? Ты хоть читать-то умеешь, Вермишель-Пьяница? А то знаем мы вас, вышитые портки натянут - а сами пера в руках не держали, - он отмахнулся, не дав себя перебить. - Во втором поколении, значит, твой папашка был родом из простых. Твоих гербов даже наш архиварий не видел, но оно и понятно - на них еще краска не обсохла. Только выдуманы.       Тут он несколько блефовал, ведь не мог знать все гербы всех дворов каждой из стран. Однако этого хватило, чтобы вогнать обоих пацанов в краску.       - Ладно уж, сильно пороть не буду, - он зевнул, смягчаясь, - я маленьких не обижаю. Да и больших тоже, если не залупаются.       Он заметил, что возле конюшни начал собираться народ: зрители и участники, прибывшие верхом, пришли забирать своих лошадей. Реданец вдруг забыл оскорбления. Вытаращил глаза и спросил его:       - Подожди-ка, не ты ли тот Шеридан, который поборол регента Яна Наталиса?       - Он самый. И, заметь, просто Шеридан из Марибора. У меня даже фамилии нет.       - Ну и плевать на нее! У Кильки вон тоже нет, а он и в ус не дует, - очевидно, имелся ввиду оруженосец. И далее он принялся тараторить, как заведенный: - Кстати, ты поедешь летом в Туссент? В прошлом году я пробыл там четыре месяца подряд, облазил все смачные места. Лето там в два раза дольше здешнего, есть где разгуляться. Девочки, выпивка, деликатесы... Килька не даст соврать! До сих пор под впечатлением. Ну, так как?       - Никуда я не поеду. У меня здесь дел полно, - у него на мгновение возникло подозрение, что пустой треп был маневром отвлечения от чего-то главного, и он машинально огляделся на предмет опасности.       - Каких еще дел? Настоящие дела - здесь, на арене и вокруг нее. Хотя по правде сказать, ну, ты сам видел...       Рядом не было никого, только лошади, слуги с озадаченными физиями да эти двое, которые уже наперебой вещали о том, какие в Вызиме скучные турниры, на которых нет даже сражений с монстрами. Да и нынешний из-за спешки урезали в программе. Шеридан прикинул, могут ли эти реданцы знать что-то про Аэдирн и Ривию, но, судя по их избирательному вниманию к развлечениям, их вряд ли интересовала политика.       Еще одна компания наблюдателей, прибывших только что - сыновья и дочки богатых ремесленников - тоже подошли к Косматому и принялись спрашивать у хозяина, как вообще на нем ездится, сколько стоит содержание, какие трюки тот умеет и прочее подобное. Некоторых интересовало, будет ли конная сшибка с участием вороного. Лейтенант взялся отвечать на их вопросы, польщенный таким вниманием.       - Какой красавец ненаглядный! - ахали девушки. Очевидно, им не терпелось дотронуться до его лоснящейся гривы, но они, в отличие от реданских мальчишек, хорошо сознавали риск. - Почему ты не заплетаешь на нем гриву? Если распустить, она такими прекрасными волнами пойдет! И хвост тоже!       - А сколько верст он может проехать в день? А он боевой? А можно заказать от него жеребенка или уже очередь? У нас как раз ладная кобылка имеется...       Он надеялся, что среди воздыхателей не окажется какого-нибудь настырного барина, который может потребовать Косматого себе, пусть даже за тройную плату. Но пронесло. Шеридана лишь пригласили присоединиться к ним в "Старом Наракорте", одной из таверен, куда к вечеру распределятся все участники с болельщиками, и ему пришлось изобретать отговорки, чтобы не зависнуть среди скучного ему молодняка. Всё равно они почти ничего не знали о делах своих старших, а часами дожидаться какого-нибудь говорящего слова ему не хотелось.       Жаль, но в этом году из Марибора не приехал никто. Он с радостью пообщался бы с земляками, пусть не ради информации - ради интереса. Хотелось послушать, как там теперь всё, на его малой родине. Зато совершенно случайно отметил, что барон Кимбольт тоже спустился вниз, в загончики для бойцов, чтобы лично поздравить каждого, кто победил или хотя бы пытался. Короче говоря, участвовал. Следовало убраться пораньше, пока играющий в доброго дядюшку интриган не нашел и для него пару ласковых слов.       Так что он перегнал вороного в казарменную конюшню, а сам, сменив доспех на обычную бригантину Полосок, отправился к Юзу.              Тюремщики вяло трепались между собой на всякие тривиальные темы, но при виде него вдруг замолкли, вполголоса гадая, что он забыл здесь, в темнице. Потом сообразили причину и всё же поздравили с уже второй по счету победой, но еденько так, с намеками: силушкой, значит, красуешься, но за фисштехом бегаешь - не от порошка ли твоя сила, в самом деле?       Он пропустил их подколки мимо ушей и просто отыскал своего приятеля, чтобы вывести его наверх, подальше от праздных глаз и ушей.       - Поздравляю с победой, - сухо бросил ему Юз. - И пошли уже, проводишь меня до дома.       - А как же смена?       - Сочту ее законченной. Мейс платит мне по часам, сколько высижу.       - Надо же, очень великодушно с его стороны. Мне бы так платили: хочу - работаю, не хочу - не работаю... Кстати, спасибо, что пришел поболеть за меня.       - А ты, сукин сын, даже не сказал мне, что на турнир пошел! Есть вообще совесть или нет? - голос Юза срывался от обиды. Он редко скрывал свои эмоции, и иногда это бесило, но чаще бывало полезно для ориентировки в его шатком настроении.       - Да, Юзек, неловко вышло. Извини... Но вообще, я не хотел мучить тебя. Ты еле до тюрьмы-то доходишь, целый день на трибунах просто не высидишь. А я до последнего не знал, в какое время будет моя очередь.       - Ладно, проехали. Будешь должен и всё! Но вообще, знаешь ли, я соскучился.       - Кстати, как у тебя с деньгами? - он резко сменил тему. - Может, купить что-то нужно? Если торговля идет плохо, ты наверняка ушел в сильный минус.       Нужно было срочно уводить разговор со скользкой дорожки отношений, чтобы не пришлось в очередной раз отказывать прямо в лицо. Юз, конечно, легко распознал его вихляния, и хотя между ними по-прежнему не было никаких договоренностей и, тем более, обязательств, сама ситуация оставалась неоднозначной.       - Нормально с деньгами. Порошок еще берут, не жалуюсь. Но раз уж хочешь помочь, то раздобудь где-нибудь очки, я уж все лавки обшарил - нигде нет.       - Считай, очки уже у тебя.       - Тогда буду благодарен. Правда, в последнее время тебе не в жилу моя благодарность. Я совсем омерзел?       Шеридан сглотнул, не зная, что сказать. Глянул в его водянистые, слезящиеся глаза и отвел взгляд. Пока они шли к "Мезонину", Юз выхлебал всю воду из его фляжки и теперь снова заплетал пересохшим языком. После заката на темной улице его плохое состояние было не так очевидно, зато в комнатушке уже можно было различить, как сильно он обезвожен, несмотря на то, что пьет литрами. Кончики его пальцев шелушились и пестрели язвами. В воздухе стоял едва заметный металлический привкус крови: возможно, от разбросанных тут и там тряпок с буроватыми следами.       Решив долго не задерживаться, Шеридан взял у него две маленькие дозы и оставил в десять раз больше монет, чем они стоили. На его возмущения же ответил, что с него не убудет, а деньги никогда не бывают лишними.       - Лучше бы посидел со мной, хоть часок, - попросил тот, не особо надеясь на согласие. И отвернулся, чтобы не видеть чужие колебания. - Понимаю, ты занятой теперь. Вечно недосуг.       - Не, ну часок-то у меня найдется, чего уж. Посидим, потрещим как в старые-добрые...       Весь означенный час они обсуждали турнир и последние новости города, и лейтенант счел, что сведения приятеля, пусть обрывочные или даже неверные, могут оказаться полезнее, чем всё, что можно подцепить на трибунах. Всё же не зря сюда пришел. С Юзом всегда было сложно иметь дело, однако в последние недели он стал как-то покладистее, терпимее. Успокоился, может быть.       - Знаешь, ты охренительно бился! - сказал Юз с чувством, потом достал платок и вытер под носом. На ткани остался розоватый след. - Я ведь почти не видел тебя в деле, не считая тех налетов на лохов. Но это так, чепуха одна. А тут всё по-серьезному.       - Ну, почти. Приходи тогда и на третий тур. Достану тебе очки и место пониже, чтоб ты ничего не пропустил.       - Ладно, уговорил. Приду.       Напоследок Шеридан обнял его. Решительно, но коротко, без подтекста. Теперь он не смог бы изобразить подтекст, даже если бы захотел. Перед ним в первую очередь был друг, и как-то непорядочно было отказывать ему в такой малости как объятия. В конце концов... Конечно, нельзя было игнорировать очевидные вещи, но прежний прогноз в "полгода-год" до сих пор казался каким-то отдаленным во времени или даже нереальным. Будто что-то могло пойти иначе, и Юз вдруг бросил бы фисштех. Он был крепким мужиком, несмотря ни на что. Дозы, которые он принимал, любого доконали бы за половину его срока. Но теперь, когда у Шеридана самого всё было хорошо, он чувствовал в себе силы и даже потребность чем-то помочь другому. Правда, пока не знал - чем конкретно, зато уже мог за это подумать, когда сам не разваливался от отчаяния и тоски по невозможному. Если уж случилось такое чудо, как его роман с Роше, то почему бы и конченному наркоману не вылезти из ямы? "Каждый кует свою жизнь по своему разумению. Я с порошком осторожен, Юз - нет. Но даже это поправимо".       На этом он отправился домой, насвистывая себе под нос бодрый мотивчик. Мысли уже шли в ином направлении: сегодня должны были прийти сведения от командорцев, высланных на восток. Может, они уже у Роше, и тогда нужно скорее обсудить их...              

***

             - Что, задержался у друзей? - Вернон привествовал его не менее сухо, чем Юз ранее.       Шеридана поражало, что в нем до сих пор живет странная, мало чем объяснимая ревность ко всем и вся. Даже его сегодняшнее общение с реданскими рыцарьками и ремесленными дочками не укрылось от тренированного капитанского взгляда, в котором читалась откровенная настороженность.       - Да вот, заметил нескольких знакомых на трибунах, то и решил зайти к ним, - пояснил он. - Заодно хотел какие-нибудь новости узнать.       Роше притянул его к себе и внимательно оглядел, словно чего-то допытываясь. Но чего? Всё давно уже было на виду, сотни раз сказано и сделано. Шеридан с усмешкой подался вперед и поцеловал его сжатые в полоску губы, приоткрыл их, скользнул языком по гладким зубам. Дневные заботы неуклонно уступали место совсем другому чувству. На сей раз они выдержали перерыв в один день, и этого действительно не сказалось на его выносливости, он победил, как прежде, зато желание стало раз в десять сильнее.       - Ну и как, узнал? - тот чуть отпрянул, чтобы поймать его взгляд.       - Ты о чем? А, новости... Слушай, если ты думаешь, что я ходил куда-то макнуть свой член, то это очень глупая мысль. Можешь раздеть меня и обнюхать со всех сторон, на мне нет ничего, кроме пота и крови от ссадин.       Вместо ответа капитан медленно покачал головой, хотя сомнения еще оставались. Он уже понимал, что ревновать придется ко всем - к рыцарям на турнире и вне его, к их оруженосцам, к любым симпатичным мужикам и даже к новичкам в командории, среди которых тоже попадались интересные. А порой и вовсе к случайным прохожим на улице. Шеридан был приятным малым, и это признавали все. Может, он не обладал яркой внешностью и подчас казался слишком замкнутым, явно не походил на душу компании, однако общаться всё-таки умел и многих мог расположить к себе. Вспомнилось, как сегодня возле коновязи какой-то безусый хлыщ заговорил с ним и даже положил руку ему на плечо. Вернон отвернулся и сосчитал до двадцати, попутно сосредотачиваясь на разговоре двух торгашей поблизости, но когда вновь повернул голову к лошадям, рука прощелыги была там, будь она неладна, а лейтенант будто ее не замечал.       Возможно, собственные непонятки с Иорветом заставляли его видеть в другом такое же двойственное, подлое поведение, какое практиковал сам. Но у него было оправдание - в сферу его интересов попадал только эльф, один-единственный, а не все подряд! Он тоже видел всех этих типков со стройными бедрами и крепкими задницами, широкоплечих и пригожих на вид, но они его совсем не трогали. Он опасался, что, сменив направление интереса, останется верным прежним привычкам, однако ничего подобного, к счастью, не произошло. Все типки, кроме двух особенных, шли лесом по опушке. Но так ли это для самого Шеридана?..       Усилием воли он приказал себе успокоиться и не дурить, оскорбляя любимого человека своими больными придирками. Сменил тему, решив поделиться с ним некоторыми забавными слухами, которые стали ходить о Гарсери и его обитателях. Мол, капитан Синих Полосок никогда не был любителем турниров, а тут вдруг зачастил и лейтенанта своего в участники пропихнул - чего только добивается? - неясно. Лучше бы за тюрьмой своей следил, где сущий кошмар и разруха. И вообще, такие "душегубы" - плохая компания для короля и его сестры, им нечего делать рядом с королевской ложей.       - И что в этом забавного? - неожиданно рассердился Шеридан. - При тебе они еще выбирают выражения. Я обычно слышу другое: как нас полощут по всем площадям, словно отъявленных мразей и убийц.       - Пусть. Главное, чтобы боялись и уважали. Это две первостепенные вещи в нашем деле, - спокойно убеждал его Роше. - Ты помнишь как вел себя бронник Офилиус? Что, если каждый будет вести себя так же? Всем рты не свернешь, лучше заранее прибегнуть, что называется, к рекламным средствам.       - Но эльфов теперь считают чуть ли не святыми мучениками!       - Побочный эффект, не обращай внимания. Ты заметил, что в последнее время о Шефре ничего не слышно? Будь уверен, вскоре он опять выкинет какую-нибудь ерунду. И тогда народ быстро вспомнит, кто такие эти остроухие и что им лучше быть запертыми.       Шеридан раздраженно махнул рукой и отошел от него. Принялся разоблачаться, чтобы залезть в бадью и смыть с себя грязь. Если Роше вбил себе что-то в голову, оттуда нельзя было достать это даже клещами.       - Им лучше быть убитыми. Я про таких, как Иорвет, если что, - отозвался он. - Ладно, давай о другом... Есть что-то от наших из Аэдирна?       Очевидно, что Роше и сам был не рад, что заговорил о Гарсери, поэтому охотно переключился на то, что касается работы. Он силился разглядеть, что происходит за деревянным экраном - нужна ли помощь с повреждениями - но, увы, его лейтенант предпочитал мыться вдали от посторонних глаз. Только голос было слышно. Впрочем, если он не просил маннасову мазь, значит, там не было ничего серьезнее синяков.       - По нулям. Как в воду канули. Но с нильфами иного ждать не приходится.       - А слухи? Никто из гостей турнира не в курсе, что там с Мэвой и остальными? Не верю, что высокородные господа не следят за тем, что творится за бугром.       - Следят, конечно, хоть и не все. Происходящее пугает их, но пока еще не до такой степени, чтобы сбежать из Темерии, прихватив ценности.       - Границы-то в обе стороны закрыли?       - Закрыли, Шеридан, а что толку? Они полезут вон через любые щели, как напуганное крысьё. Я предложил Наталису простую схему: как только хозяин оставляет свой городской дом или замок на земле, то его имущество считается казенным. Хоть ополчение накормим-оденем.       Наконец, лейтенант вернулся в комнату, продолжая растираться полотенцем. На нем были штаны и длинная рубаха, в данном контексте означающие, что у него несколько изменилось настроение, и теперь ему хочется обсудить рабочие вопросы, а не сразу ложиться в постель.       - Давно надо было перевести обеспечение армии в казенное ведение, - согласился он. - Как у нильфов. И налог задрать для тех, у кого доход выше заданной планки. А то в самом деле херня какая-то: когда тепло, чисто, безопасно - толстосумы жируют, как налимы под корягой. Но как только какая угроза - она их будто не касается.       Вернон со вздохом сел за обеденный стол и водрузил на свободную табуретку ноги. Раскурил еще какой-то табак из подарочного набора, не глядя на то, который именно ему попался. Ему нравилось то, как рассуждает Шеридан, бесхитростно и прямо выкладывая всё, о чем думает. Как видит ситуацию в целом. Они, как всегда, мыслили в одном направлении, имея целью благо Темерии, но неизбежно входя в разрез с ценностями некоторых представителей ее влиятельной прослойки.       - Постепенно мы приведем их к правильному самосознанию, полезному для всех. Для этого в Совете и вокруг него должно появиться достаточно тех, кто разделяет нашу точку зрения. Аресты и компроматы, конечно, хороши, - он выпустил струю дыма в воздух, - но народ неизбежно устает от такого. Нельзя всё время бить собаку и ждать от нее верности. Однажды она вцепится в хозяйское горло - и какой тогда смысл всей прежней дрессировки?       Он сам же первый усмехнулся собственным словам, а потом услышал такой же смешок со стороны Шеридана.       - Так-так, капитан, мне показалось, или ты только что сравнил дворях и торгашей с собаками? А себя, Наталиса и прочих наших - с хозяевами?       - Интереснее всего, что сами они думают абсолютно наоборот. Во всех смыслах.       Солдат с укором покачал головой, но всё-таки задумался. Вспомнил особняк Нокасты - последний из увиденных барских домов изнутри, - потом жилище Талера, в котором баснословно дорогие вещи пылились на полках как хлам. И, наконец, прошелся взглядом по обстановке вокруг себя: из роскоши здесь было только то, что они с Роше считали таковой - палас на полу, большой камин да удобные подушки на кровати. Никаких золотых подсвечников или знаменитых картин. Он никогда не соотносил деньги с властью, и не путал любовь к красоте с корыстью, однако именно такое мышление разделяли номинальные "хозяева" Темерии, и с этим нужно было считаться. Дворяне из оппозиции, такие как Маравель, в этом плане ничем не отличались от тех, кто лоялен короне, как Орвалл. И ставить себя на одну планку с ними или даже выше их - слишком рискованно.       Он, конечно, промолчал об этом, поскольку факты были налицо: именно безродные и некогда нищие, всё те же Наталис и Талер, и его капитан, Вернон Роше, сейчас рулили всеми делами в стране. Они выдвинулись лишь благодаря силе своего ума и смелости, вовремя заявляя о себе нужным людям. Но ситуация может измениться, если в противники им заявится не менее умный и смелый представитель старой знати, разделяющий прежние порядки. И тогда опять всё будут решать деньги, а, значит, и те люди, услуги, материалы и оружие, которые на них можно купить.              

***

             Группа ученых медиков под руководством Клода де Ноая неустанно работала над расшифрованной формулой. У них действительно имелось всё необходимое алхимическое оборудование, на котором даже студент при должном усердии сварил бы годное зелье, не прибегая к магии. Это была лишь система трубок и реторт, флаконов, горелок и пипеток, изобретенных для перегонки жидкостей из одного состояния в другое. В теории, с вакциной должно было получиться точно так же: сварил, перегнал - и в дело.       На практике же созданная чародеями формула, как и предсказывал Маннас, требовала применения магии. Притом, сразу на двух этапах, благо, хоть последующих один за другим: завершающая фильтрация и некая процедура "оживления", именно так это значилось на Старшей Речи в нильфгаардских бумагах.       - Вероятно, имеется ввиду особое заклинание, известное только самим разработчикам, - подавленно вздохнул де Ноай. Затем посмотрел на Роше. - Если в Вызиме или поблизости, да где угодно, есть хоть один достаточно обученный чародей, то лучше будет воспользоваться его или ее услугами. Сырец мы приготовим, но без магического импульса это лишь мертвая жидкость.       - То есть, без колдунов мы не сможем сделать ни одной полноценной пробирки? - уточнил тот.       - Ни одного миллилитра. И если формула сработает, то нам, естественно, понадобится чародей на постоянной основе. До тех пор, пока будет нужда в вакцине.       Вернон молчал, кусая нижнюю губу. В голове вертелись варианты того, как и чем можно припахать Маннаса к данной работе. И не просто припахать - приковать. Ясно, что, получив свою склянку, тот может сгинуть в неизвестном направлении, и тогда придется разыскивать каких-то других адептов магии, которые не факт что окажутся хотя бы наполовину такими же сговорчивыми, как он. Нужен какой-то предмет шантажа. Угрозы. Обещаний. Нужна сделка. "Допустим, заманить его в двимеритовую комнату, откуда нельзя исчезнуть порталом... но тогда он не сможет использовать там свои чары. Нет, не вариант".       Он перебирал и перекладывал всё, что шло на ум, одновременно сожалея, что не взял с собой Шеридана. Как-то так незаметно парень стал ему незаменимым компаньоном, от которого он теперь ожидал аккуратной и своевременной помощи по части переговоров с людьми. Расшифровку же выкружил - значит, и тут сдюжит. Тем более, что надо опять ехать в Гарсери, где сам он, Роше, появляться не хотел.       Недолго думая, он послал за адъютантом.              Новая задачка капитана была не из простых. Шеридан сознавал, что ранее уже совершил небрежность, способную повлиять на ее решение - слишком открыто и поспешно вынул бумаги из-под носа у колдуна, проявив к нему недоверие и даже неуважение. Поступил импульсивно в попытке защитить важные документы, а теперь вынужден был идти к Маннасу с поникшей головой. В таких ситуациях он выезжал на собственном обаянии, помноженном на признание вины и доброжелательность в разных пропорциях. Может, сработает и на сей раз, и объявленные условия не окажутся неподъемными. В идеале хотелось бы добиться "освящения" не только первой партии пробирок, но и всех последующих.       В итоге он решил, что проще будет действовать по ситуации. Это всё равно легче, чем заполнять квартальные налоговые формуляры, к которым сам Роше приступал только со стаканом водки и полной трубкой табака. И не в пример увлекательнее.       Поправив поводья Косматого, он переключился мыслями на Трисс Меригольд. Ему до сих пор были неясны мотивы ее отказа помочь, ведь она сама родом из Темерии, из его родного Марибора. Неужели ей плевать на судьбу родной страны? Почему она не может хоть ненадолго отвлечься от переливания из пустого в порожнее? То есть, спасения своих друзей-чародеев, большая часть из которых никому не друзья, и ей особенно... Нужно было убедить Роше опять написать ей. Она пока не знает, что вакцина у них, но когда узнает, то может передумать и приехать - две чародейские головы всё-таки лучше одной. Пусть это займет еще неделю, пока гонец на перекладных снова разыщет ее в Новиграде, в Вызиму-то она прибудет порталом. Неделей больше или меньше не сыграет существенной роли. Заодно она выяснит, почему определитель магии, глиняный артефакт, сходит с ума в присутствии его начальника. И, может быть, захочет разыскать свою коллегу, Кейру Мец, которая тоже где-то в Темерии, конкретнее - в Велене. Их можно достать обеих, если постараться.       Однако планов насчет Маннаса эти размышления не изменили. Нильфу всяко ближе то, что его же родные нильфы напридумывали.       Как и следовало ожидать, чародей встретил его на пороге своей башни самой надменной и издевательской из своих улыбочек, благодаря чему его лицо совсем потеряло сходство с человеческим. Или даже эльфским.       - Так-так, и какие же услуги понадобились темерцам на сей раз?       Вместо прямого ответа Шеридан протянул ему кусок пергамента, обрезанный в таком месте, чтобы захватить упоминание о заклинании, а также пару строк до него и пару строк после. Всё остальное было спрятано в лаборатории королевского дворца. На всякий случай.       - Бумагу резал не я, если что, - пояснил он. - Все претензии к королевскому медику.       - Да я уже привык. Спасибо, хоть не завязываете руки, когда просите колдовать.       Лейтенант хохотнул, оценив его здоровый юмор, а также намек на сговорчивое настроение, поэтому продолжил без лирических отступлений:       - Ты знаешь это заклятие?       - Конечно. Ведь каждый чародей знает абсолютно все заклинания, неважно где и кто их изобрел, записал или хотя бы упомянул. И умеет их применять.       - Ой, да ладно. Судя по твоему мастерству, нечто подобное тебе доступно, пусть даже в теории. Ну а дальнейшее обычно дело техники: разыскать в библиотеке, разучить, опробовать и применить. Разве не так? - здесь он решил сыграть дурачка. - И потом, ваш брат горазд на что угодно, если ему что-то нужно.       Маннас скучающе поджал губы и посмотрел на него так, будто ему многое уже было ясно.       - Ох уж эта типично солдафонская попытка польстить... Но она всё же лучше, чем скудный набор методов твоего начальника - кнут и щипцы. Не обижайся, но вы оба напоминаете мне этаких леших, которые вросли корнями в землю, которую считают своей, и из принципа нападают на всех, кто идет мимо. Даже если это просто прохожий.       - Не обижайся, но ты не просто прохожий. Ты пришел к нам и живешь у нас. И ты чародей, способный на многое. Тебе не добиться доверия, есть просто сказать "Доверяйте мне" или сделать нечто полезное.       - Именно поэтому Роше пришел бы ко мне с угрозой сдать меня Радовиду, если я не окажу содействие. Но выслал тебя, развеять обстановку. Или есть другие причины, по которым он носа не кажет в Гарсери.       Шеридан с сомнением глянул ему в лицо. Ладно Полоски, но неужели столь проницательный чародей всё еще не заметил динамики взаимоотношений двух командиров?       - Ну так что там с заклятием?       - Я поищу его в своей библиотеке, а если не получится, то у меня есть несколько мест на примете, где можно достать нужные сведения. Пока готовье то, что вы там готовите. И везите ко мне. Работать буду на месте. При ваших наблюдателях, если это важно. Но не в Вызиме, ни в коем случае.       - Хорошо, так и передам, - и далее он добавил уже от себя. - Как договаривались ранее, платой за первую партию тебе будет личная пробирка. Но ты не сочти, что мы в край неблагодарные. Последующие партии тоже будут иметь свою цену. Предлагай условия.       Чародей искренне удивился.       - Сверх защиты от Радовида и Черных?       - Сверх. Но в пределах разумного, ясное дело.       - Плохой из тебя переговорщик, Шеридан.       - Зато хороший патриот. Короче, скажешь сейчас, или нужно время подумать?       - Нужно время, - Маннас спрятал бумажку во внутренний карман своего хитона. - Раз ты так ставишь вопрос.       - В таком случае, ищи заклинание и думай. Я сегодня в Гарсери не останусь, мы с Роше сами привезем сюда вакцину. Дата пока неизвестна, так что не отлучайся надолго. А то мало ли, - он пожал плечами, - подхватишь где-то новую чуму и помрешь, не успев получить пробирку. Глупо получится.       В ответ чародей лишь фыркнул со смеху, притом, совершенно искренне и беззлобно.       Тем же днем, позже, Роше, само собой, поворчал о том, что любые условия стоит обговаривать на берегу, не давая второй стороне возможности развернуться и обмозговать варианты. На что ему возразили, что договоренности всегда могут быть расторгнуты, а иногда лучше изображать себя проще, чем ты есть, чтобы усыпить бдительность этой самой второй стороны.              

***

             Третий, предпоследний тур весьма символично выпал на третье апреля и должен был продолжаться всего один день, во время которого предполагалось определение пары бойцов, проследующих дальше, в финал. После заслуженной победы над Наталисом Шеридан чувствовал в себе силы дойти до конца, но особо не загадывал, только собирался приложить к этому все нужные усилия. Турнир - это игра, не больше и не меньше. Он был по уши доволен лишь от того, что вообще участвует в ней.       Накануне ему удалось достать Юзу очки, которые, к его удивлению, стоили как хороший меч, хотя представляли собой лишь две стекляшки в латунной оправе, а также место на третьем ярусе, поближе к выходу на случай, если тот устанет или почувствует себя плохо. Заодно он, ругаясь вполголоса, прибрался в юзовой комнате, которая понемногу зарастала барахлом, как и прежняя. Принес воды и дров. Проверил, есть ли в шкафу еда.       - Ура, я опять вижу! - тюремщик веселился, как ребенок, балуясь с очками так и этак. - Спасибо тебе, друг, на добром слове... Нет, ту тряпку оставь! Она еще нужна. И кусок окорока тоже, он почти целый.       - На нем плесень.       - Ну так отрежу, не беда. Чего хороший продукт выкидывать? Вы там, в Полосках, совсем зажрались, а вот нам так хорошо не платят.       - Потому что тюрьму сторожить любой дурак может, - терпеливо объяснил Шеридан. - А чтобы в Полоски попасть - надо наизнанку вывернуться. Сиди уже, не завидуй.       - Тогда при чем тут зависть? Моя тюрьма хотя бы в городе, а ваш Гарсери - у черта на куличках.       Лейтенант поморщился с досады: замечание Юза невольно укололо его в больную точку. Он был бы счастлив раз и навсегда забыть про эльфскую дыру, но пока на это не было даже намеков. Вернон стоял на своём, и хотя сам стойко держался и не искал поводов съездить туда, прогонять эльфов из форта не спешил. А теперь к этому добавилось и нужда держать там чародея. И если чародей очень полезен, в данный момент и вообще, то остроухие паразиты лишь тратят ресурс. Уже было ясно, что ни для чего они не понадобятся, просто благодарность Роше затянулась на непростительно долгий срок.       "Он, бля, будто заколдованный", подумалось ему в сердцах. Не первая его мысль такого рода, но, как и все прежние, абсолютно бесплотная. Поэтому он со вздохом отодвинул ее в сторону и постарался забыть.              Нововведением данного тура оказался тот факт, что Чижик наконец-то привел и продемонстрировал всем свою пассию, храмовницу Руту, дабы все убедились, что она существует. Притом, продемонстрировал - вполне верное слово, поскольку они уселись вдвоем, подальше от остальных, с которыми девушка близко знакомиться не пожелала. На первый взгляд это была эталонная жрица из храма Лебеды, абсолютно фиалочная и меланхоличная, полный противовес своему шумному дружку. Но Шеридан своим наметанным глазом быстро подметил, что характера у нее в избытке, потому что без характера контролировать типка вроде Чижика просто нереально. Она сдержанно кивнула Полоскам и так же сдержанно обратила свой взор на арену, всё это время не спуская с губ строгой, вежливой полуулыбки. Красное платье в пол и белый платок, закрывающий волосы, руки на коленях, спина прямая - она и правда смотрелась очень чуждо здесь. И разительно отличалась от обычных компаньонок Синих Полосок, в том числе чижиковых. "Скоро поженятся", вдруг отчетливо мелькнуло у Шеридана в голове, когда он смотрел на возбужденную и счастливую физию сослуживца.       - Впрочем, это не мои заботы, - пробормотал он вслух.       - Ты о чем? - переспросил его Роше.       - Да так... Ну что, там вывесили список оппонентов? Кто против меня?       Капитан глянул на него с приметной ухмылкой.       - Не поверишь, но - Кашпар из Завады, тот самый. И вы идете первые, что лично мне даже лучше: быстрее отстреляетесь - быстрее мы с тобой вернемся к работе.       На это Шеридан ответил уклончивым "угу". А потом напомнил, что после турнира они будут наверстывать пропущенный день без постели. Но еще до того останутся посмотреть на конные сшибки, это просто обязательно, ведь работа никуда не убежит, а вот кони со своими седоками - еще как. Если пешие рыцари, особенно в свалке, представляли собой комок скрежещущих лат, бренчащих мечам, то сшибка была совсем иным делом. Мощные, грациозные скакуны, закованные в броню, с гулким топотом несли своих всадников друг на друга с копьями наперевес. Всего несколько секунд на разгон и - бах! - столкновение, копья в щепки, один или оба соперника на земле, кони на дыбы, все кричат и рукоплещут... По-настоящему редкое по красоте и размаху зрелище, которое мало где увидишь, разве что на поле боя, где оно отнюдь не такое впечатляющее, как на турнире. Не говоря уж о том, что некогда наблюдать за ним там, разинув рот.       Но Роше едва ли его слушал.       Он смотрел на Кумина, который готовился примерно в десяти метрах от них, нетерпеливо и почти со злостью, очевидно, воспринимая происходящее со всей серьезностью. Его спонсор и тесть в одном лице помогал ему с доспехом и оружием, а также давал последние наставления. Слышались обрывки его фраз, на которые наемни отвечал угрюмыми, резкими взрыками:       - Только победа! Я не приму иного исхода!       - Он из Синих Полосок, ты сам видел его в деле. Ничего страшного, если тебе...       - Пусть, сука, утрется - у меня будет первое место!       Шеридан фыркнул почти одновременно с Роше. Вызимские турниры не представляли собой какого-то особенного события и на них не разыгрывалось существенной награды, чтобы так уж рвать когти. Лишь деньги и пресловутая слава. И если на эти деньги можно было приобрести замшелую халупу в предместьях, то слава, как правило, покидала победителя уже через месяц. Или раньше. Эка невидаль, ведь на будущий год будет новый турнир и новый финалист.       - Какой-то он ненормальный, - протянул вдруг Вернон. - Скажи, он случаем наркотой не балуется? Тебе виднее, как таких отличить.       Лейтенант отметил сарказм в его голосе. Сам он последний раз принимал фисштех только вчера и никакой ломки не испытывал. Притом, в принципе еще был незнаком с ней. Да, имелась некая тяга, но скорее к ощущениям энергии и оптимизма, которые давал порошок, а не из-за того, что без него всё болит и разваливается, как у Юза. Неясно, чего вообще капитан пылит из-за этого... Как бы то ни было, он еще раз внимательно оглядел противника и отрицательно покачал головой.       - Судя по красной роже, он любит заложить за воротник, но сомневаюсь, что он пил вчера. Серьезный мужик, как видишь. Фисштех не про него.       - Ясно. Хотя он опять со своим полэксом, - у Роше перед глазами до сих пор стоял Обри, которому рассекло голову этой штуковиной. - В любом случае, помни, о чем я говорил тебе. Когда почуешь, что победа в кармане, то дожимай, но не раньше. Этот хуила не пальцем ёбанный, если озвереет - шли его нахер и заканчивай бой. Не хватало, чтобы он тебе кости поломал.       Лейтенант посмотрел ему в глаза, выискивая там хоть один признак того, что его командир и партнер, его друг, соратник, пример для подражания да и вся его жизнь в целом, будет презирать его за возможный проигрыш или уступку. Но не нашел даже намека на это. Наоборот, одно только тщательно отгоняемое опасение в том, что Кашпар пойдет на опасную хитрость или даже откровенно нарушит правила, чтобы добиться своего.       - Согласен, оно того не стоит, - сказал он, наконец. - Если будет крысиный поступок, я потребую для него эту... ди-сква-ли-фи-кацию. Правильно произнес? Видишь, книжки не зря читаю, что-то да остается в котелке.       Ответная реплика была прервана срочным гонцом от королевской ложи, который сообщил о том, что антимагический артефакт завибрировал в присутствии одного из гостей, бывшего маравелевского ленника, который остался на стороне лоялистов и пришел посмотреть на турнир. Чертыхнувшись, Роше поспешил наверх, к Бусси и Анаис, чтобы уладить дело. Ну а когда спустился, и у них с Шериданом оставалось меньше минуты на то, чтобы обменяться мнениями об этом происшествии.       Дело было весьма тривиальное:       - Парняга просто притащил с собой кольцо, отгоняющее утопцев, - Вернон раздраженно поежился. - Якобы арена построена возле реки, и он боится, что скользские твары повылазят и схватят его за жопу.       - Надо же. И что, отняли у него кольцо?       - Разумеется. А самого выгнали взашей. Пошел, видишь ли, здороваться с королем, как будто тот ему племянник родной.       - Носит же земля кретинов... - Шеридан осуждающе покачал головой.       А потом периферическим зрением отметил, как Кумин берет себе дополнительное оружие - дубинку - будто какой-то уличный бандюган, однако сам ничего в подмогу прежнему шестоперу не взял. По его мнению, полэкс был слишком громоздким и неповоротливым орудием, который всегда легко обойти, нужно лишь немного проворства. Притом, лучше даже не укорачивать ее мечом - чем длиннее и тяжелее будет древко, тем быстрее устанет сам Кашпар, а его усталость была вопросом десяти минут, не больше. По его несколько тяжеловесным движениям было ясно, что он не практикует ежедневные тренировки, а в таком случае связки и сухожилия быстро теряют эластичность, а мышца деревенеют.       Наконец, она оба вышли на песок, теперь уже полноценно оценивая друг друга и делая мысленные предположения. Интересно, что на этот тур его противник заменил свой прежний шлем - старинную разновидность бацинета - новеньким, блестящим салетом, а открытый подбородок защитил высоким бувигером.       - Смотрю, ты прям модник, - заметил Шеридан, желая разбавить излишнюю серьезность. - Как дама из высшего света: новый бал - новый наряд, да?       В промежутке между краями бувигера и шлема обозначилась неприятная ухмылка, в которой недоставало трех зубов в разных местах, а беловатые шрамы вокруг рта натянулись. Кашпар определенно не стал бы фаворитом женской части зрителей, даже покажи он первоклассный бой и нарядись в яркий плащ. Как и предполагалось, его навыки оказались весьма посредственными, что в сочетании с плохим чувством юмора сделало последующий бой сплошной нудной нервотрепкой.       - А про тебя и сказать нечего, Полоска, - с этими словами наемник провернул полэкс в руках и сделал неуклюжую попытку рубануть наискось. - Лучше уж я помолчу.       Легко ушедший от этой атаки Шеридан только пожал плечами. Он предпочел сманить его на несколько таких выпадов, со своей стороны нанося пробные быстрые тычки, чтобы на третий или четвертый раз сделать сильный удар в открывшееся место. Кашпар держал своё оружие примерно тем же хватом, что и Наталис, разве что у полэкса не было перекрестья, и сложно было быстро провернуть все два метра древка, чтобы дать ответ рукоятью. Тихо матерясь и сплевывая в песок, он топтался вокруг противника на некотором отдалении и не позволял застать себя врасплох. Но расслабляться было нельзя. Наточенное лезвие топорища и острый клюв на другом его конце могли принести немало бед. Дубинка, неясно зачем взятая, смешно болталась на бедре.       - Ты уже два раза чуть не запнулся о нее. Может, уже пустишь в ход?       Ему не терпелось посмотреть на то, как Кашпар будет управляться с двумя этими вещами одновременно. Возьмет одну палку подмышку, пока примериваться с другой? И станет легкой мишенью, аж скучно.       - Погоди, Полоска, еще увидишь. Ты - ёбаный мусор, и я вынесу тебя на помойку.       Такая откровенная неприязнь заставила того удивиться. "Злобно-то как. Он что, какой-то старый враг, которого я не помню?" Притом, что пока не было даже намека на то, что у него получится сделать хотя бы один успешный выпад. Шеридан решил поставить его на место и в два счета оказался рядом, обойдя полэкс слева. Взял полуторник на манер Наталиса, за гарду и за середину лезвия, после чего быстро ударил Кумина в лицо, выбрав правильный угол. Тот инстинктивно отшатнулся, чуть потеряв равновесие, но даже не поморщился от боли. "Надо же", смутился лейтенант и, не веря глазам, провел еще один проверочный удар. Пригодился один занятный приемчик-обманка, чтобы чиркнуть его под коленом. На прошлом туре Нотт побледнел, едва вынося такое касание. Однако у Кашпара даже ноги не подкосились. Лейтенант быстро развернулся и полоснул его еще раз, уже выше, по задней стороне бедра, где была лишь кольчуга и ремни - и опять ничего. "Бля, он на зельях что ли?" Расстраиваться на возможную подлянку было некогда, у него имелись другие способы обездвижить противника, нужно было только добраться до его шеи. Тоже подловато, но что делать? Надо его как-то размотать, не сломав. В некотором роде ему здорово льстило, что иные прибегают к уловкам, чтобы одолеть его. "Неужели я настолько ловок и силен? Может, тогда я и Иорвета одолею? Один на один! Этого старого, сытого и наглого паскудного выродка, который..."       Увы, никакого эффекта не последовало, зато сам он чуть не пропустил клюв, метящий ему в ухо. Пришлось откатиться и переждать, собраться с мыслями. Отдохнувший Кашпар, у которого с подбородка капала кровь, ринулся вслед за ним, где целенаправленно и методично принялся рубить его неожиданно мощными атаками, словно потревоженный голем. И ровно как голем он в самом деле не чувствовал боли. Поначалу Шеридану удавалось парировать и даже контратаковать после уворотов, однако несколько даже самых сильных порезов, прорвавшихся в стык доспеха, не вызвали никакой реакции. Наемник останавливался только затем, чтобы сделать пару вдохов - и продолжал.       В поисках какого-то объяснения происходящему Шеридан посмотрел в сторону Роше, но капитан лишь хмурился, поглаживая костяшкой пальца подбородок.       "Фисштех? Точно, из-за фисштеха он ничего не чувствует!" Догадка оказалась до смешного простой. Правда, по дальнейшему размышлению картинка распадалась: чтобы порошок полностью убрал чувствительность, нужно было принять большую дозу, которая неизбежно привела бы любого непривычного - а Кумин именно таким и был - в состояние овоща. По-простому, он заснул бы на месте. Но он двигался и дрался, как берсерк. "Значит, есть еще какая-то секретка".       За деньги можно было достать что угодно. Видимо, он успел принять стимулирующую смесь до того, как приблизился к трибунам, иначе она обнаружилась бы при обыске. И даже медики не засекли ничего необычного. Даже сам Шеридан, хотя они с Роше пристально приглядывались к нему до начала поединка. Имелось что-то смущающее, но как определить наверняка?       Ну а сейчас нужно было просто продолжать бой. Даже под страхом смерти он, лейтенант Синих Полосок, не опозорил бы себя вызовом врачебной комиссии и судей.       Больше он не пытался заговорить с Кашпаром, не поддевал его и даже не чертыхался. Ситуация враз поменяла настроение. Нужно было экономить дыхание и силы, чтобы продержаться хотя бы до того момента, когда не стыдно будет сдаться. В прошлом бою регент давал ему передышки, потому что нуждался в них сам, в этом смысле они были на равных, и в итоге победил сильнейший. Как и должно быть. Здесь же... Шеридан понимал, что не выстоит даже положенные тридцать минут. Он пропускал уже каждую вторую атаку противника, который стал еще сильнее и быстрее, что со стороны, возможно, выглядело как стандартная уловка - сперва показаться слабым, чтобы потом ошеломить мощью и скоростью. Он проворачивал полэкс над головой и бил топорищем по суставам, на мгновение обездвиживая, затем сразу перехватывал его и делал выпад вперед. На восьмом таком выпаде Шеридан всё-таки упал навзничь и уже не смог откатиться.       Довольно хохотнув, Кумин настиг его и взгромоздился сверху, отбросив одну деревяшку и взявшись за другую. Бить лежачего было нельзя, он прекрасно об этом знал, поэтому действовал быстро. Наотмашь колотил дубинкой по чужим скрещенным предплечьям, пока в какой-то момент Шеридан не сделал попытку сбросить его и отползти в сторону. В первом он преуспел, а вот во втором - увы. Сотня с лишком килограмм живого веса пригвоздила его к песку, лицом вниз, правая рука оказалась схвачена и заломлена назад, а над ухом слышался шипящий шепот, почти без одышки:       - Говорил же, а ты не верил. Давай, птичка, пой свою песенку. Слова ты знаешь.       Стиснув зубы и сделав над собой усилие, тот хрипло процедил:       - Всё, я сдаюсь.       - Как-то тихо получилось. Пой в полный голос!       И при этом, словно издеваясь, наемник врезал по его ребрам кулаком, выбив весь дух и заставив кашлять от пыли.       - Сука... я этого так не спущу. Обдолбался, да?.. Вот я устрою тебе темную после тур...       - Говори, что положено.       Кто-то со стороны трибун - возможно, сами Полоски - кричал, что захваты запрещены. Удержание поверженного тем более. Но пока герольд и судьи соображали, что происходит, пока бежали к Кашпару, чтобы оттащить его прочь, пока Роше подбирался ближе, чтобы вмешаться - секунды шли.       - Я сдаюсь! - крикнул Шеридан еще раз. И тут же задохнулся от резкой боли в спине, когда нечто холодное и острое проникло под нижнюю кромку его панциря, легко одолев крепления тассетов, звенья кольчуги и слои гамбезона.              Вернон шагал вдоль арены, ругаясь сквозь зубы, что герольды не торопятся. Его измотанный боец уже два раза заявил, что сдается, а кабан-наемник даже не думал отпускать его. "Где, черт побери, сигнал герольда?" Растолкав участников, он перемахнул через ограду и достал свой новый шестопер, чтобы нанести Кашпару пару воспитательных переломов. Наглые ублюдки должны знать, с кем имеют дело.       - Слезь с него, быстро! - рявкнул он еще на подходе. И тут же герольд протрубил в горн.       Но кто бы обратил внимание? Словно не слыша его, наемник возился со своей дубинкой, неясно что собираясь сделать. И, очевидно, он всё же успел сделать то, что хотел - когда булава Роше с хрустом огрела его по затылку, а затем по левому колену, ломая его, он повалился набок, со вздохом выпуская из руки золоченый мизерикорд.       - Это еще что такое, скотина? - пробормотал Вернон.       Ему не потребовалось много времени, чтобы сложить два и два: рукоять дубинки была одним целым с рукоятью мизерикорда, который надежно прятался в толще дерева. Ни одна живая душа не догадалась бы вынуть, чтобы проверить. Очень просто и талантливо одновременно. Он перевел взгляд на своего лейтенанта, который со сдавленным стоном поднимался на ноги.       - Зацепил?       - Да, спину сзади. И еще руку. Но вроде просто царапины, - Шеридан с досадой отстегнул правый наруч, который теперь болтался на одном ремне из трех. Видимо, лезвие успело попасть в стык, потому что из раны сочилась кровь. Впрочем, не сильно.       - Особо не дергайся, сначала осмотрим тебя, - потом он повернулся к уже подоспевшим Чижику, Яго и Зенану и кивнул на распростертого Кумина. - Задержать его. Но смотрите, чтобы без фокусов: у него с собой был нож.       Пока парни скручивали наемника, а Шеридан поднимал орудия преступления, наконец-то явились Велерад и несколько судей из жюри, а с ними и городская стража, призванная следить за правопорядком на турнире. Разумеется, Полоски сработали в разы быстрее, пока те еще носились вдоль ограды со своими глефами, не зная, как их применить. Ипат тряс брылями, требуя объяснения происходящему, но Роше было некогда.       - Кашпар из Завады отстранен и арестован, - сухо бросил он. - Мой солдат победил в третьем туре и выходит в финал. Кому не ясно - прошу в мой кабинет. Обсудим.       Никто даже не пытался возражать. Оно и понятно, этот Кашпар из Завады, по сути, был никем и особых связей не имел, а свидетелями его поведения, перешедшего все границы разумного, были все трибуны, включая Яна Наталиса и его окружение. У Роше вдруг возникла жуткая догадка: может, всё это было отвлечением, чтобы напасть на короля и принцессу? Он оглянулся на ложу, где дети с видимым беспокойством взирали вниз, а Бьянка и Коротышка оставались рядом, готовые защищать их. "Правильно. Даже не рыпнулись". Он велел Чижику передать командиру королевской гвардии, что нужно остановить турнир и досмотреть всех гостей и участников, предварительно уведя детей в безопасность. И заодно попросить у Наталиса людей - будут свидетелями на допросе.       - Похоже на диверсию, - сказал он Шеридану. Тот заметно прихрамывал. - Ты как?       - Еще живы, еще дышим, - усмехнулся лейтенант. - Надо допросить его прямо сейчас, сразу, пока еще чего не выкинул. Правда, не пойму: почему он не ткнул мне в щели забрала, если пытался убить?       - Из такого положения он достал бы только до глаза, а это несмертельно. Но после тычка под ребра ты сперва лишь потеряешь сознание, и только потом выяснится, что пробита печень или почка. Он надеялся, что за это время успеет сбежать. Вот только зачем еще руку порол?       - Промахнулся, когда хотел опять добраться до спины. Он на наркоте или каком-то зелье. Видать, под конец вылезла побочка, да еще вы с герольдом ему помешали.       - Блядь, я так и знал...       Они отволокли Кашпара в казарму Синих Полосок, где собирались приступить к его допросу в отдельном помещении, чтобы не наводить беспорядок в основном. Роше не стал размениваться по мелочам и для осмотра вызвал сразу Клода де Ноая. Тот прибыл с двумя своими коллегами, уже будучи в курсе происшествия. Шеридана освободили от брони и обследовали со всей тщательностью. Сначала руку - там и правда лишь оцарапало кожу, - потом спину, где обнаружилось, что удар пришелся почти в позвоночник, на несколько дюймов ниже грудной клетки. Раны казались неглубокими, их промыли и перевязали, а де Ноай дополнительно прослушал трубкой его грудь, проверяя нет ли хрипов в легких или перебоев в работе сердца - всё-таки лезвие тонкое, могло достать далеко. Заставил подвигать обеими ногами, рукой, пальцами. Прощупал и простучал органы пищеварения, каждый раз спрашивая где болит. Наконец, вынес уверенный вердикт: парень здоров и относительно цел.       Роше выдохнул с видимым облегчением и даже улыбнулся. Остальные Полоски были за стенкой, переругивались с задержанным, так что можно было без опаски позволить себе эту улыбку и слова.       - Напугал ты меня, зараза. А на деле даже крови не потерял, не считая пары капель.       - Ага, не повезло нарваться на психа. Бывает.       - Где тычинка, который он тебя достал?       Он осторожно взял в руки и внимательно осмотрел куминово оружие. Это был мизерикорд, треугольный в сечении и тонкий как игла, наточенный так, что мог резать бумагу. Явно старинный, с чуть поржавевшей рукояткой и почти без перекрестья - вместо последнего было нечто вроде петельки, чтобы удобно было вынимать его на ощупь. С расстояния казалось, что это петля для крепления дубины на поясе.       - Ловко сделано. Не придерешься, - проворчал Роше, но Шеридан его успокоил:       - Каждому в трусы не залезешь. Мало ли где он мог спрятать его, если не в дубинке.       Наконец-то явились люди Наталиса, двое надежных его сержантов.       - Ладно, пойдем потолкуем с ним, пока наши его не ухайдакали.       Допросная представляла собой глухую комнатушку без окон, выделенную специально под такие случаи. Кроме усаженного на стул Кумина там смогли уместиться только Чижик и Яго, которые сейчас больше спорили между собой, чем с пленным, тогда как Зенан караулил снаружи, время от времени вставляя свои реплики. Спор шел о том, стоит ли наложить шины на сломанную ногу задержанного, или оставить как есть, ведь его зелье, очевидно, еще действовало.       - Так, парни, подождите-ка снаружи, - сказал им Роше. - А то тут тесно. И приготовьте ведро ледяной воды на случай, если он отключится.       Он присмотрелся к привязанному к стулу Кашпару из Завады, совершенно голому, бледному и потному, затем прежде всяких вопросов от души прописал ему в физиономию. И, не успокоившись на этом, добавил пинка по опухшему колену. Тот скорчился в путах, но удержался от крика. Шеридан был уверен, что остатки зелья всё еще действуют, ибо мало кто мог выдержать такое наживую, не пикнув. И предположил вслух:       - Он подготовился к пыткам, видать, не исключал, что поймают. Яго, вы обыскали его вещи?       - Трижды. Ничего интересного.       У капитана на этот счет появилось иное предположение:       - Может, и к пыткам, но ему важнее было одолеть тебя на турнире, чтобы спокойно совершить задуманное. Ну так что, господин Кашпар, - он обратился напрямую к задержанному, - рассказывай, как дело было. Твоя личная задумка или работаешь на кого-то?       Тот осоловело смотрел на него в ответ. Сейчас он вовсе не походил на бывалого наемника, рыцаря и чемпиона арены, скорее на полупьяного трактирщика. Может, на арене он двигался хорошо, а его удары могли сносить двери с петель, но годы пьянства давали о себе знать, усугубленные возрастом: мышцы заплыли слоем жира, а на животе красовался увесистый бурдюк. Шеридан сто раз пожалел, что проиграл такому, еще и ножом получил, хотя не будь тот под кайфом, положить его было делом пяти минут.       - Чего молчишь? - гаркнул он. - Твоё зелье скоро отойдет, а нового не предвидится. Начинай болтать, пока мы не достали инструменты.       - Я, это... слухай, я не собирался тебя пырять, зуб даю! - промямлил Кумин. - У меня, это, с башкой большие проблемы... - он постукал бы себя по лбу, но руки были связаны. - Как злость найдет, так рву и мечу, как бешеный. Еще и фишстеха нюхнул как следоват...       - Че ты врешь? Фисштех бы тебя уложил, а мизерикорд в дубинке не канает на внезапную злость. Сам спланировал или кто-то помог?       - Ты что! У меня эта дубинка, почитай, с детства такая. Все это знают, ты только спроси...       - У кого спросить? Твоих соседей в Заваде?       До этого момента Роше не встревал, позволяя лейтенанту самому вести допрос, но ему не улыбалось затягивать его надолго. К тому же прибежал посланник от гвардейцев и Наталиса, что арена была оперативно обыскана и других преступников там не обнаружили. Значит, то была не диверсия, а прицельная атака на Полоски.       - Ты напал на моего лейтенанта прилюдно, на глазах у пары тысяч человек, - начал он, наблюдая за реакцией задержанного: на каком-то моменте она неизбежно изменится, и это послужит зацепкой, - хотя удобнее было бы вечером, из-за угла. Похоже на некое красноречивое предупреждение. Вот только для кого? Для него? Вряд ли. Полагаю, то был камешек в мою сторону.       Кумин молчал, шлепая губами и не собираясь ни подтверждать, ни опровергать сказанное, зато на слове "предупреждение" он едва заметно дернул плечом.       - Отвечай, мразь. Кто заказал это послание?       Он услышал, как Шеридан издал раздраженный вздох и сходил за табуретом, чтобы сесть и прислониться спиной к стене. Парень отчего-то до сих пор был бледный, губы пересохли и обесцветились, во взгляде читалась усталость. Такая реакция на слабое ранение казалась странной, очень непривычной для него. Возможно, его тяготил тот факт, что поединок не был закончен, и победа получалась в своем роде незаслуженной... Роше подумал в сторону того, чтобы использовать на Кумине какие-нибудь слабодействующие яды, развязывающие язык. Они не всегда были эффективны, но, как говорится, попытка - не пытка.       Его отвлек шум снаружи казармы. То был никто иной, как кашпаров тесть, торговец сукном, в компании своей дочери, то есть, кашпаровой жены. Оба голосили на всю округу, о том, что это какая-то ошибка, и их "родненький, безобидный как крольчонок" зятёк накануне перебрал и распоясался. Баба даже норовила скинуть платье и показать синяки, какие ей обычно оставляет любимый муж. Капитан рявкнул, чтобы их тоже связали и спрятали в дальнем углу казармы, заткнув чем покрепче. В вызимскую тюрьму их, важных свидетелей, переводить не велел. А людей Мейса, сопровождавших процессию, отпустил восвояси. Всё это уже не их заботы.       - Твоему нанимателю важно было задеть кого-то, кто близок мне, - продолжил он, повернувшись к нападавшему. При этом оставил про себя мысль, что целью мог быть тот, кто особенно дорог. - Любого из моих солдат. Увы, у меня слишком много врагов, чтобы сразу попасть в яблочко. Говори, и я обещаю тебе быструю смерть.       - Какая щедрость! А с чего ты вообще решил, что я соглашусь умирать? - наемник выпучил глаза.       - То есть, ты хочешь помучиться, сраный мазохист? Ну, если физические страдания тебя не берут, я попробую моральные, нам как раз твою благоверную привели. Глянешь, как мои парни с ней веселятся?       Никакой реакции не последовало. Вероятно, этого типа, наемника и убийцу, не особо волновала судьба жены, или даже воодушевляла - если помрет старая, то всегда можно взять новую, помоложе. Роше прекрасно знал такой тип людей. Шеридан тоже их знал и от души презирал.       Им всем следовало немного успокоиться и сообразить насчет вопросов. Первой пришла мысль о том, что кто-то обозлился на них из-за Гарсери. Репутация у тюрьмы вконец испортилась, посеянные капитаном семена дали бурные всходы на жирной прикормке городских слухов от самих нелюдей из гетто, среди которых стало привычным предостерегать друг друга поездкой в "новый Дракенборг". Зато это несколько уменьшило преступность, ибо не только нелюди, но и мелкие городские бандюки и воришки стремались наглеть, зная о том, что их может ждать такая поездка.       - Это месть за Гарсери? - спросил он безо всякой подводки. Ему было не до экивоков: он испытывал сильную усталость, вдобавок царапины сильно чесались.       Кумин удивленно глянул на него, потом снисходительно ухмыльнулся. Ответил:       - Э-э, нет. Они наняли бы для этого своего, краснолюда или эльфа. Или еще какую-то пакость. Я на таких не работаю.       - Значит, тебя всё-таки наняли. И это была работа, - Роше немедленно зацепился за его слова. - Отлично. Уже что-то. "Они", говоришь? Нанимателей было несколько.       - Я еще ничего не сказал! Я извинюсь прилюдно и готов оплатить лечение, ежели чё...       - Это была группа единомышленников, которые накачали тебя качественным анальгетиком на всякий непредвиденный случай. Эти загадочные "они" всё продумали и вообще собаку съели на таких вещах. А также обеспечили тебя крышей, поэтому ты так спокойно огрызаешься. Тянешь время и ждешь, когда "они" тебя вытащат.       Он подозвал стоящего наготове Чижика и сказал ему, чтобы взял из конюшни лошадей. Кашпара повезут на спине одной из них, как куль с сеном, потому что дороги уже непроходимы для телег - раскатанный за зиму наст постепенно таял и превращался в густую, рыхлую кашу. Им не улыбалось увязнуть где-нибудь на обочине.       - Крепись, до форта три часа пути, - повернулся он Кумину. При этом краем глаза отметил, как Шеридан бездумно потряс руку и сменил положение на стуле. - За это время, глядишь, твоя отрава отойдет. Снова будешь всё...       Он не успел закончить фразу, как задержанный вдруг завизжал как беанн'ши.       - Только не в Гарсери!! Нет! Умоляю!       От его истошного крика Полоски чуть не схватили панику, а связанные тесть и жена затихли в своем углу, как мертвые. У лейтенанта же помутилось в глазах, будто он резко проснулся и вскочил на ноги. Саданув мужику ногой в дыхало, он рявкнул:       - А ну заткнись, курва! То пыток не боимся, то вопим как свинья?       Чижик и остальные столпились возле каморки в надежде понять, что случилось и почему бывалый наемник и убийца выдал такую реакцию на их уютный, тихий фортик. Один Роше стоял и посмеивался, думая о том, что, пожалуй, чуток переборщил с репутацией своей тюрьмы. Но, может, оно и к лучшему. Последний из слухов, которые он поймал, был о том, что арестанты оттуда живыми не возвращаются, но и трупов потом не видать, ни одной косточки, значит, с ними происходит нечто такое, о чем даже помыслить страшно.       - День или два ты будешь держаться, - сказал он, - но потом неизбежно расколешься.       На его памяти никто еще так не пугался пыток, особенно солдаты. Даже те мастеровые из Каэдвена, пойманные на диверсии в Аэдирне, которых он раскручивал осенью, держались стойко и мужественно, пока не пришла пора снимать с них кожу.       - Я прям сейчас тебе всё выложу! Только не надо в Гарсери, прошу тебя!       - Ну надо же... Тогда говори, я внимательно слушаю.       - Этот сучий сын еще даже не заплатил.       "Всё-таки не "они", а "он". Один. Мужского пола. Притом, скряга-перестраховщик. Или даже кидала", мысленно анализировал Вернон. Он по привычке собирал подобные мелочи на случай, если допрашиваемый заговорит, но решит при этом смухлевать с именем или другими сведениями.       - Продолжай, - поторопил он Кашпара.       - Меня нанял... нанял... - преступник замешкался, видимо, еще раз взвешивая свои риски и выгоды, потом тяжело вздохнул и, опустив голову на грудь, решился: - Меня нанял барон Кимбольт. Не лично, через доверенного. Но снабдил оружием и обещал крышу.       Услышанное имя никого не удивило. И не было смысла уточнять, какого из двух Кимбольтов он имеет ввиду, старшего или младшего, потому как последний пока еще не стал бароном и его шансы на это лишь таяли. Вернон зацепился за другое.       - Оружием, говоришь. Ты про этот мизерикорд? - он достал нож, завернутый в тряпку. Не хватало еще порезаться о его ржавую гарду. - Это кимбольтова выдумка: спрятать его в дубинку?       - Всё так. Если даже обыщут, не догадаются. Легко прятать, легко доставать.       - Ясно, - капитан не стал уточнять у него причины нападения. Их хватало. Кимбольт мог напасть на него еще раньше, до дела с Тибальдом, и, конечно, не стал бы обсуждать свои мотивы с исполнителем. - Ты понимаешь, что он бы устранил тебя после атаки? Неважно, успешной или нет. Ты не увидел бы ни гроша.       Кумин пошевелился на стуле, морщась. Его сломанное колено посинело и разбухло почти вдвое.       - Может, и увидел бы. Иначе он показал бы себя последней сволочью. Никто бы не захотел иметь с ним дела. Слухи быстро расходятся.       - Для такого, как он, сложно показать себя большей сволочью, чем он есть. Надо прямо извернуться. Итак, - Роше вздохнул. - У тебя есть что добавить? Или ты подождешь, пока мы прибудем в форт?       Сил на крик у Кашпара уже не было, поэтому он вскинул голову и издал сиплый писк, неверяще переводя взгляд с него на каждого из его солдат и обратно. Еще немного - и с перепугу сходит под себя.       - Ладно, это была шутка, - он повернулся к сержантам регента. - Вы оба всё слышали?       Один с готовностью кивнул, а второй подтвердил словесно.       - Тогда кончай его, Шеридан. Всё равно Кимбольт вытащит его до суда: залог или побег, не суть.       Лейтенанту не надо было повторять дважды. Он взял убийцу за волосы и оттянул его голову назад - тот сильно зажмурился, готовясь принять свою судьбу, - затем быстро вонзил свой длинный походный нож в основание его шеи. Кашпар умер почти сразу, лишь пару секунд побулькав и подергавшись. От густого, металлического запаха его крови Шеридана вдруг затошнило, чего раньше не случалось никогда. И рана на правой руке заныла от проявленного усилия, послав по всему телу волны омерзительного покалывания. Он снова встряхнул ей, предположив, что она затекла - хотя с чего бы? - а потом замер, дыша сквозь зубы. Поискал глазами какое-нибудь ведро. Нашел и метнулся к нему, чтобы с шумом вывернуть туда свой обед.       - Бля... че-то мне совсем херово, - пробормотал он, доставая фляжку и ополаскивая рот чистой водой. - Не пойму только...       И осекся, встретив цепкий, вопросительный взгляд Роше. Капитан молчал несколько мгновений, внимательно изучая его со стороны, после чего обратился к Полоскам:       - Яго, догоняй де Ноая, пусть бросает всё и возвращается. Чижик, забери у гвардейцев наш артефакт-индикатор. Быстро!       Он намеревался проверить сразу два возникших у него предположения: яд или магия. В самом деле, с этим нападением не могло быть всё так просто. После неудачи с детьми и ростовщиком Кимбольт наверняка придумывал запасные варианты для своих планов. Или сам он ни при чем, а покушение - проделки нильфгаардцев. Или реданцев. Возможно, на ноже даже был патоген чумы, а Кашпар был привитым засланцем... Детально прорабатывать все эти версии было некогда.       Сейчас многое зависело от того, насколько собранным и внимательным к своему состоянию будет боец. А тот сдавал прямо на глазах: чтобы сделать несколько шагов, он был вынужден опереться о стену. Фенн без звука помог капитану усадить его на стул и зажечь еще несколько фонарей, чтобы в полутемной казарме стало светлее.       - Какие симптомы? - Роше подозревал, что речь идет об отравлении, но спрашивал, чтобы как можно дольше удерживать Шеридана в сознании, сохранение которого в таких ситуациях является ключевым.       - Тошнота. Ну, вы видели... Башка кружится. Язык еле ворочается. И рука, сука, чешется будто там муравьи! - он принялся яростно скрести свежие бинты, уже пестреющие пятнами крови. Но опомнился и сдержался, зная, что лучше перетерпеть. - Спина тоже... Везде отдает, всюду... Ноги не идут. Слабость.       "Вряд ли это патоген", Вернон мысленно отбросил один из вариантов. "Если верить Клоду, даже двойная доза не схватывается так быстро. Значит, яд. Но какой именно?"       Судорог он не наблюдал, хотя они могли возникнуть позже. Проверил пульс: скорее уреженный, но не критично. Болей в желудке нет, спазмов тоже. "Мышьяк и спорынью исключаем". Кожа прохладная, но не липкая, скорее сухая. Кашля нет, как и одышки. По всем признакам это походит на резкую потерю крови. "Внутреннее кровотечение?" Но тогда пульс был бы быстрее, и кожа бы взмокла...       - Что еще? Не молчи, - он заметил, как парень облизнул слипшиеся губы. - Жажда?       Тот мотнул головой, скривился.       - Вроде получше становится. Когда сижу. Сознание в норме. Видений нет. Предметы не двоятся. Слышу хорошо. Надеюсь, говорю внятно, - он сделал попытку улыбнуться.       - Внятно, только медленно. Сердце болит? Легкие?       - Нет.       К счастью, де Ноай явился быстро. Роше с надеждой уступил ему место для повторного осмотра, но несколько минут спустя профессор лишь развел руками и высказал осторожную догадку:       - Если это яд, то сборный, с целью замаскировать отдельные симптомы. При такой картине мне сложно определить, какой антидот потребуется. Ведь если дать неправильный...       - Мой солдат вот-вот концы отдаст, а ты не знаешь, что делать? - Роше начал выходить из себя.       - Может, и не отдаст, - пробормотал медик задумчиво. - Странная, конечно, реакция на пару царапин, но если присовокупить к ней азарт после турнира и злость на убийцу. Или даже страх.       Шеридан бросил на него угрожающий взгляд.       - Ты о чем, бля? Какой, нахуй, страх?       - Ага, по-прежнему бойкий, мариборская шпана. Я тебя на турнире повидал, так сказать, в деле. Не волнуйся, не пропадешь.       Вернон не разделял его оптимизма. Если кому и было сейчас страшно, то это ему. Страшно до помутнения. Хуже всего, он не понимал, что предпринять. "Маннас? Но до него слишком далеко". Одна надежда была на профессора медицины, но тот стоял перед ним и нес ерунду, перебирая руками, как толстый богомол. Хотелось долбануть его по башке, чтобы опомнился.       - Это не может быть патоген?       - Исключено, - в этом Клод де Ноай был железно уверен. - Симптомы не развиваются настолько быстро. На это требуется хотя бы несколько часов.       Подумав еще, капитан расстелил на полу небольшой кусок ткани, потом сходил за дубинкой и, уложив ее там, несколькими ударами разнес в щепки своим новым шестопером. Отложил его в сторону. Все присутствующие молча следили за его действиями.       - Вот, - он показал на обломки и добавил к ним мизерикорд. - Пошли кого-нибудь в свою лабораторию, чтобы взяли реагенты. Если яд был на ноже, то наверняка остался и на дубине. Здесь достаточно кусков, чтобы проверить все известные нам соединения.       Клод де Ноай с уважением посмотрел ему в лицо и кивнул, уточнив:       - Я заберу обломки в лабораторию, здесь провести пробы не получится. Зато у меня остались чародейские реагенты Кейры, они берут даже те яды, которые нельзя определить обычным путем.       - Добро. Поторопись, - после паузы Роше добавил: - Я очень тебя прошу.       И вновь наступили тягостные минуты ожидания. Он надеялся, что хотя бы Чижик с артефактом прибудет быстрее. Жена и тесть Кашпара наблюдали за всем этим с ошалелыми глазами: сначала из-за того что их зятя и мужа убили после допроса, и они услышали его предсмертные хрипы, а потом - по причине страха за себя, ведь их ждет та же участь, если следствие сочтет их соучастниками. Женщину била крупная дрожь, и она всхлипывала на каждом вдохе, и Роше счел ее реакцию слишком уж естественной для соучастницы, зато с тестем явно что-то было нечисто, глаза у того бегали в красноречивом поиске выхода из положения. Однако сейчас его волновало исключительно состояние Шеридана.       Парень справлялся нормально. Видимо, в сидячем положении ему было лучше, он держал правую ногу чуть вытянутой, а правую руку сжимал ладонью другой, сдерживая порыв потревожить бинты. Фенн, глядя на него, покачал головой:       - Даже не проверил его повязки, сука, а они вон все в пятнах. Профессор, называется.       - Может, сами проверим? - лейтенант отогнул край бинта, хмурясь.       - Давай, - неожиданно согласился Вернон. Он не терял надежды добраться до причины.       Вновь приготовил спирт для обеззараживания, на что Шеридан с недовольством поерзал на стуле с явным нежеланием опять проходить через эту мучительную процедуру, но не успел срезать ткань как объявился запыхавшийся Чижик и протянул ему артефакт.       - Виноват, что долго! Гвардейцы какого-то хера проверяли им каждый угол во дворце. Я еле нашел их!       - В целом, разумно и похвально с их стороны. Но нам он сейчас нужнее.       Кусок глины дрожал, к чему Роше был уже привычен. Он оставил предмет на столе, рядом с рукой Шеридана, и вышел из казармы. Следом он собирался "просветить" унесенный де Ноаем мизерикорд, однако этого не потребовалось. Полоски криком позвали его обратно.       - Капитан, он дрожит! Притом, возле раны сильнее. Значит, всё-таки магия.       Он чуть не разразился матом облегчения - наполовину оттого, что теперь хотя бы ясно, в какую сторону двигаться. Это не полностью исключало отраву, вдобавок странность была в том, что над оставшимися обломками дубины артефакт затих, но Роше уже понял, что заклятие - в чем бы оно ни состояло - могло перекинуться с оружия на цель, то есть, пострадавшего, и уже не фонить с изначального носителя. Заодно он велел бойцам проверить мертвого Кашпара: на нем следов магии не было.       На всякий случай всё же решено было проверить, что там с раной. Все вместе они склонились на рукой Шеридана и добавили света, но даже вчетвером никак не могли определить, что именно видят перед собой. Порез не затянулся, наоборот, заметно расширился, но подсох, обескровленный по краям, а кровь загустела, став почти черной и глянцевой, как стекло. Лейтенант сдавленно зашипел от нестерпимого покалывания, вновь расползающегося под кожей и как будто даже вглубь тканей, к мышцам и костям. Рука продолжала неметь.       - Впервые вижу такую хрень, - протянул Чижик. Ему, как, должно быть, и всем захотелось проверить, кровь ли это так свернулась или... что-то иное.       Зато Шеридан не стал церемониться с собой. Он постучал ногтем по краю раны, потом - ближе к ее центру, к черноте, которая ощущалась как нечто очень твердое. Наконец, взял маленький метательный ножик и коснулся ее опять. Металл встретился с субстанцией с очень характерным звуком, который заставил Полосок переглянуться между собой. Чернота в самом деле была стеклом или камнем. И понемногу расползалась внутри, вызывая то самое покалывание в руке и в пояснице.       - Ты сможешь ехать верхом? - спросил его Роше.       - Да хоть пешком, хоть на своих четверых! - парень посмотрел на него, потом на молчащих товарищей. - Я жить хочу, парни. И что угодно для этого сделаю.       - Тогда едем. Только не на Косматом, - Вернон поддержал его позитивный настрой. - Сам схожу до стойла, подыщу кого посговорчивее.              В городской конюшне он выбрал для него самую спокойную и послушную лошадку, какую смог, после чего все четверо выехали из ворот и плотной компанией погнали в сторону Гарсери, оставив жену и тестя Кашпара под присмотром Яго. Как назло, время было против них, равно как и погода. Осенью в сухую погоду путь до форта занимал три часа неспешной рысью; зимой по насту - примерно на полчаса дольше. Но в разгар весны копыта коней вязли в хлюпающем, осыпающемся снежном месиве. На узких участках дороги спотыкались о камни и корни деревьев. Всё это обычно не замечалось, зато сейчас, в спешке, каждая такая запинка казалась вечностью. Тянула их назад.       Понимая, что остекленевшие участки однозначно придется вырезать обычными инструментами, Роше послал за Клодом де Ноаем и попросил его сопроводить их до тюрьмы. Его не волновало, что он задергал придворного медика, веля бросать одно и браться за другое - на кону было здоровье Шеридана. Возможно, даже его жизнь. Нельзя было допускать даже мысль о том, что это может быть фатально. Солдат хорошо держался и был настроен на лучшее. Значит, так и будет. Чародей снимет магию, а медик зашьет повреждения. Две простые операции, которые вполне по силам специалистам их уровня. Деньги, услуги и прочее Вернон обеспечит им позже, когда всё закончится.       Он не выпускал лейтенанта из виду. Лицо у того было под цвет тающего снега, и он горбился в седле, вперед и чуть набок, избегая дискомфорта в спине. Поводья держал левой рукой. Теперь уже было ясно, что бледность и тошнота была скорее от боли, которую он не сразу заметил или просто не придал ей значения. Может, это являлось частью проклятия с мизерикорда: замедлить пострадавшего, не дать ему найти помощь, чтобы он, ослабший, упал где-нибудь на полпути, а стекло разрослось бы в его теле, убивая с медленной неотвратимостью.       Словно почуяв его настроение, Стелла чуть взбрыкнула. Но, может, ей просто надоел рыхлый снег и прячущиеся под ним коварные булыжники. Он погладил ее по шее, вместе с тем успокаивая и сам себя. Во время спешки первейшее правило - не спешить. Парадоксально просто и ясно.       - Надеюсь, сейчас он дома, а не как в прошлый раз, - проговорил Шеридан. - Тогда я почти сутки его прождал.       - Поступим проще: я обложу его башню взрывчаткой - и он мигом вернется, - уверил его Роше.       - Злой как туманник.       - И пусть, лишь бы дело делал.       Они подгоняли и подгоняли коней, чем наверняка прилично выиграли по времени, однако по мере приближения к Гарсери беспокойство только росло: что делать, если Маннаса правда нет в его башне, и он не явится по требованию? Там есть Эмма, но она скорее медиум, даже не ведунья. Чародейского запаса склянок должно хватить, чтобы замедлить воспаление, но что делать с чарами? Де Ноай здесь бессилен.       Вернону даже не приходилось накручивать себя, ситуация и так была критическая. Поэтому, когда по прибытии на место Маннас не только оказался у себя, но и выглянул спустя лишь пару секунд, капитан чуть не заключил его в объятия.       - Что такое? Опять неверные формулы? - сонно потирая глаза, спросил чародей. Он был в домашних туфлях и длинной сорочке, словно только что проснулся.       - Нужна твоя помощь. Скорее! Шеридана зацепили магией на турнире.       Он повернулся к лейтенанту, чтобы подозвать его, но тот уже не мог идти самостоятельно. Если бы не помощь Овна и Чижика, он растянулся бы на мощении, а так хотя бы мог брести, хромая и подтаскивая ногу с той стороны, где Кашпар пырнул его ножом. Рана была на пояснице, даже не на бедре, однако Роше понимал, что это значит: задеты нервы. "Всё поправимо. Главное удалить постороннюю субстанцию". Он велел им всем идти в донжон, а Маннас, не дожидаясь дальнейших указаний, сообщил, что будет через минуту, и опять скрылся в своей башне.       Все, кто был в замке, уже высыпали во двор, спрашивая, что за суета, а когда узнали, то Полоски и даже некоторые эльфы принялись оперативно распределять обязанности для помощи, привыкшие делать так на поле боя. Лишь несколько темерцев с ухмылкой переглянулись. Роше увидел это и наметил себе позже прилюдно высечь их за неуважение к сослуживцу. Потом вспомнил, что они еще не знают всей серьезности положения, к тому же обычно подначивают друг друга и за меньшее. Помогать-то всё равно побежали. Его злость на Кимбольта и его исполнителя рикошетила по всем, кто оказывался рядом. "Если увижу подобную ухмылку на роже Иорвета - разнесу ее в хлам. Не пожалею красоты". К счастью для самого себя, атаман опять где-то пропадал. Или, что вероятнее всего, наблюдал за происходящим исподтишка.       Теперь нужно было решить, куда уложить раненого. Допустим, он кое-как заберется наверх, но де Ноая со свитой пускать туда нельзя - есть риск спалиться с эльфской гостиницей. Роше распорядился освободить одну из кладовок на первом этаже, и в считанные минуты - рук было достаточно - оттуда выволокли несколько мешающих ящиков и стеллажей, протерли пол, а возле окна установили жаровенку. Зажгли масляные фонари. Притащили койку из шеридановой комнаты с матрасом и застелили ее свежим бельем. Приготовили горячую воду и бинты, необходимые настои для обезболивания и обеззараживания, остановки крови, а также батарею склянок с заживляющими мазями. Набор хирургических инструментов на тот случай, если у де Ноая что-то сломается. Или он припозднится, и придется начать раньше. Вернон уже видел, что именно придется начинать, а потом заканчивать, то есть, зашивать. Видел это - пусть частично - и Шеридан. Он был привычный к боли и мог морально подготовиться, но любого напрягла бы неизвестность того, как долго придется ее выносить.       Он уже разделся до белья и сидел на краю кровати, время от времени машинально касаясь цепочки на груди левой рукой. Правая онемела совсем и не двигалась ниже локтя, а при попытке согнуть пальцы в ране возникала такая резь, что закладывало уши. Ложиться не хотелось, и он считал, что для этого еще рано.       - Всё путем, парень, - поддержал его Роше. - Маннас вытащит эту дрянь - ты глазом не моргнешь.       Тот кивнул, сглотнув вязкую слюну. Дорога вымотала его вконец, он никогда еще не чувствовал себя таким разбитым и уставшим. Состояние стало стабильно плохим, но он хотя бы мог опереться на эту стабильность. И еще на своего капитана, своих сослуживцев, друзей и товарищей. И на чародея, который на данный момент был союзником - по крайней мере, хотелось в это верить. Все они были рядом, собрались вокруг него, предлагая свою помощь и поддержку. Он мысленно пообещал им и себе, что вытерпит все и быстро придет в норму, никого не напрягая. Он теперь старший лейтенант и не имеет права расклеиться от пары ссадин и какой-то там магии.       Прибыл переодевшийся Маннас. Он еще завязывал кожаный ремешок на своем поясе, но уже осматривал первую из предъявляемых ему "царапин", с которых были сняты бинты.       - Тут нужен не только маг, но и медики, - констатировал он сходу.       - Едут следом, - отозвался Вернон. - Ты можешь определить, что это за чары?       Чародей сосредоточенно провел над предплечьем Шеридана своей рукой, вокруг которой вилось бело-голубое свечение.       - Могу. Но пока это не имеет значения. Мы должны избавить его от инородного предмета, а потом я попробую расправиться с проклятием. И тут возникает первая сложность...       - Ты плохо переносишь вид крови и прочего. Я помню. Но порой нужно сделать над собой усилие и собраться. За наградой я не постою.       Маннас кивал в ответ на его слова до тех пор, пока речь не зашла о награде - тут он чуть раздраженно отмахнулся. Мол, это дело последнее. Затем он достал из кармана кристалл-накопитель и взвесил его на ладони, словно оценивая.       - Надеюсь, мои анестетические настои его возьмут, - он хмуро глянул на расставленные на табурете флаконы. - И своё вы тоже добавили, похвально. Что же, можем начинать, полагаю. Я в таком не специалист и не обещаю, что всё пройдет гладко, но для начала попробуем подцепить и вытащить черноту из руки.       Шеридан попытался поменять положение и выругался от пронзившей поясницу болезненной судороги - ему показалось, будто не один, а сотня мизерикордов одновременно впиваются в его хребет. Несколько минут назад ему дали маковой настойки, но она еще не успела подействовать, а с беладонной он решил повременить, желая оставаться в сознании, чтобы не валяться кулем.       - Давай сперва спину, - с трудом выдавил он. - Рука подождет. А если мне пересечет ноги...       Он не закончил, но чародей его понял и серьезно кивнул, соглашаясь.       Шипя через зубы, лейтенант улегся на живот, а Маннас еще раз провел ладонью, уже над его поясницей, определяя и подсвечивая границы остекленения. От его чар они стали видны и Роше, и Чижику с Фенном, которые стояли рядом на подхвате: эпицентр был дюймов на пять ниже ребер, и от него отходило множество мелких и тонких отростков, похожих на иглы морского ежа - вся конструкция была величиной с куриное яйцо, но находилась в опасной близости к позвоночнику. И, очевидно, с каждой минутой понемногу разрасталась в стороны. Чижик вздрогнул и чертыхнулся.       - Как ты вообще терпишь, брат? Еще и ходишь! Я б давно валялся.       У того не было сил говорить, только усмехнуться. Попроси его встать или хотя бы сесть - он, пожалуй, отказался бы. Ему требовалось собраться даже для того, чтобы сменить положение, если потребуется. Боль была делом вторым, намного хуже была слабость.       - Это до обидного простые чары. Но весьма мощные и старые, - заговорил Маннас, но скорее сам с собой. - Вряд ли ошибусь, если допущу, что зачарованный предмет был извлечен из какого-нибудь древнего сундука и... - он встретил красноречивый взгляд Роше. - Впрочем, приступим. Кто сделает надрезы?       Синие Полоски, включая капитана, недоуменно переглянулись между собой.       - Вы же не рассчитываете, что я буду вытаскивать ее, разрывая кожу на ходу? - чародей не сдержал возмущение. - Это хрупкое стекло! Если что-то сломается и останется внутри, то продолжит рост. Осколки попадут куда угодно - в сердце, во внутренние органы - и станут там новыми очагами.       Именно поэтому ребята и мешкали: рискован не сам факт надсечек и прочего, а ошибки.       - Всё ясно, не продолжай, - Вернон вымыл руки и облил их спиртом. Подвинул к себе скальпели и щипцы. - Резать буду я. У меня инструмент не дрогнет.       Тут он, конечно, хватил лишку, ибо невооруженным взглядом было видно, как подрагивают его пальцы. Однако он мог сделать над собой усилие и собраться. Фенн и Чижик, конечно, тоже, вот только в текущих обстоятельствах он предпочел доверять только де Ноаю, Маннасу и себе.       - Свети и говори где резать, - добавил он.       Маг глубоко вдохнул и выдохнул, готовясь морально: он по-прежнему не переносил вид крови и чужих мучений. И тоже должен был оставаться максимально сосредоточенным, чтобы не упустить стекло и не раскрошить его, переборщив с усилиями.       - Полагаю, четырех диагональных надрезов крестом будет достаточно. Пока сделай их неглубокими, а я посмотрю как пойдет. Если понадобится - расширишь.       Вернон кивнул, затем налил спирта на чистый бинт, чтобы протереть саму рану и ткани вокруг нее. Хотелось как-то морально ободрить парня, хотя бы жестом, но он не рискнул. Лишь велел ему закусить ремень и приготовиться. Маковое молочко наконец-то схватилось и несколько притупило боль, поэтому Шеридан уже не дергался, только стискивал кулак здоровой руки и молчал, закрыв глаза. Роше старался не задевать подсвеченную чарами стекляшку, особенно ее шипы, прощупывал кожу и мышцы под ней, перед тем как сделать каждый из восьми лучей, и промакивал выступающую кровь. Он готов был сделать и большее, лишь бы добиться результата.       - Достаточно, - отозвался Маннас. - Теперь будь наготове. Я начну тянуть, и если где-то застрянет, ты пустишь в ход скальпель.       - Понял. Приступаем.       Скальпель оказался сущим пустяком по сравнению с тем, что причиняло шипастое стекло, когда начало прорываться наружу. Шеридан всё так же молчал, но едва мог удержаться на месте, и обоим товарищам пришлось придавить его к матрасу, одному - за плечи, другому - над коленями. Привязывать его к кровати ремнями посчитали негуманным и даже унизительным. Чародей действовал чуть на расстоянии, левой рукой удерживая что-то невидимое перед собой, возможно, проекцию целевого предмета, а другой подтягивая этот предмет вверх. Черный, ощетинившийся иглами и неподвижный, "еж" постепенно появлялся из сделанной капитаном "звезды". Он казался совершенно инертным, неживым. Слепое воплощение чей-то злой воли, однажды оставившей это проклятие на мизерикорде с намерением поразить кого-то другого и совсем в иное время, но доставшей солдата из Синих Полосок.       "Кимбольт знал куда бить", подумалось Вернону. "Нападение на меня не принесло бы нужного эффекта. А вот зацепить кого-то из моих бойцов... Шеридан не был прямой целью. Если бы на турнир вышел Яго, то Яго бы и пострадал. Старику нужно было прилюдно унизить нас, и он выбрал идеальное место и время". Эти мысли позволяли ему отвлечься от беспокойства, оставаться собранным и хладнокровным.       В какой-то момент инородное тело стало двигаться с трудом, и по просьбе чародея он рассек мышечную ткань в нужном месте. После этого пошло заметно легче, самая широкая часть была уже снаружи. Наконец, "еж" был извлечен полностью и помещен в первый попавшийся ящик. Роше подумал, что не будь у них чародея, эту дрянь пришлось бы тащить инструментами, и тогда она неизбежно раскрошилась бы внутри, гарантированно приведя своего носителя к смерти за какие-то день-два. Может, даже раньше. Хирургия оказалась бы бессильна.       Маннас мельком глянул на предмет и сказал, что позже изучит его подробнее. А сейчас, выдохнув с облегчением, еще раз просветил область спины, проверяя, не осталось ли чего под кожей. Результат оказался удовлетворительным.       - Теперь зашивай его, и мы перейдем к руке, - велел он Роше. Затем обратился к самому страдальцу. - Ты там живой? Нужно еще мака?       - Лучше... беладонну... - прохрипел тот. - И побольше.       Маннас дал ему то, что он просил, и еще раз напомнил капитану поторопиться со штопкой. Однако Роше медлил, осматривая содержимое раны - раскуроченные мышцы и кожу, пленки, беспрестанно сочащуюся кровь - он понятия не имел, как тут вообще подступиться. Он шил и себя, и бойцов, но только царапины, пусть даже глубокие, вправлял вывихи, накладывал шины на переломы, но всё более серьезное оставлял на откуп медикам. В конце концов, он даже близко не хирург.       - Где там де Ноай? Нужно было дождаться его, прежде чем доставать, - проворчал он с досадой.       - Здесь нельзя медлить, - возразил Маннас. - Не знаю кто такой этот де Ноай, но с таким проклятием каждая минута на счету. Вы и так потратили много времени.       Фенн отпросился к воротам, узнать, нет ли кого на горизонте. И отрядил двоих, Рикарда и Томыню, взять коней и ехать придворному медику навстречу, поторопить его или организовать помощь, если они где-то застряли. Чародей тоже вышел в коридор, мол, ему нужно подышать и подготовиться к новой операции, зачерпнуть сил. Чижик вышел сразу за ним, на ходу раскуривая трубку. Роше никого не останавливал, только посмотрел им вслед. Парадоксально, но его солдаты готовы были вытерпеть что угодно и сами лезли в бой, но вот любые медицинские манипуляции вызывали у них необъяснимый, подчас мистический ужас. Что еще парадоксальнее: за своих товарищей они беспокоились куда больше, чем за себя. Он прикрыл разверстую рану чистой тканью - скрученный удав на пояснице Шеридана выглядел так, будто его потрошили - и тоже закурил.       Ставни на окне были раздвинуты, но ветра не было, и в помещении стоял тяжелый дух крови и пота, озона от примененной магии, чадящих бревен в жаровне, мазей и настоек, спирта. Очень привычные для него запахи, привычная обстановка - буквально лагерь после сражения.       - Хочешь пить? - спросил он Шеридана. - Поверни голову, я приставлю флягу... Вот так, порядок. Раскурить трубку?       Тот подумал, но отказался. Сейчас ему хотелось не табака, а фисштеха. И немного надежды на лучшее. Стараясь не застонать, он подвигал сначала одной ногой, потом другой, и облегченно выдохнул: по крайней мере, паралич ему не грозил.       - Хорош ерзать! - окрикнул его Роше. - Опять кровь пойдет.       Смочив ветошь в теплой воде, он вытер пот с его лица, головы, торса, где мог достать. Заодно отметил, что кожа парня горячая, как при лихорадке. Скорее, от напряжения и боли, потому что для воспаления, пожалуй, слишком рано.       - Спасибо, так легче.       - Говори, если что понадобится.       Некоторые из Полосок и эльфов заглядывали в щель двери, пытаясь оценить ситуацию и рассказать остальным. Другие спрашивали прямо. Вернон отвечал каждому, не раздражаясь. Де Ноая всё равно не было, минуты ожидания тянулись долго, а чужие вопросы помогали оставаться собранным. Он не мог и не хотел отходить от Шеридана, не собирался оставлять его одного даже на миг: неизвестность подпитывала страх, который скручивал нутро и туманил мысли. Пока они перебрасывались короткими фразами друг с другом и остальными, жила иллюзия контроля над происходящим.       Целую вечность спустя Чижик распахнул дверь и заорал:       - Приехали!       - Слава богам! Почему так долго?       Фенн, уже вызнавший всё, озвучил ответ:       - Боялись ехать в Гарсери. Сам профессор-то еще ничё, но его клерки чуть не уволились, как узнали. Потом еще на тракте застряли - одна из лошадей захромала.       Нужно было отдать Клоду де Ноаю должное: вместо того, чтобы глазеть по сторонам, он, как и Маннас до него, сразу направился к раненому. Эльфы загодя спрятались в своих казармах, а узников-людей срочно перебросили в одну из башен. Единственное, чему удивились медики - да так, что челюсти потеряли - это самому Маннасу и тому факту, что он чародей. И еще, может быть, его оранжевым глазам и зеленоватой коже, но то были несущественные детали. Роше на всякий случай уточнил у него:       - Ты наверняка знаешь обезболивающие чары. Настойки помогают, но совсем не для таких дел. Тут что покрепче надо.       - Знаю, но его нужно поддерживать постоянно. Я не могу одновременно тащить стекло и следить за комфортом пациента. Нужно выбрать что-то одно.       Де Ноай, быстро оправившийся от удивления, предложил:       - Вы, уважаемый, будете колдовать, как вам оно по природе заведено, а я буду зашивать это жуткое месиво на спине. Лебеда милосердный, там словно бомба разорвалась! Фердинанд, где мои очки? - он принял у ассистента две линзы в оправе и нацепил их на нос. Пригляделся к ране внимательнее. - Хуже не придумаешь... зачем было так кромсать его?       Вместо ответа Роше открыл ящик и показал ему "ежа", который, как и положено паразиту, пусть даже магическому, прекратил свой рост, отсеченный от носителя, но даже в таком виде производил пугающее впечатление.       - Ты еще не видел, что с его рукой, - добавил он. - Может, сначала заняться ей?       Медику хватило одного взгляда на поврежденную конечность, уже посиневшую от кончиков пальцев и до середины предплечья, чтобы распределить приоритеты. И капитан догадывался, почему так, пусть и не хотел верить в это. Так же как не хотел в это верить притихший Шеридан.       Как и было обговорено, чародей зачерпнул силы и произнес нужную формулу, поэтому солдат почти не почувствовал, когда де Ноай лично принялся за дело, заново промывая и обеззараживая живую ткань и работая над ней иглой с ниткой, зажимами и пинцетами. Двое ассистентов молча помогали. При всей спешке на процедуру ушло около часа, на протяжении которого Вернон следил за тем как омертвение на руке постепенно, но неотвратимо захватывает дюймы здоровой части, а стекло, выступающее под кожей, всё больше походит на черную плесень.       Когда со спиной было закончено, профессор отошел к умывальнику, чтобы ополоснуть руки и вымокшее от натуги лицо, и заодно разогнуть собственную затекшую спину - преклонный возраст уже давал о себе знать. Кряхтя, он попил воды и проморгался, затем вновь надел очки.       - Итак, мне понадобится что-то, чем можно перерубить кость, - заявил он. - Сам я этого сделать не смогу, силы уже не те, а мои мальчишки, как видите, не из того теста. Роше, есть у тебя кто покрепче, чтобы сделать хороший удар?       Шеридан тут же запаниковал.       - То есть, как это - рубить кость?! На руке что ли? - он приподнял голову и теперь смотрел на каждого по очереди. - Не надо! Я вытерплю без чар и настоек, но рука пусть останется!       Капитан, уже час как знавший, к чему всё идет, на мгновение не нашелся, что сказать. "Неужели совсем нет надежды?" Он перевел взгляд на Маннаса: может, хоть тот найдет, чем возразить. Но чародей молчал.       - Вы битый час шили спину, тогда как могли спасти его руку? - начал Роше сквозь зубы, закипая. Он понимал, что абсолютно неправ, но не мог остановиться. - Неужели, блядь, чистая рана не подождала бы?       - Нет. Час ничего бы не решил насчет руки, - де Ноай говорил с терпеливым сочувствием. - Мне очень жаль, но ее всё равно пришлось бы отрезать. Это очевидно любому, хирургу или нет, даже вашему чародею. Верно я говорю, уважаемый Маннас?       Сам лейтенант тоже не сдавался:       - Я же не какой-то ополченец! Я боец специального отряда. Мне нужны обе руки.       - Ничего, обучишься сражаться одной левой. Поверь, здоровая спина тебе нужнее. Не займись я ей в первую очередь - тебя бы точно парализовало.       - То я и попросил Маннаса вынуть "ежа" сначала оттуда. Потом уже дело было за малым - зашить. Пока вы ехали, я нормально шевелил ногами.       - Так-так-так, смотрю, ты слишком разговорчивый стал, - по-отечески улыбнулся профессор. - Выходит, настойки действуют, и мы можем приступить к руке без магии?       Парень запнулся на полуслове, а тот, пользуясь паузой, продолжил:       - Работало, говоришь? Вопрос в том, молодой человек, как именно работало. Ты не хирург, поэтому не разумеешь, что в лежачем положении, без нагрузки какие-то движения возможны. Но что дальше?..       Роше ругнулся с досадой и прервал его:       - Ладно, хватит трепаться. Де Ноай, я пообещал тебе всё, что могу, лишь бы ты вытащил его, - он сделал над собой усилие и смягчился, добавил просьбу в голос. - И теперь обещаю вдвое большее, если вы с Маннасом сохраните то, что можно сохранить.       Профессор задумался, переглянулся с чародеем, и со скепсисом поджал губы. Затем еще раз внимательно осмотрел правую руку солдата, уложенную на табуретку, пока тот лежал ни жив ни мертв от осознания своих перспектив.       - Насколько мы видим, - он по-прежнему обращался к Маннасу, словно к единственному, с кем имело смысл это обсуждать, - стекло обширно проросло в мышцы между костями предплечья, лучевой и локтевой, перекрыло вены, сосуды, пробило сухожилия. Ткани ниже основного ранения перестали проводить кровь, и в отсутствие питания развился некроз. Позвоночник пострадал меньше, опять же, с учетом меньшей площади повреждения. На самом деле, твоему Шеридану крупно повезло, - тут он внимательно посмотрел Роше в лицо. - Если бы злоумышленник кольнул ему в область сердца или головы, эта магическая дрянь убила бы его еще в Вызиме.       Капитан ничего ему не ответил, но по выражению его лица и так всё было ясно.       - Давайте сначала попробуем магией, - проговорил вдруг Маннас. - Некроз необратим, и руку не спасти. Но я опасаюсь, что лучики забрались слишком далеко, и даже с моей подсветкой будет риск случайно обрубить какой-то из них секирой - или чем вы там собрались это делать. И хорошо, если он уйдет недалеко, тогда я смогу вытянуть его, но опять же, если мелкий осколок по кровотоку доберется до важного органа...       - Приступаем, - охотно согласился Роше. - Тяни магией, как раньше. Мак и беладонна тут не помогут - лучше принесу из сейфа фисштех.       Этот, второй "ёж" шел очень плохо. Его ровные, прямые иглы росли только в одном направлении - вглубь плоти, следовательно, достать их можно было, вытягивая в противоположную сторону, по прежней схеме подрезая мешающую кожу и мышцы. Вот только росли они веером, раскрывшись между двумя костями, и невозможно было вытащить даже один из лучей, не сломав все остальные. Попытки провернуть их под удобным углом вызывали такую острую боль, что она прорывалась даже через порошок, и Шеридан невольно сжимался и подтаскивал руку к себе, мешая работе Маннаса.       Это продолжалось до тех пор, пока не стало ясно: дело безнадежное.       - D’yeabl aep arse! - чародей выругался как заправский скоя'таэль. - Оно там застряло с концами! Увы, придется рубить, притом, под самый локоть, чтобы не задеть отростки.       На сей раз смолчали все присутствующие, не только Роше. Затем Фенн без лишних слов сходил за секирой, самой наточенной в арсенале, и ее тоже обработали спиртом, для верности подержав лезвие над огнем. Де Ноай и его ассистенты заново промыли инструменты и приготовили кожаный жгут, чтобы остановить кровотечение. Капитан помог Шеридану повернуть голову в другую сторону, чтобы не смотрел на экзекуцию, и дал ему закусить другой кусок кожи взамен прежнего, изжеванного в лоскуты. Сам же приготовился держать его, потому что первый и, как он надеялся, единственный удар должен был прийтись по здоровой части руки, где-то на пол-ладони ниже локтевого сгиба. Для верности там была нанесена метка тушью.       Другие не догадывались, но у него сердце кровью обливалось при мысли о том, что его Шеридан, здоровый, молодой, сильный мужчина, останется без такой важной части своего тела. Все каждый день видели Овна, у которого пострадала лишь одна мышца на левом плече: как ни старался он восстановиться, ежедневно тренировал ее и мазал всеми возможными мазями, травма сказалась на каждом аспекте его жизни. На точности стрельбы, удерживании предметов, координации движений руки... Всего из-за одной мышцы Роше перестал отряжать его на важные боевые задания, допуская, что она подведет в ключевой момент - прострелит болью или даст спазм. И проблема не в том, чтобы переучиться держать меч и остальное в другой руке, он видел много таких бойцов, и среди них были неплохие. Проблема в самом определении: неплохие. Но его-то Синие Полоски лучшие из лучших, каждый из них - уникальный, отлично налаженный механизм, дающий минимум осечек. Шеридан и сам привык видеть себя таким, это было частью его сути, его смыслом и опорой в жизни. Залогом успеха в профессии. "Как он справится с этим? Как свыкнется?"       Но медлить было некогда. Локоть бойца уже перетягивали жгутом.       Маннас еще раз определил границы "ежа" и его игл, затем приготовился к анестезирующим чарам. Его собственные силы были на исходе, и он выглядел уставшим, выдохшимся. При нем был заряженный кристалл на тот случай, если понадобится подпитка, и он сжал его в свободной руке. "Не поскупился, принес камешек побольше", с признательностью подумал Вернон.       Пора было определить, кто сделает удар. Чижик опять решительно помотал головой. Фенн с нервной усмешкой упомянул про Яго, который, мол, только рад кому-то что-то отсечь. Сам при этом тоже стушевался. Позвали Зенана - у него рука потяжелее, и он не настолько дружен с Шериданом, не побоится причинить боль. Зенан согласился было, но с большой неохотой. Никто не горел желанием приобщиться к ампутации. Помощь помощью, любая, только скажите, но не такая же... На поле боя каждому из них случалось из милосердия прирезать товарища, а тут вдруг все стали трусами.       Роше понимал их, как понимал и разницу: где речь об освобождении от мук, а где о том, чтобы сделать инвалидом. И поэтому сам взялся за секиру.       - Будьте наготове, - он посмотрел на медиков и чародея, затем - на Шеридана. "Лучше бы он спал. Неужели нельзя усыпить его, пока всё не кончится?"       Рядом покашлял Маннас. Намекнул на то, что его силы на исходе.       Мысленно помолившись Мелитэле и Лебеде, Вернон перехватил рукоятку поудобнее, принял устойчивое положение, примерил лезвие к отметке и рассчитал угол замаха, его силу. "Опять всё сам... Может, позвать Иорвета? Нет, не до него сейчас". Он глубоко вдохнул и задержал дыхание на несколько мгновений. Настроился. Затем на выдохе опустил тяжелую, неповоротливую секиру на чернильную отметку, почувствовав как лезвие за долю секунды рассекло кожу и плоть под ней, врубилось в твердую кость и, наконец, в дерево табурета. Всего один удар, как и предполагалось.       Он заметил, как Шеридан вздрогнул, услышав скрежет и глухой стук. Как мертвая кисть с частью предплечья откатилась к краю табурета, чуть не упав на пол. Как ассистенты де Ноая, уже держащие наготове щипцы с иглой и вдетой в нее нитью, собрались делать перевязку на пошедшем кровью обрубке. Черное стекло вдруг развернулось спиралью. Бедолаги едва успели увернуться, когда оно выпустило шипы, превратившись в огромную, уродливую астру с обугленными лепестками. Словно в попытке завершить свою миссию, оно рассекло лезвиями воздух, но, к счастью, было уже далеко и от своей цели, и от остальных. Маннас, выругавшись на Старшей речи, сжал кристалл покрепче, продляя действие магического анестетика.       - Ну, чего встали? Никого не задело! - рявкнул он, что для него было несвойственно. - Латайте его скорее, пока заклятие держит!       Де Ноай и двое парней-медиков, опомнившись, возобновили свою работу. А Роше, только сейчас обретя способность дышать, осторожно взял отрубленную конечность с черным цветком на ней. Рассматривать ее было опасно, и особенно не хотелось. Он положил "астру" в ящик к "ежу", надеясь, что чародей заберет всю эту мерзость с собой, и никому больше не придется созерцать ее. Даже отправителю, хотя он с радостью запихал бы оба артефакта в кимбольтову глотку и в задницу, а потом долго наблюдал бы, как тот справляется.              Перевязка и обработка культи заняла меньше времени, чем рана на спине. Профессор объяснил это тем, что от позвоночника отходит множество важных нервов и связок, которые необходимо соединить с большой точностью, иначе последствия будут плачевными. Роше не нужно было это объяснение, он и так всё понимал. Опустошенный, он дожидался окончания процедуры, чтобы поблагодарить чародея и медиков за помощь, а также уладить некоторые вопросы конфиденциальности.       - Да-да, с этим понятно, - кивал ему де Ноай. - Лучше послушай меня: первое время перевязки три раза в день, не чаще, но и не реже. У твоего чародея хороший набор настоек на случай лихорадки, тут мне нечего добавить. Срез чистый, воспаления быть не должно, но чем бес не шутит? Далее, пусть пациент лежит на здоровом боку или на животе. Спину и ноги ниче не нагружать, сильно комнату не проветривать. Если захочет мыться - только обтирание. Еда и питье как обычно. С анальгетиками не шалить, пусть справляется сам. Он сильный парень, незачем отравлять организм.       - Какие у него перспективы? - спросил Вернон, не скрывая тревоги и усталости, в основном, моральной, но и физической тоже. - Я про спину.       - Пока судить рано. Я приеду через неделю, этого должно хватить для поверхностного заживления. Тогда же и сделаю первый прогноз, - он огляделся по сторонам, на общий зал и галереи. - Между прочим, тут очень даже неплохо. Я про вашу тюрьму. В городе-то поговаривают, будто мученики здесь развешены вдоль стен на железных крюках, так что крики несчастных ветер носит по всей округе, а их останки потом бросают прямо на дорогу, где их дерут трупоеды и вороны.       - Что за бред... - пробормотал капитан, надеясь, что неправильно его понял. - Еще раз про Шеридана: какой прогноз самый вероятный?       - Через неделю мы сделаем все нужные пробы. Если рефлексы будут сохранны, то перспективы... имеют место быть.       Капитан продолжал буравить его пристальным взглядом. Ему не нравилось то, как придворный медик, лучший темерский специалист в своей области, так неаккуратно обходит острые углы. Тем не менее, он кивнул и сменил тему:       - Насчет Маннаса. Вы его в глаза не видели и ничего о нем не слышали. Ты и твои ассистенты. Ясно?       - Ясно, - медленно протянул де Ноай. - Тем не менее, я задам один вопрос: это он помогает с формулой вакцины?       - Да. И я надеюсь, ты понимаешь, что без его содействия вся работа полетит в пизду. Притом, такую, из какой нам не выбраться. Надежды на Трисс и Кейру Мец никакой. Одна в Новиграде, прячет братьев-колдунов от Радовида. Другая хер знает где, но тоже не разбежалась помогать.       - Я понял, Роше. Выражаясь твоим языком: я и мои ребята - могила.       - Готовь первую партию сырья. А Маннас сделает его тем, чем оно должно быть. Ну а далее мы распределим всё между нужными лицами, по заверенному с Наталисом плану.       - Моя семья, надеюсь, в первой сотне?       - Как и мои солдаты.       - Мне нравится твой подход. Он в меру деловой и весьма справедливый. Ну что же, держи своего бычка в узде, а то на фисштехе он как подорвется да как побежит махать мечом - и весь мой труд насмарку, - заметно повеселевший де Ноай вернул себе склонность шутить.       - Я послежу за ним. А на сегодня вы оставайтесь здесь. Путь неблизкий, и уже темнеет. Ужин и три койки в кордегардии для вас найдутся, а на обратную дорогу я дам сопровождение.       Он не стал пояснять, что тюрьма является закрытой режимной территорией, и ранение Шеридана - это форс-мажорное обстоятельство, из-за которого посторонних допустили в донжон. Профессор задумался ненадолго. Потом согласился, ничего не возразив насчет кордегардии: все трое медиков сочли внутреннее убранство главного здания вполне приличным, но возвращаться туда как-то не спешили. Роше не раз замечал, как после операции они бросают тревожные взгляды на второй этаж, утопающий во тьме и чернеющий провалами клеток. Видимо, их особенно пугал тот факт, что нигде не было видно мучеников-эльфов, которым следовало там находиться. И если их там нет, то где они? И что вообще происходит?              

***

             Роше передал Полоскам задачу обустроить главного медика и его ассистентов и обеспечить их всеми возможными удобствами, а сам вернулся в общий зал и опустился на лавку за одним из столов. В горле было сухо, голова раскалывалась от напряжения, руки до сих пор тряслись. На ладонях и рукавах бурели капли запекшейся крови Шеридана. Кто-то из солдат - он даже не понял, кто именно - поставил перед ним кружку и тарелку, решив, что капитан хочет есть, и тут же бесшумно ретировался прочь. Судя по всему, выглядел он максимально неприветливо. "И к лучшему. Мне надо всё обдумать". Он принялся запихивать в себя тушеную свинину, машинально запивая ее горьким пивом. Голода не было, хотя он не ел с самого завтрака.       - Ну, так что с ним?       Он покосился на сероватую тень, которую заметил еще с минуту назад. Иорвет не был лишен некоторого такта, хотя Роше предпочел бы, чтобы он сел напротив, а не рядом. Не настолько близко.       - Пырнули клинком на турнире, - отозвался он, кое-как прожевав мясо. - А клинок оказался проклятым.       На всякий случай он бросил в сторону эльфа предупреждающий взгляд: если будут признаки насмешки или чего-то подобного... Но Иорвет молчал, с неожиданным участием глядя на него в ответ. В кои-то веки его лицо выражало нечто иное, кроме отстраненной неприязни. Нечто живое.       - Понимаю. Я так же переживаю за своих солдат. Каждый из них по-своему дорог мне.       Вернон кивнул в знак признательности за это понимание. Затем подозвал маячащего у стены Рикарда и распорядился, чтобы Шеридану сварили густого куриного бульона, но не раньше, чем он проснется. Дал еще несколько указаний, в частности, установить сменную вахту, чтобы не пропустить, вдруг ему станет хуже, начнется лихорадка или просто что-то понадобится. Та же маковая настойка. Боец беззвучно отдал честь, хотя на его лице читалось: "Сами знаем, командир. Первый раз что ли за раненым ходим?"       - Как говорится, ни дня без проблем, - вновь заговорил атаман, но Роше оставил его слова без ответа.       Хотя сказано было правильно: опять проблемы. И опять вопрос жизни и смерти. Но теперь уже ясно, что всё-таки жизни. Он медленно выдохнул, позволяя себе это душевное облегчение. Всего за два месяца Шеридан стал ему так близок, что потерять его казалось концом всего. Что говорить, иные привязываются и за меньшее время, порой достаточно пройти вместе всего день, чтобы понять, что за человек рядом. А ведь у них за плечами, по сути, не месяцы - годы. Этот парень стал для него живым воплощением всего, что он любил: его отряда, его народа, Темерии в целом...       Роше вздрогнул от чужого прикосновения. Иорвет положил руку ему на спину, провел по ней ободряюще - скорее дружественный жест, чем интимный. Теперь уже с трудом верилось, что он на такое способен. Снисхождение в его улыбке никуда не делась, но искреннее участие тоже хорошо читалось.       - Тебе нужно немного утешения, - прошептал Старый Лис. - Поднимайся ко мне, когда уладишь дела.       - Не сегодня. Потом, - прозвучало уже с нескрываемым раздражением.       - Снова это "потом". Но когда? Мы не виделись уже три недели.       Капитан резко встал, чувствуя знакомое удушье и гнев. Он даже представить себе не мог, что после пережитого за этот день можно запросто согласиться на подобное приглашение. Пусть на время, но забыть о третьем туре, окончившемся катастрофой, о допросе и почти четырехчасовом пути до Гарсери, о двух тяжелых, мучительных операциях почти наживую. Развлекаться в постели, пока его Шеридан едва дышит в полутемной складской комнатушке, оглушенный настойками и наркотиком.       Он ничего не ответил. Зато во взгляде эльфа можно было прочитать очень многое. Главным было, пожалуй, недоумение. Неверие. "То есть, ты серьезно? Это конец?" Вернон молча кивнул его невысказанному вопросу: да, это конец.       И медленно выдохнул.       Сам факт отрезания не избавил его от чувства вины перед тем, кого он отрезал. Выбросил за ненадобностью, как опостылевшую вещь - никак иначе этот гнилой поступок назвать было нельзя. Пусть Иорвет давно вёл себя неправильно, огрызался, обманывал и подставлял его, продолжал какую-то свою игру, не считая нужным посвящать в подробности - в первую очередь он был самим собой. И когда Роше сбил ему планы, притащив сюда, в Гарсери, запер на добровольно-принудительной основе, пас каждый его шаг и... да, когда он закрыл для него последнюю возможность на хоть сколько-то нормальную жизнь - обрек Саскию на безумие и вероятную смерть, а Верген оставил беззащитным перед Аэдирном и Нильфгаардом - у Старого Лиса были все права делать то, что он делал. А также на ответную ненависть и злость. Так кто в чем виноват?              Посуда, из которой ел Вернон, еще оставалась на столе. Солдаты Синих Полосок не решались приблизиться к эльфскому командиру, чтобы убрать ее. Либо попросту не хотели. Иорвет понимал, что его уже не боятся, по крайней мере, не больше чем старого и склочного хозяйского питомца, от которого жалко избавиться, а воспитывать уже бесполезно. Но подобная ерунда не могла его волновать. В голове муравьиным клубком роились мысли совсем иного толка.       Он медленно водил деревянной ложкой по деревянной тарелке, проворачивая ее на месте, то вокруг своей оси, то взад и вперед. Ему еще не доводилось видеть Роше в подобном состоянии. Dh'oine выглядел не просто обеспокоенным или встревоженным - напротив, в те считанные секунды, когда его обычный жесткий контроль над внешней маской давал слабину, становилось очевидным, насколько тот напуган. Буквально, обмирает от ужаса. Весь посерел и осунулся, будто пострадал он сам, а не один из его солдат. Ладно, не просто солдат, а лейтенант. Тот самый Шеридан, который давно уже вызывал у Иорвета подозрения. О нем доходило немало слухов в последние дни. О турнире, о Командории. О победах. Вроде даже мелькнуло что-то о доме в Вызиме.       Он хмыкнул про себя. Сегодня в нем проснулась тень былой нежности к Роше, этому суетливому, вспыльчивому человеку, который ворвался в Гарсери и поставил всех на уши, спасая одного из своих. Как обычно делал он сам, если речь шла об эльфах из его отряда, особенно молодых. Для него они все были как... дети. Подопечные. Те, за кого он лично нес ответ перед самим собой. Но здесь, с Шериданом, ситуация явным образом отличалась.       Поверить в это было сложно. Пока имелись только ревнивые домыслы и никаких доказательств. Поведение капитана можно было списать на ту шутку с рукоятью меча: обиделся, то и не наезжал так долго. Однако в самый уязвимый момент мог качнуться обратно. И качнулся бы, принял бы его сочувствие. Если бы хотел. Теперь, очевидно, оно только мешало. И его отбросили с отвращением. "Подумать только, крот всё-таки добился своего?"       Можно было не верить, а убедиться. Выбрать момент. Прислушаться. Присмотреться. Зачем? Для самого себя. Унять собственную боль. Или растравить ее. Опредметить, сделать определенной.       "Верно. Так и поступлю".              

***

             Как и планировалось, медики сделали Шеридану утреннюю перевязку и уехали в Вызиму в сопровождении Зенана и Рикарда. Роше не поехал с ними, только напомнил про вакцину для Маннаса. Де Ноай тут же оживился и заявил, что хотел бы пообщаться с чародеем лично, порасспрашивать его о разных вещах, около медицинских и не очень. Но не вышло: тот с прошлого дня не выходил из своей башни, судя по всему, отсыпаясь и восстанавливая силы. Поэтому позже капитан сходил к нему уже один, еще раз поблагодарил за содействие и отдал мизерикорд для исследования.       Сам же решил хотя бы до пятого числа остаться в форте. Проследить за тем, чтобы его страдалец получал весь необходимый уход и не рыпался раньше времени. Зная его характер и помня наставления де Ноая, он опасался, что Шеридан будет через силу вставать и ходить, пытаясь обслуживать себя сам, а это опасно тем, что могут разойтись швы. Он и так хорошо справлялся, терпя промывку и перевязку с минимальным обезболиванием, что было похвально, учитывая обширность ранения. Роше несколько раз в день заходил к нему и проверял, всё ли в порядке, но надолго не оставался, чтобы не вызвать подозрения остальных.       К вечеру второго дня Шеридан понадеялся наконец-то помыться и сходить до нужника на втором этаже, но оказался не способен самостоятельно осуществить ни то, ни другое. Тупая, выматывающая боль не прекращалась ни на секунду, то накатывая пульсирующими волнами, то чуть слабея, что обещало передышку, которой всё не наступало. По своему опыту и из наблюдений за сослуживцами и другими ранеными он прекрасно понимал, что его ждет в ближайшие недели, а то и месяцы. Знал, насколько мучительными бывают переломы и ампутации, притом, не только в сам момент травмы, но и долгое время после него. Многие рассказывали, что боль в культе не проходит до полугода, после чего и вовсе может стать фантомной. Одни справлялись алкоголем, другие - настойками, и всё это помогало, но не то чтобы хорошо, взамен разрушая печень и почки. Сам же он еще во время операции обнаружил, что мак и другие анальгетики едва ли действуют на него. Возможно, виновато было пристрастие к фисштеху, хотя он не мог взять в толк, как такое получилось, ведь он принимал порошок всего раз в день, притом, каких-то пару месяцев, и наркоманом назвать себя точно не мог.       Факт оставался фактом: крепкая выпивка притупляла сознание, взамен давая отравление и похмелье, поэтому он избегал ее сейчас, а настойки действовали слабо. Он почти не спал, хотя очень хотелось. Стоило хоть ненадолго задремать, как его тут же вытягивало в реальность. Первая доза запасного фисштеха из Гарсери была израсходована во время наложения швов на спине, а вторая, его собственная - немногим позже. Тогда он смог уснуть почти на два часа, но и те показались ему секундой. Теперь же он остался безо всего, и думал, как быть дальше. Попросить у Роше? Нет, точно нет. Капитан позволял Белую Смерть только в критические моменты, а такой уже прошел. Более того, он сразу насторожится, узнав, что иное не работает, это натолкнет его на неправильные мысли. Или, наоборот, слишком правильные.       Роше зашел к нему перед отбоем. Предложил свою помощь в перевязке, но всё уже было сделано, поэтому он оглядел помещение на предмет того, чем еще тут можно подсобить. Он до сих пор выглядел растерянным, и на щеках у него серела двухдневная щетина, о которую Шеридану очень хотелось потереться носом. Хотя бы привлечь его к себе, почувствовать его объятие, однако он отказался от этой идеи, понимая, что выглядит непрезентабельно для такой интимности. К тому же дверь была приоткрыта, и совсем рядом слышались голоса остальных. Капитан заметил его сомнения, поэтому тоже ничего не сделал. Только бросил взгляд на пострадавшую конечность и отвел глаза.       - Да уж, - Шеридан с грустью посмотрел на обрубок, потом на здоровую руку, левую. Из надписи "SMPR FDLS" на костяшках пальцев осталась только вторая половина. Он хмыкнул: - Зато самое главное.       - Здорово, что у тебя есть настроение шутить.       - Ну, а что еще мне остается?... Слушай, скоро ведь финал турнира, - он попытался привстать на подушке. - Нельзя позволить им счесть, будто мы это сожрали. Надо выставить кого-то вместо меня.       - Чтобы его тоже попытались убить? - возразил Роше. - Обыск на посторонние предметы не поможет, в следующий раз он может применить шип на кольце или еще какую-то хрень. Невозможно предусмотреть всё.       Подумав, Шеридан согласился. Вопросы безопасности были важнее. Про Кимбольта он тоже промолчал. Барон знал, что нужен Темерии в грядущей войне, поэтому пошел на такой крупный шаг, притом, почти в открытую, понимая, что его наемника сразу скрутят и допросят.       - На месте Наталиса я бы провел тщательный обыск дворца, - сказал он. - И на время закрыл его полностью, оставив только доверенных лиц.       - И остановил бы этот чертов турнир насовсем. Я с самого начала знал, что это хреновая затея.       - Ой, да брось. "Хреновая". Будто в первый раз кто-то пытается свести счеты на арене, обходя закон. Или в последний. Что нам теперь, не жить совсем?       Вернон хмыкнул. Он был рад видеть в нем этот оптимистичный, боевой настрой, несмотря на беспрерывную боль и потерю руки. Однако разговор о турнире грозился вывести его из себя.       - Ты, главное, лежи и пытайся спать. Сон и еда сейчас - ключевое.       - Не останешься потрещать? - от разговоров ему в самом деле легчало, отвлекало от его состояния. - Отвечать не обещаю, язык еле ворочается. Но ты говори, я хотя бы послушаю.       Роше согласился, хотя ему было сложно выдерживать какую-то праздную тему, когда мысли крутились об одном, конкретном. Он взвешивал собственное решение, склоняясь к разным его полюсам, и здесь ему очень помогла бы помощь лейтенанта, хотя бы в плане советов, но нельзя было нагружать его и беспокоить в таком состоянии. Раненому нужен покой.       Немногим спустя в комнате появился Фенн, который не удивился, но несколько стушевался при виде командира. Роше нехотя поднялся со стула. Спросил Шеридана напоследок, хватает ли настоек, действуют ли они вообще и, получив утвердительный ответ, кивнул и вышел из комнаты. В дверях всё-таки оглянулся и посмотрел на них, думая о том, какие славные парни подобрались в его отряде. Ему крайне редко доводилось видеть сообщества, в которых участники заботятся друг о друге больше, чем иные - о родных братьях. И вдвойне странно было сознавать, что он сам их таких выбрал и воспитал, ведь у него не было ни братьев, ни сестер, не считая детворы из борделя, а те жили не то чтобы дружно, учитывая в каких условиях и с какими родителями им приходилось выживать. Каким навыкам учиться, и как добывать себе пропитание и одежду.              Шеридан был рад появлению Фенна. Не только как новому собеседнику, с которым можно скоротать время, но еще и как возможному источнику фисштеха. Ему снова нужна была доза, и не одна. Швы на руке и спине разгорелись так, словно их поливали кипятком, и если эту боль он еще мог как-то терпеть, стиснув зубы, то недостаток сна в дальнейшем грозил последствиями в виде лишения рассудка. Такое он тоже наблюдал, и не раз. А рассудок был ему ох как нужен на его должности. Он обязан был сохранить себя от еще больших повреждений, чтобы Роше по-прежнему считал его полезным. Чтобы в принципе оставался с ним.       Кроме прочего, он подозревал, что с ранением от проклятого мизерикорда что-то не в порядке. Просто чувствовал и всё. Он получал травмы и раньше, пусть не такие серьезные, и, конечно, схватывал лихорадку, порой такую, что ему виделись черти по углам, и он метался по кровати в бреду. Но под настойками ему становилось легче, и общее состояние быстро приходило в относительную норму. Сейчас было совсем не так.       Пытливо глянув на Фенна, он всё же решил попросить порошок именно у него. Во-первых, обычно при нем имелся небольшой запас на черный день, во-вторых, этот солдат не стал бы болтать на стороне о своей щедрости. И Фенн, добрая душа, откликнулся на просьбу и принес товарищу то, что было в наличии.       - Спасибо, дружище! За мной долг.       - Никаких долгов. Я же вижу, как тебе херово. Оно понятно, конечно... - он с подозрением наблюдал за тем, как лейтенант отработанным движением рассыпает фисштех по крышке тумбочки и формирует две полоски, которые тут же снюхивает без примеривания. - А рука-то у тебя набита, даром что левая. Подсел что ли?       Шеридан с облегчением откинулся на подушку, устроился на ней поудобнее, чувствуя как по деснам разливается знакомое онемение, и вместе с ним отступает боль, уходит всё дальше и дальше, пока не исчезает совсем. Объем был рассчитан правильно: одна доза взбодрила его и избавила от мук. А вторая была оставлена на сон грядущий, чтобы он смог отключиться хотя бы на те несчастные два часа.       - Да не, Фенн. Зачем мне это? Было дело, тягал помаленьку, когда голень потянул в феврале. Но теперь, как видишь, сам Лебеда велел.       - Не помню, чтобы Лебеда где-то упоминал фисштех. Хотя я "Добрую книгу" не читал, спорить не буду.       - Слушай, достань мне еще немного в Вызиме, я скажу у кого взять, и денег дам. Хотя бы первое время так перебьюсь, а как подживет - буду и без мака обходиться. Только чтоб Роше не узнал.       Фенн скептически поджал рот, напрямую не осуждая - всё-таки он изменился после смерти обоих лучших друзей, будто враз протрезвел после долгого запоя, и теперь психом его уже никто не называл - но согласно кивнул. Затем обновил ему воды, донес дров для жаровни и поставил на тумбочку плошку с наваристым бульоном. Шеридану не хотелось есть, но он похлебал немного, понимая, что для восстановления телу нужен материал. Левой рукой это делать было неудобно, зато под фисштехом она хотя бы не тряслась.       Чуть позже к ним присоединился Чижик с бутылкой водки в руке и тремя стопками. У него было свое собственное отношение к фисштеху: он баловался изредка, но никогда не увлекался по-настоящему, а если у него случался кризис, то скорее уходил в трехдневный запой. Дольше его организм просто не выдерживал.       - И правильно, незачем терпеть! - поддержал он лейтенанта. - В бою натерпимся. Подлечишься, и снова в строй, ага?       Он похлопал товарища по здоровому плечу, чем заставил его поморщиться - хлопок резко отдался в спину и в правую ногу до самой пятки.       - Ага. До твоей свадьбы заживет.       - А чё это до моей-то? Хотя да, до твоей еще топать и топать...       Принесенную водку разлили по стопкам, и тут же осушили их до дна. Шеридан по привычке вытер рот правой рукой и невольно выругался, что намочил бинты. Впрочем, то был алкоголь, значит, ничего страшного. Дезинфекция.       - Надо бы потом к локтю крюк приделать, - заметил он со смешком. - Ну, чтоб предметы цеплять. Буду как старый пират из сказок.       - Да, мужик. Потеря руки еще не конец, переучишься левой всё делать.       - Первым-наперво - зад чисто подтирать.       Посмеялись, но как-то натянуто. Каждый вспомнил про Овна, которого с большими оговорками оставили в отряде, и про других, которых отправили в отставку из-за увечий, несовместимых с работой. Капитан Роше выбил им пожизненное содержание, так называемую пенсию, но и только. Большего сделать для них он не мог.       - Главное, ты жив остался, - убежденно продолжил Чижик. - И навел суеты, чего уж. Особенно на капитана - он форт верх дном перевернул. Наши решили, что война началась! Эльфы и те метались, как ошпаренные.       Он сделал большие глаза, намереваясь продолжать, но Фенн осадил его:       - Ну всё, Чиж, завязывай с этим своим... Пациент и так еле дышит.       - Да с чем завязывать-то? Я же так, без намеков.       Лейтенант ощутимо напрягся. Сглотнул водочный привкус на языке и сделал вид, что не понял, и ему не особо интересно:       - Каких еще намеков?       - Да никаких, говорю же! Для нас всё нормально. Да, Фенн?       - Что именно нормально? - не отступал Шеридан. - Ты про турнир или опять про доспех?       - Ну, и про это тоже. В городе всякие бабки-бездельницы слухи распускают. У них под юбкой чешется, да никто уже не почешет - вот и весь сказ, - он гоготнул над своим каламбуром. Потом вновь глянул на молчащего Фенна, который взглядом велел ему заткнуться.       - Так что за слухи-то? Говори, бушевать не буду.       - Да фигня всякая. Мол, что доспех у тебя неспроста. Мы-то знаем, что ты накопил, но бабкам кажется, что он подаренный.       - Даже если б так, то что с того? - ему стало еще тошнее. - Много кого из мужиков бабы одаривают. Я-то про себя знаю, что сам купил.       - Вот и я так говорю. А одна вдова никак не уймется. Торчит при дворе и якобы знает там всё обо всех. Мол, если б ты с дворянкой крутил, от нее бы это не укрылось. Ну, я ей, конечно, разъяснил, что у нее возраст и всё такое. Глаза подводят, уши, ноги, - Чижик налил себе еще водки, но пить не спешил. - А она смотрит на меня и брешет с ехидцей: мол, это не мешает ей видеть, как ты за капитаном хвостом бегаешь, а тот и не против. Или даже за. Настолько, что с тобой на турнир как оруженосец ходит. Дескать, не по масти это. Разве если б ты сыном ему был.       Фенн проворчал:       - Ей-то, старой, откуда разуметь, по масти или нет? Только если сама из низов, у верхов-то иные порядки. А у нас в отряде вообще третьи, - он старался говорить убежденно, но в его голосе слышалось некоторое сомнение.       - Я о том же! Бьянка тоже плюет на эти старушечьи бредни. Яго вообще ржал как конь, когда узнал, и предложил прокрутить таких рассказчиц на дыбе.       - Согласен, - Фенн чокнулся своей стопкой о его, потом о шериданову. - Кстати, твоя зазноба, должно быть, с ума с ходит - что с тобой. Может, передать ей чего?       - Не, я сам. Потом, - рассеянно отозвался лейтенант, весь в своих мыслях.       Перед его помутившимся взором мелькали имена и лица его друзей, которые вынуждены были слушать всю эту грязь. Как он сам-то пропустил эти слухи? А, да. Он давно не крутился возле придворных и в их кабаках, только в "Мишке", но там о подобном не болтали. Чижик вновь внимательно посмотрел на него своими небесно-голубыми глазами:       - Слушай, это... а, может, ты правда капитанов сын?       - Чего? - Шеридан поперхнулся со смеху. Потом продолжил со всей серьезностью: - Вообще, да, может. Если он в свои десять-одиннадцать сгонял в Марибор и обрюхатил мою мать, коей было за тридцать. Огонь-мужик, аж с детства такой!       Тут покатились все трое. А Чижик еще и покраснел, осознав свой промах - у него всегда было плохо со счетом. И сразу исправился:       - Ну, может, старший брат. Или дядя. Или еще какой родственник.       - Или просто капитан моего отряда. Если б ты сам ему шестерил, а потом вызвался на турнир, он бы и за тобой присматривал, чтоб не осрамился на арене. Каждый шаг вел. Негоже Полоске проебаться у всех на виду.       - Это точно... Но ты объясни хоть, в чем прикол шестерить-то? Будто он нас мало гоняет.       Перед ответом Шеридан тщательно подобрал слова и взвесил их.       - Карьер, Чиж, карьер. Можно всю жизнь мечом махать да в дозор ходить, а можно и повыше забраться. Хотя бы попробовать. Жизнь-то одна.       Он безбожно врал - пределом его притязаний всегда было место рядом с Роше, где бы тот ни находился, но он сказал это уверенно, глядя преимущественно на Фенна, который совсем недавно вкусил каково это - быть выделенным и отмеченным за заслуги, - поэтому мог понять его мысль. Расчет оказался верным: Чижик продолжал хлопать глазами, зато второй лейтенант чуть выпрямился, явно думая о "карьере".       - Ладно, хорош обо мне. Фенн, расскажи хоть, как на лабораторию ходили, что по дороге случалось. Так и не обсудили толком...              

***

             На четвертый день он уже самостоятельно делал себе перевязку руки. Закусив ремешок, промывал ее водочным раствором - слабым, чтоб от жжения глаза на лоб не лезли, - затем высушивал, мазал чародейской мазью и обматывал свежим бинтом. Всё равно она почему-то не рубцевалась. Он не видел, что творится со спиной, там ему помогали сослуживцы, но чувствовал примерно то же, что и в руке. Мелкие аккуратные швы, которые оставил де Ноай, держались прочно, однако при каждой перемотке из-под них сочился желтоватый пахучий гной, а всё вокруг было красным от воспаления. При хорошем свете он видел даже синеватые участки и обрабатывал их обычным способом в надежде дождаться нового визита королевского медика. Уж он-то посмотрит и скажет, что не так. Или, может, всё идет по плану. Ранее Шеридан особо не вдавался в тонкости заживления обрубков, не приглядывался и не выспрашивал, только помогал с уходом и помнил, что лечение таких травм длится очень долго.       Поэтому сосредоточился на текущих проблемах, ближайших задачах, которые стояли перед ним: передвижение и быт. Боль в спине была такой сильной, что пока он мог только сидеть на кровати, изредка спуская ноги на пол. Малую нужду справлял в тазик с крышкой, задвинутый под кровать, а по большой кое-как ковылял до загородки в углу - до нужника на втором этаже поднимался бы часами - благо, это требовалось всего раз в день или реже - из-за тошноты в него ничего не лезло, поэтому так же мало и выходило. Ему было неприятно чувствовать себя настолько больным и немощным, что за ним убирали, но он благодарил Лебеду и Мелитэле, что хотя бы не гадил под себя. Полноценное мытье пока было недоступно и вредно для швов, и он справлялся в бадейке с ковшиком, отмывая лишь самое важное. Зато чистил зубы и брился, как привык, только левой рукой и сидя перед тумбочкой. Это простое действие выматывало как суточный марш-бросок.       Мир сузился до отведенной ему комнатушки, и в какой-то момент он почувствовал себя узником этого форта. В основном он лежал у себя один, то глядя в потолок, то проваливаясь в неверную дремоту, и, в общем-то, не жаловался, ведь сам любил уединение. Другое дело, что больше уединения он любил быть занятым какой-то деятельностью, попросту не привык так подолгу валяться. Парни, конечно, приходили развлечь его разговорами и гвинтом. Приехала Бьянка, она еле вырвалась из Вызимы, где из-за покушения случился серьёзный шухер: проверяли дворец и окрестности, а они с Коротышкой следили за процессом вместо Роше. Она привезла новости и книжки, чтобы не скучал. Посидела с ним. Захаживали Эмма и Гиттан. Даже Аэлред заглянул один раз, но, не придумав что сказать или сделать, громко фыркнул и сбежал.       Зато самыми частыми посетителями были кошки. Царица и Богатырь бесцеремонно укладывались на него, грели своими толстыми, пушистыми боками, хотя ему и так было жарко от воспаления, но он был рад их обществу. Коротал часы, наглаживая им шерсть, почесывая за ушами и по загривку, слушал их громкое мурчание и переговоры между собой - в основном, тихое перемявкивание, хотя случались и драки. По весне Богатырь увидел в подруге самку и время от времени пытался осуществить с ней инстинкт размножения, но она, как это водится у женщин, оставляла за собой право решать, когда именно подпустит его к себе. Или, может, ей по душе были другие коты, из окрестных деревень и ферм.       Шеридан посмеивался, наблюдая за их разборками. Вспоминал Воеводу. Прислушивался к разговорам своих товарищей, доносившимся из зала. К их гоготу и перепалкам. В отряде продолжалась своя жизнь, и пусть в Вызиме ему некогда было скучать по ней, некогда даже вспомнить, теперь он волей-неволей задумывался о том, что будет дальше. Какое место теперь ему отведено.       Реже всех и на самое короткое время к нему заходил Роше. Порой даже заглядывал из двери, спрашивая, всё ли нормально, не нужно ли чего. И почти сразу уходил. Он соблюдал конспирацию перед остальными, может, даже перед своим эльфом - по разным причинам и с разными целями - но вообще-то мог задерживаться и подольше. Лишних пять минут не сделали бы разницы. Но настаивать на своем и спорить у Шеридана не было сил.       Иногда у него опять поднималась лихорадка, и тогда ему снился родительский дом. Он снова грелся на печке, за занавеской, наблюдая за тем, как мать гоняет младших, чтобы не мешали ей с рукоделием, а отец, кряхтя, начищал котелки и сковородки после ужина. Косился на него и бубнил, мол, здоровый лоб вырос, мог бы и помочь. Шеридан напоминал ему, что целый день чинил вилы, потом перекидывал сено, а ночью ему опять идти в караул. Он заворочался и разом проснулся, не помня, что за караул такой. В те годы он был форменным бездельником, нигде не работал. Но от одних воспоминаний на душе стало тепло и хорошо.       Здесь, в Гарсери, ему тоже было неплохо, если забыть, что это эльфский гадюшник и ничего более. Очень не хватало Вернона, возможности уткнуть носом в его плечо или шею и спать, чувствуя как он обнимает и дышит в макушку, а потом начинает храпеть, как гуль. Шеридан усмехнулся. Напомнил себе, что скоро поправится и уедет обратно в Вызиму, всё снова будет почти как прежде, если...       Если Роше и дальше захочет быть с ним, таким, как сейчас.              

***

             Иорвет следил за происходящим издали. Теперь это было легко, когда его окончательно перестали замечать, поскольку в Гарсери воцарилась очень странная, двойственная атмосфера: с одной стороны Полоскам и эльфам хотелось продолжить ту жизнь, к которой они привыкли, более-менее устоявшуюся, праздно-сонную, с проседающей дисциплиной и регулярными пьянками, а с другой были капитан Роше и его лейтенант, чье состояние неизбежно влияло на всё вокруг. Вспышки смеха и громкие разговоры заглушались, все внезапно стали сосредоточенными и занятыми, немного расслабляясь лишь к вечеру.       Он не знал конкретно, что там творится, кроме тех крох, в которые посвятил его Роше. Не заглядывал к Шеридану в его комнату на первом этаже, возле складов, ни у кого не спрашивал - чужих ли, своих. При этом, конечно, многое слышал и делал выводы. Невольно ухмылялся, качая головой: в его собственном отряде такое тоже случалось, притом, не раз. Скоя'таэль, потерявший конечность, даже если просто руку, становился обузой для всей команды, и чаще подлежал исключению, если быстро не обучивался справляться на прежнем уровне или близко к нему. Людишки сейчас совсем не в таком критическом для выживания положении, как преследуемые эльфы в лесу, кишащем монстрами и зверями, но, с другой стороны, Иорвет еще не видел в Синих Полосках ни одного безрукого или безногого. Или хотя бы одноглазого. Беспалого. А такие получались после каждой крупной стычки с врагом. Роше решительно избавлялся от них. Без тени сомнения, без какой-либо жалости. В конце концов, солдаты его отряда считались лучшими из лучших. И они недолго оставались бы таковыми, если бы держали калек.       "Однако этот клоп Шеридан слишком пронырливый и упертый. Если дело только в руке, то он приспособится". Эта мысль не давала атаману покоя.       И, очевидно, обеспечивала надежду для самого Роше, пусть не особо убедительную. Иорвет видел как враз переменился его бывший любовник, будто сам пострадал. Неужто другие не видят этой очевидной озабоченности? Он не стал бы переживать так сильно за простого подчиненного. Только за кого-то очень близкого, очень дорогого. И в самом деле, все эти дни человек часами ходил взад и вперед в своем кабинете, забыв закрыть дверь, слышно было только тихое позванивание его кольчуги о поножи при каждом шаге. Он почти не пил, но накуривался как в последний раз, то и дело разражаясь натужным лающим кашлем. Часто спускался вниз, где подолгу стоял возле комнаты лейтенанта, порой по четверти часа кряду, но почти не заходил к нему. Обычно просто прислонялся спиной к стене и невидяще смотрел перед собой, покручивая в руке давно потухшую трубку, и не разжигал ее снова, полностью погруженный в свои мысли. Его взгляд был одновременно отрешенным и осознанным, словно он пытался с чем-то договориться внутри себя. Или, скорее, смириться. Оно и понятно, судя по тем обрывкам информации, которая попадала к Иорвету, за неудавшимся покушением стоял крупный темерский барон, которого никак нельзя прижать. Нельзя даже обвинить, не говоря о том, чтобы прищучить. Барон Кимбольт нужен своей стране на время войны.       "Что же, вышло неплохое унижение для Полосок. Я бы не придумал лучше". Эта мысль была намного более приятной, чем прежняя.       В остальное время Роше инспектировал здание, заглядывал в каждый угол, спрашивал за каждый огрех, но без злости, без намерения уличить кого-то в непорядочности. Просто рассуждал, что и где надо отремонтировать или переделать, подготовить к лету, словно это было важнейшей, единственной его заботой помимо раненого. Иорвет умело избегал пересекаться с ним, и лишь на четвертый день любопытство и крепнущие подозрения взяли верх. Он решил заглянуть в шериданову каморку и посмотреть, почему тот до сих пор не выходит наружу. У него что-то там со спиной, но ведь должно уже зажить настолько, чтобы он мог хотя бы передвигаться по залу. Из разговора двух дежурных стало ясно, что швы продолжают нагнаиваться. Лишь бы не сепсис, беспокоились они. И таскали в каморку банку за банкой разные снадобья и мази, которые варил Маннас. Сменяли друг друга на посту для перевязки.       И всё же обойти их кругом и выяснить подробности оказалось нетрудно. Другие эльфы, с кем Шеридан был до некоторой степени дружен, уже заходили к нему, и никто не удивился бы, отметься атаман в числе посетителей. Он просто шел мимо по своим делам и остановился возле нужной двери, заглянул внутрь, но зашел не сразу, якобы не желая потревожить отдых больного.       Увиденное отвечало всем его ожиданиям. Человек лежал навзничь, приняв странную, на первый взгляд неудобную, позу - культя правой руки была уложена на живот, а правая нога согнута в колене и повернута к стене, чтобы снизить нагрузку на спину. Покрывало на нем было чуть сбито, как будто он долго не мог найти приемлемое положение. Грудь ровно вздымалась, рот приоткрыт, и глаза тоже, едва заметно. Пальцы здоровой руки временами подрагивали. Иорвет достаточно насмотрелся на Хеддвена и других зависимых, чтобы отличить условно-нормальный сон от наркотической полудремы. "Ого, значит его держат на фисштехе. Всё настолько плохо?". Не опасаясь быть замеченным, он приблизился к человеку в попытке лучше рассмотреть, что с ним не так. Поморщился от знакомого запаха мазей и гноя и людского пота. Бинт на руке выглядел чистым, хотя сквозь ткань уже просачивалась желтоватая сукровица. Он невольно бросил взгляд на лицо Шеридана, разом потерявшее весь свой молодецкий вид: щеки впали, вокруг глаз темнели серые круги. И ощутил нечто вроде сочувствия к нему. Самого обычного сочувствия, присущего всем гуманоидным расам, вне зависимости от их...       Он вдруг запнулся в своих мыслях.       Резко выдохнул сквозь зубы и сжал кулаки, силой заставив себя остаться там, где стоит. В дрожащем свете жаровни под чужой подушкой поблескивала толстая серебряная цепь, очевидно, снятая и спрятанная, но выбившаяся из укрытия во время сна. Плетение цепи было знакомым. Очень знакомым. Иорвет успел насмотреться на нее, пока она - или такая же - покоилась на шее у спящего Роше. Он не раз проводил по ней пальцами, рассматривал звенья, большие и поменьше, плотно подогнанные друг к другу в затейливой вязи, и невольно запомнил каждое. "Подарок Анаис, сказал он. Но стала бы девчонка дарить такое всем Полоскам? Каждому?" У других бойцов он ничего подобного не видел. "Значит, Роше всё-таки трахает этого никчемного дуболома. И не просто трахает, а..."       Он справился с собой, выровнял дыхание. Спокойно вышел в коридор и уже там позволил себе секундную слабость - пошатнулся, держась за стену. Разговаривать с самим Верноном было бесполезно, разве что вывести его на чистую воду. Но зачем? Если его не удержало даже заклятие Беаты, то любой трёп сделает хуже. Да и чего он хотел вообще изначально? Он ненавидел этого dh'oine всей душой, его самого и всё его племя. А в последние недели лишь укрепился в своем отношении.       Почти смирился с тем, что тяготится этой связью сам и тяготит ей другого.       Почти оправился от последнего взгляда Роше, сказавшего о многом.       Всё это было предсказуемо и закономерно. И понятно.       Но почему тогда сейчас так больно?              

***

             Роше отметил еще один день на календаре: седьмое апреля. Больше он не мог оставаться в Гарсери. Работа не стояла на месте, там и сям требовались его усилия, к тому же у него была своя личная цель, главная на данный момент, о которой Синим Полоскам - и никому вообще - знать было не обязательно. Накануне к воротам форта подъезжал его осведомитель, и капитан вышел к нему один, долго беседовал, уточняя разные детали, после чего выплатил дополнительную мзду за труды и отпустил. Как он мог убедиться, обстановка в Вызиме распогодилась, уже можно было ехать назад и осуществлять задуманное.       Проведя крайнюю инспекцию форта и отдав распоряжения, он пошел навестить Шеридана. Выбрал время как раз после завтрака, когда тот уже запихал в себя пшенную кашу на молоке, которую Маннас подал под видом наваристого гуляша, хотя аппетиту это не помогло.       - Ты бы сперва солений каких навернул. Хотя бы рассола, - предложил Вернон. - Кислое должно вызвать голод.       Он говорил, продолжал озвучивать слова, лишь бы не молчать. Лишь бы лицо не выдало его состояние, когда он видел своего Шеридана таким - несмотря на все усилия, тот никак не шел на поправку.       - Угу. Помнишь соленый крыжовник в "Наракорте"? - отозвался тот со слабой улыбкой.       - Помню. Сегодня я еду в Вызиму, проверю, как там дела. Завтра-послезавтра вернусь. Привезти тебе банку?       - Не-не, такой дряни не надо. Лучше привези книжку Роско. Три раза читал, всё интересно, - он перевел дух, прежде чем продолжить. - И еще "Герменевтику". Ничё не понимаю, но хоть мозги кипят - не заплывут жиром.       - Не успеют заплыть. Я пригоню сюда де Ноая, он осмотрит тебя, и если результаты будут хорошие, то поедем в город. Домой.       - Ох, да, поскорей бы. Эльфы по вечерам бренчат на лютнях как заведенные. Одно и то же, без конца. У меня суп в кишках стынет.       - Если мешают, я поговорю с ними.       - Да не, забей. Пусть. А, вспомнил... еще духи из лавки прихвати, если там рядом будешь.       - Опять духи? У тебя же целый флакон и, вроде, не один.       - Ну, они же разные. Мастерица даст еще пару на пробу. Обещала бесплатно.       - Ух ты, каков кобелек, - во взгляде Роше мелькнула искра подозрения. - Охмурил тетку - она и рада стараться.       - Только не говори, что ревнуешь. Сейчас-то!       - А для меня ничего не изменилось, родной.       Он протянул руку и медленно провел по его обритой голове. Вернее, уже "коротко стриженной", поскольку темные волоски отросли на полсантиметра и ощутимо покалывали ладонь. Не выдержав, он наклонился и оставил на его бескровных губах недолгий, но крепкий поцелуй и сразу же с сожалением выпрямился, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.       - Да уж, хорошо как, - тоскливо вздохнул лейтенант. - Знаешь, мне так не хватает этой твоей... заботы.       - Ты хотел сказать - нежности? Вроде мы уже говорим о подобных вещах прямо.       - Да просто... до сих пор странно видеть тебя таким. Раньше ты всегда ее стремался.       - Раньше было раньше. А потом мне стало ясно, что лишь последний слабак будет скрываться и бежать прочь, корча из себя суровое хуйло, как скудоумный сопляк. Нет, проявлять ее нужно, но только когда уместно. Для остальных-то у меня всё по-старому.       Шеридан понимал, о чем он. И, чувствуя, что капитан вот-вот уйдет, собрался уточнить у него насчет Кимбольта. Но передумал. Что он может в таком состоянии? Только языком трепать. Поэтому пошел окольными путями:       - Черт, сегодня же седьмое. Вчера был последний день турнира, финал!       - Разве Бьянка тебе не сказала? Вашу свистопляску отложили до лучших времен.       - Нет, даже не упомянула об этом. То есть, тебе сказала, а мне нет? Ну и ну.       - Твой инцидент с Кашпаром сочли опасным для детей. Многие всё еще считают, что это был отвлекающий маневр для более серьезного преступления, - Роше стиснул кулаки, потом усилием воли разжал их. - И я в том числе.       - Я тоже! - Шеридан запальчиво приподнялся на локтях, но вынужден был лечь обратно - голова закружилась. - Пока мы не разберемся с Кимбольтом, расслабляться нельзя. Но что можно сделать ему сейчас, когда война на носу?       - Ты должен лечиться, и это единственное, что от тебя требуется. Как встанешь на ноги - будем думать дальше, про старика-барона в том числе.       - Не привык лежать, сам знаешь.       - Тело - это твой главный инструмент, Шеридан. Ты должен беречь его и подавать пример другим, новобранцам, салагам, чтобы не рвали швы, выебываясь на ровном месте.       - Понял, - хохотнул тот. - Уже довыебывался.       Роше тоже усмехнулся, но сдержанно. Даже он понимал, что надо быть осторожным в таких шуточках. Сложно было избегать взглядом обрубок его руки в свежем бинте, и напоминать себе, что это не конец. Невосполнимая потеря и неудобство до конца жизни - да, но отнюдь не смерть.       - Хочешь, я сделаю перевязку?       - Да, давай. Парни хорошо наловчились, и Маннас помогает. Но ты - это ты.              Немногим позже, Роше вышел во двор, готовый к отъезду. Стелла Конгрев стояла запряженная, меланхолично пожевывая сено из клетушки, но он направился к ней не сразу. Сперва заглянул к Маннасу. В последнее время чародей был максимально дружелюбен и открывал дверь по первому-второму стуку, никуда не отлучался дольше, чем на несколько часов, догадываясь, что в какой-то момент может понадобиться. Однако сам в дела Синих Полосок не лез, не навязывался.       - Проходи, - Маннас посторонился, пропуская его в прихожую и предлагая кресло, от которого отказались.       - Я ненадолго. Только задам пару вопросов.       - Хорошо, я слушаю тебя.       - Первый: что там по проклятому мизерикорду?       - Есть некоторые наработки. И весьма иронично, что это опять был нож, - чародей склонил голову набок, будто о чем-то вспомнив.       - Опять?       - Это самый распространенный агент для вредительства. Чуть реже используют зеркальце или иглу. Украшение. Предмет одежды. Список бесконечен и для нас почти бесполезен.       Чародей призадумался, вращая в воздухе какую-то книгу возле своей головы. Вернон с некоторым раздражением взирал на этот фокус, хотя понимал, что это помогает Маннасу сосредоточиваться и, видимо, тратит не так уж много магии.       - По нему можно выяснить, кто стоит за этим покушением? - ответ он уже знал и был в нем уверен, но уточнения никогда не мешали.       - Нет. Только того, кто наложил изначальное заклятие. Предполагаю, это было не меньше полувека назад, - Маннас хмуро всматривался в зеркальное лезвие, - и автором был маг мужского пола с серьезными проблемами контроля над агрессией. Врожденными или приобретенными. Об этом можно судить по изощренной жестокости, с которой действуют наложенные им чары.       Он бубнил и бубнил, а Роше по привычке вникал в его речь, хотя сам был не в силах отвести взгляд от двух ящиков, на сей раз металлических, где, как он догадывался, лежали обломки черного стекла вместе с отрезанной рукой Шеридана.       - На нем не осталось никаких следов? - он забыл пояснить, о ком речь, но его поняли.       - На твоем солдатике? Нет, вся магия была в железе. Пока что я сам толком не понимаю процесс возникновения того странного стекла, однако навскидку предположу, что так перерождалась его кровь. Из нее же заимствовалась энергия на механизм этого превращения. Слабость и тошнота, бледный вид объясняется падением давления в кровеносной системе, хотя это не единственная причина. Но чары тут точно ни при чем. Можешь быть спокоен.       Маннас смотрел на него с таким выражением лица, которого Вернон не мог прочитать. Понимание? Нет, не то. Осведомленность? Возможно, он уже прочел мысли и знал обо всём. Внутренне посмеивался над их ситуацией, включающей Иорвета. Хорошо, если так, и плохо, если что-то запланировал на этот счет - какой-нибудь шантаж, вымогательство, требования. Он подозревал, что чародей чего-то недоговаривает. Но решил пока не настаивать.       - Его раны очень плохо затягиваются. Это точно не остатки проклятия?       - Все чары, как это часто бывает, содержались в носителе, то есть, в клинке, - рассуждал тот вслух. - После сработки они выполнили свою задачу и иссякли. С тех пор я проверял Шеридана несколько раз и убедился, что там не осталось даже следов. Возможно, дело в моих ингредиентах для мази... Некоторые совсем старые, а новые достать проблематично.       - Я достану. Напиши список.       Это нужно было не только для Шеридана, но и для остальных обитателей Гарсери, и для самого чародея в том числе. Пока все работают на одно дело - на благо Темерии или хотя бы не против нее - он готов был тратить средства и трясти связи. Или, если не врать самому себе, ради любимого он сделал бы что угодно и как угодно.       - Тогда вот, - недолго думая, Маннас щелчком пальцев сотворил небольшой кусок пергамента, свернутый в трубку.       - И еще вопрос. Я всё понимаю, магия имеет ограниченное применение, но неужели нет средства вернуть утраченную конечность? Пусть не сразу, через годы, пусть уступающую прежней, но выполняющую хотя бы часть ее функций.       Тяжелый, долгий вздох мага говорил красноречивее слов. Но слова тоже появились, и много. Если он что-то понимал в теме, то охотно делился сведениями.       - Роше, будь это возможно, армия и власть имущие давно поставили бы процесс на поток. Долго ли, дорого - но поставили бы. А пока я знаю лишь одного адепта магии, притом из самых могущественных, которому удалось начать отращивать утраченный глаз. Это был Вильгефорц.       - Помню такого. Видел.       - У него была помощница, увы, имени не вспомню... бедняжка потеряла челюсть и часть гортани в каком-то взрыве или еще где-то. Вильгефорц ничем не мог ей помочь, и ей приходилось носить иллюзию, скрывающую увечье. Впрочем, как стоит упомянуть, в Нильфгаарде проводились исследования регенерации с целью ее ускорения. Из военных нужд, сам понимаешь. Был разработан целый механизм, который даже показывал результат, вот только, - он невесело усмехнулся, покачал головой, - организм человека и обычного животного устроен таком образом, что берет материалы исключительно из самого себя. Эти материалы должны быть усвоены и размещены в специальных, эм, отсеках, иначе не смогут использоваться для регенерации. И другие источники никак не встроить в эту схему.       Видя, что капитан хмурится, он постарался ускорить объяснение, хотя тот ловил любые, самые малейшие крохи информации, которые могли бы помочь.       - Стадию усвоения обойти нельзя, да и ускорить - лишь незначительно. Грубо говоря, расход для ремонта может идти быстро, но процессу усвоения это лишь вредит. Именно поэтому чародеи способны только замедлить старение, но не повернуть его вспять. Те опыты с регенерацией неизменно приводили к одному результату: усвоение материала не поспевало за расходом, и организм выпивал себя досуха, а его хозяин умирал от истощения.       - Ясно, - ответил Роше и помолчал. - А если взять пример Вильгефорца хотя бы в теории...       - Он был выдающимся чародеем, одним из сильнейших на Континенте за всю его историю! - голос Маннаса чуть не звенел от напряжения. - Он мог пропускать через себя такие потоки сил, которые за минуту сделали бы из меня обугленную головешку. Чтобы достичь его уровня восстановления, нужно обладать его невероятной мощью и талантами. Если подобный объем магии направить на твоего бедного Шеридана, - он решительно встряхнул головой, - ему не выдержать и секунды.       В целом, разговор на этом можно было счесть закрытым. Вернона, конечно, данный исход не устраивал, но он вынужден был смириться с тем, что и он, и его лейтенант всего лишь люди. И дальше придется жить так, как определила сама жизнь. Судьба. Провидение. "Или еще хрен знает что там стоит за подобными вещами".       - Как насчет протезов? - не сдавался Роше. - Я слышал, бывают искусственные конечности, которые могут работать почти как настоящие. Ты же инженер, можешь устроить нечто подобное?       Маннас продолжал покручивать возле головы серо-коричневый томик, обитый кожей.       - Не самый удачливый инженер, если говорить начистоту. Если помнишь, то я ничем особо не помог Овну.       - И всё-таки.       - Ну, скажем так... - чародей изучал взглядом дальнюю стену, - для своего собрата по мастерству я мог бы смастерить такой протез, и он подчинялся бы его магии, и магия же заменяла бы и достраивала нервные связи, которые приводили бы в движение конечность. Насчет Шеридана же я сильно сомневаюсь. В двух словах, проблема следующая: болванку на шарнирах способен сделать любой мало-мальски рукастый плотник, но вот как подсоединить ее к живым нервам? Как совместить сигнал от мозга и эту мертвую материю? Не говоря уж об обратном сигнале.       - Понятия не имею. Я не чародей и даже не механик.       - Вот именно. Потому что это сложно даже для них, - наконец он отослал книжку, и та легла на край стола. - Какое-то время я жил в самом Городе Золотых Башен. И помню случай с одним очень богатым дворянином, из которого следует один-единственный разумный вывод: пользователи магии и обычные люди - это два совершенно разных вида живых существ, и разница между ними намного больше, чем между человеком и Старшими Расами. Разница именно в качестве, в самой сути этой разницы.       - Что ты хочешь сказать? - поторопил его Роше.       - Тот дворянин потерял конечность на войне, правда, ногу, но тоже очень мучался и готов был на многое, чтобы вернуть себя прежнего. Он нашел чародеев, которые создали для него протез с преобразователем навроде набедренного кольца - не помню точно, я только читал об этом. В общем, преобразователь запитывался от накопителей энергии, которые приходилось постоянно менять, и у пользователя уходило на это целое состояние. Не говоря о том, что он полностью содержал тех чародеев, которые следили за преобразователем и дорабатывали его по мере необходимости, поставляли ему заряженные кристаллы. То была эпоха чистого энтузиазма в труде и в помыслах... Но произошло предсказуемое. Как ты знаешь, магия - живая сила и подчиняется только тем, кто может ей управлять. Притом, подчиняется лишь условно и не всегда так, как он задумает. А с обычным человеком и вовсе имеет свойство выходить из-под контроля. Дворянина берегли, ставили защитные экраны, чтобы направляемая в прибор сила держалась в рамках своих задач и работала стабильно. Увы, несчастному хватило лишь одного раза погневаться по какому-то пустячному поводу, как сдерживающие экраны разлетелись, и сила вырвалась на свободу, попутно разорвав его на куски вместе с протезом. Только сдерживающее кольцо осталось на месте, искореженное и почерневшее.       На этом он замолчал, глядя в сторону. Потом задумчиво добавил:       - Впрочем, обычные люди и нелюди тоже имеют некоторое отношение к магии. А именно - их эмоции, чувства, состояния. И очень опасно совмещать одно с другим. Если Шеридан дорог тебе - я вижу, что это так - то позволь его жизни идти своей чередой. Не вмешивай сюда то, что принесет только вред. Не повторяй чужих ошибок.       - Он хотел бы получить назад то, что у него отняли. Притом, отняли совершенно несправедливо.       - Откуда нам знать, Роше, что в этом мире справедливо, а что нет?       Тот зло фыркнул, походил по чужой гостиной из стороны в сторону.       - Я не из тех, кто смиряется и подставляет другую щеку, как советуют добрые книжки. Шеридан тоже.       Маннас пожал плечами и мельком глянул в зеркало на стене.       - Об этом речи не шло. Я говорю лишь, что лучшее, как правило, враг хорошего. И не стоит пытаться вытянуть у судьбы больше, чем возможно на данный момент. Знаешь, я бы тоже кое-что хотел вернуть себе: свою белую кожу, синие глаза, каштановые волосы. Когда-то я считался первым красавцем в своем городе, вот только моя благоверная захотела меня "улучшить". Ей всегда нравились эльфы, а я был слишком влюблен... И вот к чему это привело.       Он показал на своё лицо так, будто с ним было что-то глобально неправильно. Роше воздержался от замечания, что на его вкус чародей выглядел вполне мужественно и привлекательно. Счел его неуместным. Как знать, может, Маннас готов был выменять здоровую руку на перечисленную выше чепуху. Ясно было одно: с мазью и вакциной он поможет, но в остальном каши с ним не сваришь. Нужно искать другие варианты.       - Короче, я еду в город. Вернусь с де Ноаем, мы привезем компоненты и пробирки. Будь наготове.       - Как вы там, вояки, говорите? "Всегда готов".              Чародей закрыл дверь, а потом через стеклянные стены своей башни убедился, что Роше в самом деле выехал за периметр. Настырный капитан заставил его понервничать своими вопросами, и хотя рассказанное - за исключением одного момента - было чистой правдой, у него всё же осталось ощущение, что ему не верят. К сожалению, у Маннаса не было никакой возможности полностью отрешиться от всей этой суеты, которая теперь касалась и его.       Он подошел к металлическим ящикам и осторожно вытащил "ежа" с помощью чар, чтобы рассмотреть его. Затем проделал то же самое с уродливым цветком, избавленным от руки и остатков плоти. Как он и предполагал, это была кровь: на просвет оба предмета были темно-красными и непрозрачными, от них ощутимо пахло железом. Сам того не желая он получил два полезных артефакта, полных энергии. Где-нибудь пригодятся.       Пользоваться ими так же, как некоторые иные маги, он не планировал, поэтому сразу отрезал все нити, ведущие к их источнику, то есть, Шеридану. Не в его принципах было крутить человека по всем кругам ада из своих личных соображений. Артефакты послужат источником или проводником энергии, как кристаллы сна, не более, а прежний хозяин ничего не заподозрит. Тем не менее, у него были определенные соображения насчет солдата, да и всей ситуации в целом. Он ничего не имел против этого славного парня и даже жалел, что тот так неудачно угодил в переделку с каким-то бароном, но еще ранее Шеридан впутался в историю, в которой для него изначально не было места. И, как могло показаться, сломал её напрочь.       Маннас нуждался в этом укрытии - Гарсери. Который не просто какая-то поляна в лесу, где он мог бы поставить свою башню, а удаленное от крупного города место и одновременно полноценная крыша в лице того же капитана Роше, влиятельной фигуры в Темерии и приближенного регента Наталиса. Надежная крыша. Лучше не придумаешь. Конечно, он был пронырлив и хитер, но у Маннаса до последнего времени вполне получалось сохранять баланс между независимостью от него и пользой. Оказывать необременительные услуги и оставаться недоступным для пленения и шантажа.       Однако важным условием этой мозаики являлся Иорвет, ради которого Гарсери, собственно, и стоял. Без этого эльфа Роше оставался бы в Вызиме, где Маннасу светиться было очень нежелательно - там на него сразу бы нашлись другие "работодатели", желающие воспользоваться его умениями и при этом не обремененные даже теми понятиями чести и совести, которые имелись у Синих Полосок, тоже отнюдь не святых.       Он оглянулся на серую книжку на столе и подтянул ее к себе. Пролистал. После того памятного разговора со Старым Лисом он задался целью найти хотя бы упоминание о чарах, которые применила Беата, привязывая одного к другому. Само собой, то была не какая-то деревенская ворожба, а ее личное, сложносочиненное заклятие, подобранное так, чтобы ни снаружи, ни изнутри к нему было не подобраться. Маннас хотел выяснить для себя, возможно ли это вообще. И да, это было возможно, но отнюдь не просто. Кто-то достаточно умный мог бы распутать клубок, задавшись такой целью. Не без последствий, но двое командиров распрощались бы друг с другом насовсем.       Маннас должен был это предотвратить, если хотел сохранить для себя то, что имел с ситуации: укрытие и крыша. Две жизненно-важные вещи. Он должен был думать только о себе, потому что ни одна душа в мире не сделала бы это за него. Ни по принуждению, ни по желанию. Он хорошо себя знал.       В серой книжке были некоторые наработки, весьма ценные во всех отношениях. И такая книжка, насколько он теперь убедился, тайно мотаясь туда и сюда по Северу, была одна. По крайней мере, от Драконьих Гор до Яруги. Ниже он не смотрел. Не решился. Это были записки эльфской чародейки, наставницы Беаты, скорее похожие на размышления, чем на готовые формулы, и, несомненно, сама Беата однажды приобщилась к ним, чтобы позже создать нечто своё. "Женщины..." Благо, она не захотела славы и денег, издавая их в печатном виде.       "Если уничтожить серую книжку, то задача разорвать чары усложнится вплоть до невозможности". Он усмехнулся и покачал ее на руке. Глянул на огонь. "На самом деле, причина даже не в Шеридане, а в самом Роше и его выборе". Именно это угрожало качеству схемы. Не уничтожило ее совсем, конечно - просто не смогло бы - скорее уж на порядок усложнило.       Он многое чувствовал даже без сканирования. С самого своего прибытия сюда. Его укрытие было построено на тонком ледке чужой магии, а подтачивалось совсем иными силами. Все эти дни с того часа, как раненому лейтенанту помогли спешиться во дворе, Маннас не спешил избавлять его от остатков проклятия с мизерикорда, мешающих выздоровлению. Размышлял и взвешивал все за и против. Что будет, если дать ему умереть? Исключить из треугольника. Вернет ли это прежнюю командирскую "идиллию"? Наблюдая за происходящим, он больше и больше в этом сомневался и приходил к совершенно противоположным выводам.       Чары Беаты удерживали Роше возле эльфа, но это всё равно что удерживать взрывчатку возле бочки пороха: рано или поздно рванет, притом, с обеих сторон. Он хорошо знал, на что способны личности подобного масштаба, когда слетают с катушек... Нет, Шеридан должен жить. Он оттягивает их внимание, невольно заставляя считать себя виновником всего, и отвлекая от сути. Друг от друга. Мешая разобраться в том, что происходит и однажды набрести на правильные мысли. А пока ситуация оставалась застывшей, словно оса в янтаре, у него, Маннаса, было время переждать Третью Северную и Великую Чуму, рост и упадок Охотников на чародеев, преследователей из Нильфгаарда - всю эту бурю, перемоловшую жизнь не одного чародея - и придумать, как быть дальше. Он всегда считал себя дальновиднее большинства коллег. Многих сгубило честолюбие и самоуверенность, амбиции. Он же нашел для себя секрет в том, чтобы выбрать место и сидеть в нем тихо, пока вокруг всё не успокоится.       И до сих пор эта схема его не подводила.              

***

             Изначально Иорвет не собирался дожидаться, пока Роше уедет из Гарсери, на всё про всё ему хватило бы несколько ночных часов, когда тот спал. Но стоило признать, что в отсутствие главнюка управиться с остальными ему было проще, не проявляя при этом особой осторожности.       Из своего наблюдательного угла на четвертом этаже донжона он видел, как темерские солдаты опустили герсу и закрыли ворота. Отсюда он видел многое, что происходило в замке, при этом не привлекая внимания его обитателей, сам оставаясь невидимым. Вскоре после того как хвост Стеллы в последний раз мелькнул на повороте дороги, Шеридан сделал попытку выйти во двор, опираясь на свой клевец, как на палку, хотел подышать свежим воздухом после своей вонючей норы, но не рискнул отойти от нее далеко. Он встал на ступеньках главного здания и, прислонившись спиной к стене, неловко раскурил трубку левой рукой. Эмма в этот час копошилась в углу со своими растениями и махнула ему в знак приветствия, после чего они обменялись несколькими короткими фразами. Видимо, он спросил ее про сад, а она его - о самочувствии. Докурив, он кое-как доковылял до ее садика и какое-то время рассматривал ростки, на которых уже появились листья. Очевидно, его до сих пор терзала боль и бессонница, он был бледным как полотно и быстро выдыхался, но при этом раз в день делал попытки - как они все это называли - "расхаживаться", разгонять кровь. Иорвет поморщился от отвращения при виде того как Эмма помогла человеку вернуться в здание.       Из разговоров Полосок нельзя было выяснить, когда именно Роше опять приедет в форт, но поскольку он не явился к вечеру, то до утра его можно было не ждать. Атаман, привыкший подолгу сидеть в засаде во время охоты на зверей или людей, безо всякого труда дотерпел до ночи, когда чужие солдаты разбрелись по своим помещениям, выставив нескольких дежурных на внешнем периметре, и всего двоих в главном зале, неподалеку от каморки Шеридана. Обойти этих последних тоже было нетрудно: к этому часу они уже осоловели от выпивки и еле держали в руках свои цветастые карты, ругаясь из-за каждого хода. Роше экономил теперь на всём, и донжон с недавних пор представлял собой сумрачную яму, где лишь возле большого камина можно было хоть как-то играть в гвинт или читать, кому что по нраву. Коридоры же и галереи оставались погруженными в полумрак.       Только дверь к Шеридану была хорошо освещена, там на крюке висел масляный фонарь. Но Иорвет здорово наловчился становиться здесь тенью. Убедившись, что изнутри доносится мирное сопение, он за долю секунды открыл дверь, зашел внутрь и закрыл ее, бесшумно повернув деревянный брусок засова. Лейтенант спал примерно в той же позе, что в прошлый раз, и даже не пошевелился при появлении гостя.       

      

***

      Роше не ожидал, что турнир отменят совсем - разве что перенесут на другое время, пока всё не уляжется, а Бьянка ошиблась или не так поняла Наталиса - но когда он доехал до дамбы, то оказалось, то арену уже почти разобрали. Рабочие еще суетились меж уложенных штабелями досок, ругаясь, что нужно грузить их и увозить на склады прямо сейчас, иначе тающий снег испортит дерево. Это зрелище заставило капитана воспрянуть духом: безусловно, регент отменил мероприятие из солидарности с Синими Полосками, не из одного лишь беспокойства о королевских детях.       Миновав городскую конюшню, он верхом направился в свою казарму. Все были на дежурстве или в увольнительной, поэтому помещение пустовало, и ничто не мешало ему сделать первое из запланированных на этот день важных дел, а именно - забрать доспех Шеридана. Снятый в спешке, комплект был аккуратно собран и надет на один из манекенов, в чем тоже проявилось уважение его товарищей. Как-то не по себе было сейчас смотреть на него и вспоминать о случившемся, тем более, что в наборе не хватало наруча со срезанными ремнями - он лежал рядом, на стуле. Вернон нагрузил Стеллу и отвез доспех домой, где уже в свою очередь собрал его на специальной распорке. Решил, что в свободное время починит наруч сам, чтобы не обращаться к мастерам и не видеть их ехидные усмешки.       Далее ему нужно было в кабинет Велерада, уладить один важный вопрос, но перед этим его вызвали к Наталису, который через стражу узнал, что капитан снова в городе. Ослушаться приказа начальника Роше не мог, хотя примерно понимал, что его ждет там: в кои-то веки это будет не разбор полетов и напоминание о том, что надо вывести эльфов из Гарсери, как тараканов из-под печи. Перед разговором он почистил одежду и побрился, чтобы выглядеть презентабельно.       На сей раз он застал регента на тренировочном корте, где тот с помощью двух оруженосцев отрабатывал разные приемы со своим двуручником - готовился к грядущей войне. Роше к спаррингу не пригласили, учтя его смурное настроение.       - Всё-таки решили отменить турнир? - начал он сам.       - Разумеется, - Наталис отдал меч одному из адъютантов и снял перчатки, вытер платком лицо. - После твоего отъезда я созвал срочный Совет в неполном составе, без Кимбольта, и не стал вызывать тебя, по понятным причинам. Все единогласно сочли действия барона оскорблением, притом, не только Синих Полосок, как доверенного отряда покойного Фольтеста, но и самой короны. Короля Бусси и принцессы Анаис.       - Ведьмак Геральт сказал мне, что они видели убийство своего отца. Девочка уж точно. Не думаю, что после такого их шокирует ранение одного из моих солдат, - он усмехнулся. Получилось натянуто.       - Да, в Лок Муинне и по дороге туда они натерпелись всякого, - согласился регент. - Разлучение с матерью, пленение у чародея, нападения, кровь кругом и трупы. Судьба взялась за них по полной. И всё же поступок Кимбольта - однозначное оскорбление. Меньшее, что мы могли сделать, это отменить увеселения.       Он внимательно оглядел Роше, потом добавил:       - Как он, кстати, держится? Я о Шеридане. Клод де Ноай выдал мне некоторые сведения на этот счет.       - Держится, еще как. Жить будет, но вопрос - как именно. Для парня его служба была буквально всем, - Вернон сглотнул, стараясь скрыть своё состояние. И, видимо, у него это неплохо получалось, потому что Наталис лишь ободряюще кивнул и уверил его:       - Фольтест обеспечивал специальный отряд неплохой пенсией, и я продолжу эту традицию. В случае чего, в накладе твой лейтенант не останется. Если я тоже могу что-то сделать, то обращайся.       Роше посмотрел на него с признательностью. Вот они, плоды их с отрядом беззаветной службы: нужные люди помнят о них и готовы помочь в пределах разумного. Вот только он не торопился впадать в иллюзию. Пенсия на увечье и его лечение будет выплачиваться до тех пор, пока действующий правитель лоялен к Синим Полоскам и их командиру, но даже при нем вскоре встанет неизбежный вопрос дальнейшей пользы, профессиональной пригодности пострадавшего. Он сам обычно был безапелляционен в таких случаях, поэтому остро понимал, что нужны дополнительные меры. И это уже его личная задача, нельзя обременять этим Наталиса.       - Спасибо, - ответил он. - Если у вас есть для меня срочные задачи, то я готов приступить к их выполнению.       - Нет, пока ничего, Роше.       Он не торопился прощаться, а капитан не торопился уходить, отдавая себе отчет в том, что регент должен сказать кое-что еще. И, наконец, тот сказал:       - Результаты допроса нападавшего заверены в присутствии Совета. Жена и тесть Кашпара из Завады переведены в королевскую тюрьму, формально они под подозрением, но мы пока тянем время. Кимбольт, - он произнес это имя с явным презрением, но спокойно, - временно отстранен от участия в заседаниях Совета, однако сохранит командование своим корпусом в составе второй армии, которая позже будет направлена на восток, на границу с Аэдирном.       - Я понял вас, - отозвался Вернон. И, собственно, больше ничего добавить не мог да и не должен был.       Регент вернулся к тренировке, а он, как и планировал, отправился в Ратушу, надеясь в это время застать ипата на рабочем месте.       Все операции по недвижимости, принятой в дар от короля, в обязательном порядке заверялись подписью градоправителя, поэтому Роше, пользуясь положением, собирался договориться с ним напрямую, минуя многоступенчатую бюрократическую полосу препятствий и ворох бумажек. Ему останется только проверить правильность их заполнения. А до самой процедуры нужно было заранее принести подарок, чтобы договоренность прошла успешно. В этом смысле все клерки напоминали ему самок богомолов или пауков. Благо, насчет презента у него всегда хватало идей, а по сведениям от своих наблюдателей он был в курсе, что старику нужна мощная притирка от подагры. И эта притирка - о, чудо! - как раз обитала в разграбленном силовиками особняке Маравеля, покойный брат которого когда-то тоже страдал подагрой. Держа в уме подобные тонкости, Вернон еще при обыске прикарманил несколько склянок и выжидал момента, когда и где их можно будет применить.       Но, учитывая, что Велерад тоже не вчера родился, одной притирки было маловато, поэтому ей в компанию была добавлена денежная взятка и дорогое украшение для одной из велерадовых внучек. Можно было так не заморачиваться, но Роше важна была скорость исполнения сделки, чтобы ее не затянули на неделю, а то и на месяц, как это обычно водится. Всё должно быть завершено сегодня, самый край - завтра утром.       К счастью для него, ипат вовсе не был настроен на долгие торги - видимо, болячки докучали его всё сильнее, к тому же в последние дни ему пришлось объясняться перед недовольными горожанами, купившими билет на турнир и не увидевшими его финал. Ясное дело, объяснялся он перед состоятельными слоями, обычных же работяг и прочую чернь гнал взашей без лишних проволочек. Когда Роше явился к нему на порог, старик был уже порядком вымотан, поэтому не стал лезть в душу и задавать неудобные вопросы. Разве что пару-тройку, из личного любопытства, а также с целью убедиться, что через день ему не придется отменять сделку и заполнять еще одну кипу бумаг.       - Ты уверен? - он взвел на капитана помутневшие от усталости глаза, которые, однако, не потеряли даже доли прежней проницательности.       - Вполне.       - Я понимаю, у тебя нет жены, детей и прочей родни, но передавать своё единственное жилье солдату...       - Это простое завещание. Если со мной что-то случится, я хочу знать, что моим бойцам есть куда вернуться. Что они не пойдут по миру, увечные и голодные. Вписывай первым наследником Шеридана, а он присмотрит за остальными, не бросит их в беде.       Велерад со скепсисом поджал губы, задумчиво перебирая бумаги на столе. Свои соображения он не озвучивал, но Роше и так догадывался об их содержании: ипату не нравилась идея предполагаемого дома военных инвалидов в центре квартала, пусть даже Храмового. Вообще в пределах города. Он мог терпеть шлюх и бандитов, попрошаек и ворюг, но не бывших вояк с их неприкаянной агрессией и кошмарами о войне. Куда удобнее было рассовать их по их же родственникам в деревнях, подальше от столицы, от нормальной жизни, где они уже были не нужны.       - В таком разе лучше расписать всю линию наследования. Шеридан, извини меня, тоже живой человек, - он смерил капитана осторожным взглядом, - и когда поправится, наверняка поедет на фронт. Где тоже может случиться всякое. Кто будет, кхм, следовать за ним?       - Здорово заметил. Итак, следующей, конечно, будет Бьянка...       Для завещания не требовалось присутствие всех упоминаемых им лиц, а бумага могла стерпеть всё, поэтому он убедился, что каждый боец Синих Полосок прописан на каждой из нужных страниц в порядке убывания доверия. Затем еще несколько часов ждал в гостевой комнате, пока клерки закончат формальности, не уходил. Перечитал бумаги и оставил на них свои подписи, затем взял заверенные ипатом копии: три штуки, чтобы накормить и успокоить свою паранойю.       Потратил пару часов, чтобы спрятать их по разным местам: в банковской ячейке, в казарменном и домашнем сейфах. Заодно проверил, что страховка на здание действует, а все необходимые платежи внесены. Он вовсе не сомневался в успехе своего основного предприятия - там не о чем было сомневаться, он проворачивал подобное десятки раз - поэтому делал эти приготовления вовсе не из страха быть убитым. После завершения у него могли возникнуть сложности с противоположной стороны. А могли и не возникнуть, но ему хотелось подстелить соломки. Это никогда не лишнее.       Ночь он провел на первом этаже, притом, не только из тоски по Шеридану - день-два, и тот вернется в Вызиму, рано еще тосковать - но по той причине, что к его возвращению он заранее сделал необходимую перестановку, и второй ярус попросту был пуст. Помня слова де Ноая о том, что нельзя нагружать спину, пока всё не заживет, он собрал бригаду грузчиков из местной алкашни. Они были рады награде в виде ящика водки и в считанные минуты перетаскали всю мебель вниз, не забыв прихватить половики и занавески. Его мотивы никого не интересовали, но чтобы они не болтали лишнего, он на всякий случай пояснил, что собрался перестилать полы наверху и даже загрузил их якобы уже составленной сметой. Последнее, не имеющее к ним отношения, заставило их сбежать со скуки, не оглядываясь - мало ли, еще к какой работе припашут, а тут водка стынет.              

***

             На рассвете он методично умылся и позавтракал, как привык, поглядывая на доспех возле шкафа. Хорошим знаком было то, что отсутствие Шеридана и даже переезд вниз не сделали дом пустым. Все его вещи были здесь, разложенные и развешанные на своих местах, начиная с запасного комплекта метательных ножей и заканчивая черпаком для котла. Зеленая склянка его духов по-прежнему украшала умывальник. "Кстати, надо сходить до ароматической лавки". Полюбившиеся ему книги Роше сложил туда, где они были до перестановки: одну сунул под его подушку, остальные составил на прикроватной тумбочке. Там же покоился сверток соленых орехов, которыми парень баловался после ужина. Разве что ненавистная ему книга бухгалтерской отчетности переехала на капитанский стол.       - Опять придется заполнять ее самому, пока он не научится писать левой рукой, - проворчал Вернон с усмешкой, но беззлобной: сейчас он готов был делать за него что угодно, даже жевать еду и мыть горшки, если понадобится. Здесь, в вызимском доме, им не перед кем было соблюдать конспирацию.       Перед уходом он еще раз окинул помещение критическим взглядом и, подумав, притащил из кладовки два комплекта деревянных панелей. Отгородил ими кабинет от гостиной и спальную зону от всего остального. Результат его вполне удовлетворил, и он надеялся, что Шеридана тоже всё будет устраивать. Если нет - сам скажет, как лучше.       На сегодня он наметил себе несколько задач во дворце. Две самых крупных из них он разбил по времени: одну следовало завершить до обеда, а именно - забрать первую партию вакцины из лаборатории де Ноая. Другую же, касающуюся архива, можно и нужно было отложить на вечер. Она могла обернуться целым рядом неприятностей, и ему хотелось, чтобы как можно меньше народу узнало о его причастности к ним. По вечерам клерки архива расходились по домам, и само здание погружалось в полумрак. Его охраняли, конечно, но без остервенения, и о грядущем происшествии узнали бы не раньше следующего утра, когда дежурный работник пойдет обход и, бедолага, наткнется на то, чего никак не ожидает увидеть среди стеллажей с документами.       Роше мог подготовиться еще тщательнее, но не видел в этом особого смысла. Наталис и Талер сразу поймут что к чему, а любые махинации со следами покажутся им ребяческой дурью или, что еще хуже, потерей хватки. Остальные же... впрочем, их мнение его не волновало, а с последствиями он разберется позже.       В лаборатории его встретили с радушием и надеждой. Де Ноай осведомился о самочувствии раненого - чистый жест вежливости и, может быть, профессиональной гордости, мол, хорошо ли заживают швы - и Вернон не стал потакать его самолюбию, откровенно заявив, что ждет его на осмотр, как и договаривались. Пожилой медик не отступал и, отведя его в сторонку, напомнил, что знает о Маннасе, а потому если и совершит новый марш-бросок до Гарсери по разлившимся болотам вместо дорог, то лишь при одном железном условии: чародей откроет ему портал для обратного пути. На том и сошлись. Роше сказал ему, чтобы партия ампул и сам он были готовы к завтрашнему утру, пообещав себя и Коротышку в качестве сопровождающих. Добавил, что ассистенты не нужны, хотя умолчал о том, что не доверяет им в сохранении тайны форта. Почувствовал, что не стоит злить де Ноая перед такими двумя важными миссиями, как вакцина и Шеридан.       Вновь оказавшись на улице, он какое-то время курил и наслаждался свежим, влажным весенним воздухом. Денек был ясный, на каждом дереве среди зеленеющих почек надрывались стайки птиц, горожане сновали мимо него радостные - наконец-то можно погулять, и не важно, что придется месить грязные лужи, рискуя получить тающей сосулькой по темечку - это всяко лучше, чем сидеть в душных, пыльных комнатушках, пропавших костром и едой, а у многих и отхожим местом, поскольку даже в Купеческом квартале не во всех домах была врезка в канализацию.       Он посмотрел на солнце и прикинул, который час. Еще было рано, поэтому он сходил в "Старый Наракорт" и пообедал там, заодно взяв еды на завтра, чтобы не пришлось готовить самому и нагружать этим Шеридана. По пути заскочил в пару лавок. Дорога до дома и обратно ко дворцу позволила ему убить еще часок. Само понятие "убивать время" было для него чуждым и диким. В смысле, убивать? Времени всегда мало! Или, скорее, оно любит вставлять палки в его колеса, удлиняясь до бесконечности, когда он чего-то ждет, или пускаясь вскачь как мифический кэльпи, когда он опаздывает.       Беда в том, что сейчас он не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме архива. За что бы он ни взялся, оно оказалось бы сделано плохо, ибо самым важным для него было обеспечить безопасность своему лейтенанту. Ясно, что убрать все угрозы он не мог, но имело смысл избавиться хотя бы от одной зубастой падали.       Когда наступили сумерки, он забрался в архив. Не через главный вход и не через служебный, и, тем более, не через дворцовый, а через низкое окно в отделе провинциальных прошений. Роше знал это здание вдоль и поперек, и по-диагонали. Бывали годы, когда он сутками рылся в бумагах, добывая необходимые ему сведения и компромат, и частенько засиживался допоздна. Разумеется, никто из работников или охраны не попросил бы его вон после закрытия, они бы и слова ему не сказали, однако до последнего времени пускали не во все секции. Приходилось изобретать. Первым и до сих пор нераскрытым изобретением была его манипуляция с оконной створкой на первом этаже. Ремонта там не предвиделось до внуков Бусси, поэтому он мог быть уверен, что покинуть здание будет так же легко, как и проникнуть в него.       Пока же он как можно тише поднялся на третий ярус и, убедившись, что в здании действительно никого, кроме охраны у входа, принялся ждать.       Почему, собственно, архив, а не городской особняк самого Кимбольта, где старик продолжал свою мирную жизнь, как ни в чем не бывало? С особняком было много мороки: охрана, слуги, скрипящие полы и шатающиеся статуэтки на каждом комоде. Придушить его во сне было заманчиво, но хлопотно и как-то... мелочно что ли. Другое дело - пустующий архив. От своего осведомителя, принесшего новости прямо в Гарсери, Роше знал, что после допроса Кашпара, который выдал Кимбольта как своего заказчика, барон взял моду почти каждый день наведываться к Наталису и специально выбирал вечернее время, когда регент, уставший после работы, хотел скорее вернуться к семье, а потому охотнее поддавался уговорам. Он посещал регента в одиночестве, чтобы не привлекать лишнее внимание и уходил восвояси тоже не через дворец, а по галерее скрывался в архиве, якобы желая проверить там какие-то записи. Иначе пошли бы пересуды: как же, неужели могущественный феодал в самом деле испугался суда и теперь обивает пороги, чтобы избежать участи Маравеля? Притом, что любому ясно: покушение дворянина на кого-то из Полосок или даже самого Роше не привело бы ни к какому суду. Даже покушение на детей Фольтеста не привело. Правда, оно так и не было доказано...       Барон не боялся ничего и никого, он лишь хотел остановить поток проблем на свою голову. Отогнать досаждающих ему комаров. Одна беда: самый главный комар, Наталис, пользовался полным авторитетом в Совете и прочно сидел на своем месте. Скинуть его оказалось непросто, перетянуть на свою сторону остальных - еще сложнее. На службе у него было полно других, не менее кусачих насекомых, и Кимбольта, очевидно, разозлило, когда кого-то из них прихлопнули, да не до конца. Кашпар подвел, а еще наемником назывался. Испугался какого-то замшелого Гарсери! А ему, представителю древнего рода, теперь приходится вручную докручивать это неудавшееся предупреждение. Наталиса оно не убедило: он отстранил барона от Совета, как учитель - опоздавшего школьника от урока. Тогда как должен был взять в толк...       Роше не нужно было прикладывать усилия, чтобы прочитать все эти мысли на лице старика. Злой, как побитый пес, тот появился из коридора, ведущего ко дворцу, и по пути пинком откинул какой-то стул, попавшийся под ноги, затем двинулся к стеллажам, бормоча себе под нос. Всюду были настелены плотные ковры, которые скрадывали и звуки его шагов, и грохот упавшего стула. Здесь, в абсолютной тишине, Кимбольт вдруг и сам стал вести себя тише. Огляделся по сторонам, чтобы убедиться - вокруг нет никого, кто мог бы подслушать его жалобы на Наталиса и его полосатую свору, связи между которыми он недооценил.       Вернона он, разумеется, не заметил.       - Ничего, я найду на него управу, - заявил он убежденно, явно имея ввиду регента. - Сам чует, что дал маху, безродная тварь. Видано ли? Из-за слов вшивого рубаки отстранить дворянина от заседаний! А если бы он назвал его дружка Орвалла?       Роше тоже осторожно огляделся. Снизу, от дверей не слышалось ни звука: должно быть, оба стражника торчали снаружи, распивая бутылку и травя байки. В самом деле, кто полезет воровать какие-то древние записки? С их точки зрения это было всё равно что ограбить нужник.       Барон продолжал лютовать. Он наугад взял какую-то папку с полки и принялся листать ее, чтобы отвлечься и собраться с мыслями. Хотя со стороны могло показаться, будто он вот-вот швырнет ее в окно и примется крушить всё вокруг. Роше отметил, что сейчас было бы уместно заговорить с ним, подыграть его гневу или вступить в словесную пикировку, в общем, расставить все точки над "и" перед тем как отправить его к праотцам. Но он не испытывал к Кимбольту ничего, кроме отвращения, и единственное, чего ему хотелось сейчас - это растянуть его агонию как можно дольше. Шеридан мучился почти неделю, и это еще не конец, а барон отделается какими-то минутами! Слишком несправедливо.       Выступив из темноты, он привлек внимание вздрогнувшего Кимбольта и, пользуясь его секундной заминкой - "Роше?! Какого черта ты тут..." - вдарил его по виску своим новым шестопером. Это не убило старика, только заставило покачнуться и опереться на полку, на время лишив дара речи.       - Забить бы тебя до смерти, - процедил капитан, - но много грязи будет.       Кимбольт держался за голову и тихо стонал, попутно пытаясь нашарить кортик на поясе. Его старания были прерваны вторым ударом - на сей раз по руке. К сожалению, это вызвало еще больше звуков, и Роше пришлось заткнуть его ударом под дых. Вид корчащегося у его ног дворянина только распалял его ярость. "Они всегда думают, что всесильны. И чем грандиознее такие мысли - тем позорнее смерть. Как правило". Одно из тех правил, которым он следовал всегда и намерен был следовать дальше.       - Тебе невероятно повезет умереть здесь и сейчас. Быстро, - добавил он. - Я должен был снимать с тебя шкуру лоскутами, но регент Наталис будет против. Он славный тип, честный и осторожный, что не всегда удобно.       - Подожди, стой! - выдавил барон сквозь одышку. Он выставил вперед уцелевшую ладонь и понемногу отползал прочь. - Если прекратишь сейчас, то я прощу тебе это нападение. Забудем. Все всё поняли.       - Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы оставить в живых.       Кимбольт посмотрел ему в глаза. По его виску струилась кровь, кисть руки висела плетью, но старый рыцарь держался стойко.       - Ты не можешь убить дворянина вот так, без суда и следствия. Покончишь со мной - и уже не отмоешься. Наталис и Совет отправят тебя на эшафот.       Роше помолчал, подбирая слова. Всё же пришлось их подбирать, даже если не было охоты:       - Мы остановили следствие. Насчет детей, насчет Тибальда. Забыли про твои махинации в Совете. Зачем было ворошить это снова?       - Зачем? - усмехнулся тот зло. - Не ты один знаешь всё и про всех, сын потаскухи. Думаешь, я выжил из ума и закрою глаза на вашу задумку прикончить меня на поле боя? Я выслал тебе предупреждение. Действием, ибо слова ты не понимаешь.       - Тогда не стоит сейчас распинаться. Один хер - не пойму.       Он взвесил булаву в руке, намечая новую точку ее приложения, но передумал, когда Кимбольт сделал еще одну попытку отвлечь его разговором, чтобы добраться наконец до чертового кортика и пустить его в дело. Отложив шестопер, Роше снял с груди свою массивную железную цепь с медальоном и рывком затянул ее на чужой шее. Для собственного удобства развернул старика на месте и подтащил вверх, преодолевая его попытки вырваться. Нашел его клинок и выкинул вон, чтобы не пострадать самому.       Кимбольт стремительно опухал, глаза вылезли из орбит, но он всё еще был слишком силен. Одной рукой он ухитрялся оттягивать цепь настолько, чтобы делать вдохи и плеваться проклятиями, пока Вернон плавно усиливал нажим, вымещая на нем всё, что накипело. Он был на правильном пути: барон еще продолжал вырываться и скрести ногтями по его рукавам, но сопротивление становилось слабее, а голос затихал. Охрана снаружи даже ухом не повела.       - Видишь, как всё обернулось? - проговорил он с трудом, экономя собственные силы. Их требуется много, если нужно затянуть процесс. - Еще минута - и ты сдохнешь здесь, в пыли. А Шеридан будет жить. И каждый из Полосок будет жить. Может, мы умрем на войне, может, еще где-то, но твои паскудные руки уже не будут к этому причастны.       Он не рассчитывал, что его слова останутся в сознании задыхающегося Кимбольта, он говорил их для самого себя. В наползающей со всех сторон тишине они звучали отчетливо, не заглушаемые чужими хрипами и биением ног об укрытый ковром пол.       Цепь держала прочно. Ее ширина позволяла равномерно сдавливать чужое горло, не рискуя пропороть кожу и пустить кровь, а запаянные по шву звенья не грозились разлететься. Главное, следы остались смещенные, так что нельзя было разобрать, душили ли жертву веревкой или чем-то еще. Когда дело было сделано, он для верности свернул барону голову, зная о том, что даже отсутствие пульса и дыхания не всегда надежный признак смерти. Собственные руки гудели и тряслись от напряжения, на лбу выступил пот. Но он чувствовал себя прекрасно. Минус одна угроза для Шеридана. Минус один опасный враг. И свершившаяся месть, конечно.       Желая обеспечить себе спокойный сон, он позаботился о том, чтобы затруднить обнаружение Кимбольта: оттащил тело в темный угол и уложил за стеллажами с самыми старыми документами. Из коридора его не увидят, разве что почуют вонь, когда он начнет разлагаться. Баронские слуги и телохранители, ясное дело, хватятся его уже сегодня, в течение часа-двух. Но сперва решат, что он завернул в какой-то бордель и заночевал там, а, значит, не стоит беспокоить его светлость без повода. Напоследок Роше осмотрел свой дублет - не вырван ли кусок ткани или пряжка от налокотника. Он не собирался особо скрываться, особенно перед Наталисом, но настолько очевидные улики были ни к чему.              

***

             С недавних пор Шеридану перестали нравиться сны, которые он видел под фисштехом. Там больше не было каких-то конкретных образов, только общее ощущение какого-то липкого страха, обступающего его со всех сторон. После ампутации он старался употреблять не чаще трех раз в день, но даже при таком раскладе наркотик очень быстро перестал приносить ему эйфорию, одно только кратковременное облегчение боли. Сразу после вдыхания он какое-то время тер глаза и шмыгал носом, а пару часов спустя, на отходняке ему страшно хотелось пить, и он мог выдувать по литру за раз, но жажда отступала далеко не сразу. И неясно, что из всего этого - от порошка, а что от лихорадки.       Осознав, что отсрочка закончилась, он завозился и застонал, нехотя выпутываясь из хватки тревожного сна. Потянулся к стакану на табурете, но обнаружив, что он пуст, чертыхнулся и принялся искать в полутьме кувшин. Комната освещалась только красноватыми углями жаровни и небольшим фонарем, в котором свет был притушен, чтобы не мешал ему дремать. Благо, в кувшине было достаточно воды, и он напился прямо оттуда, неловко поддерживая его левой рукой. Разлил немного на себя, но вытираться не стал. Ему было жарко, и ощущение влаги на вороте казалось приятным. Вода была чуть кисловатой на вкус, видимо, по совету Роше парни добавили в нее яблочного сидра, чтобы спровоцировать аппетит.       Он лежал и переводил дух, думая о том, что надо как-то уменьшать дозу наркотика, чтобы не скатиться на уровень Юза. Но каким образом? Культя опять начала пронизывающе ныть под повязкой, а спину заломило так, что перехватило дыхание. Он знал, что облегчения пока не предвидится. Наоборот, к следующему приему ему станет настолько плохо, что он будет отсчитывать в уме секунды, дожидаясь когда в главном зале кто-то отмерит восемь ударов по пустой бутылке, обозначив восемь часов утра. А сейчас лишь начало третьего. Может, даже четвертого, если с полуночи ему удалось забыться подольше.       Овен сказал ему, что тяжелее всего пережить первую неделю. Потом постепенно будет легчать и легчать, понемногу каждый день, но он и сам это знал. В конце концов, не первое ранение в его жизни. Другое дело, что самое серьезное из всех и самое мучительное. В первую очередь, морально, но и физически - тоже. Судя по словам де Ноая и Маннаса, были задеты нервы, и прицепилось воспаление, которое пока не удавалось снять. Вернон пообещал, что привезет из Вызимы нужные травы для отваров и притирок. На них была вся надежда. И еще, ему отчаянно хотелось покинуть кровать. И нормально помыться. Проехаться на Косматом. Начать фехтовать хотя бы левой рукой - он уже практиковал такое ранее, в порядке эксперимента пробуя менять хват - но за ненадобностью навыка уже подзабыл. Когда нападут нильфы? Пока неясно, но скоро. Нужно быть готовым.       Он ощупал культю, она была горячая и воспаленная, скоро опять придется делать перевязку. Этим утром ему помог Роше, и ему хотелось, чтобы тот опять был рядом. И скорее бы покинуть Гарсери. Здесь, конечно, все его друзья, но сам форт и обстановка в нем давят на нервы. Он вздохнул и вытряс остатки воды себе в рот. Мысленно прикинул, что если не лезет на стенку, то пока сможет сам дойти до кухни и набрать новой. Незачем гонять своих почем зря. На этот раз слабость не отступала, наоборот, начала накатывать волнами, но ему оказалось сложным даже спустить ноги вниз, чтобы нашарить ботинки.       - Вода закончилась? Держи, я принес еще, - знакомый голос, притворно участливый, заставил его заморгать от неожиданности.       Иорвет плавно поднялся со второго стула и поставил перед ним новый кувшин. Ни его приход, ни присутствие не были замечены, пока он не обозначил себя сам.       - Какого хрена ты тут забыл?       - Пришел проведать тебя, как и остальные. Вижу, ты допрыгался на своем турнире. И кто кому теперь милостыню подает?       - Отсоси у гнильца, - пробормотал лейтенант, как надеялся, грозно. Но собственный голос прозвучал слабым хрипом. - Когда Роше разгонит этот балаган, тебя даже на паперть не пустят. Не знаю, куда ты пойдешь...       Он сделал паузу, чтобы передохнуть. По телу разливалось оцепенение, а слабость стала почти невыносимой. Нужно было закончить фразу:       - Далеко не уйдешь всё равно... тебя разорвут энд... эндриаги...       - Попей, говорить станет легче, - Иорвет сам наполнил его кружку, зная, что тот не сможет ее удержать. - Эта порция уже без секретной добавки. Не такая вкусная, но зато и вреда не причинит.       - О чем ты? Что было в прошлой, сволочь?       - Всего лишь парализатор. Из вашего скудного набора компонентов мне никак не удавалось сообразить нечто эффективное, но я нашел выход, - в голосе Иорвета звучала гордость за самого себя. - Не переживай, ты не умрешь, просто будешь обездвижен какое-то время. Я пробовал его на себе несколько раз и выявил продолжительность воздействия: примерно полчаса. Будем успевать.       Шеридан бросил быстрый взгляд на дверь и с нарастающей паникой обнаружил, что заперт. Он уже догадывался, о чем речь, но при всем желании не смог бы переспросить: отрава развернулась по полной, и он обмяк на кровати, едва способный шевельнуться. Получалось только двигать глазами и дышать, да и то с усилием. Грудная клетка поднималась неохотно, словно на нее положили тяжелый камень. Шея почти не ворочалась. Судя по звукам справа, Иорвет уже готовил какие-то вещи на его тумбочке. Слышалось позвякивание металла и резкий запах спирта.       Эльф ненадолго отошел к жаровне и затопил там посильнее, затем опять вернулся к кровати и сел на ее край. Взял правую руку Шеридана, безвольно лежащую поверх простыни, и отогнул ее в сторону, уложил на табурет. Принялся методично разматывать бинт, чуть кривясь от запаха мази и гноя.       - Н-да, ваших костоправов только на кол сажать. Маннас, конечно, не медик, но мог бы сказать, что нитки некудышные: слишком ворсистые и плохо высушенные. Ясное дело, они начали гнить, и плоть вместе с ними. Или, может, мазь плохо скроена? Сейчас уже не разберешь.       Он поймал взгляд человека.       - Ты еще будешь благодарен моей помощи, dh'oine. Потому что иначе... - он поскреб каким-то металлическим предметом по шву и улыбнулся, видя как зрачки человека расширились от боли, а грудь заходила ходуном, - заражение крови и смерть. Вот Вернон наплачется! Или даже вздернется следом за тобой.       В жаровне наконец-то занялся огонь, и Иорвет глянул туда, выжидая. Потом снова склонился над чужой рукой.       - Он никогда не был настолько сентиментален и одновременно слеп. Чего только ни делает с человеком любовь, а? Он видел эти почерневшие участки в местах проколов, но продолжил надеяться на лучшее. Все вы, людишки, такие. Бесполезные, слабые черви. Только дунь - и рассыпетесь.       Шеридану было что ответить ему. В первую очередь, в защиту Роше, который не пропустил бы некроз. Маннас тоже, даром что не доктор. И сам он, конечно, видел эти проблемные места у себя на культе, потому что спину, увы, не разглядел бы - но в них не было ничего настолько серьезного.       - Я слышу, о чем ты думаешь, клоп. Ты считаешь, что одноглазый старик-эльф ошибается и не способен отличить запекшуюся кровь от мертвой ткани. Но ведь ты сам знаешь, что именно помогает в таком случае. И Вернон знает, но жалеет тебя. И толстый докторишка знает, но боится вас всех, а потому лишь молчит, чтобы потом развести руками: увы, я не всесилен.       Он снова улыбнулся, его губы заметно дрогнули от предвкушения.       - Вот только я не расклеюсь от жалости. Ты не получишь ни фисштеха, ни мака, и даже сознание не потеряешь. Это я тебе обещаю. Как и то, что отмершие участки мы уберем, и твои шрамы начнут затягиваться.       Шеридан не верил, что Роше пошел бы на такую глупость, как ограждение его от боли, если это могло остановить воспаление. Не после того как собственноручно отсек ему руку, а потом запрещал употреблять фисштех в страхе, что это приведет к привыканию. Вдобавок этим днем заходил Маннас и еще раз колдовал над швами в попытке определить источник проблем, но ничего не нашел. Напомнил, что сварит снадобье, как только капитан привезет компоненты из Вызимы. Может, правда мазь плохая, но уж точно не нитки - де Ноай бы так не рискнул. Да в принципе, какая разница? Иорвет пришел отомстить ему. Видимо, каким-то образом узнал обо всём.       Но как именно узнал? Шеридан снял единственную улику, свою цепь, и спрятал ее, но не мог и не хотел убрать ее в другое помещение. Это был не просто символ, в самые тяжелые минуты он сжимал ее в руке - и ему легчало. Самоубеждение? Конечно. Но лучше так, чем вообще ничего. И вряд ли кто-то смог бы незаметно пошарить под его подушкой... Может, он проговорился в бреду, и его услышал кто-то из эльфов? Передал атаману?       Он силился разглядеть, что происходит. Даже повернув голову, он мало что видел, и ему оставалось только чувствовать и слышать. Когда бинты были сняты, Иорвет со знанием дела приступил к удалению швов. Если бы у Шеридана работала гортань, он не удержался бы от стона. Скальпель и пинцет чередовались между собой, взрезая и вытягивая нити из рыхлой, воспаленной раны. Быстро, но не настолько, чтобы он не ощущал каждое такое действие.       Затем пришел черед спирта. Совершенно не церемонясь и не экономя жидкость, Иорвет щедро пролил обрубок над кадкой и вытер его чистой тканью. Откровенно улыбнулся, заметив, как человек зажмурился и даже чуть выгнулся, пытаясь подтащить руку к себе - он всё-таки мог двигаться, но настолько слабо, что это совершенно не мешало процессу. На лице и груди у него выступил крупные капли пота.       - Понимаю, очень больно. Хотя это только начало. Дальше я буду выскребать то, что сгнило, и сразу запечатывать очищенное, - он принял положение поудобнее и еще раз глянул на жаровню. - Ничто не справится с этим лучше огня, верно? Помнишь, как Шефре латал раненого Тернана в Вергене?       Само собой, ему не ответили. Парень боролся с чувством острого жжения, дожидаясь пока оно хоть немного утихнет.       - Если помнишь, то представляешь, что именно я буду делать.       Он приступил к следующему этапу и срезал первый участок, с усилием пройдясь по нему скальпелем несколько раз, и тут же прижег его накаленным докрасна наконечником болта, надетым на металлический прут. Плоть зашипела и задымилась, а по телу человека пошли заметные спазмы. Иорвета они не беспокоили. Наоборот, он наслаждался этой реакцией, по большей части скрытой парализатором.       - Спасибо Вернону, который настолько доверился мне, что отправил на охоту, где я смог добыть нужные мне материалы. Собственно, это видоизмененный яд Повешенного, который очень помогал мне управляться с людишками на муравейниках. Весело, когда они дергаются и кричат, но очень неудобно.       Он повторил схему на следующем участке, дюймом дальше, совершенно не торопясь. Чужой локоть стал скользким, и Иорвет брезгливо вытер его холстиной, чтобы удобнее держать. И сразу перешел на соседний дюйм: обеззаразил, срезал ненужное, прижег железом. Он никуда не спешил, но и не медлил.       Товарищи Шеридана были всего в дюжине шагов отсюда, за дверью, и всё так же играли в гвинт, тихо пересмеиваясь между собой. Он слышал их, но они его - нет, и у него не получалось выдавить из себя ни звука, сколько ни пытайся. Он чувствовал абсолютно всё, что с ним делают. Каждый проход скребка по плоти и кости под ней, каждую секунду обеззараживания спиртом, и самое долгое - прижигание раскаленным железом. Каждые проклятые несколько миллиметров. Сердце ломилось о грудную клетку так, словно хотело вырваться наружу. Со лба, по шее, по спине стекали струи пота. Он не мог вырвать свой обрубок из чужих лап, не мог даже сдвинуть его, равно как и позвать на помощь или взять что-то и долбануть эльфа по башке. Не мог даже закрыть свой раззявленный рот.       Пробовал здоровой рукой дотянуться до кувшина на стуле и смахнуть его вниз, но эльф каждый раз останавливался, чтобы укоризненно глянуть на его попытки и вернуть ее на место, пока совсем не убрал под покрывало.       - Согласись, это похоже на сонный паралич. Тебе кажется, что ты можешь двигаться, а по факту... - Иорвет дернул плечом. За каждым его словом слышалась едва сдерживаемая злость. - Если бы доза была посильнее, ты бы перестал дышать.       Каждый раз, когда кончик болта с шипением прижимался к очередному срезу, Шеридану казалось, будто он горит весь целиком, с головы до ног. Ему еще никогда не приходилось испытывать такой страшной боли, даже когда тянули "ежа" из спины. Перед глазами всё белело и начинало пульсировать, как в калейдоскопе.       - Но мне это не нужно, поверь. Мне не нужна твоя смерть, поэтому я добавил особых компонентов, в частности, кровь гнильца. Она убрала некоторые лишние эффекты. Каждая капля этой смеси уникальна и драгоценна.       Он уставился на человека, у которого на момент передышки было всего две задачи: переждать боль и заставить себя делать вдохи, потому что задохнуться было еще страшнее. В данный момент Шеридан считал именно так.       - Я хочу только, чтобы ты запомнил это на всю жизнь. И ты запомнишь.       Иорвет отвлекся всего на полминуты, чтобы приоткрыть окно и прогнать запах паленого мяса, от которого самому стало тошно.       - Надесь, ты понимаешь причину. В данном случае она в твоем командире.       Он надолго замолчал и, спустя еще целую вечность цикла спирт-нож-огонь, наконец-то взялся за свежий бинт. Методично отрезал, сколько нужно, и аккуратно обмотал свою работу. Человек вдыхал и выдыхал со слабым сипением, постепенно успокаиваясь и явно считая, что пытка окончена.       - Нет, нет, dh'oine, еще рано благодарить всех богов. Сейчас мы приступим к спине, - он усмехнулся. - Не дрожи ты так. Мне будет неудобно. Если я где-то промахнусь - сам будешь виноват.       Он легко перевернул мужчину на живот, при этом убедившись, что тот может сносно дышать.       В таком положении Шеридан окончательно потерял возможность хоть что-то видеть, чтобы морально подготовиться к следующей атаке. Он был заперт в собственном теле, не способный выбраться из него или хотя бы отрешиться. Когда над его поясницей начали работать так же, как над рукой, он враз отказался от всего, за что цеплялся раньше, и стал надеяться только на одно: умереть от болевого шока. Тем не менее, его сердце работало, равно как и легкие. В аварийном режиме, с натугой, но работало, старательно сохраняя ему жизнь.       - Зато сейчас ты представляешь, что испытал я, когда на мою собственность наложили лапы. Украли и понадкусывали, как голодная мышь, - он работал всё так же понемногу, со вкусом и знанием дела.       Лейтенанту хотелось изгнать его из своей головы, как и всё остальное, потому что сознание оставалось до ужаса ясным. Он невольно концентрировался на том, что доходило до его органов чувств: горячий воздух от жаровни, вонь гниющей и горящей кожи, издевательски-спокойный голос эльфа, мерцание фонаря. Ему казалось, что плавятся не только кожа и мышцы на его позвоночнике, но и кость под ними, и весь он сам, утопая в пронзительно-белом, сверлящем, выедающем рассудок море боли. Каждая слепящая ее волна теперь вызывала серию судорог, выкручивавших его как на дыбе, хотя внешне это почти не проявлялось. Что были все прежние синяки, царапины, резаные и рваные раны по сравнению с этим? Он давно бы охрип, если бы мог кричать. Или сбросился с башни, вскрыл себе горло, разодрал зубами вены и истек кровью... что угодно, будь у него выбор!       В попытке хоть как-то вырваться из этого кошмара, он вызывал в голове разные образы: запах табака и пыли от дублета Роше, чуть солоноватый вкус его кожи на ключицах, его голос, особенно ласковый, когда они прощались этим утром. Его слова ободрения на турнире. Гневные окрики совсем недавно. Потом пришло другое: вызимский дворец летом, его внутренний двор утопающий в цветах, храм Лебеды, Белый Сад с его яблонями, улицы цинтрийского предместья, сплошь черно-золотые. Химический душок лаборатории де Ноая. Умирающий нильф под его мечом. Ночь на площади в каэдвенском лагере и петля на шее. Пещеры под Вергеном. Особняк Тибальда. Образы путались и перемешивались между собой, и он отдал бы многое, чтобы нырнуть в любой из них. Увы, они шли рядом с мучениями, не перекрывая и не заглушая их. Сколько еще осталось там, на спине? Может быть, Иорвет сжег ее совсем, вскрыл ребра и позвоночник, и теперь орудует во внутренних органах?       - Понятия не имею, как вы распределили роли, есть ли они у вас вообще, но лично я вдоволь распробовал то, каким послушным он может быть. И выносливым. Как много может вытерпеть. Особенно в последнее время, как будто, - он на несколько секунд задумался, остановив скребок, - ему было совестно. Тогда я еще не понимал - из-за чего. А теперь понимаю.       Шеридан не слушал его. Он чувствовал сильную тошноту и всей душой мечтал захлебнуться рвотой. Это не могло длиться всего полчаса! Должно быть, он тут с эльфом недели. Месяцы. Во рту вдруг появился металлический привкус - от напряжения в носу лопнули сосуды, и в рот попала кровь. Иорвет заметил это, когда переворачивал его обратно, и расхохотался.       - Каков красавец, а? Гордость отряда, старший лейтенант Шеридан! Ну, какой отряд, такая и гордость.       Он смочил тряпку в воде и стер алые ручейки с его подбородка, прошелся по внутренней части каждой ноздри, потом налил воды ему в рот, вызвав глотательный рефлекс. Повернул его голову вбок, чтобы новый питомец Роше не задохнулся. Он не собирался замучить его насмерть, только поломать его немного. Примерно настолько, насколько был сломан изнутри сам. Оценив результаты своей работы, он с самодовольством заявил:       - Вот видишь? Паршивый эльф залатал тебя лучше, чем все ваши хирурги вместе взятые, хотя ты этого совсем не заслуживаешь. Но хватит с тебя на сегодня.       Он пошарил рукой под подушкой и извлек серебряную цепочку, чтобы надеть ему на шею.       - Можешь больше не прятать ее, - он наклонился над человеком, заставляя посмотреть себе в глаза. - А ведь ты даже не подозреваешь, что всем, что у вас есть, вы обязаны мне. Мне одному.       Шеридан не понимал и не хотел понимать, о чем он. И не отвечал на его взгляд: омерзительно было даже смотреть в его лицо. В десять раз омерзительнее оттого, насколько оно красиво. Ведь в красоте всё дело? Из-за нее Роше никак не может от него отвязаться?       - Без меня он даже не харкнул бы в твою сторону. И забыл бы тебя через месяц, сдохни ты на очередном задании. Расходный материал.       "Неправда! Он любит отряд, всех и каждого в нем". Шеридан вспомнил, как Роше собственноручно вытаскивал Тринадцатого из общей ямы в каэдвенском лагере, и как помогал хоронить его и Силаса. Поначалу много кто погибал в первый же год, всех не запомнишь, но Синие Полоски были и оставались его семьей. Расходный материал он тоже набирал, но из других. Такова жизнь.       - Скоро паралич спадет. После него будет немного ломить голову, но ты этого даже не заметишь, - Иорвет похлопал человека по щеке. Затем достал что-то из-за пояса. - Кстати, чуть не забыл. Вернон отказался от этой игрушки, значит, ее испробуешь ты. Не волнуйся, я не садист - вставлю ее гладкой стороной.       Не открывая глаз, лейтенант чувствовал, как под одеялом с него стаскивают белье до колен и разводят их, чтобы приставить к отверстию холодное сухое оголовье. Секундное усилие - и оно оказалось внутри, распротранив на промежность и бедра ледяной спазм, сменившийся жжением. Инородный предмет почти наверняка оставил повреждения, особенно его массивный набалдашник.       - Унизительно, да? Привыкай, - атаман был рад заметить, как надсадное дыхание человека снова стало частым и мелким. - Когда Роше избавится от тебя, ты будешь нужен только извращенцам. Я слышал, они любят подобные игры... Что мычишь, не согласен? Зря. Ты столько лет провел рядом с ним, но так и не понял, что это за существо. Он предаст тебя так же быстро, как предал меня, когда я надоел. А учитывая твоё убогое состояние, случится это быстрее, чем ты покинешь форт.       Он аккуратно прибрался в комнате, бросил испачканные тряпки в бадью, а инструменты забрал с собой. Открыл окно настежь. Выглянул за дверь. В самом деле, прошло всего полчаса, а двое Полосок в главном зале едва закончили партию и обновили бутылку. Он еще раз убедился, что человек лежит так, чтобы со стороны двери выглядеть мирно дремлющим, и вышел в коридор.       Он мог быть выше всего этого, отбросить прочь факт измены и свою месть, тем более, что уже списал со счетов и Роше, и их отношения. Но гордость требовала своего.       Сейчас он должен был думать о другом. Шеридан однозначно нагрузится фисштехом и отключится на несколько часов, то есть, не помешает. И не станет рассказывать товарищам о случившемся. Яд сработал на нем так, как ожидалось, значит, и на остальных людей подействует. Следовало бы уже сейчас предупредить Шанти, чтобы передала остальным и готовилась, но он решил ее не беспокоить. Бежать в ночной темноте не вариант, особенно для беременной. Лошадей тоже придется взять, но для груза, не для езды - даже с одним седоком они быстро увязнут в лесных топях.       Он решил смешать отраву с утренней кашей, а для этого сперва должен был выяснить кто из эльфов пойдет сегодня на кухню, помогать с завтраком. Затем вручить ему яд и объяснить, как применить его так, чтобы никто не заметил. Никто из жадных, прожорливых Полосок не откажется от еды, можно не волноваться, и эльфам хватит полчаса на то, чтобы связать каждого из них. Главное, чтобы кретин Аэлред не узнал раньше времени, иначе всё испортит.       Роше можно не ждать до полудня: если он соберется сюда сегодня, то возьмет толстого доктора, и выйдет не раньше рассвета, чтобы обнаружить своих солдат живыми, но связанными. Если и будет погоня, то не сразу. Время есть. Можно сделать всё спокойно, без суеты.              

***

             Пытка давно закончилась, но не ее последствия, и Шеридан еще долго лежал навзничь без движения, даже если уже мог понемногу шевелиться. Временами он погружался в дремоту, но почти сразу выныривал из нее, не разрешая себе заснуть. Дышать стало намного легче, и он с наслаждением глотал холодный воздух от окна, пил его, как воду, до головокружения. Контроль над телом возвращался постепенно, нехотя. Над разумом и волей - еще медленнее.       Первым делом, сдавленно застонав, он вытащил из себя рукоять меча - на ней тоже оказалась кровь, но немного: видимо, там появилась трещина, и хорошо если наружняя, не внутренняя. Он вытер клинок о простыню и бросил под кровать, затем приподнялся на локте, шипя и матерясь. Сбил под собой подушку, чтобы привалиться к ней и отдышаться. Разыскал на табурете фисштех, выданный Фенном перед отбоем - емкость с порошком лежала нетронутой - и кое-как рассыпал по поверхности трясущейся рукой. Вынюхал половину дозы, только чтобы ослабить пронзительную боль от ожогов. Он понимал, что если уберет ее совсем, то просто отключится, чего пока позволить себе не мог. Прежде всего он должен был разобраться с эльфским ублюдком и защитить парней от непредвиденного - мало ли для чего именно тот подготовил яд.       Поэтому Шеридан должен был оставаться в сознании и дееспособным. Это оказалось непросто. Его одолевали слабость и тошнота. В голове вспыхивали какие-то точки, а мысли тяжело ворочались по кругу: "За что мне всё это? Понять хотя бы немного". Четкого ответа, конечно, так и не пришло, и тогда он начал додумывать сам: за его наглость и амбиции, за то что перешел дорогу не тем людям и нелюдям, за бои, которые выигрывал, за наслаждение, которое получал. За должность лейтенанта, за Косматого, за доспех...       Он не закончил. Это было бессмысленно.       Нужно было как-то собраться и встать с кровати, чтобы привести себя в порядок, выглядеть более-менее адекватно. Чтобы его хотя бы выслушали. Он понадеялся, что Фенн еще не спит. С Фенном договориться проще всего - вон как здорово он показал себя в Нильфгаарде. На него можно положиться.       После каждого существенного действия ему требовалась передышка. Сесть на постели вертикально и поискать глазами клевец. Налить в кружку воды и выпить ее. Стащить с себя промокшую рубаху. Встать на ноги, опираясь о табуретку. Содрать наволочку с бурыми пятнами. Потом одну простыню. Потом другую. Запнуть всё это в угол - замочить можно будет позже. "Так, так..." Он огляделся, соображая. Теперь предстояло смыть с себя грязь. Воды в умывальнике было достаточно, чтобы вымочить в ней тряпку и хорошенько обтереться. Переодевшись в чистое, он почувствовал себя намного лучше. Общее состояние не изменилось, но теперь от него хотя бы не смердело, и белье не липло к коже. Он опять сел на кровать, пережидая пока в глазах посветлеет и голова перестанет кружиться.       Спустя несколько минут он рывком поднялся и, опираясь на клевец, выбрался из комнаты. За столом дежурил только Зенан - Одолан куда-то отлучился - и уже почти спал, сонно клюя носом, но при виде товарища резко очнулся.       - Ты чего, Шеридан? Плохо опять?       - Не, не... нормально. Позови Фенна. Даже если он в койке.       - Слушай, видок у тебя, конечно, - Зенан вгляделся ему в лицо. - И что-то с глазами.       Лейтенант моргнул, только сейчас понимая что кроме прочего ощущает и резь под веками. Судя по всему, сосуды лопнули не только в носу, но и там. Плохо дело - такое не уберешь мылом и водой.       - Побочка от настоек. И еще обжегся, пока ворошил угли. Ты лучше найди Фенна. Скажи: я буду ждать на кухне.       - Так это... может, я сам тебе помогу?       - Да не, тут всё путём. Просто разговор к нему есть.       - Понял. Тогда я мигом.       Сослуживец побежал на третий этаж, а Шеридан поковылял до кухни. Идти было тяжело, как в одном из тех вязких мороков, что виделись ему под порошком, и он боялся только, что запнется и упадет, после чего не сможет встать без посторонней помощи, и тогда его силком вернут назад в комнатушку. А потом не поверят тому, что он скажет. В помещении рядом с огромным медным чаном имелся выход для теплой воды, который смастерил Маннас при помощи кого-то из Полосок или эльфов: достаточно было повернуть кран и набрать себе сколько нужно в бадейку. Удобнее, чем всё, что есть в Вызимском дворце. Шеридану отчаянно хотелось помыться по-человечески, но он не должен был намочить бинты.       Ну, хотя бы фисштех работал на совесть - бредя до кухни, он пошатнулся всего дважды. Он шел сюда не за едой, но для вида взял ломоть хлеба и сыр, хотя от их запаха сворачивался желудок. Кроме того, ему по-прежнему было жарко, и лоб неприятно взмок. Завидев Фенна, он откусил сыра и принялся жевать.       - Ого, проголодался? Значит, идешь на поправку, - поддержал его заспанный товарищ, тоже с подозрением приглядываясь к его состоянию, но пока не задавая вопросов. - Давай еще пивка тебе отцежу, нечего сухомяткой давиться.       Шеридан благодарно кивнул и заставил себя сделать несколько глотков.       - Не хотел будить тебя, - начал он. - Но ситуация серьезная.       Фенн несколько изменился в лице и знаком показал, что слушает.       - Я спецом дожидался ночи, чтобы это гадьё уже было на боковой.       - Ты про эльфов что ли?       - Про Иорвета, - он сделал еще глоток, надеясь, что пиво не полезет наружу. Каждое слово и движение давалось ему большой ценой. - Днем я выходил во двор, общался с Эммой. Ты видел?       - Ну, мельком. Ты смотрел ее сад, как я помню.       - Верно. Мы болтали о всяком. И под конец мелькнула старая тема: мол, они давно потеряли доверие к Драному Лису и так далее.       - Есть такое, - согласился Фенн. - Он начал вести себя странно и скрываться, отдалился от своих. По факту даже Аэлред стал казаться адекватнее на его фоне.       - Эмма намекнула мне - не сказала прямо, ты ее знаешь - а только намекнула, что Иорвет может готовить бунт.       Эти слова прозвучали безо всякой паузы, и второй лейтенант, не ожидавший их, резко выдохнул через нос. Хотел было опять согласиться, но вдруг засомневался.       - Погодь, с чего она так решила? И почему посвятила в это тебя?       - Эмма наблюдательна. Это раз, - Шеридан отвечал медленно, терпеливо. Вранье насчет эльфки должно было зайти как можно глаже. Про бунт он выдумал - хотя вряд ли был далек от правды - но ему нужно было к чему-то прицепить сведения про парализатор. - К тому же умна. Понимает, что бунтовать и сбегать - это верная смерть. Им некуда идти, они далеко не со своей Шанти. Не по бездорожью. Похоже, Иорвет еще не обсуждал это с остальными. Но Эмма видела, как он готовит какие-то яды.       - Хера себе... Яды?       - Да, которыми поят людей на муравейниках, чтоб не дергались. Значит, планирует обойтись без жертв. Усыпил - и дело в шляпе.       - Слушай, наблюдая за ним, я вполне могу понять ее опасения. Он всё крутится в арсенале, и с готовностью ездит на охоту. Видать, осматривается, прикидывает.       - Именно. И вряд ли хранит отраву у себя. Или даже в донжоне. Нам нужно обыскать весь форт.       Он очень надеялся, что его быстро поймут и поддержат, потому что едва держался в сознании. И еще ему казалось, что правая нога опять немеет, хотя он на нее даже не опирался.       - Понял тебя. Сейчас организую парней, они по-тихому проверят каждый угол. Но что будем делать, если найдем этот яд? Нужно дождаться Роше.       - Нет. Мы испробуем его на ком-то из людей, - Шеридан показал в сторону второго этажа, где в клетках сопели вызимские заключенные. - Убедимся, что это в самом деле оно.       - Допустим. Но потом?       - Повяжем всех остроухих.       На этих словах Фенн чуть отодвинулся и критически оглядел его.       - Что, прямо всех? Ты же сказал, что остальные пока не замешаны.       - Я не знаю. И вообще, вернемся на шаг назад, - тут Шеридану пришлось признать, что дальше он пока не думал. Не мог. Главное, он хотел вернуться к своей изначальной идее: заточить Иорвета в карцере на официальных основаниях. - Атаман может иметь всего один бутылек - у себя на поясе. Тогда все поиски под хвост. Надо подойти к ним иначе.       - Тогда скрутим его одного и обыщем. Но под каким предлогом?       - Всех, Фенн, крутить придется всех. Понимаешь, почему? Может, Эмма и против бунта, но про остальных мы не в курсе. Может, они всё давно продумали? И только ждут момента.       - Ох, брат, не знаю, не знаю... Опять же, лучше дождаться Роше.       - Да что ты заладил? Роше-Роше. К его приезду может быть поздно! - он вытер выступивший на висках пот. - И он сам сдерет с нас пять шкур за бездействие. Мол, все слепые и глухие, не почуяли опасности. Гнать таких из Полосок!       - Ну, это ты разошелся, - фыркнул второй лейтенант. - А что, если мы не правы? И ты неверно истолковал намеки Эммы?       - Подожди, я думаю, - Шеридан понимал, что нужно нечто такое, что можно выставить в двояком смысле. И в теории отменить, если план не сработает. Ясное дело, что никто и ничего отменять в отношении Иорвета не будет, а для этого важно разделить атамана с его отрядом, чтобы не общались... Он вдруг нащупал лазейку. - А ведь у нас уже есть метод - комиссарская проверка!       - О, нет, без капитана она точно не сработает.       - Сработает. Надо лишь сообразить, как ее провернуть.       - Это серьезное дело, а мы опять всех на уши поставим. Так нельзя делать из-за одних только домыслов.       - Послушай, я до сих пор старший лейтенант. Меня не снимали с должности. И я беру всю ответственность за последствия на себя, а ты обязан мне подчиниться, Фенн, - к счастью, ему удалось избежать запинок, пока он проговаривал эти фразы.       Однако тот явно продолжал сомневаться, и всё это читалось на его лице: с одной стороны, Шеридан плохо выглядел и, очевидно, чувствовал себя еще хуже. Он был болен, и все это понимали. С другой, капитан действительно не озвучивал никаких перестановок. Формально, в его отсутствие отряд должен был подчиняться заместителю, даже если тот съедет с катушек и велит всем прыгнуть в колодец. Но сегодня Роше здесь нет, и если что-то пойдет наперекосяк, то Фенн и остальные имеют полное моральное право изолировать потерявшего разум товарища. Если правда что-то случится. Шеридан всегда вел себя взвешено и разумно, и даже сейчас его слова звучали слишком складно и обоснованно для бреда.       - Добро, будь по-твоему, - сказал он наконец.       - Отлично. Тогда проблема лишь в том, как объявить о внезапном приезде "комиссии".       - Так же, как объявляли с Радовидом. Она была первой и самой внезапной, помнишь? На этот раз мы заменим реданца нашим, Наталисом. Думаю, проканает.       Они обсудили план, насколько могли быстро, поочередно предлагая друг другу идеи: сначала оповестить всех Полосок, пока эльфы спят, затем отрядить "гонца", который привезет "весть из Вызимы". Но если просто сделать вид, что ее привезли из города, то нужен конь, которого придется вывести за периметр. И поднять герсу, а это услышит весь замок - решетка, даже смазанная, лязгала как потерпевшая. После минутного спора они пришли к выводу, что окна эльфской казармы не выходят на главные ворота, а Лис точно вернулся в свою комнату и оттуда ничего увидеть не сможет - значит, к тому времени когда эльфы вылезут посмотреть, что происходит, и стоит ли оно внимания, "гонец" сможет вывести свою лошадь и завести ее обратно. Свои-то будут в курсе происходящего. Ну а дальше дело за малым - привычный спектакль с клетками. После которого можно спокойно обыскивать форт.       Шеридан позволил себе еще четверть дозы, чтобы дотерпеть до момента, пока не увидит Драного Лиса в карцере. Час-два-три. Нужно было собрать последние силы и держаться.       Фенн действовал оперативно. У него ушло всего десять минут, чтобы оповестить нескольких Полосок из тех, что посметливее, и те в свою очередь передали его информацию остальным. Быстро организовался поддельный гонец, самый неприметный тип в отряде, и для него подготовили самую тихую и смирную лошадку из тех, что стояли в конюшне. Парни уже поднаторели в разыгрывании ролей, поэтому двое часовых на главных воротах заранее сделали вид, что заметили приближение "гостя" и подали сигнал. Герса с треском поползла вверх, и всадник быстро проскочил под ней с тем, чтобы через полминуты влететь внутрь.       Как и предполагалось, далеко не все эльфы отреагировали на форс-мажор. Из их казармы выглянули только Аэлред и Гиттан, спросили что за шум опять. Показался из своей башни Маннас. И, конечно, сам атаман. Вместе с зевающими Полосками они вышли во двор.       - Срочно! От Роше, из Вызимы! - "гонец" спешился, делая вид как сильно запыхался. Для него и других это было своего рода развлечением, способом развеять замковую скуку, ведь обычно ничего не происходило. Тут хоть нашелся повод для веселья.       Его разбуженная лошадка при этом выглядела достаточно уставшей, чтобы сойти за ту, что преодолела три часа по плохой дороге. Во всяком случае, в темноте и слабом свете факелов никто не обратил внимания на ее вид. Ее быстро увели в стойло, а "гонцу" дали воды и приняли от него "записку Роше", загодя нацарапанную рукой Фенна.       - Что случилось? - резко спросил Иорвет.       Его голос перекрыл общий гомон, и был слышен даже Шеридану, который доковылял до входной двери и встал рядом с ним, испытывая прежнее омерзение, но отнюдь не страх. Заметил, как эльф глянул на него с прищуром.       - Наталис будет здесь утром, вместе с Роше и медиками, - "гонец" передал записку старшему лейтенанту, игнорируя при этом Иорвета, что никого не удивило. - Видать, очередная проверка или типа того.       - Проверка? - атаман бесцеремонно перехватил бумагу и пробежал ее глазами. Можно было не волноваться: пусть Фенн не любил грамоту, зато навострился подделывать почерки так, что было не отличить. Особенно в темноте.       Маннас с раздражением взирал на всех и лишь сухо уточнил:       - Мне уйти и забрать башню с собой?       - Тут не сказано, - Шеридан заглянул эльфу через плечо.       Он понимал, что тот уже обо всём догадался. И это понимание его даже забавляло. "Ну, как ты выкрутишься теперь?" Иорвет подозвал "гонца":       - Иди сюда, dh'oine и объясни мне, когда ты успел доехать до Вызимы и вернуться? Я видел тебя вечером в зале. И другие тоже видели, - он повернулся к своим. - Шанти, ты сидела в пяти метрах от него.       Женщина хмуро перевела взгляд с него на Полоску. Она тоже выглядела заспанной и злой, и явно была не настроена на выяснение подобных мелочей. Учитывая, что ей предстояло рожать через месяц.       - Может быть. Для меня все люди на одно лицо. Да и какая разница?       - Это всё ерунда. Подстава. Не будет никакой проверки и Наталиса.       - Точно, - усмехнулась она. - Как не было Радовида и того типа в черном, из-за которого меня чуть не отправили в Элландер. Скоро утро. Если не поторопимся, то подставим сами себя.       - Шанти, послушай меня...       Но эльфка внезапно взвилась, как это часто с ней бывало:       - Да что на тебя нашло?! С чего ты вдруг решил, что это какой-то обман? Зачем и кому так разыгрывать нас?       - Согласна, - добавила Эмма, со странной печалью глядя на свой садик. - Если это шутка, то очень глупая. А мне как-то не хочется переезжать в настоящую тюрьму взамен этой, - она вздохнула и обратилась к Шеридану, как к старшему. - Можно я займу камеру поближе к очагу?       - Конечно, - охотно согласился тот. - Схема обычная: женщины идут в теплый отсек. Мужикам придется потерпеть, хотя уже теплеет. Не околеете. А ты, Иорвет, сам знаешь, где твоё место.       Старый Лис буравил его горящим взглядом. Он еще раз сверился с запиской, посмотрел на остальных, и на его лице отразилась внутренняя борьба: может, правда проверка? Но он тут же ее отбросил.       - Зачем Наталису понадобилось смотреть форт именно утром?       - Еще раз, Роше ничего не уточнил, - ответил Шеридан спокойно. - У меня вообще есть догадка, что регент едет сюда из-за меня.       - Чего-чего? - это уже был Чижик. - Неужто ты так сдружился с ним во дворце? Звиняй, брат, но это уж слишком.       - Да что ты, какая дружба? Дело в следствии. На меня напал человек Кимбольта, и я могу знать подробности, о которых Наталис, может, хочет меня спросить лично, - такая длинная фраза выбила из него весь дух. Благо, все сочли ее убедительной.       Все, кроме атамана. Он был в бешенстве оттого, что его обставили, и не знал, что предпринять дальше. Свои уже не верят, чужих не убедишь. Подчиниться? Значит, попасть в западню. Сопротивляться? Тот же исход, но с худшими последствиями.       - Ах ты, погань... - начал он, но осёкся. Враз переменился в настроении. - Ну, хорошо, я понял. Подготовлю, пожалуй, свой карцер сам, и зайду в него позже. Когда Роше прибудет.       На сей раз подоспел Фенн, гремя ключами.       - Какой сам? Сам себя запрешь? Давай, эльф, двигай в свою кибитку. Нам еще зал приводить в порядок, некогда будет вас всех загонять.       - Ты меня не понял, человек? - голос Иорвета стал угрожающе низким. - Я ни разу не дал повода счесть, что я завалю схему. Роше знает об этом.       Фенн насупился и приготовился к спору, а остальные Полоски - к обострению конфликта, что было очень нежелательным исходом для эльфов. Эмма и Шанти обеспокоенно переглянулись между собой. И даже с Аэлредом, который незаметно для всех присоединился к сборищу и долгое время просто наблюдал.       - Ты совсем свихнулся, что ли? - вдруг рявкнул тот на своего командира. - Хватит уже выеживаться! Тут холодно и темно, Шанти вся замерзла, а тебе плевать, как всегда. Иди по-хорошему, иначе я сам тебя в клетку запихаю.       Миг тишины прервала Шантерель - она переливчато рассмеялась над его полудетским выпадом, а Маддок потрепал пацана по макушке. Темерцы тоже заулыбались и покачали головами: гляди, мол, атаман, как молодняк тебя за пятки кусает. И только Шеридан осознавал всю серьезность ситуации. Он смотрел на побелевшего Лиса и видел отчаяние за маской его молчаливой ярости. И растерянность. Он знал, что Иорвет всегда заботился о своих, пусть часто делал ошибки и бывал не прав, но единственной значимой для него целью оставалось их благополучие и безопасность. И как это, должно быть, больно - потерять их доверие до такой степени, что они сами добровольно идут в ловушку, от которой он пытался их спасти, лишь бы не подчиняться ему. Считая, что он опять ошибается.       Впрочем, чуть позже так оно и оказалось. Когда эльфы были заперты в клетках, люди всего за час полностью прошерстили форт и нашли-таки яд. Притом, несколько флаконов в разных местах. Первый обнаружился в арсенале, заткнутый в удобную нишу между балкой перекрытия и потолком. Два других - на кухонном складе и внешних воротах. По форме и виду это были маннасовы склянки для снадобий, из которых вынули прежнее содержимое. Шеридан хотел бы поинтересоваться у Иорвета, почему он не спрятал их в своем карцере - удобно же - но потом понял причину: для второго командира было бы очень подозрительно сунуться туда в означенное время, ведь эта камера хорошо просматривалась часовыми в главном зале. На нее всегда невольно падал взгляд. И вполне естественным оказалось бы для него пройти в любое из трех помещений, где нашли его отраву. Все привыкли видеть его там.       Сами эльфы совершенно спокойно отнеслись к обыску, поскольку никто им о нем не сообщил. Всё выглядело как подготовка к визиту Наталиса. Шеридан решил, что позже переведет основную массу эльфов обратно в их казармы, но выставит охрану. Ключ от камеры Иорвета же забрал себе. Затем выбрал одного случайного из вызимских узников для пробы яда. И замешкался.       - Хм, я не знаю пропорций раствора, - пояснил он. - И у заговорщика не спросишь.       Задумчиво кусая пересохшие губы, он решал, что делать дальше. Пытался вспомнить состав, который упомянул при нем эльф: яд повешенного с добавленной кровью гнильца. Однозначно там было что-то еще, но осталось неупомянутым. Зато он хорошо помнил вкус получившейся жидкости.       - Буду добавлять в воду по капле и пробовать, - предложил он. - Я слышал о таком яде. Если во флаконах именно он, то вода будет кислить.       - Сам-то не траванешься? - скептически протянул Фенн, глядя на то как опасно подрагивает клевец под рукой Шеридана. - Ты и так еле стоишь.       - Не траванусь. Хлебать же не буду.       Они сделали, как он предложил. Снадобье действительно оказалось тем, которым подчевал его Иорвет: всего от нескольких капель получившегося раствора Шеридан ощутил как мышцы знакомо слабеют.       - Вроде оно. Ну, пробуем на добровольце?       Естественно, последний намерен был сопротивляться, но Чижик и Фенн надежно зафиксировали его, пока Овен заливал раствор ему в рот, утешая вслух, что яд не смертельный. А если и так, то лучше помереть от него, чем на шибенице.       Раствор подействовал в течение нескольких минут, притом, совершенно так же, как на Шеридана: слабость, но не до полного паралича, и затрудненное дыхание. Узника уложили на лавку и оставили под присмотром. А уже спустя половину часа он вернул себе способность двигаться и пожаловался на головную боль. Шеридан только хмыкнул. Головная боль была меньшим из того спектра неудобств, которые испытывал он сам, притом что действие четвертины фисштеха, принятого после кухни, уже сходило на нет.       - Надо же, ушастый черт и правда готовил побег, - пораженно проговорил Фенн и посмотрел на товарища с глубоким уважением. - Всё, как ты и сказал.       - Не я - Эмма, - отмахнулся тот. - Но хорошо, что я понял ее слова правильно.       Эмма, конечно, ничего похожего не говорила и в данный момент пребывала в неведении в своей клетке. Может быть, Иорвет не планировал именно побег и именно сегодня, но что-то планировал однозначно - иначе зачем ему столько отравы? В случае непредвиденной ошибки он мог использовать ее против Синих Полосок, и тогда кто-то из них, обороняясь, мог быть ранен или убит.       "А что Маннас?", подумал он вдруг. Может, и колдун замешан? Чародей, конечно, нуждался в вакцине, и для того был вынужден сотрудничать с темерцами... Или это тоже обман? Что он задумал? У Шеридана не осталось сил рассуждать. Он сделал всё, что мог.       Еще раз проверив ключи от иорветового карцера у себя в кармане, он сказал Фенну:       - Ладно. Пойду, попробую выспать свои два часа.       - Давай. Если что - сразу зови.       - А вы не выпускайте чародея из виду. Держите наготове двимеритовые наручники и сетки. Тут мы можем доверять только себе.       - Ну, всё, всё, лейтенант. Видать, паранойя заразительна - от Роше нахватался? Иди давай в койку, пока не свалился, а тут мы уже сами справимся.       Наконец-то Шеридан мог вернуться в свою комнатушку и позволить себе полноценный отдых. Он сознавал, что берет на себя слишком много, самовольно закрывая эльфов вот так, не спросясь. В самом деле, надо бы сперва отправить гонца к Роше, хотя бы через портал Маннаса - наведет, не переломится. Вот только он опасался, что капитан из остаточных чувств к эльфу начнет тянуть с решительными действиями. И ведь не расскажешь ему ничего, кроме того, о чем теперь знает Фенн и другие в отряде... Как бы то ни было, Иорвет перешел все мыслимые и немыслимые границы, а ему, Шеридану, пора уже научиться принимать решения, в том числе, настолько неоднозначные.       Он чувствовал, что подошел к пределу своих физических возможностей. Реальность порой плыла у него перед глазами, стены и потолок кривились волнами, фонари мерцали, то затухая, то разгораясь ярче прежнего. Поэтому он даже не пытался полноценно заправить свою постель, просто кинул две чистые простыни сверху, намереваясь забрать меж них, как в кокон. Затем он тщательно закрыл дверь на засов, а на окне оставил только щель между рамой и стеной - если Иорвет неведомым образом вновь окажется на свободе, то перед ним встанет хоть какое-то препятствие. Прежде чем прикрыть ставни, Шеридан бросил взгляд наружу и вдруг засмотрелся: уже начало светать, и небо над кромкой расцветилось красновато-лиловыми всполохами, понемногу прогоняя ночную синеву. Перед этой красотой на миг отступило даже странное, тянущее ощущение в правой ноге, разлившееся от поясницы к стопе, и прежняя боль в поврежденных местах. Во всём теле.       Отвернувшись от окна, он спрятал метательный ножик под подушку, и еще один - между бортом кровати и стеной. Проверил наличие питьевой воды, и примостил кувшин возле стены, чтобы никто не добрался. Проверил запасы настоек и порошка. Он держался только на дозе наркотика, и сейчас снюхал еще одну. Третью со вчерашнего вечера. Уже слишком много за такой короткий промежуток времени, и он пока не знал какими будут последствия. В носу защипало, глаза начали слезиться, но зато он хотя бы на время получил облегчение.       Обычно жесткая постель показалась ему лебяжьей периной, в которую он проваливался всё дальше и дальше, закрыв глаза и невольно улыбаясь, поддаваясь всеохватывающему ощущению спокойствия. Он нуждался в этом ощущении и намерен был получить его, несмотря ни на что. "Ты прав, сукин сын. Хватит с меня на сегодня".