То, что лишнее

      Все срочные совещания, кроме заседания Совета, Наталис проводил в своем кабинете. На этот раз, кроме Роше, здесь присутствовали Шеридан, отчитавшийся начальнику об устранении Габора и распределении премий между четверкой конформистов из Командории, Фенн как ответственный за экспедицию, а также профессор медицины и старший лекарь королевской семьи - Клод де Ноай, всего год как заступивший на должность. И, конечно, Бернард Дукат. Медик был знаком с Талером, его ролью и обязанностями, а вот для всей остальной когорты эскулапов, которых сегодня не позвали, личность главы разведки должна была оставаться неизвестной.       Роше посвятил присутствующих в сведения, которые успел поведать ему Фенн и которые касались не только эпидемии, но и соглашения нильфов с Аэдирном.       - Не понимаю, Черные сначала хотели задавить нас экономикой, - тряс головой де Ноай, пожилой мужчина, грузный и несколько суетливый. - Их дешевые и качественные товары должны были заменить наши. Зачем им изобретать смертельную заразу и рисковать самим? В Нильфгаарде несметное количество людей, если она выйдет из-под контроля, они просто не успеют привить большинство. Трех - или теперь уже двух - лабораторий недостаточно для производства нужного объема вакцины.       - Откуда нам знать? - отозвался Вернон, затем показал на разложенные на столе копии документов. - Я ничего не понимаю в этих бумажках, ты должен в них понимать, Клод. Формула может быть сложной, но если ингредиенты доступны и есть достаточно рабочих рук, производство у нас пойдет ударными темпами. Вспомним лаборатории Саламандр, в считанные месяцы завалившие фисштехом Вызиму и окрестности.       Наталис тоже взглянул на бумаги, правда, лишь для проформы, и добавил:       - При любом исходе им выгодно проредить население Севера. Если не возьмут победу в новой войне, то всегда смогут обратиться к чуме, а дальше уже подключится экономика: недостаток кметов на полях приведет к недостатку урожая и резкому скачку цен. Нильфы заработают на продаже нам провизии, а чуть позже - и вакцины. Они надеются, что мы разделим судьбу Аэдирна.       - Кстати, о нем, - Роше указал подбородком на Фенна. - Мой солдат подтвердил, что чиновники Черных плывут вверх по Яруге к Доль Ангре. Есть что добавить, Фенн?       Названный прочистил горло и выпрямился.       - Так точно. В цинтрийских городах под видом гражданских собираются большие группы рядовых и офицеров. Мы проследили за ними, пока ждали окно для переправы - по разлившейся Яруге это дело непростое. Часть вояк садилась на корабли в том же направлении, что и чинуши.       Капитан пояснил для остальных:       - Они набивают Аэдирн своей армией, как индюшку на праздник. Наши осведомители на востоке наверняка устранены, нильфам недосуг заниматься их перевербовкой. Новая партия агентов уже направлена на замещение, но первые сведения из Ривии и Венгерберга появятся лишь к началу апреля. Из Вергена, может, чуть раньше.       Он умолк, ожидая, что кто-то предложит новый вариант действий, отличный от принятого ранее "затихариться и ждать на ловушках".       - Роше, мы уже это обсуждали, - нахмурился Наталис. - Если от Мэвы и Саскии нет вестей, значит, они взяты в плен, мертвы или усмирены чумным договором. Нам остается вести переговоры с Реданией, - он достал из ящика стола короткое и бедное на детали письмо из канцелярии Радовида. Дал ознакомиться всем. - Его преимущество в наличии чародеев на службе у медиков и Оксенфурт под боком. Они ведут разработку собственной вакцины и по мере готовности устойчивых образцов готовы будут предоставить ее нам. Но небезвозмездно.       - Вот ведь...! - капитан чуть не выругался при регенте. - Я так и знал, что будут щипцы. Свирепый станет крыть той же картой, что и Эмгыр.       - Насколько нам известно, готовой вакцины у реданцев пока нет, - осторожно вставил де Ноай.       - Да, иначе он был бы наглее. А пока отъезжает на том, что в Темерии в любой момент могут возникнуть очаги эпидемии, и ни о какой военной помощи речи не пойдет.       - Пес скалится, но хотя бы не кусает, уже хорошо, - проговорил регент.       - Главное, благодаря моим бойцам у нас есть формула. Профессор, как быстро мы сможем произвести первую партию?       Тот с тяжелым вздохом углубился в чтение копий, на что у него ушло порядочно времени. Постепенно его лицо всё больше и больше светлело, что было обнадеживающим знаком.       - Мне нужно посоветоваться с коллегами, - заключил он, наконец, - но уже сейчас ясно, что мы обладаем всеми нужными материалами. Для сверки нам понадобятся добытые вами образцы.       - Мы можем выделить пять ампул, не больше. Чистой вакциной будут привиты король и его сестра, а также регент Наталис. И еще ты сам, притом раньше всех. Ясно, почему?       Наталис пожевал губами, недовольный тем, что Роше распоряжается в обход него, но возразить ничем не мог. Лишь молча кивнул в знак поддержки.       - Надо же, капитан, - протянул де Ноай, - я счел было что ты потребуешь первую пробирку себе. Похвальная скромность. Хорошо, пяти штук нам должно хватить.       - Не разбазарьте их попусту, иначе коннетабль снарядит тебя лично атаковать Ассенгард. А расходным материалом послужат твои клерки.       - Угрожать ты всегда горазд, - хохотнул медик. - Но не бойся, я не хуже твоего разумею, что стоит на кону. Мы предпримем всё возможное, чтобы повторить формулу. Вот только на ком ее испытывать? У нас нет зараженных в округе и нет возможности перевезти оборудование и персонал ближе к границе с Аэдирном.       Роше достал маленький кофр и положил на стол, прикрыв ладонью - окружающие невольно отшатнулись, зная что внутри. Затем он проговорил, внимательно глядя де Ноаю в глаза:       - Здесь одна таблетка патогена. Вскроем неосторожно - и заразятся все, кто рядом. Так что порядок таков: сначала ты применяешь вакцину на себе, ждешь положенное время, пока она сработает, потом идешь в закрытое помещение и делишь таблетку на много-много частей. Подопытных наберем в вызимской тюрьме, Винсент Мейс покажет на совсем безнадежные случаи.       - Послушай, сынок, - для шестидесятилетнего профессора капитан Синих Полосок был никем иным как "сынком", - я способен понять, что твой гиперконтроль, порой переходящий в острую паранойю, облегчает тебе жизнь, но не все вокруг кромешные кретины. Есть те, кто следит за качеством своей работы не хуже, а порой даже лучше твоего.       Услышав такое обращение к себе, тот сконфуженно отвел взгляд. Пожилой мужчина не собирался унижать его или ставить на место, только защитить своё достоинство, а, значит, огрызаться не имело смысла. Талер, конечно, ехидно скалился со своего места - за всё время он не произнес ни слова - но де Ноай давно подтвердил, что заслуживает доверия и уважения.       - Короче, - Вернон кашлянул, - если будут вопросы, вызывай Фенна. У него вся информация, так сказать, из первых уст.       Солдат едва скрывал своё ликование и был готов помогать хоть круглые сутки. Единственным критерием, по которому Роше когда-либо выделял своих бойцов, были практические заслуги. Исключением не являлся даже Шеридан, который был замечен и водружен на карьерную лестницу сперва за то, что организовал тренировки кулачного боя, притом не афишируя, словно это само собой разумелось, а затем в разных ситуациях продолжал демонстрировать смекалку и добросовестность, умение поддержать дисциплину и положительный фон в отряде. И, что особенно важно, не показывал зависти сейчас, хотя любой хотел бы оказаться на месте Фенна. Напротив, в его взгляде на товарища читалась искренняя радость.       Наконец, все разошлись, один только Роше задержался в кабинете регента, желая обсудить с ним еще несколько вопросов. Шеридан, конечно, оставался рядом и вел себя смирно. Но когда они вышли в коридор, ведущий в тронный зал, он вдруг пихнул капитана за одну из колонн и поцеловал крепко, со всем чувством.       - Люблю тебя, не могу, - сказал на выдохе. - Ты один такой.       И двинулся дальше. Роше собрался было отчитать его за потакание импульсу, но вроде как незачем - в коридоре никого не было. Никто их не видел. То был сравнительно малый риск за несколько мгновений частого сердцебиения и легкого чувства оглушенности.       Сегодня по графику он должен был ехать к Иорвету, однако обстоятельства, к счастью, повернулись так, что некогда было даже подумать в эту сторону. Он твердо решил, что больше ноги его в спальне эльфа не будет, и пока получалось: за всю неделю он вспомнил о нем от силы пару раз, и то мельком.              

***

             Время до Бирке пролетело непозволительно быстро. Вызима и окрестности уже вовсю отмечали Весенний солстиций, а горожане и жители предместья были дополнительно заняты в последних приготовлениях к турниру. "Не зима, а сплошные праздники", беззлобно ворчал Роше, когда каждый день ходил на дамбу поглазеть на массивный куб трибун, обнесенных строительными лесами. Он лично принимал участие в выборе места - оно должно было хорошо просматриваться со всех сторон, а по периметру на некотором отдалении было выставлено оцепление с арбалетами. Дополнительное наблюдение велось с крепостных стен.       Входные пропуска были уже распроданы, и гости потихоньку съезжались к столице. Каждая таверна и постоялый двор в предместьях были битком набиты зажиточным людом с округи, горожане сдавали комнаты в своих домах по немыслимым ценам, а самые важные участники - рыцари из дворян со своей свитой - были размещены в королевском дворце. Среди них были выходцы со всей Темерии, а также ближайшие соседи - верденцы, цидарисийцы, реданцы, даже бывшие каэдвенцы. Не было только нильфов, что понятно, и всего востока - Аэдирн, Свободное государство Саскии, Ривия и Лирия. Показательно, что Анси, младший сын Мэвы, который был заядлым бойцом арены и ездил с турнира на турнир, на нынешний, вызимский, не явился.       - Сомневаюсь, что он жив, - проговорил Шеридан, когда Роше заговорил о нем. - Мэва не сдалась во Второй Северной, и не сдалась бы сейчас. Пусть даже речь идет о помощи с чумой. На крайняк, вся семья попала бы в каземат.       - Эмгыру не стоило бы труда убедить ее принять договор. Достаточно сгноить разом пару-тройку деревень, и она подпишет любое соглашение.       - Даже не знаешь, что лучше в такой ситуации...       - Потому что всё одна хуйня.       Обычно в это время, в конце марта, природа уже зацветала. Бурно разрасталась трава, тут и там расцвеченная россыпью желтых одуванчиков, деревья зеленели молодыми почками. Но сейчас даже снег не успел сойти. Разве что стало заметное теплее, а под сапогами оставались темные мокрые лунки, к утру подмерзающие тонким ледком. По словам Фенна, Яруга бурно разлилась, тающие вершины Махакама и Синих гор обрушили в ее русло такое количество талой воды, что снесло несколько рыбацких деревень, а корабли нильфов, судя по разговорам матросов, могли дойти до самого Глевицигена, пусть и на магической тяге.       Год от года зима становилась дольше и холоднее, снежнее, и никто не мог назвать тому приемлемой причины.       С момента покупки доспехов Шеридан добавил к своим обычным ежедневным тренировкам, интенсивным и разнообразным, дополнительные - турнирные, где имелись свои особые правила. Раньше допускались смертельные случаи, за них даже не судили, но арена быстро стала удобной площадкой для сведения счетов, и при Фольтесте эту практику свели на нет, а виновников сразу волокли в каземат, невзирая на титул и положение. В каждой местности порядки немного разнились, и вызимские в этом году были еще раз изменены Наталисом: никаких состязаний лучников во избежание шальной стрелы в королевскую ложу, хотя сам Бусси устроил истерику, узнав, что их не будет. Далее, никаких увечий. Крови было не избежать, так что выбрали иное ограничение: три падения на землю. Если на третьем боец не успеет встать на ноги в течение трех секунд, то считается проигравшим. Шеридан счел это разумным отграничением от перекатов, ведь там спина и зад в любом случае касались земли. Захваты с удержанием придавленного противника тоже запретили. Он не меньше двадцати раз перечитал выданный ему пергамент с правилами, и обсудил их с Роше, чтобы выработать тактику на каждый возможный исход.       - Что там по отборочным? - спросил его капитан.       - Считай, я их уже прошел. Пусть сам новичок, но срок службы в Синих Полосках доказал, что драться-то умею. Так что сразу пойду на первый тур из четырех.       - Значит, уже знаешь своих противников?       - Пока нет. Их будут выбирать из этих самых новичков, которых равномерно распределят между основными участниками. По три на каждого. В общем, в первом туре меня ждет три разминочных боя и один настоящий.       - Обидно будет проиграть дебютанту.       - Я и не проиграю, чего ты! Мы же деремся в Полосках по пять на одного, а порой и по десять. Главное, получить доступ ко второму туру.       - Ладно. Как только узнаешь имена всех своих возможных противников, выясни их слабые и сильные стороны, подготовься.       - Да понятно это всё, - со смехом махнул рукой Шеридан. - Ты обещал потренировать меня хоть раз. Пока я только с Яго и Стигоном махаюсь, нужно какое-то разнообразие.       Капитан охотно согласился. В качестве полигона выбрали широкий двор в казарме Синих Полосок, пока там никого не было. И на сей раз решено было провести тренировку в полном турнирном доспехе, чтобы привыкнуть к нему, хотя по мнению лейтенанта он итак был очень удобный. Пожалуй, даже удобнее, чем его обычное снаряжение. Однако быстро выяснилось, что махач с любовником - не лучший вариант.       - Я не буду жалеть тебя, - сразу предупредил его Роше, но по факту только и делал, что старался не испортить его дорогущее облачение и не выбить ему глаз клинком. Не сломать руку или ногу, не допустить вывиха.       Они бились на затупленных настоящих мечах, но в какой-то момент неизбежный косяк случился: он резко развернул левую кисть, чтобы выбить меч из рук Шеридана и, неверно рассчитав, чиркнул гардой ему по брови.       - Черт, глаз цел?       - Цел, всё в порядке. Ща кровь вытру и продолжим.       - Сначала промой спиртом, приложи холодный компресс. Иначе вспухнет.       На самом деле, подобные осторожности были применимы в их обычной работе, пусть и редко. Для обычного убийства и обезвреживания применялись две разные серии стратегий, осваиваемые бойцами по отдельности и отработанные до автоматизма - подними ночью, и всё будет исполнено. А порой требовалось выполнить ювелирный, бескровный захват, сделав точные удары по болевым точкам. Проблема в том, что такие захваты были быстрыми, а на турнирах важна зрелищность. Вернон напомнил и об этом, в душе презирая такой показушный фарс.       - В пизду зрелищность, я иду туда не за ней! - запальчиво бросил лейтенант, наворачивая вокруг него круги с мечом наизготовку. Порез на брови уже опасно налился отеком. - Давай, атакуй уже!       Тот провел яростную связку, но, нарвавшись на непробиваемый блок, отступил. Сегодня они отрабатывали защиту, и Роше уже потерял счет своим выпадам. Давно так не напрягался в спарринге. Больше всего сбивала даже не вынужденная осторожность, а то, как смотрелся Шеридан в новом доспехе. Потому что смотрелся он потрясающе, особенно с задранным забралом. Строгие грани брони подчеркивали строгость его черт, где не было ничего лишнего, каждая линия находилась на своем месте. Роше не сразу научился различать оттенки в его скупой мимике, которая насчитывала всего шесть основных выражений - гнев, раздражение, сомнение, растерянность, довольство и радость, - притом крайние их состояния проявлялись нечасто. Его особенно привлекала эта истинно северная сдержанность.       - Тогда за чем именно ты идешь, если не за ней?       - Сложно объяснить. Но, раз ты спросил, то попытаюсь, - Шеридан облокотился о воткнутый в землю меч. - Хочу наподдать барчукам, это первое. Благо, многие из них реальную бойню уже нюхали, после Бренны уж точно. За избиение младенцев не сойдет.       - Чем Черные барчуки тебе не соперники?       - Соперники, конечно. Но наподдать такому - совсем не то, что своему. Хочется попробовать разное. И второе: мне просто нужно выпустить пар, - он сжал и разжал кулаки, глядя на них горящими глазами. - Не сочти за психа, но я в какой-то мере тоскую по войне. Люблю, конечно, и эти мирные дни, ценю их, поддерживаю, сколько могу. Это особенное спокойное состояние... Однако война, как говорится, мать родна.       - Я слышал от тебя другое. Что теперь Вызима тебе мать.       - Ну, да... Блин, тут и правда сложно. Просто уже десять лет моей жизни прошли в походах и сражениях, там мне как-то привычнее, - Шеридан глянул в лицо капитану. - Как, должно быть, и тебе.       Вернон задумчиво смотрел на него в ответ. Он каждый день видел его без одежды, не только в постели, но и когда тот мылся и переодевался, поэтому мог подтвердить: на теле солдата не успевали поджить старые синяки и ссадины, полученные на отработках с новичками в Командории, как тут же появлялись новые. Для него это положение вещей было естественнее, чем дышать. Те же эльфы в Гарсери не уделяли тренировкам даже часа в день. У них были свои занятия: одни что-то мастерили, другие занимались музыкой или чтением, третьи просто слонялись без дела и доставали всех болтовней, играли в азартные игры. Эмма колдовала над своим садочком в углу. Маннас помог ей настроить источник света и тепла, для чего даже пожертвовал один кристалл, и вскоре на клочке земли проклюнулся росток какого-то дерева. Видимо, она передумала насчет цветов.       - Есть такое, - отозвался он наконец. И при этом нисколько не покривил душой. - Потерпи, боец, немного осталось. Скоро оба вернемся на фронт. Вот только что там было про лодки да про речку с костерком, не напомнишь?       - Хах, это тоже будет, но бонусом. Навроде брусничного соуса к ребрышкам.       Они провели еще несколько раундов, после чего решили закончить. Роше еще раз осмотрел его рану, довольно глубокую, но пришел к выводу, что штопка не потребуется - запекшаяся кровь хорошо подклеила края. На молодом всё заживало, как на собаке.       - Спасибо за спарринг, - улыбнулся ему Шеридан.       - На здоровье. Но на арене лучше опускай забрало. Сам знаешь, на лице дохрена сосудов, если кровь попадет в глаза и замылится зрение - считай, временно ослеп. То же самое касается ушей. И береги суставы. Не распрямляй ноги, особенно на уворотах.       - Да знаю, знаю. Что ты в самом деле? Я больше боюсь, как бы не заколоть противника ненароком. Порой это случается машинально.       - Держи в уме: если там дворяшка или еще какой влиятельный поц, то никаких денег не хватит на откуп. Даже замять не получится. У всех-то на виду...       Лейтенант счел этот совет особенно дельным. Он отправился снимать доспех, и Роше пришел ему на помощь, ибо в одиночку разделаться с турнирным вариантом было сложновато. Потом они погрузили сундук на маленькую телегу и запрягли в нее Стеллу - Косматого припрячь к такой работе было нереально. Остальные Синие Полоски пока не знали о его участии в турнире, и ему не хотелось отвечать на их вопросы раньше времени. Напоследок, видя, что капитан в хорошем настроении, он мимолетно поинтересовался, когда тот собирается в Гарсери "к своему ёбанному эльфу". За три дня до турнира они полностью исключили секс, чтобы он, Шеридан, не растрачивал силы. Но это могло означать, что тяга другой стороны к Драному Лису усилится.       Однако тему замяли и на время отложили. Ясно было только, что Роше пока не собирается никуда ехать, у него куча дел здесь, в Вызиме, а быт в Гарсери отлажен настолько хорошо, что без серьезных происшествий нет смысла туда наезжать так часто.              

***

                    Не откладывая надолго, Клод де Ноай испробовал вакцину на себе, предварительно помолившись в храме Лебеды и во всех доступных в Вызиме святилищах. Перепроверил завещание и попрощался с женой и детьми, внуками, пусть даже никто из них ничего не понял, потому что процедура держалась в секрете. Раздал последние указания челяди и подчиненным. Затем, выждав нужное время, чтобы вакцина усвоилась организмом, он заперся в глухой комнате, он трясущимися от страха руками размолол таблетку с патогеном в порошок, который в свою очередь разделил на две дюжины доз и тщательно упаковал каждую в отдельный футляр, держа в голове мысль, что если он умрет, то запакованная зараза останется для дальнейших опытов. Порошочная пыль и так попала на него во время этой процедуры, но для чистоты эксперимента он съел одну порцию. И принялся ждать с пером и чернилами наготове, чтобы отмечать в себе любые, даже самые мелкие изменения.       Однако на странице его лабораторного дневника появились только две записи: первая с указанием даты и обстоятельств, и вторая, сделанная спустя положенные двое суток - "22 марта 1272 года. Самочувствие и аппетит, прочие естественные отправления на прежнем уровне. Свежего воздуха в комнате осталось совсем немного, оттого легкое головокружение и боль в висках. Никаких характерных признаков заражения".       Эксперимент был сочтен крайне удачным.       После дополнительного тщательного обследования вакцину дали Яну Наталису и проверили на нем патоген. Выдержали его в тех же условиях двое суток. И только убедившись, что он тоже чист и здоров, осторожно ввели препарат Бусси и Анаис. К ужасу наблюдателей, оба ребенка слегли с лихорадкой. Роше немедленно оцепил королевские покои и, затолкав туда нескольких слуг и де Ноая, остался дежурить снаружи, у дверей, чувствуя как седеет на его голове волосок за волоском. Не подпускал близко даже своих солдат из опасения, что в этих двух ампулах содержалась обманка - патоген, вместо вакцины. А, значит, сам он тоже заражен, только еще не понял. Наталис был готов объявить чрезвычайное положение.       Ситуация разрешилась примерно через полдня, когда зареванный Бусси успокоился и умылся, потребовал открыть дверь. При виде капитана Синих Полосок увернулся от попыток осмотреть его и напомнил, что завтра турнир, и он, как король, будет главным гостем. По какому праву, мол, его держат взаперти? Еле скрывая дрожь в голосе, Вернон пообещал, что всё пройдет по плану, а сам вопросительно глянул на главного медика, требуя пояснений.       - Его Величество и Ее Высочество - всего лишь дети, - развел руками тот, сам до сих пор бледный, как мел. От испуга. - Полагаю, им стоило бы дать половинную порцию, поскольку ответ организма получился очень уж бурный. Но, уверяю тебя, всё обошлось. У подопытных заключенных к сему часу безудержный понос уже сменялся рвотой. Малыши же, как известно по сводкам из Аэдирна, выказывают подобные симптомы намного раньше.       Роше протяжно выдохнул и вытер вспотевший лоб. Затем, сглотнув, сказал:       - Тогда дай им патоген. Не сейчас, к вечеру. Мы должны быть уверены, что они надежно защищены.       - Есть ли возможность отсрочить турнир хотя бы на сутки? Бедняжки и так утомились, разволновались, а еще эта лихоманка... Нельзя их перегружать.       - Отсрочим. Но тебе придется лично объяснять Бусси причины. Сам понимаешь, я не смогу зайти к ним, когда ты применишь порошок.       Он освободился лишь глубокой ночью, когда уладил с регентом все вопросы. Шеридан, Коротышка и Бьянка всё это время дожидались его и новостей в полном неведении, но при подозрениях. Потому и встретили его так, будто он вернулся с того света. Пришлось успокаивать всех троих разом.       - Ты тоже должен привиться! - настаивала девушка. - Попроси порцию у де Ноая. Что там решит одна пробирка?       - Бьянка, они разбирают каждую и тестируют на ингредиенты. Одна пробирка - это один лишний шанс уточнить формулу.       - Но Фенн же привез записи. Там всё есть.       - Не будь такой наивной. Это записи чародеев, с ними не может быть просто, - он задумался и добавил: - Хотя и совсем уж сложно тоже быть не должно, если дело у них поставлено на поток.       Лейтенант с сомнением отвернулся. Он был согласен с Бьянкой, но за эти дни так и не смог убедить капитана поменять решение. В итоге тот завершил спор обещанием, что будет первым на очереди к вакцине, когда медики представят надежный вариант. Факт перенесения турнира Шеридан даже не заметил и не упомянул, потому что это потеряло всякую важность.       

      ***

             Весь день накануне турнира они с Роше провели дома. Ждали хоть какой-то вести от Трисс, пусть и плохой. Пусть отказа. Чего угодно, лишь бы от этого можно было оттолкнуться и действовать дальше. Но по своему обыкновению капитан начал действовать на опережение. Он всё думал о чародеях, разносящих заразу в крошечных коробочках, и пытался изобрести способ обезопасить народ, ведь если появится всего один зараженный, то пострадают те, кто с ним контактирует, а по цепочке - все остальные. Проблема в телепортах, которые можно открыть в любом месте, в любое время, от которых у темерцев до сих пор нет защитных контуров.       И потом, с вакциной регент и дети защищены от болезни, но не от других опасностей. Что стоит злоумышленникам передать в подарке какую-нибудь вещь с наложенным заклятием, которое активируется только у них в руках, миновав все прочие кордоны? Как распознать такую подставу заранее? Шеридан сперва лишь слушал его рассуждения, а потом, после долгого молчания, произнес одно слово:       - Никак.       - Очень, блядь, информативно, - бросил ему Вернон.       Он уже час ходил взад и вперед по комнате, словно это помогало мышлению.       - Без магических приблуд - никак. Мы должны привлечь к работе нашего Маннаса. Я знаю, что он нильф, и что ты ему не доверяешь. Что хочешь держать его в секрете, и еще сотня-другая разных причин.       - Про это забудь, - Роше отмахнулся от его слов. Затем вдруг сел на стул. Помолчал. - Кстати, ты натолкнул меня на занятную мысль: двимерит. Допустим, он не остановит летящую стрелу или любой другой снаряд, но если мы устроим двимеритовый контур вокруг королевской ложи - такой же, как внутри королевских покоев во дворце - колдун не сможет открыть портал внутри.       Упомянутая им мера была принята в вызимском замке лишь после казни Шеалы и отправки Филиппы в Третогор, и Роше не раз корил себя за то, что не догадался сделать всё заранее. Не ахти какая надежная защита, но хоть какая-то.       - И попавшая внутрь магическая ловушка тоже не активируется, - подхватил за ним Шеридан. - Чары не будут действовать внутри кольца. А ты здорово придумал! Только где нам взять столько двимерита?       - За это не волнуйся. Достаточно сделать сеть из кусков, создать некий объем, - тот показал руками, - чтобы фонил. И хотя бы с этим вопрос будет закрыт.       - Но нельзя держать близнецов под этим контуром вечно.       - Н-да, тут ты прав.       Опять повисло молчание и на сей раз затянулось надолго.       Позже, после ужина Роше отправился к задней двери, чтобы вынести объедки, а также проверить, не пришло ли еще какой почты. Ничего не было. Однако когда он отряхнул руки от хлебных крошек и приготовился идти обратно в дом, из темноты переулка к нему выступила невысокая, замотанная в темный плащ фигурка. Он инстинктивно схватился за нож. Фигурка откинула капюшон и примирительно подняла руки.       - Я от Меригольд, - под капюшоном пряталось точеное девичье лицо, слишком яркое для обычной смертной. Как и голос, слишком уверенный. Чародейка.       - Как я могу в этом убедиться?       Она без слов достала наглухо запечатанный сверток, положила сверху одну из бирюзовых заколок Трисс, и печать на свертке исчезла вместе с заколкой, они просто растворились в воздухе. Девушка протянула пакет Роше и сразу отпрянула назад, будто опасалась темерца. Внутри было письмо, написанное знакомой рукой на обороте его собственного, и какой-то небольшой прямоугольный предмет из глины, дрожащий как холодец. Всё это могло быть подделкой, но у него не было возможностей проверить. Колдунья уже хотела открыть портал, но он остановил ее:       - Погоди. Вдруг у меня будут вопросы?       Та хмуро замерла, держа одну ладонь с чем-то вроде шара искрящихся молний - несомненно, ее оружие. Затем бросила три взгляда по сторонам, проверяя, не окружена ли. "Здорово запугал их Радовид", подумал он и пробежался глазами по строчкам. Трисс сообщала, что, к сожалению, не может вернуться в Темерию и бросить своих братьев и сестер по профессии, преследуемых по всей Редании, но для защиты детей Фольтеста передает прибор, который поможет распознать магию в любом предмете или человеке, который окажется рядом, и покажет это вибрацией. Нечто вроде ведьмачьего медальона по действию, но гораздо мощнее.       - Отлично. Вот только он не работает, - Вернон показал прибор чародейке: тот трясся так, что едва держался у него на ладони. - Или это оттого, что ты рядом?       - Возможно. Положи-ка на землю.       Он сделал, как она просила. Девушка начала отходить шаг за шагом дальше по переулку, но предмет продолжал дрожать.       - Значит, причина в тебе, - она внимательно осмотрела его. - Я вчерашняя ученица, многого не умею, но хочу проверить. Не дергайся.       Она набрала силы и провела возле него рукой, словно погладила невидимую стену. Нахмурилась еще больше. Потом вновь отпрянула, будто ее обожгло.       - Черт подери! На тебе какая-то защита или что?       - Да нет ничего, - тут Роше стало уже как-то тревожно. - По крайней мере, ничего такого, что я заказал бы сам.       - Значит, постарался благожелатель. Но имей ввиду, прибор исправен. Меригольд не передала бы туфту.       В его голове пронеслась мысль, что он попал под проделки Маннаса. Чародей мог незаметно наложить на него какие-то охранные чары, чисто для эксперимента - скорее всего, это случилось во время погони за де Тансервиль и Эйльхарт, - а потом забыл снять. Он немедленно задавил эту мысль, чтобы она не была прочитана.       - Ладно, на безрыбье и рак рыба. Передай Трисс мою благодарность за старания, - он не успел договорить, как портал за чародейкой закрылся. - Да уж, этим девкам не помешают уроки этикета в их Аретузах...       Чуть позже он показал предмет Шеридану, собираясь сказать о своих догадках насчет вибрации, но вместо этого ляпнул что-то несуразное:       - Она сказала, что эта штука иногда косячит. Но, как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть: будем отстранять всех и вся, на что он задрожит, - и тут же в его голове стало чисто, как в храме. Ни Маннаса, ни защиты, ничего связанного с ним лично и какой-то там посторонней магией.       - Хм, подозрительно как-то, - протянул солдат. - Рядом со мной не дрожит. Впрочем, и у колдунов случаются косяки. Предлагаю сначала испытать ее - мало ли, вдруг она сама по себе ловушка. И прислала ее не Трисс.       - Очень верная мысль. Я подумаю, кого и куда с ней поставить на турнире, а ты с утреца проверь ее на каких-нибудь магических предметах во дворце. Я слышал, что в подземелье есть скрытая дверь, а в зале какой-то из пустых доспехов зачарован.       - Будет сделано.       

      ***

             Шеридан проверил всё, как его просили. Скрытая дверь оказалась мифом, а вот доспех и правда содержал магию: спокойный до того, кусок глины пошел дрожью. Кроме того, такая же реакция была на один из гобеленов, чего он не ожидал.       Роше был удовлетворен его выводами, пусть и не верил прибору до конца. Ничего иного у них всё равно не было. Он плохо спал ночью, одолеваемый тревогой. Ему было спокойнее, когда король и его сестра были надежно спрятаны за дворцовыми стенами, а темерцам не угрожала опасность быть отравленными неведомой дрянью. Пришлось напомнить себе все те доводы, которые нашлись ранее в пользу проведения турнира. Его удивляло как невозмутимо дрых Шеридан, сопя и похрапывая, тогда как перед вечеринкой у Тибальда почти не сомкнул глаз. Объяснением служило лишь то, что щиты и мечи - его родная стихия, в отличие от банкетных столов и светских разговоров. На арене предполагались оба набора активностей, но в последнем он мог просто не участвовать.       Что город, что арена были убраны на славу. Пятиярусные трибуны, прямоугольником возвышающиеся над обширным ристалищем, постепенно наполнялись зрителями. Огромные вымпелы и стяги колыхались на ветру, синие с серебряными лилиями. Таких было больше всего, но имелись и другие, в цветах и гербах различных темерских домов, кроме мятежников вроде Ла Валетт и Маравель. Под синим балдахином с короной располагалась обширная ложа короля. Задняя стенка тоже была украшена гербом, составленным из пяти других, поменьше. Но Роше геральдика не интересовала. Он как можно незаметнее проверил двимеритовый контур, часть которого пряталась под плотным мягким ковром на полу ложи, часть покрывала ручки кресел и их отделку, упоры для ног. Верх балдахина изнутри. Ограду. По сути, регент и дети находились в антимагической клетке, но капитан всё мучился, достаточно ли этого, и разрывался между стремлением быть с ними рядом и обязательствами перед Шериданом.       Некоторое успокоение несла мысль, что всех королевских гвардейцев он знает лично, а Бьянка и Коротышка будут стоять по обе стороны двойного трона. Муха не пролетит. И потом, ему самому легче наблюдать за подозрительными движениями у ложи издали, из вспомогательных помещений на первом ярусе, где участники турнира переодевались и готовились.       Убедившись, что всё в порядке, он напомнил гвардейцам об их обязанностях и риске их неисполнения, затем спустился вниз. Нужно было помочь своему лейтенанту с доспехом. Кроме них в рыцарском зале было видимо-невидимо народу - сами рыцари, их оруженосцы и слуги, родственники, друзья и знакомые, пришедшие дать последние напутствия. Для каждого был отведен отдельный угол, разделенный ширмами, где можно было оставить сундук с латами и личные вещи, отдохнуть и переодеться. Помыться, если нужно. Залатать раны. Здесь же дежурил вспомогательный персонал от города и медики.       Все они смотрели на капитана Синих Полосок с некоторым замешательством, не понимая, почему он лично идет помогать своему бойцу, а не, скажем, пошлет сюда любого из его товарищей. Но быстро привыкли, потому что на арене уже начались первые отборочные бои среди дебютантов. Горн распорядителя отмечал начало и конец каждого раунда. Шеридан, только сейчас начавший волноваться, прерывисто вздыхал.       - Едрена вошь, какой же ты у меня красавец... - Вернон уже в который раз окинул его завороженным взглядом. - Я бы тебе прям в этой жестянке отдался. Или нет, сам бы тебя взял вон на той колоде.       - Звучит ужасно, - фыркнул тот, явно польщенный. - Ты только представь какой будет скрежет!       Но Роше думал о другом. Он, конечно, далеко не раз видел его в этих латах, особенно в движении, во время тренировок. И всё же у него в голове не укладывалось, как можно смотреться настолько стройным и внушительным одновременно. Угрожающим и притягательным. Опасным и дружественным... Он встряхнулся, чтобы прийти в трезвое чувство, и заодно мысленно укорил себя: "Что такое? Надеялся к сорока годам остепениться, сесть в Совете и открыть доходное дело, не бросая основной службы? Хрен там плавал! Вот тебе два любовника. Будешь мучиться и спускать на них последние деньги".       - Слушай, ты мне нагрудник туговато затянул, надо бы ослабить, - протянул Шеридан, ни о чем не подозревая.       - Так... Теперь нормально?       - И еще со шлемом помоги, левая пластинка в щеку упирается.       - Готово. Ну что, пошли что ли отдадим честь королю и принцессе?       Когда Фольтест взошел на трон, то одним из первых указов поменял устоявшиеся церемониальные правила турнира, после чего вносил изменения год от года из желания сделать их короче и удобнее. В итоге от долгой, пышной официальной части осталось только приветствие монарха гостями и вручение ему даров, притом последнее касалось только приезжих, резиденты Вызимы и завсегдатаи дворца могли ничего не приносить. Роше с Шериданом встали в очередь, заодно проверяя как работает контрольно-пропускной пункт. Шмон был знатный, что внизу, на единственном входе для зрителей, что здесь, у ложи. Дарители допускались по одному и должны были выложить буквально всё, до последней мелочи, из карманов на серебряный поднос, который держал один стражник. Другой же обыскивал дарителя, незаметно держа в кулаке прибор обнаружения магии. Пока что никто не был задержан даже с каким-нибудь вшивым амулетом на удачу.       Когда очередь дошла до капитана Синих Полосок, стражник с недоумением глянул на свою дрожащую руку, а затем на него самого. До того прибор не реагировал ни разу, поэтому для мужика это было в новинку. Но накладок не возникло. Вызвали капитана гвардии, и тот пояснил: за час до церемонии было условлено, что Роше продемонстрирует последнюю из своих медалей за отвагу - знак того, что он настоящий, не чародейская подменка.       После "проверки" он шагнул дальше, за двимеритовый контур, куда другие гости уже не допускались. Коротышка и Бьянка даже ради такого случая не изменили своему обычному облачению. В честь потепления кираса девушки была расстегнута до ключиц, а солдат снял с головы шлем и блестел выбритой макушкой. Интересно было другое: и Анаис, и Бусси нацепили свои клинки на пояса. По словам Бьянки, мальчик пока только баловался на тренировках, а вот девочка подошла к вопросу серьезно и уже неплохо фехтовала своим длинным кинжалом. Брала пример с нее самой и с Мэвы. Вспомнив о ривийской королеве, Роше помрачнел. "Даже такой кремень можно разбить".       Из всех Полосок только эти двое были в курсе участия Шеридана, узнали накануне, так что сегодня уже не удивились. Собрались было поговорить с ним, но у детей было иное мнение. Близнецы достаточно долго провели под надзором лейтенанта, потому успели соскучиться, когда он перестал бывать у них. Вскочили с кресел и кинулись к нему, обняв за пояс, как любимого наставника.       Самого Роше они приветствовали более скованно. Бусси надул губы в ответ на его поклон, не уверенный, что еще можно сказать или сделать, а Анаис подошла и взяла его за руку. Посмотрела снизу вверх. Он улыбнулся ей, хотя понимал, что выглядит при этом не особо располагающе, и еле удержался от порыва погладить ее по русой головке.       - Шеридан, - принцесса вновь переключилась на его лейтенанта и заметно покраснела. В руках у нее был букетик из белых гиппеаструмов, похожих на лилии. - Могу я сегодня быть твоей дамой?       - Это я должен был вас попросить, Ваше Высочество! - тот бухнулся на одно колено, светясь как полированный флорен. - Если бы осмелился.       Большинство участников, следуя куртуазной моде, получали от своих спутниц - чаще это были чужие жены, чуть реже - свои, и совсем уж редко сестры и матери, если боец был совсем уж молоденьким - какие-то небольшие мелочи на удачу. Каждой хотелось выделиться, поэтому банальных платков было мало, в основном одаривали кольцами, цепочками, амулетами, букетами из цветов или перьев... Последнее поветрие предполагало, что если рыцарь не получал ничего, то это означало, что он свободен и в поиске. Роше был от души благодарен Анаис за то, что она одарила "его сокровище" такой милостью, не предполагая, что спасла их обоих от неприятной борьбы с заигрываниями со стороны дворянок-горожанок и прочих заинтересованных дамочек. Обычно на таких мероприятиях они лютовали как в последний раз.       И пока тот помогал девочке приколоть букет на видное место, а именно к ремню панциря, рядом с шевроном специального отряда, капитан ревниво косился на ближайшие зрительские места, желая заранее взглядом отсечь всех возможных соперниц и - чем черт не шутит? - соперников. К его полному удовлетворению, с трибун на его лейтенанта поглядывали скорее снисходительно, чем заинтересованно. Но стоило держать в уме, что это продлится лишь до той минуты, пока тот не покажет себя в бою.       Напоследок солдат поцеловал руку Анаис и встал на ноги, еще раз поклонился. Вэс поспешила развеять эту церемонность - принялась нахваливать его доспех, а потом они с Коротышкой по очереди попробовали замахи на его новом мече.       - Я бы тоже приняла участие, - вздохнула она. - Вот только...       - И я, и я! - перебили ее король и принцесса. - Можно нам во второй тур?       Она принялась осаживать и успокаивать их с помощью фрейлин, попутно разъясняя, что всё в этом мире возможно, надо только подождать. Роше не мог не отметить, насколько мягче она стала из-за общения с близнецами, а Шеридан тихо указал на то, что Бусси, возможно, характером ближе к Фольтесту, чем им казалось ранее: вон, уже в бой лезет, хотя бы турнирный. Наконец, Бьянка повенулась к ним и сказала:       - Наши сидят слева, двумя рядами ниже. Навестите их, пусть тоже покорчатся от зависти.       Пятеро других Полосок - Стигон, Чижик, Фенн с Томыней и Зенан тоже были здесь. Последние трое, кроме прочего, были поощрены командиром побыть зрителями на всех четырех турах. Никто из них понятия не имел, что Шеридан будет одним из участников, поэтому они сначала даже не узнали его, а потом потеряли дар речи.       - Ты чего это так вырядился, приятель? - первым, как водится, опомнился Чижик.       Тот сперва решил отшутиться:       - Да вот, решил ворваться на арену и преподать рыцарькам пару уроков, раз уж заглянул. Ну, и внешка должна соответствовать, - он похлопал себя по наручам. Металл глухо зазвенел.       - Так ты что, тоже будешь участвовать!?       Эта новость вызвала куда большее недоумение, чем если б он объявил, что посватался к Мэве.       - И че ты никому не сказал? Откуда такие мощные жестянки?       - Поди взял напрокат, - догадался Стигон.       - Точно, - согласился с ним Фенн. - Сейчас на них такие цены загибают, что мама не горюй! Вот честно, в Нильфгаарде они дешевле стоили бы.       - Не-не, ему дама сердца деньжат подкинула. Фенн, ты не в курсе, что он мутит с дворянкой? - Чижик выпучил глаза, и это смотрелось так смешно, что Шеридан фыркнул:       - Ага, как же. Если бы подкинула, то ее муженек подкинул бы мне проблем - со здоровьем или даже жизнью. Невесть какая угроза, но...       - Кстати, она здесь, эта краля?       - Конечно. Но мы как будто незнакомы, - он наугад выбрал какую-то из дам на трибунах для знати и пристально посмотрел ей в глаза.       Женщина, должно быть, видевшая его впервые, сначала озадаченно воззрилась на него в ответ, затем смущенно отвела взгляд, но потом, не выдержав, глянула опять. Украдкой махнула ему рукой. Он нарочито подмигнул ей, чтобы все видели, но внутренне понадеялся, что она не станет потом искать его и знакомиться. Полоски мало что поняли и теперь с подозрением обшаривали тот ряд, куда он смотрел, вслух перебирая, кого конкретно он имел ввиду.       Ему хотелось подтвердить их предположение насчет проката, потому что он был не в настроении спорить и отбривать их дружеские подколки. Но он потратил вполне реальные деньги, которые заработал лично и не растратил на шлюх и бухло. Он заслуживал этот доспех, как любую другую ценность, которую можно было купить вместо него.       - Напрокат дают всякую шляпу, - заявил он. - За всё хорошее нужно платить, так что я тупо взял и накопил. Года два ушло, но оно того стоило. Ну, и капитан дал пятерку в долг, - он повернулся к Роше. - Еще раз, спасибо, капитан! Вычтете из следующего жалования?       - Само собой, - изобразил строгость тот.       Ну а Фенн решил поддержать товарища:       - Охотно верю, что накопил. Ты всегда был скопидомом. Не удивлюсь, если где-то под Вызимой уже хибарку купил.       Когда с экономическими вопросами было покончено, Полоски дружно обступили Шеридана и, как ранее Бьянка с Коротышкой, принялись осматривать его латы, обсуждать разные их элементы, сыпя вопросами о толщине стали, ее составе и свойствах.       Между тем, внизу, на арене шел уже восьмой бой. Все дебютанты, большинство - либо незнатные, либо безземельные младшие сыновья дворян - сходились в парных поединках. Это зрелище служило, в основном, чем-то вроде затравки перед основными сражениями первого тура, пока зрители собирались, общались, пока шла церемония приветствия короля, пока конники заковывали своих лошадей в тяжелую броню и готовились сами - им предстоял чисто декоративный проезд перед трибунами. Сами же сшибки были запланированы на финал третьего тура. Шеридан изучил взглядом обоих бойцов, один из которых был темерцем, а другой - маллеорцем, судя по гербу. Вспомнил, что последний усиленно молился фигурке Лебеды, привезенной с собой. В итоге победил маллеорец, и его поздравили с трибун жидкими аплодисментами. Прозвучал очередной сигнал, и герольд объявил следующую пару. Шеридану тоже, как новичку, предстояло провести три разогревочных боя.       Со своей профессиональной точки зрения он подмечал всякое: например, что некоторые из молодых бойцов не были обучены правильно двигаться, экономя дыхание и силу, плохо или поздно уворачивались, почти не использовали перекаты. Он с досадой качал головой каждый раз, когда проламывался чей-то шлем или ломалась конечность, так что поединок заканчивался непростительно рано. С трибун то и дело раздавались крики "Хватит! Он сдается!"       Он перевел взгляд вверх, на четвертый ярус, на ложи аристократов. Обнаружил там Кимбольта, который был тут как тут, недалеко от своего противника Орвалла. Талер уже сообщил результат их с Мейсом расследования: грабеж из арсенала и подстава для Тибальда действительно были делом рук старого барона.       - Вот я до сих пор не понимаю, что за игру он ведет, - проговорил он вполголоса. - На кой ему подставлять Тибальда? Ну, долг скостить, да. Но куда ему столько денег?       - Собирает на что-то. Думай, - отозвался капитан.       - Устранить соперников? Или устроить переворот?       - Я бы убрал связку "или", - Роше скривил рот. - Старик по-прежнему хочет править, и пороху ему не занимать. Но до чего же он, сука, не вовремя!       - Надеюсь, он понял, что ты пока оставил его в покое.       - В том-то и дело, что "пока". И это он тоже понимает. Наталис дал четкие указания насчет него: если он не сляжет на поле боя, то нужно будет уложить его в неразберихе. Но это ближе к концу войны. Он еще нужен нам.       - Я не вижу Матеуса среди зрителей. Сомневаюсь, что отец еще не прознал о его присутствии в городе.       - Давно прознал. Потому сынок и скрывается, во всём себе отказывает, чтобы с папашкой не пересечься, - он помолчал. - У меня уж была другая идея: найти кимбольтовых ублюдков. Может, хоть один сгодится на замену. Но что-то подсказывает мне...       Шеридан закончил за него:       - Что ленники бастарда не примут, будь он хоть трижды Наталис или Бронибор.       - Верно чешешь. Ни добавить ни убавить. И, кстати, сосредоточься, скоро твой выход.       Роше еще раз подтянул на нем ремни, проверил подгонку сочленений, стараясь при этом касаться не слишком часто, хотя руки сами так и тянулись.       Шеридан же продолжал изучать окружение. Он бывал на вызимских турнирах и раньше, но никогда не разговаривал с участниками-завсегдатаями. Лишь наблюдал за ними издали. К примеру, родичей Эреварда Второго, князя Элландерского, он видел стабильно каждый год, тогда как сам князь обычно отсиживался дома. Сегодня присутствовал также молодой Сегелин, дважды получавший титул чемпиона. Несколько Орваллов и второстепенная ветка Обри, ленники Кимбольта, дальние кузены самого Фольтеста... Кроме них, к выходу готовились примеченные им еще в городе реданцы, цидарисийцы и вердэнцы. Это из знати. Из простых смертных он узнал внучатого племянника Велерада, двух офицеров городской стражи из Купеческого квартала, нескольких оружейников и даже бывших орденцев, сейчас, вероятно, перебивавшихся наемничьей долей, а именно охраной купеческих караванов. Всё это превращало изначально благородное мероприятие почти что в базар, чему он был только рад. На базаре, что понятно, он чувствовал себя уместнее, чем во дворце.       Большинство участников сейчас ожидали своей очереди за ограждением арены - кто облокотившись о перила, кто скрестив на груди руки - они общались, судили и рядили, наблюдая за поединками, а когда герольд объявлял очередную пару имен со всеми титулами и званиями, если таковые были, то их хозяева пересекали ристалище намеренно медленно, приветствуя трибуны и красуясь убранством. Шеридан усмехнулся тому, насколько взрослые, серьезные мужики порой обожают украшать себя. Каких только плюмажей на них не было... Павлиньи перья выглядели там самыми невзрачными, если только их не напихивали по пятнадцать штук за раз, но чаще то были пышные страусиные или искусственные, крашеные в любой из возможных цветов. Обычно - в основной цвет герба. Иные водружали на шлем высушенные рысиные или волчьи головы, бошки огромных инсектоидов. У одного был даже детеныш арахноморфа, чьи мертвые конечности обнимали лицо воина со всех сторон. Появление этого оригинала сопроводилось громким вздохом ужаса со стороны трибун. Всё это, безусловно, привлекало внимание, но лейтенанта больше интересовали доспехи, а их можно было нормально рассмотреть только после того, как рыцари снимали с себя широкие плащи и табарды, похожие на лоскутные одеяла, на фоне которых терялись притороченные к костюмам гербы.       - Пепеброков нет, - заметил Роше.       - Ага. Похоже, отец Бригиды так обиделся на тебя за дочурку, что вместе с ней свалил из Темерии, - он хохотнул, затем добавил уже серьезнее: - Что, в общем-то, нехорошо. В грядущей войне нам любая помощь пригодится.       - Верно подмечено... Так, вижу последний свалился третий раз, никак не встанет. Ну что, ты готов?       Шеридан прерывисто вдохнул сквозь сжатые зубы. Встряхнулся. Он уже разогрелся с утра, дома, и потом еще немного по прибытию на арену, не чувствуя при этом никакого волнения. Накануне вечером он приходил сюда, чтобы проследить за работой инженеров, вносивших последние правки, и самому привыкнуть к обстановке, расположению разных частей сооружения. Обошел площадку с утрамбованной землей. Сейчас всё казалось иным - трибуны не были пусты, со всех четырех сторон его окружали почти две тысячи людей, беспрестанно галдящих и шевелящихся. Он ощущал себя как подлещик в глубокой кастрюле.       - Всегда готов! - прозвучало, пожалуй, более бодро, чем нужно. Но у Роше это вызвало одобрительную улыбку.       Поправив на себе шеврон специального отряда, лейтенант перемахнул через заграждение. Ночная порция фисштеха сделала своё дело: по крайней мере, он отлично выспался и испытывал прилив сил. В потаенном кармане стеганки пряталась бумажка с еще одной щепоткой, оставленная на тот час, когда скажется естественное утомление. Скорее всего, это будет четвертый бой, не раньше. Но это была чисто подстраховка, он намеревался воздерживаться от нее до форс-мажорных обстоятельств. При этом понимал, что добрая четверть бойцов, а среди рыцарей и того больше, вплоть до половины, закидывается порошком на регулярной основе. У некоторых даже замечал характерные признаки: странно слезящиеся глаза или течь из носа.       Сам себя он прекрасно контролировал. Обычно это была строго одна доза в день, в одно определенное время - утром в Командории, до начала рабочего дня. Вдохнув порошок, он на несколько мгновений замирал, чувствуя как расслабляется и одновременно оживает изнутри. Не то чтобы в остальное время он ощущал себя неживым - вовсе нет. Ему и так было хорошо. "Но ведь всегда может быть чуточку лучше. Всего на одну щепотку". Сегодня, однако, он не нуждался даже в такой малости. Всё итак было прекрасно.       Новый доспех был крайне удобным. Новый меч отлично лежал в руке, он был почти как старый, привычный, и обошелся всего в несколько сот оренов. Шеридан, конечно, проверил его на новой же кирасе, и клинок показал высокую прочность. Впрочем, меч - всего лишь один из возможных инструментов, не более.       - Я всегда говорю, что в умелых руках и стамеска фатальна, - сказал он капитану. - Но если он обломится посреди боя, по новым правилам я не смогу даже заменить его. Придется драться обломком.       - И что, ты не справишься? Бей рукояткой в ноздри - противник зальется кровью, и повалить его станет легче...       Его последние слова были заглушены сигналом труб, после чего герольд сделал очередное зычное заявление:       - Поприветствуем следующую пару участников! Впервые на вызимском турнире: молодой Микулош из Каррераса, э-э, кузнец-подмастерье по профессии, - он неизбежно сбился, поскольку привык к формулам типа "третий сын графа такого-то".       Однако дальнейшее покатилось как под горочку, будто заученное заранее:       - А также рыцарь Шеридан Мариборский, старший лейтенант специального воинского подразделения "Синие Полоски"!       Названный с недоумением глянул на Роше, мол, с чего вдруг такое заковыристое объявление? Половина еще и неправда. Но тот демонстративно смотрел по сторонам, делая вид что ни при чем. Появление новичков не вызвало какого-то особого ответа с трибун - где-то хлопки, где-то свист - однако сами Полоски разразились таким громким ором поддержки, что вскочили даже те, кто успел заснуть.       Делать нечего, Шеридан повернулся к противнику и обменялся с ним официальным поклоном, после чего кузнец принялся готовиться к схватке. Никого, кроме разве что герольда, не удивляло присутствие подмастерье - даже не мастера - в числе участников. Если имелось достаточно денег, то не грех было реализовать интерес к фехтованию. Для безродных это был единственный способ скрестить мечи с представителем знати вне настоящего боя на поле. Микулош был совсем зеленый парень, одетый в до странности дорогую броню. Он закончил разминать кисти рук и стиснул свой полуторник обеими ладонями, встал в стойку - по мнению Шеридана, слишком уж ученическую. При этом он казался заметно встревоженным, если не сказать - напуганным. И вскоре стало ясно почему.       Атаковать первый он не собирался, так что лейтенанту пришлось самому сделать первый замах и первый удар. Напрасно он отметил, что левая нога у противника чуть слабее правой, и если пнуть под коленом, это обеспечит первое из трех падений - судорога боли не даст встать секунд пять. Дальше можно будет поработать над бедрами. Новички почему-то уделяют опорам меньше всего внимания. Шеридан двинулся на него, на пробу полоснув слева и снизу, после чего извернулся и левым же локтем боднул в приоткрывшийся бок - Микулош не успел среагировать и упал. Но тут же вскочил, отпрянул подальше. Оружия не выронил. Можно было продолжить напор, чтобы в какой-то момент вынудить его подставить нужную ногу, закончить всё быстро, не размениваясь на бросовый бой. Держа это в уме, он выполнил короткую, трехтактную связку и завершил ее пинком.       Глухо вскрикнув из-под забрала, кузнец повалился наземь, держась за колено, пока судья громко отсчитывал вслух секунды. Поднялся на десятой. По его виду было понятно, что дальше всё будет только хуже.       - Ну что же ты? - укорил его Шеридан. - У нас в Командории манекены лучше дерутся. Давай, атакуй!       Он собрался принять этот удар - Микулош молча бросился вперед - но почти машинально увернулся. Машинально огрел его по спине рукоятью, машинально сделал подсечку и обеспечил второе прочное падение. Тело двигалось само, особо его не спрашивая.       А третьего падения даже не понадобилось. Подмастерье поднял обе руки и выпалил:       - Всё! Я сдаюсь!       - Чего? - лейтенант попытался поднять его на ноги, но тот уже отползал. - Какого хера вообще вышел, раз такой слабак? Отборочные же прошел, значит, чего-то стоишь.       - Я не хотел на турнир! Но отец заставляет. Слава Креве, хоть со мной не поехал - в ратуше гора работы.       - В смысле, заставляет? Выпороть грозит за отказ?       - Хуже. Не даст ходу в гильдию.       - Надо же, хм... У меня аккурат наоборот было. Мой батька грозил мне поркой за каждую драку, в которую я встревал. Но никогда ничего не делал, потому что не совладал бы со мной.       - Не сомневаюсь. Я с детства фехтую, хоть и не люблю это. И вот результат - против тебя и минуты не выдюжил, - Микулош наконец-то встал сам. - Правду говорят про специальный отряд...       В его голосе было неподдельное уважение, очень понятное самому Шеридану. Сражения - это то, в чем он был уверен с детства. Потому-то раньше других научился правильно оценивать противника, его силы и слабости, реальность его угроз, читать намерения. Последнее, пожалуй, было полезнее всего: от характера зависело отступит ли другой под напором или продолжить переть, раззадоренный. Хотелось объяснить это всё Микулошу, может, даже заинтересовать, привить вкус... Но незачем. И некогда.       - Как колено? - спросил только. - Я знаю, куда бить, так что не сделаю вывих или растяжение, но всякое случается.       - Не парься, я схожу к медикам. И спасибо, что не глумишься над моим выбором. Другие бы втоптали меня в грязь.       Герольд с официальной торжественностью объявил победу Шеридана, и подвыпившие Полоски принялись сходить с ума. Роше показал им кулак, чтобы вспомнили грань приличий. Затем поздравил бойца, но в своей обычной манере:       - В первую очередь, это было скучно. Несчастный лох там еле пырхался.       - Ну, у него были причины, - лейтенант объяснил ему ситуацию. Правда, особого понимания она не вызвала, и капитан лишь с презрением сплюнул в сторону.       Перерывы между первыми тремя боями предполагались чисто технические, можно было лишь попить из фляжки и обменяться парой фраз с сопровождающим, а затем снова выходить на арену. Вторым его соперником был тоже темерец и тоже с полуторником, но, словно по контрасту, пожилой. Ему было около пятидесяти, и его доспех пестрел очажками зачищенной и прокованной ржавчины. Это был довольно приятный поединок, продлившийся целых пять минут, во время которых на Шеридане испробовали с десяток разных связок и приемов. Ничего особо нового, но он хотя бы вспотел, уворачивась и контратакуя.       Несколько раз наступал сам, когда уже пришла пора заканчивать, и ему надоели крики толпы, поддерживающей пожилого. Победа далась не то чтобы гладко, пришлось выполнить длинную серию ударов, почти всю отбитую - выносливости другому было не занимать - прежде чем выдался удобный момент для болевого. Он вывел из строя сначала чужую руку, чем ослабил хват, а затем воспользовался тем, что старая кираса сильно потеряла в прочности: первый же удар навершием заставил ее вогнуться в районе нижнего ребра, не сломав ничего внутри, но принеся изрядный дискомфорт. Теперь мужик морщился при каждом движении и не мог полноценно защищаться. В результате вымотался и после нескольких коротких падений на одно колено, шлепнулся на задницу и потратил полминуты на то, чтобы подняться.       - Ах, с-сука! - рявкнул он с досадой. - Восьмой год я пытаюсь попасть во второй тур - и всё бес толку!       - Хотя бы смени кирасу, - посоветовал ему Шеридан. - Твоя - что вареная скорлупа.       - Не доспех защищает воина, сопляк, а его мастерство!       - Ну, значит, с мастерством у тебя тоже жопа. И я не сопляк, мне почти тридцать.       Этому сопернику он тоже подал руку, но ее откинули с такой злостью, словно проигрыш был каким-то личным оскорблением.       Зато третий поединок получился с настоящим рыцарем. Реданский маркграф, некий Рупрехт из Тридама, был оснащен щитом и коротким мечом, а в узкие щели его забрала не прополз бы даже клоп. Шеридан любил щитников. Когда он только поступил в специальный отряд, то еще избегал их, толком не понимая, как подобраться, зато теперь считал отдельным развлечением размотать такого. Чем и занялся, планомерно и последовательно. Можно было обойти щит или обратить его в свою пользу. Он выбрал второе. Позволил реданцу добраться до своего виска, почти не почувствовав удара - махакамская сталь и мягкая подложка скрали всё подчистую - затем ухватил его ведущую руку, ушедшую вниз по инерции, и рванул к себе, одновременно подцепив щит мыском левого сапога. Потерявший равновесие Рупрехт неумолимо нарвался на борт в подбородок. Забрало лязгнуло и задралось. Дальше долгое падение обеспечилось пинком в бедро.       Зрители ничего не поняли. Но в том и была особенность Синих Полосок - все они превосходно владели своим телом. Ноги обеспечивали не только опору и передвижение, но и часто служили заменой для рук. Сам Шеридан потратил целую вечность на то, чтобы понять, как работает каждый его мускул и сухожилие. Уроки Роше были полезны, но всегда есть куда стремиться.       Взревев от ярости, реданец кинулся на него и принялся осыпать мощными строчками, вынуждая отступить. Часть из них попадала в доспех и оставляла тонкие резаные полосы на поверхности. Вреда не приносила. Зато темерец лыбился во весь рот. Утомление уже сказывалось, но он вовсю смаковал волны энергии, проходящие по организму. Ощущал каждый дюйм собственной кожи, напряжение и расслабление мышц, тяжесть и форму клинка в руке, прочность брони. Свое положение относительно бойца напротив. Его физическое состояние и намерения.       - Зачем так сыпать? Ты же быстро выдохнешься. - сказал он Рупрехту, отойдя от него на достаточное расстояние. - Неужели не хочешь подольше помахаться?       Ответа не последовало. Чужая грудная клетка быстро поднималась и опускалась в панцире. Чужая рука с мечом подрагивала от напряжения. Шеридан встряхнул свои собственные руки, сбрасывая усталость от бесконечных блоков. Толпа восторженно гудела, но он едва ли слышал. Укуси его собака - он даже не заметит.       - Ладно, продолжим.       Не успел он договорить, как рыцарь вновь двинулся на него. И на сей раз решено было позволить ему этот самоубийственный маневр. Пропустив его мимо себя, лейтенант полоснул его по задней стороне ног, по верхнему стыку поножей, прикрытому только кольчугой и плотными штанами, затем с полного проворота - вдарил клинком по затылку. Удар получился таким сильным, что Рупрехт потерял сознание, невзирая на шлем и защиту. Рухнул лицом вниз и остался лежать так, пока оруженосцы не уволокли его с арены.       Герольд объявлял третью победу Шеридана, тогда как сам он запереживал, не убил ли реданца совсем. Но оказалось, что у того лишь сотрясение мозга.       - Н-да, прикончи ты его - был бы дисквалифицирован, - хмыкнул Вернон. - А позже втянут в судебное разбирательство. Давай аккуратнее там, не лютуй.       Парень медленно кивнул. Лихорадочное возбуждение понемногу спадало, и он наконец-то ощутил усталость. Кроме того, в доспехе было так жарко, что вымокло не только белье, но и стеганая рубаха со штанами.       - Перерыв дают? - уточнил он с надеждой. - Хорошо. Мне бы в загородку, вытереться и попить.       Анаис и Бьянка сверху кричали ему "Молодец! Дальше чтоб в том же духе!". Он рассеянно помахал им рукой. Арену уже начали заполонять музыканты и акробаты, призванные развлечь зрителей во время перерыва. Разносчики съестного завели свои кричалки. Кто-то протискивался вдоль рядов, чтобы отлучиться в нужник.       За своей ширмой Шеридан первым делом осушил две фляги воды - жажда была такой сильной, словно он неделю не пил. Затем с помощью Роше выбрался из доспеха и снял одежду. В самом деле, ее можно было отжимать. Загородки для бойцов отапливались жаровнями, но тепла не хватало, выбывшие предпочитали только поменять белье, а он решил ополоснуться. Ведра воды вполне хватило, и задувающий отовсюду ветер его не напугал. Полоски в любое время года обливались холодной, а то и ледяной водой и растирались полотенцем. Такая встряска бодрила организм, делая его непроницаемым для большинства зараз. Может, даже для Катрионы, ведь никто не заболел, хотя где они только ни бывали. Но даже в марте нельзя было ходить в мокром без риска подцепить банальную простуду. И потом, махакамская сталь тоже ржавела, особенно кольчуга.       Вытеревшись насухо, он надел всё чистое, чувствуя огромное облегчение. Заметил, что Роше старается не смотреть на его тело. Трехдневный целибат давал о себе знать, тем более что капитан держал с ним солидарность и избегал даже самоудовлетворения.       - Ну как, нравится всё? - тот подал ему рубаху.       - Еще бы! - он хотел продолжить восторги, но вынужденно осекся: - Ого, а Велерад-то что тут забыл?       Роше повернулся и приветствовал гостя, не переставая запихивать грязное белье солдата в мешок.       - Вот уж кого не ожидаешь увидеть в оруженосцах, - старик растянул обвислые щеки в улыбке.       - Да, надо было кого-то из бойцов отправить. С другой стороны, здесь есть с кем пообщаться. Ты чего спустился? Жюри сейчас подсчитывают баллы.       - Не волнуйся, я уже поставил твоему адъютанту высшие оценки. А спустился сюда, чтобы лично проследить за порядком. Никаких наркотиков, скрытых в рукаве ножей, магических артефактов и прочего безобразия быть не должно.       - Похвальное рвение.       - Ба, а доспех-то у тебя, парень! Какой прекрасный образчик классической брони, - градоправитель словно только сейчас заметил латы. - Вблизи он еще лучше, чем издали. Приятно, что хоть кто-то соблюдает каноны, а то никакого сладу нет с этими перьями да тряпками, рогами, кошачьими мордами и черт его знает какой еще ерунды.       - Верно. У Офилиуса всякого хватает, но это одна из лучших его работ, - польщенный Роше мысленно гадал, к чему была та щедрость с баллами. - Притом, обошлась моему парню в разумную цену.       Велерад, который, без сомнений, был в курсе происшествия с бронником, только крякнул укоризненно и вздохнул. Затем добавил:       - Ну что же, я полагаю, своего бойца ты проверишь сам, а мне пора двигаться дальше. Желаю ему победы в первом туре, иначе мне придется вымарывать свой бланк.       Шеридан, слушавший их молча, не догонял, зачем вообще нужны какие-то там баллы, если победитель ясен без слов. Но по опыту знал, что из-за ошибок или нарушений результат могли изменить. Тому же способствовало кумовство и взятки, от последствий которых не застрахован даже командир специального отряда. Другое дело, что он это так не оставит и будет добиваться справедливости...       - Слушай, - обратился он к Роше. - Это ты попросил объявить меня рыцарем?       - Нет, то был покойный Детмольд.       - Не, ну зачем? Перед ребятами теперь неудобно.       - Хорош бухтеть, мелкая лесть еще никому не повредила. К тому же все понимают, что это ради хохмы. И частично правда, если верить твоей мамаше.       - Ладно, но если кто-то из них тоже захочет на будущий турнир, то пусть каждого так объявляют. Это будет честно.       - Ты лучше своими синяками займись, - Вернон наклонился и ткнул пальцем в сине-фиолетовое пятно на его голени. - Глянь, тут гематома пухнет. Нет ли трещины?       Лейтенант осторожно прощупал указанное место, несколько раз попрыгал на этой ноге и убедился, что кость цела. Он подержал там свой холодный меч, затем плотно перетянул голень бинтом.       Какое-то время они просто отдыхали, один от поединков, другой от напряженного наблюдения за его успехами. Затем Шеридан отметил, что у большинства участников основное оружие - это полуторный меч. Мол, никакой оригинальности. Вместо ответа Роше кивнул на его собственный полуторник. Посмеялись.       - Вообще, я мог бы выйти совсем без оружия. Да, пожалуй, так и сделаю!       - А ну отставить извращения. Ты, конечно, можешь выйти хоть без порток и на голых кулаках, я тебе не указ, но дотерпи хотя бы до второго тура.       - Ладно, ладно. Не бойся, в первом не продую. Просто чего-то интересного хочется. Хм, но если не меч, то что? - он задумался, уже скучая по своему клевцу. - Точно! Дай-ка мне свой шестопер.       - Ты серьезно? Моим старьем махаться захотел?       - Не старьем, а раритетом. К тому же, для меня особая честь сражаться твоим оружием.       Роше снял с пояса и передал ему свою булаву.       - Что, если противник будет с длинным мечом? Шестопер, пожалуй, коротковат будет.       - Тем интереснее! Ты всегда нас учил: не существует проблем, существуют задачи. А любую задачу можно решить, если напрячь мозги.       Убедившись, что никто не видит, он приложил оружие капитана к щеке, потом, хитро улыбаясь, погладил ладонью навершие, словно то была головка члена. Вернон щелкнул языком и как будто разозлился:       - Гад, как он есть! Чтоб я такого больше не видел.       Пора было выдвигаться. После непродолжительного отдыха Шеридан опять чувствовал себя полным энергии. К тому времени как раз определился его первый настоящий противник, чемпион прошлых турниров, которому не нужно было доказывать свою состоятельность, проводя разогревочные. Это был известный фехтовальщик и завсегдатай вызимской арены - вердэнец Генрих Нотт, в прошлом тоже дворянин, но запятнавший свою честь службой у наемников и потерявший право носить герб, даже перечеркнутый.       При виде него зрители заулюлюкали, по трибунам прокатилась волна бурных оваций и долго не стихала. Особенно безумствовали женщины, и оно понятно, ведь перед ними был красивый и стройный мужчина с тонкой черной бородкой, обрамляющей благородное лицо, строгое и неулыбчивое. На нем был щегольский вороненый доспех, отливающий матовым сине-серым оттенком, а сверху был наброшен бордовый плащ на одно плечо. Выйдя на арену, Нотт эффектным движением скинул плащ на руки оруженосцу. Шеридан со скепсисом поджал губы. Он помнил, что основное оружие этого типка - двуручный меч, которым тот орудовал со скоростью взбесившейся мельницы.       - Я как в воду глядел, - ухмыльнулся Роше. - Не передумал насчет булавы? Возьми хотя бы щит на подмогу.       - Моя техника не разумеет щит. Неудобно. Лучше дай мне совет насчет приемов. Может, ошибки покритикуешь?       - Возможно. Но только там, где это реально пригодится - перед настоящим боем с настоящим врагом.       - Ну ясно, налицо обострение вредности. Приятный бонус к твоей обычной паранойе, - он успел перемахнуть через оградку до того, как кулак капитана настигнет его загривок.       В общем и целом, он считал меч универсальной мерой против всего. Им можно было орудовать с любой нужной скоростью, во всех направлениях, и притом филигранно, четче чем даже кинжалом, хотя тот был меньше и проворнее. Однако в шестоперах, клевцах, молотах и прочем дробящем оружии была какая-то особая мощь и даже приземленность, к которой ему не терпелось приобщиться, сделать частью себя. Он смерил Нотта оценивающим взглядом. "Увидишь, щегол, как сядет на тебя плащик, когда я изомну твою черную скорлупу". Затем он глянул на высокий бордовый плюмаж, украшающий его шлем, и мысленно добавил: "А перышки полетят в первую очередь".       - Давай, брат!! Покажи этим мажорам небо в полосочку! - орали со своих мест его сослуживцы, звеня ножами о бутылки.       Довольный и признательный, он отсалютовал им булавой. Затем поклонился ложе короля и принцессы. Его возвращение на арену не вызвало и четверти того ажиотажа, которое получил вердэнец, многие хлопали чисто из вежливости, и за это он тоже был благодарен. Новичков чаще всего не поддерживали совсем, только если это был какой-то известный за другие заслуги тип. Правдой было и то, что некоторые девушки и женщины улыбались ему с явной симпатией, а то и призывом. Что тоже здорово. Вот только ему было важно мнение одного определенного человека. Единственного.       Он повернулся к капитану, чтобы проверить - и да, в ответном взгляде он прочел абсолютно всё, в чем нуждался.       - Хватит крутиться, рыцарь Шеридан Неизвестный! - хрипло поддразнил его Нотт. - Готовьтесь и вставайте в стойку. Я отдам вам честь атаковать первым.       - Спасибо, - скромно ответил тот и тут же выполнил его просьбу.       Наскочил на него с шестопером наперевес, гадая, насколько быстро его отбросят - как выяснилось, очень быстро. Заодно он оценил примерный вес двуручника: довольно тяжелый, явно больше трех килограмм, рассчитанный на смятие чужих лат. Дело сходу грозилось обернуться настоящей "задачей", ведь пока опытный мечник полон сил, подобраться к нему сложновато. Контратака, чуть не повалившая его наземь, сразу перешла в обещанную мельницу, и всего один ее изящный круг едва не лишил его оружия. Он собрался сделать нырок вперед, но пока передумал, оставил его на потом. Вместо этого уклонился в сторону и перехватил булаву обеими руками, чтобы нижним ее концом ударить противника в локоть. Не попал. Обратный взмах чужого клинка пришелся строго посередине его бока, так что пришлось уже всерьез отступать перекатом и думать над дальнейшими действиями. Окрыленный легким успехом Нотт продолжил давить на него размашистыми связками, полагая, что выматывает, и так увлекся, что пропустил момент, когда его меч попал меж металлических перьев навершия - траектории удачно совпали, пусть даже случайно - и на долю секунды был заблокирован. Вообще, Шеридан рассчитывал попасть по плоской части, но теперь обрел возможность обломить его кромку или даже укоротить наполовину. И ведь почти получилось! Увязший противник едва успел спасти лезвие уворотом, зато невольно подставился сам, получив пинок по ноге и удар в шлем.       Приятный такой удар, увесистый и точный - Генрих зашипел и откатился вбок, на всякий случай ожидая возможное наступление лейтенанта. Тот воспользовался теми несколькими секундами, когда боль мешает полноценно обороняться, и догнал его, осыпал серией коротких, почти беспорядочных отбивов по сочленениям доспеха, больше оглушая и дезориентируя, чем нанося вред. Под конец хорошенько приложил его по углу между лопаткой и шеей, защищенному бувигером, но не от всего - напряженная мышца под слоями металла, кольчуги и разнообразной стеганой ткани получила достаточно болезненный импульс, чтобы Нотт упал, держась за нее, и провел в таком положении ровно столько времени, чтобы это засчиталось первым падением.       - Силы у вас как у двух быков, сударь, - прорычал он в недоумении.       - Ну, дак.       Шеридан с ленцой откинул булаву на плечо и принялся наворачивать вокруг мечника медленные, отвлекающие круги. Он выигрывал, можно было расслабиться. Ведь это в самом деле приятно - ощутить свою мощь, перехитрить другого, просто-напросто поиграть с ним.       И когда этот другой вновь был на ногах, он встал к нему чуть боком, сделав вид, что отвлекся на зрителей. Нотт же, решив, что ситуация выровнялась, уже раскручивал меч обеими руками и выбирал лучший угол для атаки. Лейтенант еле дождался, когда он определится, после чего наконец-то сделал заветный нырок - чужой меч едва чиркнул его по гребню шлема - и всей своей массой обрушился на него снизу вверх, боднув его лбом в закрытое железом лицо. В результате оба шумно повалились на землю, сцепились в грохочущем клубке.       Вердэнец тоже не лыком был шит. Он выпустил меч и опрокинул Шеридана на спину, врезал ему по виску, потом еще раз, и еще - со всей силы. Тот не ожидал такого поворота и пропустил свой ход. Армет по-прежнему спасал от увечий, но когда счет пошел на полудюжину, крепление левой створки сдалось, и ее край впился ему в скулу. Он почувствовал вкус своей крови, отчего здорово разозлился.       - А ну, пусти! - собравшись, он втащил Нотту коленом по яйцам. Под латной юбкой рыцарь был беззащитен и заорал, зажав промежность рукой.       - Это, с-сударь, против правил... - выдавил, едва дыша.       - Против правил бить, когда я лежу! Не думал, что ты такой гандон. Чемпион же.       Он ощупал свое лицо и попробовал щеку языком - пустяки, он поранился изнутри о зубы, то и кровь. Правда, от ударов голова сильно кружилась, и поскольку он не сразу смог встать, судья отсчитывал секунды его первого падения. Лишь на пятнадцатой получилось удержаться вертикально. Нотт неподалеку справлялся с болью в штанах.       Синие Полоски вовсю поносили его со своих мест:       - Вон с поля этого фраера! Зажимы запрещены! А судья что - в глаза долбится?!       Даже капитан их не осаживал. Заметив его напряженный взгляд и стиснутые в тонкую линию губы, Шеридан улыбнулся ему под забралом армета. Потом опомнился, что улыбки не видно, и кивнул - мол, всё путем.       С этого момента он решил немного изменить тактику: начал по-старинке выматывать Нотта мелкими подначками, вынуждая постоянно держать клинок на весу, то защищаясь блоками, то проворачивая его в руках. В какой-то момент выносливость стала покидать бывшего чемпиона. Это было весело. Попытки нападения прекратились совсем, а ответные тычки едва ли в половине попадали в цель. Шеридан не боялся подставлять под них свою броню, чтобы добраться до чужой, и ее хозяин уже не манерничал, а матерился каждый раз, когда затейливые края его доспеха прогибались и деформировались после касания шестопера. Впрочем, такие вот кузнечные работы тоже требовали усилий, и лейтенант поддавался, принимая чужую атаку и посылая ее по касательной, чтобы немного отдохнуть. Его радовало, что получается двигаться так легко, меняя направление на ходу. Он следил за своим дыханием и давал отдых разным группам мышц, игнорируя зудящую боль там и сям. Последнее было неотъемлемым залогом успеха любого воина. Среди салаг ходило странное поверие, что в бою своих ран не замечаешь, раж и страх делают тебя невосприимчивым, но он по собственному опыту знал, что это правдиво только для привычных. Сам же в реальном сражении сперва уничтожал напуганных - часто хватало одного выпада, чтобы боль ослепила хотя бы на секунду - за эту секунду он успевал нанести смертельный удар. Ему было очевидно, что несмотря на опыт и натренированность, Генрих Нотт лишен достаточного терпения к дискомфорту и не слишком вынослив.       Чем и воспользовался сейчас. Дождался, когда тот замедлится от усталости, а меч в его хвате опустится на несколько дюймов ниже прежнего уровня.       - С ритмом у вас неважно, - Нотт вернулся к пустому разговору в попытке потянуть время.       - Не думаю, что он у меня вообще есть.       Возможно, это был минус, что он не мог обеспечить красивый бой со множеством ярких приемов, пируэтов, стоек и скачков. В первую очередь он учился быть эффективным, во вторую - быстрым. И если ему было, что показывать, то только это. Как он заметил, противник полагается на связки, потому что вне их реагирует слишком медленно. Увязнув, предпочитает отступить, чем перестроиться и увидеть чужие открытые точки, поразить их чем угодно, да хоть внушительной гардой своего меча. Собраться и вобрать взглядом весь образ, все детали, предугадать дальнейшее. В реальном бою у Шеридана случалось много таких циклов концентрации и отдыха. Может, это и было для него ритмом, он никогда не морочился с названиями.       Как не морочился с ними Роше. Когда капитан был моложе и злее, то на тренировках частенько ходил меж дерущихся пар и гаркал:       - Ноги открыты! Почки твои ебаные открыты!       И тут же охаживал названное место первой попавшейся под руки колотушкой. А на вопли солдат, что у них вообще-то спарринг и нечего лезть третьим, ухмылялся:       - С чего вы решили, что будете биться один на один? После перестрелки вас ждет свалка, где без глаз на жопе каждый - труп. Но вы, паскуды, слишком много жрете, чтобы я дал вам легко сдохнуть.       Он заматывал их до полусмерти, никого не жалел, берег сильных, умных, хитрых, а самых слабых, но упертых посылал вперед. Повторял, что попасть в плен или покалечиться - намного хуже, чем быть убитым. Зная его с тех лет, проще было понять его отношение к турнирам: после устроенной им школы это были глупые детские забавы с целью прогнать скуку. Не больше.       Но Шеридану нравились такие забавы. Сейчас он и вовсе развлекался, намечая себе цели и попадая в них. Например, в кисть чужой руки, в шею сзади, по пряжкам ремней и защелкам на латах, а порой и в подмышку. Последнее было прямо достижением - чужие рондели были так велики, что напоминали подносы. Он совершенно не смущался того, что двигается далеко не так изящно и плавно, как остальные завсегдатаи арены. Что его движения выдают в нем кулачного бойца, наемника, а то и городского простака, если уж не совсем кмета, но никак не потомственного аристократа, родившегося с клинком в руке.       Как и было запланировано, Нотт понемногу вернул себе инициативу, но это уже не помогало. Он сделал очередной предсказуемый росчерк наискосок, но ровно чуть-чуть не хватило расчета - последняя треть клинка попала в поясной ремень темерца вместо того чтобы сбить его с ног. Тот покачнулся и закрылся, ожидая, что другой всё-таки пустит гарду в дело, положение было удобным для такого приема. Однако Нотт пустил в дело навершие: ловко перехватил лезвие у перекрестья и с отчаянным ревом направил всю конструкцию в его горжет.       На миг у Шеридана перехватило дыхание, он закашлялся и чуть не рухнул, с отчаянием подумав, что пора завершать. Игра игрой, но вылететь на первом туре - просто смешно. Сейчас ему здорово пригодился отработанный захват обеих кистей и рывок на себя, такой же, какой он сделал Бригфельту, еще прошлой осенью в каэдвенском лагере. Вердэнец рванулся прочь, расставив ноги для устойчивости, но его бок и тыл уже были открыты. Боёк булавы с треском впечатался в его пяточное сухожилие, как раз под поножем, и заставил потерять равновесие. Следующим и последним приемом лейтенант обеспечил ему надежный вывих стопы: стоять и даже ковылять будет можно, но биться дальше просто нереально.       Судья обменялся с жюри вопросительным взглядом, после чего пожал плечами и объявил Шеридана победителем. Зрители ответили с трибун разочарованым вздохом, никому не понравилось, что обыграли их любимца. Одни только верные Полоски поддерживали своего и, кажется, Анаис и Бусси что-то кричали своими тоненькими голосами, пока их не угомонили фрейлины и Бьянка.       - Надеюсь, вывих не против правил? - уточнил он у Роше, когда вернулся к заграждению. - На бумажке про такое ни слова.       - Как тебе сказать, - пожевал губами тот. - Хорошо, что ты сделал всё оружием, а не вручную с очевидным намерением. Сам-то как, цел? Он нехило тебя по шлему приложил. Горжет погнул.       - Да куда ему против меня! Ты же сам видел, он своей палкой как коромыслом елозит - ни ума ни фантазии. Блядь, я забыл ему перья выщипать!       - Дай я осмотрю тебя, - остальных участников тоже осматривали со всей тщательностью, порой даже вызывали медиков, так что капитан этим особо не выделялся.       - Нет, правда, всё в норме. Только зубами щеку пропорол, и голова гудит, - он отказался от протянутой ему банки маннасовой мази. - Само пройдет. Лучше дай водки хлебну.       Роше дал ему фляжку и посторонился, пропуская двух молоденьких девушек, что несли венок победителя. Довольно щерясь, победитель позволил себя украсить. Быстрый взгляд на трибуны выявил, пожалуй, единственное лицо, кроме Нотта и его свиты, которое было против его успеха: Кимбольт-старший. Лицо аристократа выражало непередаваемое презрение, и, кажется, он даже сплюнул куда-то в толпу. Очевидно, его досадовал срыв бухгалтерской аферы, и теперь он уже знал, кто в этом повинен.       - Ты прям будто майский шест в этих цветах и ленточках, - капитан щелкнул пальцем по искусственному бутону из крашеной ткани. - Ну что, теперь домой?       - Какой домой! - возмутился Шеридан. - Мы останемся посмотреть на последний поединок. А потом еще конный парад будет. Пошли, поднимемся к нашим.       Первый тур предполагал всего восемь основных боев, но, учитывая, что на каждого участника-дебютанта приходилось по три дополнительных сражения, а новичков в этом году было немало, то процесс здорово растягивался во времени, радуя зрителей и напрягая распорядителей. Невозможно было уместить всё в один день, поэтому весь первый тур равномерно распределили на четверо суток.       На самом деле, Вернону не терпелось уже оказаться дома и поздравить своего адъютанта как следует. Он ни секунды не сомневался, что тот влёгкую сделает всех, кого принесет на арену судьба, сегодня или, может, вообще - слишком уж очевидной была разница в навыках и опыте. Кроме прочего, это было отличной демонстрацией общественности того, на что способны бойцы специального отряда и куда уходят казенные деньги. Как правильно подметил сам Шеридан, в будущем имеет смысл посылать их на турниры для такой демонстрации. Их должны не только бояться, но и уважать.       Едва они поднялись к своим, как Чижик вынул откуда-то бутылку игристого, растряс ее, затем с ликующим возгласом воздел вверх и вынул пробку. Волна белой кисло-сладкой пены окатила всех, кто был в радиусе трех метров от него, включая командира и самого Шеридана. Полоски принялись отряхиваться, фыркая и матерясь, потом пустили бутылку по кругу.       - Ну что, народ, в "Мишку" и праздновать. Добро? - оглядел их Фенн.       - Это всего первый тур, - напомнил Шеридан. - Было бы странно, если бы я его не прошел. Давайте лучше ваш с Томыней и Зеном успех отметим.       - И еще раз твою денюху!       Это была замечательная идея, но лейтенант предложил сначала посмотреть еще один бой, а за ним - церемонию проезда конных рыцарей, которая должна была завершить первый день. Его предложение было поддержано, особенно когда речь зашла о лошадях, тем более что никто из зрителей пока не покидал трибуны.       - Эх, мой Косматый здорово бы там смотрелся, - протянул он с легкой грустью, наблюдая за тем, как готовятся верховые.       - Он устроил бы свой собственный поединок, - отозвался Роше. - Притом один против всех.       - Это да. Он ведь у меня такой, всем коням конь!       - Даром что мерин...              Косматый отчего-то не любил запах алкоголя, и четко чуял, когда кто-то был навеселе, даже если чуть-чуть - сразу принимался громко ржать и вставал в свечку. Вот и сейчас он попытался куснуть хозяина за ухо, пока тот отработанными движениями уворачивался. Армет со сломанной створкой подлежал починке, и Шеридан привязал его к луке седла. Сам же остался в полном доспехе, только вместо шлема нацепил купленный недавно черный шаперон, чем вызвал поддевки со стороны товарищей:       - Капитанство не таким путем передается, не надрывайся!       - И хвост подбери, а то волочится.       Его это нисколько не задело, скорее ему стало приятно, что их интерпретации безобидны и максимально далеки от сути. Всей гурьбой они двинулись к кабаку "Под кудлатым мишкой" и оставили лошадей в конюшне Храмового. Расселись за одним столом, потеснив опередивших их зевак, которые тоже собрались промочить горло после долгого торчания на деревянных досках вокруг арены. Бьянка и Коротышка ожидались позже, когда договорятся как будут менять друг друга, и насколько долго. Последний явился уже спустя несколько минут.       Вечно смурый и чем-то недовольный трактирщик буркнул слова поздравления финалисту первого дня и презентовал ему бутылку качественного самогона со словами: "Это тебе от жителей Храмового. Прославь наш квартал". К сожалению Роше, пока еще рано было напоминать, что группа Фенна тоже заслуживает доброго слова, да и все они, Синие Полоски, в целом. Вакцина не готова, перспективы туманные. Народ воспримет всё как есть, без восторгов, а то и со скепсисом.       Вместо этого он заявил, что одобрит участие в будущих турнирах всех из своего отряда, кто только пожелает. Как и хотел его лейтенант.       - Значит, будем славить Храмовый каждый год! - весело заключил Чижик и поднял очередной тост.       Грянули кружками и тут же осушили их до дна. Разлили по следующей. Один лишь Коротышка вдруг загрустил:       - Да-а, я бы тоже пошел, да только жена не позволит. Ни в следующем году, никогда.       - Из-за доспеха что ли? - удивился Шеридан. - Не бузи, наскребем мы тебе на жестянки. Всем отрядом сложимся.       - Верно, - согласился с ним Чижик. - Не одними блядовнями сыт будешь. Надо и на благородные дела откладывать.       - Да ей всё нужно, чтобы я дома хоть иногда бывал. С детьми, мол, не вожусь, даже не вижусь. Что за отец такой?       - Отличный отец и муж! Всем бы таких. Деньги в дом несешь, каждый год ей по ребенку делаешь. Че еще бабе надо?       - Делай по два, - посоветовал капитан, чем вызвал взрыв смеха. А потом он полюбопытствовал у Чижика: - А твоя зазноба к нам не присоединится?       - В кабаке? - округлил глаза солдат. - Она же жрица, в таких местах даже близко не бывает.       - Почему хотя бы на арене не посидит?       - Дак сражения не любит. Говорит, от потасовок ей дурно. Всё больных Катрионой вспоминает, за которыми ходила в том году...       Какое-то время разговор продолжался в том же духе, пока не перекинулся на обсуждение прошедших боев и увиденных там приемов, техник, оружия. Еще немногим позже пришли Яго и Иван из Командории. Пользуясь тем, что сослуживцы отвлеклись на новоприбывших, Вернон шепнул Шеридану, чтобы закруглялся и шел домой, а сам он еще посидит полчасика, для отвода глаз. Тот подал незаметный знак согласия, потом громко вздохнул и заявил во всеуслышание:       - Ну, пора бы и к дворяночке заглянуть. Только сначала помыться заскочу, - добавил он на всякий случай: вдруг за ним решат проследить. - Негоже перед дамой смердеть, как свинья.       - Давай, вперед! - поддержали его остальные. - Покажи ей, какие в Полосках мужики водятся.       Иван подмигнул им:       - Может, она еще кого из наших приветить захочет, а? Шерри, делись давай!       - Опять Шерри? А ну иди сюда! - он взял сержанта в удушающий захват и держал, запрокинув назад, пока тот не заорал сквозь смех:       - Всё, сдаюсь-сдаюсь, ветеран Шеридан!       - Старший лейтенант Шеридан. Повторяй пять раз, пока не запомнишь.              Еле как выдержав оговоренное время, Роше тоже попрощался с отрядом и окольными путями вернулся в свой дом. Его несколько напрягало, что приходится изворачиваться, но оно определенно того стоило. Он сразу поднялся на второй этаж, где его уже должны были ждать разогретая вода и не менее разогретый любовник.       - Всегда говорю: вовремя брошенное слово еще не раз принесет пользу.       - Ты про даму-то? На дне рождения я упомянул ее от балды, - Шеридан привычным движением принял его плащ и повесил на крючок. - Но да, в самом деле пригодилось.       - Только я не понял, почему ты всё еще одетый? Я ожидал, что ты встретишь меня безо всего.       - Не хочу, чтобы ты кувырнулся с лестницы при виде такой красоты. Хотя столько лет подряд видел - и ничего...       Вернон крепко обнял его и погладил через домашний выцветший гамбезон и штаны. Изучил взглядом новые ссадины на лице.       - Поздравляю своего чемпиона. Но имей ввиду: дальше противники будут серьезнее и злее. Смотри, как бы потом не свалиться с сотрясением, как тот Рупрехт. Или с чем похуже.       - Не волнуйся, - усмехнулся Шеридан. - Не такой уж я дурак и не оголтелый юнец, которому лишь бы выпендриться. Умею расставлять приоритеты и помню: кто я, где и зачем. Кстати, - он чуть лукаво прищурился, - отдашь мне шестопер насовсем? Чувствую, он принесет мне удачу.       - Бери, конечно. Я себе другой из арсенала возьму. Но дело тут не в удаче, а в твоей подготовке и в мастерстве. И в природных данных, конечно.       Он принялся ощупывать плотные мускулы молодого мужчины. Закусил губу, чувствуя как тяжелеет в штанах собственное хозяйство, и продолжал, не давая перебить себя:       - Видел бы ты себя со стороны... Крепкий, тяжелый, как черт, и такой же верткий. Настоящий таран в броне. И при этом красивый, чего уж - не то что те маслатые Рубайлы, что в дверь не пролазят.              Спустя короткое время, отведенное на гигиену и подготовку, он уже лежал на кровати лицом вниз, придавленный сверху, и принимал сзади. Он чувствовал себя приятно тугим, отверстие чуть жгло и тянуло, но ровно настолько, чтобы это не переходило грань дискомфорта. Конкретно анальный секс они практиковали всего пару раз в неделю. Он хорошо помнил некогда услышанный им рассказ о каком-то мужике, словившем последствия чрезмерной нагрузки на очко, и не хотел подобного ни для кого из них - а всякое могло случиться позже, с возрастом, даже учитывая их отличную физическую форму.       Шеридан двигался в нем энергично, почти размашисто, он явно готов был завершить уже через минуту или даже полминуты - даже такой быстрый оргазм был бы невероятным, учитывая, как долго они избегали близости. Три дня это действительно большой срок, особенно когда спишь в одной кровати и чувствуешь чужое тепло в полуметре от себя.       - Закончим сейчас? - попросил Вернон, когда уже не смог выдерживать напряжение. Ему хотелось быть в чужой руке, когда накроет, а для этого нужно было немного сменить позицию.       Однако у Шеридана были другие планы. Он постепенно замедлился и, наконец, вышел из него совсем.       - Нет, давай ты вставишь мне, - пояснил, переводя дыхание. - Хочу снизу побыть.       Роше не имел ничего против такого расклада. Заметил только, что победитель арены мог бы взять свой приз и здесь, в постели. Но хозяин - барин. Раз уж взялся баловать этого барина, то надо продолжать до последнего, выполнять любые его прихоти, пока они не выходят за рамки игры. Правда, тут с ним всегда можно быть уверенным - не выйдут.       Он наблюдал за тем, как его любовник ложится навзничь и разводит ноги, подтягивает мошонку вверх, демонстрируя розовую лунку. Прерывание акта дало им возможность новой прелюдии, пожалуй, даже более долгой и обстоятельной, поэтому Вернон не торопился. Вбирал взглядом раскинувшееся перед ним тело, повторял ладонями каждый его изгиб. Наклонившись, жадно целовал покрасневшие от возбуждения шею и грудь, и каждый из пяти чернильных клинков на ней, выложенных веером. На спине у парня имелся второй рисунок - скрученный на мертвой голове змей - но до него можно будет добраться позже.       Сейчас Роше уделил внимание его промежности. Провел по ней большим пальцем, обвел по кругу отверстие и погрузился в него по вторую фалангу. Переждал, пока оно рефлекторно сожмется и - уже через сознательное усилие хозяина - расслабится. Сменил пальцы языком и тщательно выгладил выступающий валик между анусом и яичками, пока тот не заблестел от слюны, неспеша спустился до лунки, пахнущей мыльным мускусом, и подразнил ее самым кончиком. Можно было протолкнуться дальше, но он оставил это дело на потом, когда она будет достаточно податливой и раскрытой.       - Смотри, не спусти на месте, - предупредил он на всякий случай, примериваясь уже членом.       Шеридан издал смешок, тут же перешедший в невольный стон, когда в него вошли одним движением до упора. Он выругался сквозь зубы и сжал свой член у основания, чтобы немного успокоиться, притормозить. Роше хорошо понимал его и терпеливо ждал, пока он привыкнет. Избегал при этом давить на простату, только покачивался вправо и влево, затем почти вытягивал ствол наружу, пока не показывался край головки, и опять погружал внутрь. Сам вход был такой чувствительный, что он мог еще долго развлекаться с ним, оттягивая главное.       Ему хотелось по полной насладиться тем, что он видит перед собой. Его партнер не смотрел на него в ответ. Напротив, совсем закрыл глаза, сосредоточенный на общении их тел, и даже не трогал себя, хотя весь буквально звенел от напряжения. Ему не нужны были слова, чтобы чутко считывать каждое изменение в процессе и следовать ему, растравлять. "Этому нельзя научиться", подумал Вернон, "он такой от природы". Еще одна черта, за которую его стоило обожать. И она же вызывала в нем бешеную ревность, ведь он понимал, что только моральные принципы и любовь удерживают молодого, полного энергии мужика от того, чтобы пользоваться своей сексуальностью вне постоянных отношений. Верность была таким редким зверем, что ее добровольное проявление считалось чуть ли не глупостью: даже если верен ты сам, где гарантии, что тебя не обманывают?       Хмурясь, он бездумно провел по чужому телу рукой, от торса до бедра, собирая выступившие там капельки пота. Слизнул их и втер в себя, неизбежно поддаваясь порыву ускориться. Всё труднее было терпеть растекающийся под кожей жар, ищущий выхода. Казалось, будто какая-то неодолимая сила захватывает его целиком, лишая воли, и если он не сольется с ней, не выразит ее через себя, то она иссушит его изнутри. Впрочем, не только его. При очередном погружении Шеридан обхватил руками его торс и весь сжался, задержал в своей тесной, горячей глубине, словно желая впитать. И наконец встретился с ним взглядом. Его собственное лицо при этом выражало странное отчаяние, которого раньше там никогда не было в сходных условиях.       - Что такое, родной? - Роше остановился и обеспокоенно наклонился к нему.       - Не знаю, как будто... - тот осекся и замолчал.       - Если больно, скажи. Я не сраный молот, а ты - не наковальня, чтобы терпеть.       Он подумал, что его ствол, возможно, уперся в изгиб канала и теперь вызывал изрядный дискомфорт, хотя сам он ничего такого не чувствовал. Да и вряд ли забрался бы так далеко со своим стандартным размером, чего нельзя было сказать о Иорвете - вот уж кто бил на поражение, совершенно сознательно и целенаправленно...       Однако Шеридан решительно мотнул головой и застонал на выдохе, жестом попросил продолжать, а потом и вслух, почти умоляя. Вернон теперь уж понял, что происходит. Он не смог бы объяснить это словами, только показать на деле. Ухмыльнувшись, он чуть поменял положение своих бедер и приподнял чужие, чтобы им обоим было удобнее: ему - попадать по простате, а другому - держаться за него, прижимаясь так крепко, как хочется. Может даже, кусать, когда станет совсем невмоготу. И сам же первый впился зубами в затвердевшую мышцу чужого плеча, больше не в силах себя контролировать. Жажда обладания взяла над ним верх и заставила биться о стиснутое им тело, принося боль совсем иного рода, чем физическая.       Шквальный оргазм почти ослепил его и выбил воздух из легких, оставив беспомощно дрожать и задыхаться. Он не ощущал почти ничего, кроме собственного наслаждения, хотя ему очень хотелось переключиться на другого. Отдельный кайф был в том, чтобы видеть, как тот выплескивается под ним, как его скручивает и начинает трясти в точно такой же судороге. Чувствовать его в этот момент. Слышать. По своему же опыту он знал, что это похоже на озноб и не имеет ничего общего с пульсацией в паху - последняя случалась каждый раз, а вот такое с Шериданом явно было впервые. Он терпеливо успокаивал парня, гладя по плечам и по голове, по лицу. Пытался оправдать доверие, к которому приручил, а оно диктовало свои требования.       В самом деле, он никогда и ни с кем не был таким бережным, как с ним.       - Ну как ты? - спросил, пытаясь поймать его взгляд, хотя сейчас это было бесполезно.       Вопросы тоже не имели смысла, его едва ли слышали. А если слышали, то не понимали. Так что он позволил себе расслабиться, устроив подбородок на его плече, наполняя легкие его смолистым, дымным ароматом, который стал отчетливее и острее на мокрой коже. Он всё пытался разложить композицию на составляющие, как прошлую - лимон, можжевельник, еще что-то - но здесь просто терялся в догадках.       Наконец, Шеридан протяжно вздохнул и прочистил горло:       - Я хоть не кричал?       - Увы, но нет.       Роше готов был овладеть им снова, лишь бы правда спровоцировать на крик. Хотелось сделать его еще счастливее, хотя куда больше? Это было совершенно новое чувство, ведь он привык приносить людям нечто противоположное, и здорово в этом поднаторел.       - Хорошо, - в чужом голосе слышалось облегчение. - Потому что мне показалось, ну... как будто я вот-вот взорвусь. Или сдохну на месте.       - От такого не помирают. Не в двадцать девять лет. Может, в семьдесят девять, если сердчишко шалит.       - Тогда не пойму, что произошло.       - Да просто перевозбудился на турнире и после целибата, вот и затрясло. Со мной такое и раньше случалось, - он умолчал, когда и с кем именно ему привалило это "счастье", помимо Шеридана, - не верю, что ты не замечал.       - Замечал, конечно, но понятия не имел, как это ощущается.       - Понравилось, значит?       - Шутишь? Я теперь каждый раз так хочу! Ну, каждый из разов, когда я бываю снизу, - Шеридан быстро поправился.       - Тогда придется терпеть трехдневные целибаты.       - Э-э, нет уж. И перед вторым туром нам хватит одного дня. У меня итак чуть яйца не треснули.             

***

             Следующий день выдался почти нерабочий. Капитан решил устроить внеплановый выходной, который они потратили на то, чтобы посетить очередной этап первого тура, гадая кто из финалистов станет Шеридану следующим возможным противником. Правда, пары распределялись случайно, путем жеребьевки, и заранее ничего предсказать было нельзя. После арены они ненадолго заглянули во дворец и в Командорию, просто проверить как там идут дела, а когда, наконец, вернулись домой, то один приступил к изучению новых чертежей оружия и машин из Редании и Нильфгаарда, а другой занялся чисткой своего доспеха и починкой крепления на шлеме.       - Чего ты к броннику не сходишь? - заметил Роше вслух. Он раскуривал трубку с табаком под биркой "Элландер" и усиленно пытался определить, где там горы. По его мнению, к стандартному табачному листу просто добавили какой-то степной травы.       - Порой самому хочется починить. Помнишь? Это успокаивает.       Шеридан отложил молоток и еще раз ощупал пальцем изнанку армета. Чтобы добраться до шарнира, ему пришлось распустить часть швов на стеганом подшлемнике. Работа была несложная, но кропотливая и долгая. Зато какое-то время начальник не приставал к нему с таблицами казначейских расчетов.       - Кстати, - осторожно продолжил он чуть позже, - ты уже две недели подряд не едешь в Гарсери. Бьянка говорит, что там без происшествий, парни держат дисциплину, но... хм, не знаю даже.       - Намекаешь, что мне пора навестить одного прекрасного Aen Seidhe?       Лейтенант вскинул голову и повернулся к нему.       - Нет. Вернее, я об этом, да, но не про "навестить", а про причины. И если ты всерьез завязал с ним после моих слов, то... я впечатлен.       Даже не поворачивая головы Вернон чувствовал, как тот выжидательно смотрит на него своим прямым и пристальным, всё понимающим взглядом. Такой взгляд легко было выдерживать и возвращать, но он словно не до конца имел на это право. Он освежил в памяти все события, которые происходили недавно, особенно шериданову отповедь и демонстрацию Иорветом обломанной рукояти меча. Его ощутимо передернуло. Но рукоять была просто эпизодом, очередным витком душевного нездоровья эльфа, а вот упрек возлюбленного буквально отрезвил. Остаточная тяга до сих пор терзала его, особенно когда он был один, но с ней пока можно было бороться.       "Эта дрянь больше не командует мной. Я хозяин своему выбору". Он повторил это про себя несколько раз, пытаясь справиться с внезапно вернувшимся удушьем и болью в груди, невидимой хваткой паразита, но стойко преодолел ее. Ему было ради чего терпеть - однажды он завоюет моральное право быть принятым полностью, и наконец-то позволит себе это сам. Важно лишь перестать кормить паразита внутри себя, и тогда он ослабнет от голода и подохнет. Всё просто.       - Полагаю, именно так, - медленно проговорил он после паузы. - Ты веришь в меня. А, значит, есть чему верить.       Шеридан тепло улыбнулся ему и кивнул.       - Если хочешь, я сам могу туда съездить, проверить.       - Да, езжай. Так будет лучше. Но не потому, что если поеду я, то соблазнюсь на его хер, просто... уже нет сил наблюдать эту вечно надменную рожу. Ты бы слышал его речевки! Боюсь, что однажды сорвусь и напихаю ему в кубышку.       - Хорошо бы. А вообще, ему нравится доводить тебя. Но со мной такое не пройдет. Со мной он вообще не будет разговаривать, так что проверка пройдет гладко.       Взяв на себя такую личную тему, как Гарсери, он даже не подозревал, какое облегчение принес этим командиру. Дело было за малым: выслушать его краткий список указаний примерно из дюжины пунктов и при необходимости дополнить его на месте. После чего он завел речь о том, что давно хотел обсудить:       - Надо определиться, как будем жить в походных условиях. Твой большой шатер вмещает несколько коек, так что придется делить его с другими, хотя бы с Бьянкой. Не уединишься. И в лес каждый раз не побегаешь.       - Лес и шатер - не самое сложное, - махнул рукой Вернон. - И даже на "ты" меня назовешь - не беда. Проболтаться во сне куда опаснее, или в лихорадке. Ни у кого из нас, вроде, нет такой привычки, но мало ли что может случится.       - Это верно... Но насчет шатра надо покумекать. Хм, может, в одной части сделаем склад, а другую перегородим? Парни, правда, не поймут, с чего вдруг через пять лет ты решил обособиться, да еще и не один. С Бригидой-то понятно...       Он не успел договорить, отвлеченный звуками снаружи дома:       - Слышишь, стучит кто-то?       - Кажется, в заднюю дверь. Пойду, гляну.       - Не, я сам. Ты лучше кровать закинь, а то мало ли что.       Стук повторился. Притом, уже такой настойчивый, что впору было заподозрить пожар или потоп. Следующая серия колотушек сопровождалась знакомым ором, притом, не вполне трезвым:       - Отпирайте, хозяева засратые! Тут, это... добрые гости с гостинцами, блядь.       Они выругались почти одновременно: только Талера им тут не хватало! Но делать нечего, Роше принялся перетряхивать весь второй этаж на предмет порочащих улик, а Шеридан спустился вниз, чтобы немного задержать нежданного посетителя.       - Ну, чего зенки лупишь? Пропускай или как! - глава темерской разведки пребывал в еще более разобранном виде, чем обычно: несмотря на холодную весну, плащ и рубаха на нем были распахнуты. Голая лысина белела ворохом снежинок, которые даже не таяли.       В руке он держал две бутылки, одну початую и еще одну запечатанную. Лейтенант посторонился и пропустил его в дом. Спросил о цели визита, на что получил изумленный ответ:       - Поздравить тебя с победой, дырявая башка! - Талер пихнул ему в руки обе бутылки. - Нормально устроились, да? Своей полосатой кодлой отметили, а начальство даже не позвали.       - Ну, э-э, спасибо на добром слове. Но насчет Роше вы не правы: он посидел с нами, а до того на арене побыл.       - Ты мне тут не хами. Он не один у тебя начальник, - покачиваясь, Дукат пригрозил ему пальцем. Потом огляделся. - Че-то как-то у вас стрёмно тут, пусто да холодно. Ты не топишь что ли? Экономишь, скупердяй?       - Мы топим на втором этаже. Пройдемте. Вот только... - Шеридан выразительно глянул на его ноги в истертых сапогах. - Наверху надо будет разуться.       - Чего?       Полагая, что задержал гостя достаточно, чтобы Вернон заправил кровать, он первый поднялся по лестнице, на верхней площадке методично снял уличные ботинки, которые натянул в спешке, и переобулся в короткие домашние. Вытер подошвы о тряпку на полу.       - Ебать вы порядки завели... - еще более ошарашенно пробормотал Талер. Потом опомнился. - Но они меня не касаются.       - Нет, касаются.       - Схуя ли? Еще раз: я тоже твой начальник, наглый ты щегол.       - Не здесь. Это дом Роше, и главный тут он.       Солдат перегородил вход, сложив руки на груди и расставив ноги так, что в открытую дверь можно было прорваться только штурмом. Он не для того натирал полы каждый день, чтобы всякие немытые проходимцы по нему топтались. Даже капитан не нарушал заведенные им правила.       - Серьезно, Бернард, разуйся. Прояви уважение, - посоветовал сам Роше, появляясь из комнаты, и добавил с усмешкой: - Он всё равно не отступит.       - Ладно, бля, уговорили. Только потом чтоб без жалоб! Чтобы ни гу-гу, мать вашу!       Кряхтя, Талер стащил с себя сапоги и собрался прошлепать в онучах до стола, расположение которого определил даже не глядя, но оба других мужчины вдруг переглянулись, округлив глаза, и синхронно подцепили его за локти с двух сторон, затем с видимой любезностью пододвинули к нему его обувь. И только когда проблема была устранена, а сами они обрели способность дышать, Вернон поспешил открыть окно для проветривания.       - Охереть не встать, - простонал лейтенант, помогая ему с другим окном. - Уж какой я ко всякому привычный, но у нас в БМП даже после марша так не воняло.       Меж тем Дукат, забыв обидеться, с любопытством осматривался в помещении и отпускал реплики:       - Вот это траходром! Прямо царская ебальня какая-то, - очевидно, он имел в виду их двуспальную кровать. - Роше, ты хоть водишь к себе кого-нибудь? Я бы десять баб сюда сложил, или даже двенадцать. А Тихушник на первом этаже спит? Или на маленькой койке? Вообще, ты кудряво устроился, дуболом: живешь в доме командира, на доспехи и коней тратишься, на турнирах месишься.       - Дак зарабатываю же, - буркнул тот. Он достал из шкафа закуски и откупорил бутылку, где плескался ядреный краснолюдский самогон. Нашел третий стул.       - Гуго Роско, реданский разведчик, - Талер шлепнул перед ним книжку на стол. - Мне интересно, кто из вас, умников, в курсе, что он был краснолюдом?       Роше был рад, что для пущего антуража вынул из-под своей подушки шериданово чтиво и бросил ему на постель. Успел в последний момент.       - Я в курсе, - ответил хозяин томика. - Ну, краснолюд и краснолюд, об этом в архиве написано. А что?       - Да так, просто поддеть хотел. Ладно, за твою победу что ли! - Талер дождался, пока они возьмут в руки свои стопки, и чокнулся с каждым. Выпил свою залпом, шумно прочистил горло и продолжил уже сипло: - Развлекаетесь, значит.       На сей раз ему ответил капитан:       - Успеваем, пока не наступил пиздец.       - Ну а я пришел встряхнуть ваши праздные жопы. Короче, вакцина не получается. Де Ноай пока секретничает, но я уже знаю. Патоген на исходе, скоро не на чем будет пробовать.       - Хм, - Роше отставил свою стопку и подавил порыв встревоженно переглянуться с Шериданом. Как старший, он должен был держать марку, даже если внутри всё верх дном. - Почему не получается, он уточнил? Не хватает материалов или оборудования?       - Что-то не так с записями. Ты не думай, я не гоню на Фенна. Парень-то молодец, он точно скатал всё до буквы и перепроверил. Вот только маги Черных не простым хуем деланы.       - Я подозревал, что записи могут оказаться подделкой. Будь в команде хоть один сраный чародей, он распознал бы ее.       - Хера с два. Только если бы имел отношение к таким опытам. Наша милая вертихвостка Трисс и та могла не знать что делать, не медик же. Нужен исследователь по части болезней. Но это мои мысли. А теперь я послушаю твои. И, - он повернулся к Шеридану, - твои тоже, если есть.       Роше скорее почувствовал, чем увидел, как заерзал на стуле его адъютант, и отрицательно качнул ему головой: нет, Маннаса мы приплетать не будем.       - Можем попробовать опять выйти на Трисс, - сказал вслух. - Как с антимагическим прибором. Или на Мец, у нее были связи с алхимиками. Передадим копию каждой. Пусть это долго и не вполне надежно, но иного выхода пока я не вижу. Погодь, ты же пробовал наладить связи с колдунами. И где же они?       Талер пожал плечами.       - Большей частью в бегах. В Темерии осталась только мелочевка - ведуны, травники, друиды, еще какая-то мутная пиздобратия. От любого из них толку меньше, чем от моих портянок. Короче, пока идет ответ от магичек, мы попробуем разгадать эти ребусы сами. Может, это простая шифровка.       - А, может, наоборот, - возразил Вернон. - И тогда остатки патогена уйдут на наши пустые эксперименты. Нет уж, за магическую хрень нам лучше не браться. Всегда есть вещи, которые стоит доверить профессионалам.       Недовольно поворчав, Дукат вынужден был с ним согласиться. Они еще немного посидели, перебрасываясь догадками и предположениями, складывая и вычитая имеющиеся факты, но не осилили даже половину бутылки, поскольку глава разведки был уже так пьян, что еле-еле выбрался из-за стола, а остальным пить как-то не хотелось. Напоследок он еще раз оглядел комнату и поцокал:       - Ну что же, рыцарь Шеридан Мариборский! Если будет свободное время - приходи пошуршать в моей лавке. Небольшой срач, зато пыли по маковку. Оплата достойная, график свободный...       - Хватит уже, - оборвал его Роше. Ему было не до шуток.       Он кое-как выпроводил коллегу вон, а когда вновь поднялся на второй этаж, его лейтенант уже ждал с готовой и единственной идеей насчет бумажек:       - Нужно показать их Маннасу.       - Нет.       - Но почему? Он тут рядом, и незачем рисковать, посылая чародейские записки куда-то еще. Если они попадут не в те руки, всё станет только хуже.       - Он нильф, - повторил капитан, хотя уже заметно сомневался в своей позиции. - Возможно, он по-прежнему работает на Черных и только ждет удобного момента для диверсии.       - Какой, например?       - Поможет расшифровать записи, но добавит в них какую-нибудь формулу, чтобы - не знаю - в определенный час все, кто примет вакцину, покончили с собой. И когда мы распространим ее среди населения, поздно будет кусать локти.       - Да уж, такое и под градусом не придумаешь...       - Запомни раз и навсегда, - тот выставил вперед палец. - Всё, что приходит нам в голову, может прийти в какую угодно другую голову. Чаще в дурную или злонамеренную. Мы должны учитывать все варианты.       Шеридан тяжело вздохнул. Паранойя начальника порой принимала такие изощренные формы, что он лишь диву давался. Но, если разобраться, заклятие отложенного действия - звучит как нечто, что способен придумать любой из имперских чародеев за утренней чашкой чая. Сходные, хоть и меньшие по масштабу, прецеденты уже были.       - Тогда остаются Трисс и Кейра, - отозвался он, стараясь оставаться спокойным. - Может быть, еще Геральт вернется в Темерию, он собирался по весне опять приступить к своим поискам. Или мы найдем еще чародеев. Вдруг. Ни с того ни с сего.       У него вдруг возникла потребность взяться за тряпку и убрать нанесенную Талером грязь, но он сдержался, завтра утром всё равно придется этим заниматься. Вместо этого начал успокаивать себя другим способом: хождением взад и вперед по комнате, как обычно делал сам Роше. Неведомым образом это простое действие проясняло мысли.       Вернон долго наблюдал за тем, как он маячит, и в конце концов заговорил вновь:       - Впрочем, знаешь... Иорвет рассказывал, что во время побега в Аэдирн, прежде чем его поймали и отвезли в Вадстену, он заночевал в доме некой Беаты. Знакомой Маннаса, за которой охотились нильфы. И вот я думаю: если нильфы кого-то считают врагом, то обратно в свои ряды не принимают, это известная истина.       - Допустим.       - Далее, Кардуин, попав в наш Гарсери, в первую очередь почуял Маннаса, а не фигурку Кальвино. По той простой логике, что живой и действующий чародей фонит сильнее, чем запечатанный. Кардуин насторожился, потому что не узнал его. Из чего можно заключить, что Маннас прятался от реданцев по-серьезному, не для отвода наших глаз.       - Вернон, если Маннас и не за нас, то однозначно не против нас. Хотя бы. Может, он в самом деле один из тех, кто хочет отсидеться во время бури? Не больше и не меньше.       - Сложно в это поверить, - вздохнул тот. - Я еще не встречал магов его уровня, которые вообще не принимают никакой стороны. Меняют-то ее охотно. Но не игнорируют совсем.       - Значит, он первый и пока единственный в своем роде. К тому же, вакцина наверняка нужна ему самому. Как считаешь, если мы пообещаем ему ампулу, то он станет сговорчивее?       - Я бы стал. Но нужно четко определить момент, когда мы отдадим ему этот флакон. Это торг, Шеридан, и стоит провести его максимально осторожно.       Лейтенант был признателен за то, что с ним поделились ходом мыслей, а не просто поставили перед фактом, бросив приказ. Как раньше. Сам он пока не мог додуматься даже до половины этих выводов. Вернее, выводы-то витали в воздухе, он их чувствовал, вот только ухватить и объяснить не мог. А Роше всё разложил для него по полочкам.       - То есть, сам завтра поедешь к нему? - эта мысль была уже менее приятной.       - Нет, убеждение - не по моей части. Как и решили, поедешь ты, боец. Уладишь, умаслишь, уговоришь. Короче, сделаешь всё по красоте, чтобы мне не пришлось хвататься за нож или волочь кого-то на дыбу.       Тот хохотнул в сторону.       - Мне кажется, ты переоцениваешь мои навыки дипломатии. Я помню твою присказку про доброго и злого дознавателя, но так-то и мне порой легче дать в репу, чем языком молоть.       - Тут дело в другом. Я вспыльчивый, ты - нет. Этим и полезен в данном случае. Решено, поедешь завтра, прямо после турнира.       - Поеду вместо турнира, - убежденно уточнил Шеридан. - С меня не убудет, если пропущу чужие бои. Главное, вернуться ко второму туру.             

***

             Еще до рассвета он забрал копию чародейских записей у Клода де Ноая и вместе с Роше они попробовали разобраться, что в них написано. Увы, оба практически ничего не смыслили в такой сложной алхимии, не могли даже понять, требуется для создания вакцины какая-то магия или нет. Сам де Ноай, разумеется, знал не в пример больше и был уверен, что бумаги представляют собой шифровку. То есть, поверх истинного текста и формул была наведена некая иллюзия, которая тоже представляет осмысленную информацию и тоже приводит к результату, но совершенно пустому. Вернон забрал у гвардейского капитана артефакт, определяющий магию, и велел Шеридану "просветить" бумагу, а сам отошел на значительное расстояние. Брусок глины не перестал дрожать даже после того, как он вышел за пределы помещения и добрался до конца коридора.       - Таки магия, - поджал губы де Ноай. - Видимо, она перешла даже на копии. Но что вы будете с ней делать?       - Пошуршим по тюрьмам, - ответил лейтенант. - В Вызиме колдунов нет, но в ближайших городах наверняка найдется. Предложим выгодную сделку - и они разгадают для нас документ.       - А если этот тип только сделает вид, что расшифровал? А сам напортачит.       - Поверьте, на любой подобный исход у нас есть управа.       При этом, он вовсе не был уверен, что у них найдется управа на Маннаса. С ним всё было очень непросто: с учетом уже сложившихся отношений будет очень неуважительно договариваться с ним, окружив солдатами с двимеритовой сеткой наготове. А без такой подстраховки к нему до сих пор доверия нет.       Он не стал высказывать эти сомнения при Роше, ведь сам настаивал на том, чтобы довериться чародею в Гарсери. Но когда начальник ушел, он вернулся к де Ноаю и убедился, что помимо оригинала были сделаны еще несколько копий документов и спрятаны в сейфе. Если Маннас выкинет какой-то фокус - по крайней мере другие списки не пострадают. По крайней мере, эта сторона дела была защищена. Теперь ему предстояло придумать убедительную речь для "торгов".              В Гарсери всё было по-прежнему за исключением растущего недовольства со стороны Синих Полосок: жалование осталось прежним, но уже заметно сказывалось сокращение бюджета, а, значит, и пайков. Им приходилось изворачиваться, чтобы из закупаемых продуктов варганить что-то удобоваримое, ведь никто не хотел тратить собственные деньги на то, что раньше предоставлялось казной. Продолжающиеся холода вынуждали тратить запасы топлива, кристаллы Маннаса выдыхались, а сам он не спешил их выдавать, мотивируя свой отказ тем, что у самого их осталось немного. Более того, недавно рядом с замком была отмечена активность эндриаг и арахноморфов, просыпающихся после зимней спячки, что тоже не добавляло бодрости. Местный лес, хоть и смешанный, был густым, полным удобных закутков для гнезд разной пакости, которая с приходом теплой погоды грозилась размножиться как на дрожжах и выйти на охоту.       Шеридан опасался раскола в рядах своих товарищей и как мог убеждал их, что скоро всё образуется. Ему мало верили, потому что он сам не верил в то, что говорит. Конечно, гораздо проще забросить Гарсери к чертям и забыть о нем. Весной и летом у них будет достаточно забот, чтобы еще тянуть на себе старый форт. Ну а пока он на правах старшего лейтенанта назначил те же самые группы, которые ранее Роше и Иорвет определили как охотничьи, дополнительно обходить возможные места гнездования и уничтожать пока еще слабых после спячки монстров, а позже - и их яйца, капсулы и прочее, чем они там размножаются. Благо, Геральт в свое время послужил для Полосок богатым и щедрым источником сведений на сей счет. От него они узнали несколько новых для себя разновидностей бомб и ловушек, подходящих для накеров, гулей и утопцев.       Между тем, товарищи поздравили его с победой в первом туре и пригласили выпить с ними, хотя он ощутил в их словах и взглядах нотку недовольства. Да, не все так положительно относились к его затее, как Чижик или Фенн. Может быть, оттого что не все любили эти турниры, считая их пустой тратой денег и времени, однако он прекрасно понимал, что иные ему завидуют. Тот же Одолан, к примеру, теперь разговаривал с ним сквозь зубы, будто забыв о защите и помощи, которую Шеридан оказывал ему не раз и не два. Впрочем, всех их можно было понять. По-своему они были правы, как и сам он тоже. "Ничего, перебесятся. Главное, чтоб среди Полосок не было серьезных споров и ссор". А этого пока не предвиделось.       Зато ему конкретно не нравилось, что оба отряда - людей и эльфов - неизбежно сдружились, обмениваясь жизненными взглядами и историями, планами на будущее да и просто вынужденно сосуществуя вместе. Тому поспособствовало отстранение Роше и ослабление Иорветова контроля, которые изо всех сил пытались договориться между собой, но парадоксальным способом лишь больше отдалялись, попутно провоцируя отряды следовать за собой, то есть в разные стороны. Сейчас это сходило на нет, а в будущем, как чувствовал Шеридан, могло создать немало проблем. Его успокаивало лишь то, что в городах обе расы по полвека спокойно жили рядом, но в любой момент могли накинуться друг на друга во время бунта или погрома. Конечно, он не хотел бы вреда для условно мирных Seidhe, таких как Эмма, зато типки вроде Аэлреда или Шантерель - и, конечно, Иорвета - должны были знать своё место.       Но всё это лирика. Он приехал сюда за помощью Маннаса. В этом плане ничего не поменялось: чародейская башня стояла на месте, значит, ее хозяин продолжал жить в ней. Вот только это совсем не обещало, что в данную конкретную минуту он внутри или где-то поблизости. Постучав в его дверь и подождав немного, Шеридан убедился, что сегодня, увы, случился один из тех дней, когда чародея нет дома. Часовые пояснили, что он приходил в большой зал буквально вчера и обедал, но никто не видел, когда и куда он отлучился потом.       Делать нечего, предстояло дождаться его возвращения. Без вариантов, пусть даже придется провести в Гарсери несколько дней. "Правда, так я рискую пропустить второй тур". Лейтенант задумался, затем хмуро мотнул головой, отгоняя сомнения: "Не пропущу! На крайняк Вернон приедет сменить меня". Вакцина, конечно, самое важное сейчас, и он хотел бы внести существенный вклад в эту тему, но не был настолько горд, чтобы бежать впереди телеги и брать всё на себя. Тем не менее, если Роше не сможет приехать, то план останется прежним: ждать колдуна. Обстоятельства сложатся так или иначе, он может проиграть во втором туре, или Эмгыр перейдет Яругу, игнорируя опасности весенней распутицы... единственное что он должен делать при любом исходе - быть надежной опорой для своего командира. Личные хотелки дело пятое.       Маннас не появился ни днем, ни когда стемнело. Чтобы не пропустить его, Шеридан каждый час методично долбился ему в дверь, полагая, что тот может телепортироваться прямо в свою гостиную, минуя ворота и внутренний двор, а также чужие взгляды. Это тоже оказалось бесполезно, колдуна он не поймал. Занялся другими вещами: провел мелкую инспекцию форта, назначил людей на починку деревянных зданий и инвентаря, чтобы не сломались окончательно и не пришлось вызывать кого-то из Вызимы. В конце концов, сыграл с десяток партий в гвинт с парнями и эльфами - неясно, откуда последние добыли одну на всех колоду скоя'таэлей, да и не важно. Отметил про себя, что Драного Лиса тоже нигде не видно.       И к ночи уже собрался спать. Но как только он ушел в свою комнату и начал снимать бригантину, дверь вдруг открылась без стука, и на пороге появился эльфий атаман, собственной персоной. Выглядел он при этом паршиво, будто один из своих обнищавших, обезумевших собратьев, шляющихся без дела по городскому гетто - волосы давно просили гребня, серый гамбезон был подпоясан пенькой, а торчащие из рукавов руки стали пунцовыми от холода, словно он долгое время пробыл на морозе. Никто из остроухих обитателей Гарсери не выглядел так жалко, а женщины и подавно взяли моду наряжаться и краситься тем, что привозился им Бьянка. По мнению Шеридана, у Иорвета были все условия, чтобы следить за собой - с его-то данными! - но он этого не делал. А, значит, заслуживал язвительного замечания:       - Милостыня по четвергам. Занимай очередь заранее.       Эльф, однако, никак не отозвался на это, лишь провел рукой по волосам, зачесывая их назад. Безусловно, он понимал, какое впечатление производит, вот только оно его не волновало.       - Роше выслал тебя одного. Почему? - проговорил ровным твердым голосом, притом что его взгляд оставался неизменно ледяным, полным пронзительной ненависти ко всему и вся.       Лейтенант невольно поежился, представив как Роше вынужден терпеть на себе этот взгляд даже когда забирается с эльфом в постель. "Вернее, терпел. И больше не станет".       - Много дел в Вызиме. Или у него зазноба появилась. Обо всём не спросишь.       - Понятно, - на сей раз Иорвет показал улыбку. И добавил вкрадчиво: - Передай ему, что тогда я просто дурачился от скуки, вот и всё. Та штука ничего не значит.       - О чем ты? Какая штука?       - Не твоё сучье дело, dh'oine! Передай, как есть, или запиши, если не запомнил. Он поймет, о чем речь.       Шеридан помедлил, потом кивнул в знак согласия, твердо намереваясь вытрясти у Вернона всё о "той штуке", до последнего слова. Сложно было вынести, что у этих двоих до сих пор остается нечто особенное, скрытое от его внимания.