Улыбнешься для меня еще раз?

      

При алекситимии размываются не только негативные эмоции (гнев, грусть), но и положительные — человек не способен испытывать такие чувства, как радость или воодушевление.Такие люди помимо того, что не имеют возможности идентифицировать собственные чувства, они также холодны к эмоциям окружающих. Как следствие, они не знают сострадания, сопереживания, им чуждо чувство жалости.

      

(источник: psychologies.ru)

      

      

                    Джексон Ванг или же просто загадочный парень, имеющий всегда спокойное холодное лицо. Иногда со стороны кажется, что он просто не знаком с понятием «эмоции», но все лишь ссылаются, что это сдержанность для придания крутости образа. Строят из этого человека некого своего идеала, которого хотят в нем видеть. А на деле у него просто есть тайна. Всего лишь одна, но очень важная.              Откуда взялся этот недуг, если его можно так назвать, непонятно. Сам феномен изучен не до конца, поэтому одни врачи говорят, что дело в генетике, которую парень унаследовал от кого-то из родных, что очень сомнительно. Другие говорят, что у него скрытая травма головы, и алекситимия принадлежит одному из множества расстройств, которые тяжело выявить. Третьи же настаивают, что дело в психическом потрясении, полученном еще в детстве. Возможно, шатен еще с малых лет услышал в свой адрес слова, которые и поспособствовали нарушению эмоционального состояния, и просто этого не помнит, так как мозг стер травматические воспоминания, оставив после себя лишь последствия от них.       Лечению Джексон подвергался тоже не раз. Психологи, психотерапевты, врачи и даже знахари и шаманы — все пытались избавить его от этой болезни. Но, как уже понятно, безрезультатно. Возможно, разум парня сам сопротивляется, желая оставлять эмоции внутри. А возможно, Ванг сам считает, что проявление злости, радости и прочего для него ни к чему.              Всегда ли он был таким? Кажется, довольно давно. Это явно ударило по социализации парня. Общество отторгало его, ведь Джексон не такой как все. Не смеётся, когда весело, не плачет, когда грустно, не кричит, когда ему больно. Просто не реагирует, словно запрограммированный робот, способный думать лишь головой. Это еще один симптом — иметь логическое мышление, не опирающееся на эмоции. Поэтому, следуя своему разуму, парень решил, что раз общество его не принимает, называя «не таким», то оно ему не нужно.              Это не значит, что он не пытался все исправить. Джексон по началу искал ответы, как стать обычным, в других людях, но не нашел их. Тогда появился другой выход — книги. Авторы романов, которые он читал, в подробности описывали эмоции героев, позволяя представить, что это такое. Но когда дело доходило до практики, ничего у парня не получалось.       Еще шатен пытался насильно вызвать у себя эмоции с помощью футбола. Он думал, что волнение и страх от предстоящего матча появятся у него сами собой. Радость и ликование будут прорезаться сквозь защиту, когда спортсмен забьет гол. Ванг не бросил попытки, пытаясь снова и снова почувствовать эмоции через спортивный азарт, хотя они так и не увенчались успехом.       Но почему же теперь, спустя такое долгое время, уголки его губ, хоть и на миллиметр, но поднялись, показывая радость. Этого шатен совсем не понимал.              Сам того не осознавая, Джексон начал искать ответ в человеке, заставившем его улыбнуться. Она же не первая девушка, с которой Ванг говорил, так почему именно её радость вызвала у парня ответный эффект.       Шантаж ли это был или просто просьба, но одноклассник попросил сделать маленький обмен: он не ходит на футбол, по просьбе Юны, а она, в свою очередь, будет проводить с ним немного времени в день. Буквально по дороге от школы до дома. Все равно оба живут недалеко друг от друга. Причины Джексон ей не объяснил, потому что потом отвечать на многочисленные вопросы совсем не хотел. У него и у самого в голове настоящий бардак.              Раньше они совсем не общались, хоть учились вместе уже довольно долго. Ванг потому что совсем не интересовался не то что девушками, но и людьми вокруг, а у Юны были свои друзья. Именно, что были. Потому что сейчас брюнетка осталась без них.              — Так ты скажешь, зачем ходишь за мной изо дня в день? — не выдержав, возмутилась Син. Ей надоела эта неловкая обстановка. В школе Джексон молчит, по дороге — молчит, она говорит — он все равно молчит. Он — рыба?       — Просто, — безразлично ответил одноклассник, держа руки в карманах.       — Какой вообще толк в совместных походах? С таким же успехом ты можешь идти домой и один, — раздражалась Юна.       — Нет, — сухо отрезал Джексон, — Мне надо с тобой.       — Зачем? — изогнула она бровь.       — Вдруг на тебя нападут, — бессовестно соврал Джексон.       — У тебя нога больная. Как ты собираешься меня защищать?       — Когда нападут — разберусь, — поднял палец вверх, сохраняя на лице коронное безразличное выражение. Юна лишь закатила глаза на странное объяснение от одноклассника и вытащила смартфон из кармана, чтобы проверить сообщение, но в очередной раз убедилась, что ей никто не писал и, кажется, даже не собирался. Девушка заметно погрустнела, пряча обратно телефон. Но шатен не заметил её печального настроя. К сожалению, Джексон не способен понять такое.                     Уже неделя прошла с того дня, как спортсмен поранился, но в команду обратно он не вернулся. Смысла не было играть. Все равно желаемого результата не получал. Теперь же Джексон пытался найти эмоции в ней, которая заставила его улыбнуться. Причины их совместных походов он Юне конечно же не сказал, продолжая увиливать. Поэтому парень и не заводил беседу первым. Правда лишь однажды спросил, что действительно интересовало его.       — Почему ты одна? — конечно, чувство такта напрочь отсутствует в вопросе, но по-другому Ванг не умеет. Поначалу девушка немного растерялась, озираясь по сторонам, словно в поисках ответа, но потом усмехнулась, посмотрев на одноклассника.       — Я не одна. У меня есть друг.       — Кто? — поинтересовался Джексон, потому что не видел возле неё кого-нибудь довольно давно.       — Её зовут — Алиса. Она веселая, умная, а еще всегда меня слушает, — радостно заявляла Син. Её мечтательные глаза сияли, когда брюнетка упоминала о своем друге, — А сам-то? Почему один? Ты ведь популярный, — ухмыльнулась девушка.       — Нет, — сухо отрезал в своей обычной манере бывший футболист, — Тебе кажется. У меня есть книги, и я не один. Этого для меня достаточно. Было…                     Совместные похождения всегда чреваты разговорами за спиной. Особенно если один из них имеет не самую лучшую репутацию. Но это не волновало Джексона. Люди способны судить лишь внешне, так пусть и продолжают вариться в своем бульоне пустых сплетен, не зная истины.              — Джексон, привет, — подбежали к парню две писклявые особы, когда тот возвращался домой вместе с одноклассницей.       — Привет, — беспристрастно ответил он, окидывая девушек взглядом. У него никак не получалось вспомнить их. Скорее всего это просто ученицы в школе, которые возомнили себя его подругами. Таких много, но Ванг просто не обращал на них внимания.       — Как твои дела? — спросила одна из них, строя из себя милую девочку-припевочку, хотя на деле являлась крысой еще той.       — Нормально, — произнес Джексон, наблюдая за поведением этих двоих. Он недоумевал, почему девушки внезапно начали смеяться над его одним несчастным словом.       — Ты такой смешной, — пихнула его в плечо другая, — Ты сейчас занят? Мы бы могли прогуляться, — изображала стеснение, которое вызвало бы у любого нормального человека рвотный рефлекс.       — Мы с Юной идем домой, — указал парень на одноклассницу, которая всеми силами пыталась до этого слиться с воздухом, чтобы не попадаться на глаза в компании с этим красавцем.       — С этой потаскухой? — скривилась девушка, презрительно смотря на Син. Бедной брюнетке стало стыдно от этих незаслуженных слов в её адрес. Лицо автоматически покраснело, а глаза пытались спрятаться, лишь бы не встречаться взглядом с одноклассником. — А, я поняла, — протяжно завопила любительница сплетен, — Ты, наверное, тоже хочешь с ней, — изобразила жестами она, словно не может произнести вслух это слово, строя из себя невинную.       — Что хочу? — недоумевал Джексон, наблюдая за обезьянничеством этих двоих. Девушка, бросившая обидные слова в адрес Юны, привстала на носочки, тянясь к уху шатена и прошептала. Да вот только помимо Ванга это дошло и до Син, которая места себе не находила.       — Мне надо идти, — пыталась сбежать она, но раздавшийся низкий голос со знакомой хрипотцой остановил её.       — Что за глупости? Зачем мне это? — возмутился Джексон. На секунду в нем появилось странное чувство. Его раздражали слова от этих куриц настолько, что всегда спокойное лицо буквально на мгновение скривилось, но вскоре снова вернулось в исходное состояние. Девушки испугались его и сразу стушевались, пытаясь все перевести в шутку, но Ванг и слушать их не стал, посчитав, что просто тратит время зря на таких, как они.              В голове не укладывались не только слова сплетниц, но и это ощущение, появившееся буквально на мгновение. Шатен пытался вспомнить из своих книг, что же это было. Для него раздражение что-то абсолютно новое, неведомое доныне. И это снова случилось рядом с Юной. Было неприятно слушать такие слова об однокласснице, ведь любой поймет, что это полная чушь. Но полоумные люди считают, что их грязные сплетни — истина, в которую они свято верят.              После произошедшего между ними царила гробовая тишина. Это не обычное ежедневное молчание, не портящее атмосферу. Син шла, опустив голову, словно боялась взглянуть в эти вечно холодные карие глаза после того, что о ней наговорили парню прямо в лицо, хоть это и неправда. А Джексон прошло размышлял обо всем, пытаясь найти разумное объяснение в словах тех двух девушек. Что движет ими, раз они говорят явно не самые лестные слова о человеке, которого и сами толком не знают? Если это у людей нормально, то Ванг таким становиться не хочет.                     Юне казалось, что в школе не осталось ни одного человека, который бы не знал произошедшего с ней, поэтому и избегать одноклассника было бы глупо. История эта не самая правдивая, но и полностью лживой назвать тоже язык не повернется.       Раньше, может месяц, а может еще больше времени прошло с тех пор, но у Син были и «верные» подруги, и «любимый» парень. Но кто же знал, что в один день окажется, что все не так уж и радужно.              Не то чтобы девушка отличалась особенно красивой внешностью. Довольно стандартный набор привлекательности: черные волосы чуть ниже плеч с аккуратной челкой, лишний раз подчеркивающей женственный овал лица; большие шоколадные глаза с неглубоким двойным веком, позволяющим сделать взгляд притягательней и очаровательней; пропорциональные пухлые губы приятного малинового оттенка, идеально гармонирующего с белой кожей девушки; стройное телосложение, практически такое же, как и у всех девушек вокруг. Таких просто называли милыми и считали идеальной парой для отношений.       Однажды ей признался некий парень, который, по его словам, души в ней не чаял. Коротко обзовем его Джэ. Юна без каких-либо сомнений согласилась, ведь не видела в нем и в будущих возможных отношениях ничего плохого. Она была уверена, что сможет почувствовать то же самое в ответ. Но не получилось. Не то чтобы парень казался ей скучным или что-то в этом роде. Такие просто не для неё. Его разговоры вызывали лишь неловкую улыбку, а неуместные приставания заставляли ежиться. Но противиться было бы «не нормально», ведь они — пара. Такие отношения считают нормой большинство старшеклассников. Вместе — значит спят. Все логично, по их мнению. Но Юне как-то не хотелось особо такого. Дело не в какой-то банальной романтике, просто девушка чувствовала, что не готова. Но моргнуть не успела, как оказалась там, где боялась оказаться все это время. А когда пыталась сбежать, оказалась еще в большем дерьме.       Как все дошло до этого? И кто виноват во всем? Джэ, обозленный на свою девушку и решивший отомстить? «Преданные» подруги, бросившие сразу, даже не разобравшись в произошедшем? Или же их парни, послушавшие друга и решившие просто немного «пошутить» над Син? А может и она сама, позволившая этим людям распоряжаться её жизнью? Как бы то ни было, пути назад уже нет. Менять что-то уже слишком поздно. И даже смысла в этом нет. Но слова тех девушек словно ударили ей в голову, заставив думать о всяких глупостях.              — Джексон, не хочешь зайти ко мне домой? — спросила Юна, когда они с одноклассником возвращались после занятий. Совместные походы не прекратились после того разговора, потому что Ванг просто буквально проигнорировал слова тех сплетниц. У парня своя цель, которую он преследует, и никакие ложные обвинения не собьют его с пути.       — Зачем? — спокойно поинтересовался шатен, ожидая, когда на очередном светофоре загорится зеленый свет.       — Просто, — её голос звучал немного расстроенным. Но этого заметить Джексону не удалось. Он просто пожал плечами, подумав, что это простая просьба одноклассницы. Раз та продолжает терпеть его компанию возле себя, так почему бы не сделать, что она просит.              Квартира семьи Син находилась в многоэтажном доме, обустроенном в лучших современных традициях, и на бедность дизайн точно не жаловался. Они поднялись на лифте на седьмой этаж. В замкнутом пространстве сердце Юны стучало как бешеное, словно готово было вот-вот вырваться. Но девушка по-прежнему считала, что так будет только лучше для них двоих.       Ни о чем не подозревающий Джексон просто вышел следом за одноклассницей, наблюдая за тем, как опущены её плечи. В последнее время парень заметил лишь то, что на лице Юны не было улыбки, словно его недуг перекинулся на девушку.              Син засунула ключ в скважину и двойным поворотом открыла железную дверь. Свет везде был выключен, но летнее солнце прекрасно освещало просторную квартиру. Вокруг было пусто, ведь родители девушки — врачи и настоящие трудоголики, работающие по сменам. Они либо спят в квартире, либо их просто нет.              — Разувайся, — произнесла Юна, бросая на тумбочку небольшую связку ключей, которая со звоном ударилась о деревянную поверхность.       — У тебя тут красиво, — осмотрелся Джексон, следуя за одноклассницей. На его комментарий она лишь усмехнулась и ответила:       — Родителям спасибо.              Юна на правах хозяйки квартиры включила кондиционер, который хоть как-нибудь должен был охладить квартиру, которая уже казалось бы трещала от духоты. Невыносимая летняя жара буквально убивала.              — Присаживайся, — указала на серый диван девушка, — Хочешь чего-нибудь выпить?       — Воды, пожалуйста, — попросил Джексон и, последовав словам одноклассницы, расположился на мягкой мебели.       — Может сок хочешь?       — Нет, воды, — настаивал на своем Ванг. У него в голове вертелся теперь новый вопрос. Зачем она его позвала? Уж точно не напитками угощать.              — Держи, — Юна приложила к его щеку ледяную бутылку с прозрачной жидкостью, которая в мгновение ока вывела парня из раздумий, — Сделаем все по-быстрому и это наконец закончится, — произнесла она слова, смысл которых Джексон не уловил.       — О чем ты?       — О причине, ради которой ты со мной возишься, — Син подошла к окну, задернув плотные шторы. Теперь солнце не так ярко освещало помещение, оставляя лишь полумрак, в котором еле-еле можно было разглядеть их лица.       — Так ты догадалась, — спокойно произнес Ванг, наблюдая за приближающейся фигурой одноклассницы. Он думал, что до девушки дошла истинная причина, но ошибался.       — Тут было без вариантов, — ответила она.              Её движения сложно было различить в такой темноте, но точно можно было сказать, что её тонкие пальцы расстегивали рубашку на хрупком теле, и вскоре вещь просто полетела куда-то в сторону. Джексон опешил, наблюдая за этой картиной и темным силуэтом. Без верхнего элемента формы можно было теперь четко разглядеть линию талии, которую очерчивали единичные лучи, сумевшие немного пробиться сквозь плотную ткань занавесок. Парень почувствовал, как легкое тело Юны расположилось на его коленях, а холодные ладони обхватили его лицо, притягивая ближе. Неловко коснувшись губами его мягких губ, она задержалась на пару секунд, ожидая ответной реакции. Но её не последовало, и брюнетка сама отстранилась, пытаясь разглядеть в темноте его глаза, которые обычно не выражали ничего.              — Что ты творишь? — невозмутимо проговорил Джексон, продолжая держать свои руки опущенными на диване.       — То, зачем ты со мной водишься. Думаю, тебе уже нет смысла скрывать. Я тебя не виню. Любой бы так поступил, — усмехнулась Юна, притворяясь сильной.       — Откуда тебе знать, зачем я с тобой вожусь? Что ты вообще обо мне знаешь, чтобы делать такие выводы?       — Да все, кто ко мне подходил, обращались лишь по этому делу. Так что не ты первый, не ты последний.       — Знаешь, Юна, — быстрым движением Джексон уложил её на мягкий диван, нависая сверху, — Можешь не притворяться. Хоть я не могу чувствовать твоих эмоций, — шатен наклонился, словно дразня, и прошептал, — Эту дрожь не заметить невозможно.              Син вся сжалась, закрыв глаза, потому что испугалась неожиданного напора с его стороны. Но вскоре телом она почувствовала, как диван перестал так сильно прогибаться. Девушка аккуратно разлепила веки и увидела, как одноклассник отходит от неё ближе к окну.              — Одевайся, — произнес в своей обычной спокойной манере. Юна боязливо поднялась с мягкой мебели и подняла выброшенную рубашку, обратно натягивая.       — Все, — негромко сказала она, но в тихой квартире было отчетливо слышно даже шепот. Джексон резким движением открыл шторы. Свет немного ослепил парня, заставив сощуриться. Но он продолжал стоять к однокласснице спиной, словно взглядом бросал вызов летнему солнцу. Негромко вздохнув, Ванг сказал то, что обычно никому не говорит:       — Юна, ты знаешь, что такое алекситимия?              Было понятно, что одноклассница совсем не знакома с этим термином, как и все остальные люди, замечавшие странное, по их мнению, поведение Джексона. Только есть огромное отличие между ними и Юной. Первым он никогда ничего не объяснял, оставляя все, как есть. Пусть эти люди продолжают думать, что Ванг просто ненормальный псих, который не умеет чувствовать. Но перед этой девушкой шатен решил объясниться, чтобы наконец найти ответ, почему именно она вызвала в тот день в медпункте у него возможно самую первую в его жизни улыбку.              Парень рассказал ей основное, что девушке следовало бы знать о нем. В начале это больше походило на лекцию по психологии, которая вскоре переросла в маленький пересказ краткой истории болезни. Юна буквально остолбенела от новой полученной информации. Хватало того, что девушка понятия не имела, что на планете вообще такое существует, так такое оказалось еще у её одноклассника. Это был огромный шок, вскоре переросший в такой стыд от осознания того, что она натворила.              — Прости, — робко блеяла, словно овечка, девушка, опустив глаза, — Я не так тебя поняла.       — Просто забудь, — спокойно бросил Джексон, — Я все равно не чувствую ничего. Так что можешь не переживать по этому поводу.       — Совсем ничего? — вскинула брови Юна.       — Да.              Син подошла к нему поближе, протягивая руки к ребрам.       — А если так? — защекотала она его, довольно улыбаясь.       — Нет, — безразлично ответил Ванг.       — А так чувствуешь? — начала тянуть его за уши.       — Нет, — с таким же выражением лица бросил он.       — А вот так что чувствуешь? — это забавляло Юну. Она взялась за щеки парня, оттягивая уголки губ, что те практически касались ушей.       — Чувствую, что сейчас тебя ударю.       — Прости, — резко отдернула руки девушка, отходя на безопасное расстояние, — Но неужели совсем ничего?       — Я как раз пытаюсь в этом разобраться. И думал, ты мне поможешь.       — Как? — удивилась его заявлению Син.       — В тот день в медпункте помнишь я немного улыбнулся?       — Конечно, — засияла девушка, — Ты выглядел так мило, — на эмоциях проговорила она, а потом сама же смутилась, что сделала внезапный комплимент.       — Спасибо, — сухо поблагодарил Джексон, — И я пытаюсь снова почувствовать это.       — Ты думаешь это благодаря мне? — вскинула брови Юна, указывая на себя. Ванг лишь молча кивнул, продолжая смотреть на одноклассницу, — И теперь я должна тебя смешить?       — Может и так, — задумчиво произнес шатен.       — Ну попробуем, — немного растерянно проговорила Син.              Девушка пыталась говорить какие-то шутки, с которых сама потом смеялась, затем перешла на забавные танцы, а вскоре на детские кривляния. Но ни один мускул не дрогнул на лице шатена, продолжающего наблюдать за действиями одноклассницы. Уверена, если бы был конкурс, кто дольше всех не засмеяться, Джексон занял бы первое место со своим безэмоциональным лицом.              — Уф, устала, — плюхнулась на диван Юна, — Что ты такой непрошибаемый?       — Причина начинается на «А» заканчивается на «лекситимия», — сострил Джексон.              Син бы ответила ему что-нибудь язвительное, да вот только сил совсем не осталось.       Позади послышалось негромкое мяуканье, заставившее обернуться обоих. Маленькая белая кошка, которой один год по человеческим меркам, вальяжно выползала из спальни хозяйки, направляясь к своей миске с едой. На губах Юны автоматически появилась улыбка, увидев любимого питомца.              — Алиса, — радостно подзывала к себе кошку девушка, приманивая рукой.       — Это и есть тот самый твой друг? — спросил Джексон, вспомнив их тот разговор.       — Да, — довольно кивнула Юна, взяв пушистый комок счастья к себе на руки, — Это мой друг, который меня любит и всегда готов выслушать, — улыбнулась брюнетка, приглаживая белую шерсть кошки, — Хочешь попробовать?       — Нет, спасибо.              Но Алиса у Джексона не спрашивала хочет тот или нет, и по-хозяйски уселась к нему на колени, словно собралась на них дремать.       — А ты ей понравился, — заметила Юна, продолжая поглаживать одной рукой белую шерсть кошки.       — Она прямо, как хозяйка. Тоже зачем-то садиться мне на колени, — произнес Ванг, намекая на недавно произошедшее. Он это не со зла, просто заметил странное совпадение и решил поделиться.       Син мгновенно стала пунцовой, ища глазами место, куда бы спрятаться от одноклассника.        — Я знаю, что все те твои слова — ложь. Не думаю, что ты спала со всеми, кто тебя бы не попросил.       — Просто… — шумно сглотнула Юна, — Мне казалось, что так будет лучше. Ты столько за мной таскаешься и мне казалось, что именно по этой причине. Поэтому, чтобы не причинять больше боли ни тебе, ни себе, я решила так поступить.       — Что значит причинять боль? Мы же не собирались избивать друг друга.       — Что за глупости? — посмеялась девушка, пихнув одноклассника в плечо, — Это не физическая боль, а душевная.       — В смысле? Как можно причинить боль душе? Она же даже не материальна.       — Не обязательно касаться её, чтобы сделать больно. Достаточно слов или действий, которые заставят внутри все буквально разрываться.       — Не понимаю, — помотал головой Ванг.       — Вот и хорошо, — встала с дивана Юна, поправляя юбку, — Тебе повезло. Я бы тоже хотела не понимать, что это такое, — фальшиво улыбнулась она, направляясь на кухню. Кажется, теперь понятно почему Джексон тогда улыбнулся…              — Есть хочешь? — спросила Син, смотря на одноклассника, который немного призадумался. В его голове происходит некий анализ, полученной информации. Все же он никак не поймет, что такое душевная боль.       — Не откажусь, — произнес парень и последовал за брюнеткой, отложив в сторону Алису, которая оставила на его штанах много своей шерсти. Не будь парень болен, уверена, он бы разозлился не на шутку.              Юна приготовила на быструю руку пару блюд. В готовке девушка хороша, так как основную часть своего времени проводит в одиночестве. Но она не винит родителей, ведь те стараются на благо других. Наверное, благодаря им Син и придерживается своих альтруистических принципов.              За ужином Джексон выслушивал бесконечные вопросы от своей одноклассницы касательно алекситимии и старался отвечать на них как можно более понятней, чтобы не приходилось объяснять еще пару раз. Юна, конечно, не самая умная, но прекрасно все улавливала.              Закончили они трапезу, когда на улице уже стемнело. Парень хотел отблагодарить за ужин, помыв посуду. Все же правилам приличия его обучали. Но Син лишь посмеялась, отправив его домой, и когда закрыла за ним дверь, смогла наконец спокойно выдохнуть. Кажется, теперь рядом с Джексоном у нее появилось внутри странное теплое чувство.