Метаморф 2: По ниточке, по ниточке...

*Я не удивляюсь чьим-то странностям! Я и свои толком объяснить не могу!* После ужина Потапов Александр Юрьевич мыл посуду, а я тихо млел, глядя, как перекатываются мышцы при движении на его роскошной спине, а после он пригласил меня в спальню. Ну как пригласил? Сдернул со стула и впился в губы собственническим поцелуем, руками поддерживая под зад. Я, обвив руками его шею, отвечал страстно, как мог. Кровь сразу же прилила к важному для секса органу, и я потерся пахом о его стояк, Сашка глухо застонал. Я думал, он разложит меня здесь же, на столе, и я был бы не против опробовать новый плацдарм для секса, но он потащил меня за руку в спальню. Там, привычно цыкнув, схватил эльфа и стремительно унесся относить его в зал. Я же начал судорожно стягивать с себя одежду, страсть за два месяца не только не утихла, а разгоралась все больше, мне было мало Потапова, всегда. Сашка вернулся, когда я начал стягивать с себя домашние мягкие брюки, я оставил их на тазовых косточках и развернулся к нему. Глаза Потапова предвкушающее блестели, он окинул меня взглядом с ног до головы, довольно улыбнулся и мягким шагом подошел. Я думал, что он накинется на меня, но он остановился и протянул к моей груди руку и, следя за ней взглядом, начал водить ладонью по моему торсу. Я стоял, затаив дыхание, наблюдал за ним, лишь судорожно вздыхал от особенно чувственных прикосновений. Сашка придвинулся ближе, наклонился и поцеловал меня в ключицу, я откинул назад голову, подставляя шею для ласки. Любили мы друг друга этой ночью медленно и нежно. Я наслаждался каждой секундой, каждым мгновением нашей любви, до судорожно поджатых пальцев ног и цветных кругов перед глазами. Потом, когда Саша задремал, я отправился бродить по ночному городу. Ящерицей скользнул вниз по стене с шестого этажа, лохматым псом исследовал улицы. Я любил свой город, но в виде животных он открывался мне с другой стороны и не всегда приглядной. Кучи вонючего мусора, пьяные и такие же вонючие бомжи, компании безмозглых гопников. Но все равно можно было найти место, где я с удовольствием гулял, например, темный городской парк дарил ложное ощущение свободы. Я один раз даже спас девушку, та шла через парк по тускло освещенной дорожке, нервно оглядываясь по сторонам, хотела срезать путь, глупенькая, а за ней уже крался маньяк. Я прямо чувствовал его предвкушение от будущего веселья, но потрусил за ним следом, вдруг мои подозрения беспочвенны. На особенно темной аллее урод ускорился, подлетел к девушке и начал заламывать ей руки, а там, ори, не ори - парк поздним вечером безлюден. Я напал на него со спины и начал трепать зубами и рвать выращенными когтями. Девушка, всхлипывая, убежала, а я постарался, чтобы у мужика уже ничего никогда не вставало. Набродившись, я так же через окно залез в квартиру, неосторожно стукнув рамой окна, Сашка проворчал сонно: - Нагулялся, бродяга? Я потерся о свесившуюся с кровати руку, в ответ меня потрепали за ухом, я мурлыкнул и, задрав хвост, отправился в душ. Завтра будет новый день и все, как обычно, сначала институт, а потом работа. Когда вернулся и забрался под бок к Потапову, эльф взирал на меня своими нарисованными глазами со спинки кресла, Сашка уже успел принести его обратно. Я потянулся, послал ему воздушный поцелуй и зарылся носом в Сашкины волосы. *** Вечером к нам пришла Юлька. Вообще Юлька, как моя хорошая подруга, имела свой комплект ключей и могла завалиться ко мне в любое время суток, но как только Сашка переселился ко мне, она предпочитала звонить в дверь. Говорит: «мало ли чем вы будете заниматься, кролики, а моя душевная организация не только очень тонкая, но и любопытная и сосуды близко расположены к коже. Я буду подслушивать и краснеть, а красный цвет мне никогда не шел». В общем, поужинав, мы сидели в зале и трепались ни о чем. Тут Юлька начала ковырять пальчиком диванную обивку и сказала: - Яков и Александр, - я насторожился от такого официального обращения, - у меня есть к вам просьба. – Юлька вздохнула и решительно подняла на нас глаза. – Можно я поживу у вас немного? Я удивленно открыл рот, а Сашка нахмурился. Юлька жила вдвоем с матерью в небольшой двухкомнатной квартирке, ее мать посещала разные спиритические сеансы, колдунов и экстрасенсов и жизнь дочери ее не интересовала вообще. - Почему это? – Грубо спросил Сашка. Юлька вздохнула: - Понимаете, в последнее время я не могу спокойно жить дома. Мама не только постоянно рисует кресты на двери в мою комнату, она стала развешивать какую-то вонючую траву, которую все время поджигает. Да еще и дядя Гоша к нам переехал… - А кто такой дядя Гоша? – про него я ничего не слышал. - Это новый мамин знакомый, он мнит себя колдуном. А мама… она считает, что я исчадие дьявола и пытается «спасти» меня. Проводит разные обряды, вызывает экстрасенсов… - Юлька говорила все тише и тише, а потом с отчаянием. – Моя жизнь стала невыносимой! Мы пораженно молчали. Я знал, конечно, что Юлька у нас со странностями, она могла, например, застыть, уставившись в одну точку, и никакими силами ее не растормошить. Или, что стоят ее выходки два месяца назад, когда, например, ни один из доблестных работников ГИБДД не остановил вихляющую по дороге тачку с «безмозглой блондинкой», то бишь, Юлькой, за рулем. Я с уверенностью думаю, что это она как-то смогла отвести им глаза. А некоторые ее высказывания просто вводили в ступор, я потом сидел и размышлял, что она имела ввиду. - Но я думал, что твоя мать не обращает на тебя внимания, - сказал я. - Она и не обращает, - вздохнула Юлька, - она меня боится. Она говорит, что в меня вселился злой дух. Да уж, Юльке и так живется непросто, у нее нет друзей, ровесники считают ее «ненормальной», так еще, оказывается, и дома ей приходится несладко. Я никогда не был у нее в квартире и про ее жизнь знаю лишь по обрывкам фраз. Мне стало стыдно, что я так невнимателен к свой подруге. - Я тоже тебя боюсь, - буркнул Сашка. - Но ты же не будешь читать у меня под дверью бредовые заклинания, махать руками, звонить в колокольчики и бить в крышки от кастрюль ночью? – поинтересовалась Юлька. Сашка сделал губы буквой «о» и с сочувствием покосился на нее. - Вы не думайте, я буду вам помогать, - быстро-быстро заговорила Юлька, - я могу готовить, делать дела по дому. Я бы квартиру сняла или комнату, но я стала работать только в полсмены и мне не хватит денег. Я же поступила в колледж в этом году, вы же знаете. Я буду совсем незаметной… - Юль-Юль-Юль, стоп! – поднял я руки, прерывая словесный поток. – Мы знаем о твоей мечте стать ветеринаром, и ты молодец, что пошла учиться. И мы совсем не будем против, если ты поживешь с нами, завтра же вечером перевезем вещи. Правда, Саша? Сашка хмуро кивнул. Юлька жалко улыбнулась и сказала: - Спасибо. Ты знаешь, Яков, ты очень добрый, порядочный и честный человек, практически идеал. И если бы ты не был геем, я бы вышла за тебя замуж. А вот последнее предложение при Потапове ей говорить не следовало. Перед сном Сашка задумчиво, что-то наигрывал на гитаре, а я обнял его сзади и сказал: - Саш, я не могу отказать Юльке, она самый близкий мне человек после тебя и бабушки. Она всегда умудрялась поддержать меня в трудную минуту. И знаешь, то, что мы сейчас вместе… в этом есть и ее заслуга, причем очень большой процент. Именно она подтолкнула меня к действиям, после которых ты ко мне пришел тем вечером. Ты же помнишь? Потапов отложил гитару и накрыл мои кисти рук своими руками. - Я люблю тебя, Як. Если я раньше добавлял слово «наверное», то сейчас я могу сказать это точно. Мне не хочется делить тебя ни с кем. Не буду скрывать, мне не нравится идея, что Юлька будет с нами жить, но я постараюсь привыкнуть. Для тебя. - Спасибо, - я вовлек его в долгий поцелуй. - Но пусть она только попробует протянуть к тебе свои ручонки… - угрожающе сказал он потом. - Она по ним получит от меня же, - ответил я.