Метаморф 2: По ниточке, по ниточке...

*Иногда смотришь на человека и напрашивается вопрос - он родился придурком или курсы какие-то дополнительно проходил?!* Вечером следующего дня мы отправились за Юлькиными вещами к ней домой. Квартира выглядела, как бы помягче сказать… убого. Старая деревянная обшарпанная дверь, за ней коридор с темными пожелтевшими обоями, которые держались лишь на проводке, на обоях были нарисованы черным маркером какие-то символы, по ним шустро пробежал таракан. Меня передернуло, в квартире пахло чем-то кислым, было очень дымно. Дверь с облупленной белой краской и нарисованными на ней крестами и иероглифами отворилась, явив за собой Юлькину аккуратную комнатку. Видно, что она старалась у себя навести порядок, комнатка сияла чистотой и была очень опрятна, новые обои, мягкий потертый ковер, старая мебель советских времен была ухожена и имела очень приличный вид. - Это тебе, - Юлька застенчиво сунула Сашке в руки красивую куклу Барби, сразу видно, нероссийского производства. Сашка повертел ее в руках и недоуменно взглянул на меня, я пожал плечами. Она, наверное, решила, раз Сашка собирает игрушки, то и от ее подарка будет в восторге. - Спасибо, - выдавил он. Дверь в соседнюю комнату отворилась, явив нашему взору грузного черноволосого мужчину в растянутых трениках и майке, на шее было множество бус и подвесок, сквозь которые было видно жирное желтое пятно на майке. Сашка брезгливо скривился. - Что тут происходит? – спросил мужчина, голос для такой туши был слишком высок. - Я переезжаю, дядя Гоша, - неприязненно отозвалась Юлька, вынося сумки в коридор. Ага, тот самый колдун, при котором Юльке совсем житья дома не стало. - Куда это, позволь узнать? – нахмурился дядя Гоша, как он считал, грозно. Да уж, я бы с таким голосом вообще стеснялся бы рот открывать. - Это вас никаким боком не касается, - отрезала Юлька. - Как ты со мной разговариваешь? Ты не сможешь одна жить, твоя черная сущность вырвется на свободу и натворит много бед! – глаза мужика начали фанатично блестеть, редкая черная бородка, выбритая под «а ля козел» встопорщилась. – Мы еще не закончили проводить ритуал очищения, ты не можешь просто так уйти. Только благодаря нам, мне и твоей матери, сдерживается твоя темная натура! Сегодня благодатная ночь для борьбы с темной сущностью и изгнаяния бесов. Мы не можем себе позволить потерять ее и упустить возможность избавления! Из-за спины мужчины выглянула бледная женщина в черном платке с такими же, как у Юльки, голубыми глазами. - Что происходит? – спросила она. – Юля? - Мам, - Юлька затеребила подол платья, - я переезжаю. - Куда это? - Я буду жить у друзей, пока, - Юлька посмотрела на мать с надеждой, может, одумается. - Но как же так? – растеряно сказала женщина. – А ритуал? Нет, не одумается. - Мне не нужен никакой ритуал, мама. Я нормальная. Ну, с этим я бы поспорил, но благоразумно промолчал. - Юленька, не уходи, еще совсем чуть-чуть осталось, - запричитала женщина. - Мама, мне надоело, что вы травите меня вонючим дымом, надоело спотыкаться о чучело ворона, которое вы ставите у меня перед дверью, я его вообще боюсь. Вы изрисовали всю мою дверь, вы носите охапки сена в мою комнату, и подкидываете какие-то булыжники мне в кровать. А эти завывания по ночам вы называете ритуалом? И если с колокольчиками я могу смириться, то зачем греметь кастрюлями? А ты знаешь, что дядя Гоша делал мне неприличные предложения, сказав, что я так совсем буду очищена? К концу Юлькиной тирады губы Сашки превратились в тонкую полоску, а глаза были зло сужены. Я сам еле сдерживался, чтобы не накинуться на урода. - Происки служителей Сатаны развратили твою душу, и вложили в уста хулу, ложь и сквернословие! - влез мужик, женщина доверчиво внимала ему, даже и не думая вступаться за дочь. - Ты не выживешь одна без нашей поддержки, ты сама не понимаешь, в какой опасности оказалась и какой опасности подвергаешь окружающих тебя людей. – Мужик наставил на Юльку палец в бутафорских перстнях. – Дьявол не дремлет, он жадно ловит каждый вздох смертных и горе тому, кто будет видеть в его посулах надежду. Ты слаба духом и поддалась чарам нечистого, и ты сама должна задуматься о своем спасении и о том, что для тебя является истинным благом. - Ну, да, - язвительно ответила Юлька, - о своем-то благе вы уже позаботились. Ведь у вас нет квартиры в городе? А так и жилье бесплатное и в «дар» ваш, - она сделала пальчиками в воздухе кавычки, - вроде как верят. Почему бы не порассуждать о всяких… дьяволах, и не одарить, так сказать, ущербных нас своим вниманием. Почем сейчас лапша? Я загордился Юлькой, а мужик побагровел: - Соплячка! Ты ослеплена! Ты сама уже не видишь, как прогнила твоя натура! - А вы квартиру проветривать не пробовали, может быть и гниль мерещиться перестала бы, - не вытерпел я. - А ты кто такой, щенок? – на меня обратили внимание. – Не боишься перечить колдунам? - Боюсь, боюсь, дяденька, - передразнил я его голосок. – Сейчас домой сбегаю, штанишки поменяю и еще бояться приду. - Это кто, Ирина? – повернулся «колдун» к женщине, теперь уже в меня тыча пальцем. - Не это ли друзья нашей дочери? – О, как он быстро записался в родственники. – Не к ним ли она собирается переезжать жить? К мужчинам! Вот они последствия того, что ты так поздно обратилась ко мне! Она стала развратницей! Потаскуш… Договорить он не успел, Сашка не вытерпел, схватил его за многочисленные бусы, стукнул затылком о косяк двери, Юлькина мама испуганно вскрикнула. - Только попробуй, быдло, еще что-нибудь сказать о Юльке. – Зашипел он ему в лицо. - Я тебе язык вырву с корнем и засуну в задницу, где ему самое место! И только попробуй хотя бы на шаг приблизиться к ней! Я подхожу, встаю так, чтобы меня не видела мать Юльки, делаю из лица гротескную маску и рычу этому уроду в морду. Сашка отпускает его и демонстративно идет в ванну мыть руки. «Колдун», выпучив глаза, сдавленно пищит и несется в комнату, едва не сбив с ног женщину. Там он дрожащими руками роется в каком-то сене и, выбрав траву, поджигает ее. По квартире разнесся удушливый дым, а урод выставил перед собой запаленный веник, с отчаянной решимостью пошел на нас с ним. Он сам, похоже, наивно верит в свой дар. - Как же так, Юля? – донесся до нас растерянный голос Юлькиной мамы. А мы подхватили Юльку, Юлькины вещи и ушли, а по подъезду еще долго разносились визги мужика о том, что он очень сильный колдун, что он избавит мир от мрази, что он будет биться до последнего и что-то там еще. Мы шли до нашего дома в гнетущем молчании, Юлька изредка судорожно вздыхала, а мы не могли найти слова утешения, их не было. - Юль, - нарушил тишину Сашка, - живи с нами столько, сколько тебе будет нужно, и не торопись съезжать. - Спасибо, - тихо ответила она. - Ты же могла бы сделать так, чтобы они тебя не замечали, ведь так? – не вытерпел я. - Она моя мама, - так же тихо ответила Юлька, - и я ее люблю. И я бы тоже хотела, чтобы она меня любила, просто так, за то, что я ее дочь. - А где она работает? - Санитаркой. Сегодня уходит на ночное дежурство, а я боюсь остаться одна, с ним, - Юлька скривилась. - Немудрено, - пробормотал Сашка. Расположили мы Юльку в пустующей бабушкиной комнате, пока она разбирала вещи, мы приготовили ужин и под мирный бубнеж телевизора на кухне все вместе поели. - Поздно уже, - сказал Потапов, - тебе нужно отдохнуть, Юль. Юлька, опустошенная произошедшим скандалом, удрученно кивнула и поплелась спать. Я помыл посуду и просочился к Сашке в душ. - Потапов, - насмешливо сказал я, - ты почему не запираешься. У нас теперь в доме есть женщина или ты специально хочешь соблазнить ее своими прелестями? - Сеницкий, - в тон мне ответил он, - я надеялся, что ты вспомнишь обо мне, а Юлька уже спит. И сейчас я буду соблазнять своими прелестями тебя. - Обещаешь? – промурлыкал я и шустро разделся. Выдавив гель себе в руки, я медленными движениями начал намыливать своего парня, Сашка подключился к игре. Мы целовались, поглаживая друг другу тело, возбуждение не заставило себя ждать, отозвавшись тяжестью в паху. Потапов спустил руки вниз по спине к моей заднице, я завладел его эрегированным членом. Потом его руки медленно поползли вверх, он надавил на мои плечи и простонал в губы: - Пожалуйста… Я понял, о чем ты просишь, любимый. Опускаюсь на колени, руками скользя вниз по телу и целую пах Потапова, зарываясь носом в волосы и обходя вниманием его член. Руками фиксирую бедра, подныриваю вниз и языком обвожу яички, тяну их, всасываю в себя. Сверху протяжный глухой стон, Потапов закусил ребро ладони и старается не издавать громких звуков. И, наконец, веду языком по члену от основания к головке, кружу по ней и… возвращаюсь к яичкам. Сверху слышится что-то вроде «сука», усмехаюсь и продолжаю мученье. Вдоволь наигравшись, приступаю к основному блюду, ласкаю член, помогая себе одной рукой, а потом расслабляю горло и насаживаюсь до основания. Потапов стонет, я от его голоса стону в ответ, горло вибрирует, а Потапов сходит с ума, он трахает меня в рот со страстью и даже каким-то ожесточением. Последние беспорядочные движения и терпкая сперма наполняет рот. Сашка привалился к кафельной стене и пытается прийти в себя, его руки слегка дрожат. - Я с тобой последние мозги растерял, - облизывая губы, говорит, потом тянется ко мне. – Давай помогу. - Не надо, - усмехаюсь я, - не ты один стал безмозглым. И показываю руку в своей сперме, типа вот он, мой вытекший мозг. Потапов берет меня за запястье и, смотря прямо в глаза, облизывает мою руку, обсасывает каждый палец. Бля, какой же он все-таки…