Пятое время года

      Цукишима с трудом отрывается от экрана и вздыхает, стягивая очки и потирая уставшие глаза. Щелчки секундных стрелок навязчиво отвлекают внимание от отчетов: возможно, пора выкинуть часы к черту и плевать, что это подарок самого императора. Мог бы выбрать что-то менее раздражающее.       А возможно вторые сутки без сна дают о себе знать.       Ничего, вот закончит операцию и сможет пару дней побыть в благословенной тишине и покое – даже отключит все телефоны, кроме тревожного.       – Цукки, уже три часа ночи, – Ямагучи заглядывает к нему с новой убойной дозой молочного улуна. – Как насчет небольшого перерыва?       – На том свете отдохну, – буркает Цукишима, тем не менее ослабляя тугой узел галстука. – Ты же в курсе текущей ситуации. И перестань использовать это детское прозвище, если ты однажды назовешь меня так в присутствии посторонних, я…       – Все равно ничего не сделаешь, потому что кроме меня тебя никто не выносит, – Ямагучи скептично хмыкает. – Давай посмотрим правде в глаза.       Цукишима раздраженно цыкает, но принимает чашку из рук. Он ожидает, что Ямагучи сейчас вернется к делам, но тот стоит рядом, явно требуя внимания. Цукишима пораженно опускает плечи:       – Ну что еще?       – По поводу встречи с министром иностранных…       – Перенеси на какое-нибудь другое время.       – Ты так с ним никогда не встретишься, – Ямагучи скрещивает руки на груди. – Я переношу ее уже в седьмой раз.       – Ты разгадал мой коварный план, – ухмыляется Цукишима, делая глоток чая. – Что еще?       – Кагеяма.       – Даже не начинай, – закатывает глаза Цукишима, – только его мне не хватало. Дай угадаю – его опять кто-то избил? Нет? Он нашел двойника императора или может быть узнал о соглашении с Кореей? Только не говори, что он снова украл мой телефон, чтобы поставить Вивальди на рингтон, заодно скопировав пароли для спецбаз, потому что если я опять услышу скрипку на звонке – я отберу у него смычок, подаренный отцом.       – Не отберешь, – резонно замечает Ямагучи, – в нем жучок. Проблема посложнее – во-первых, он все еще копает под Д.М., а во-вторых, к нему обратились с делом, которое ставит под опасность исход «Бэй Линь». Помнишь того хакера, который спьяну сделал татуировку «бубенчик»? Его жена почему-то решила, что это прозвище любовницы и написала Кагеяме.       Кто вообще называет «бубенчиком» навигационную систему?       Обе новости звучат довольно паршиво, и Цукишима тратит несколько секунд на попытку вычисления, что из этого обернется большими неприятностями. Выходит, что так или иначе ему грозит международный скандал.       – Господи, почему ты послал это проклятие на мою голову? – Вопрошает Цукишима сам себя – в существование бога он не верит, только в свои собственные силы. Надо чем-то отвлечь Кагеяму, но только так, чтобы преподнести происходящее делом государственной важности. Кагеяма ненавидит протокол и не упустит возможности выплюнуть правду в лицо какому-нибудь высокопоставленному деятелю, а заодно и высказать все, что он думает о политических интригах. К слову о них – кажется, Цукишима точно знает, кто сможет выбить Кагеяму из колеи. – Есть мысль. Привези его утром ко мне.       – Хорошо, – Ямагучи бодро печатает что-то в смартфоне, видимо заказывая транспорт для непутевого братца, а затем убирает телефон в карман и продолжает стоять у стола, укорительно поглядывая на Цукишиму.       Цукишима успешно игнорирует направленный взгляд, проверяя документы. Если он все верно рассчитал – осечки не будет, но есть пара факторов, влияние которых совершенно разрушительно и непредсказуемо. Один из них, как ни прискорбно признавать, его брат.       Ямагучи прочищает горло, привлекая к себе внимание.       – Я вижу, что ты еще здесь, – поправляет очки Цукишима, не отрываясь от бумаг. – Не то, чтобы я сомневался в твоей компетентности и в отсутствии задач на сегодня, но прекращай глазеть на меня. Ты знаешь, почему я все это делаю. Это вопрос государственной безопасности.       – Я не о том, – отмахивается Ямагучи. – Куроо-сан.       Цукишима неловко сминает листок, который крепко держит в руке.       – Что с ним?       Цукишима сомневается, что произошло нечто серьезное – в таком случае, ему бы уже позвонили, но тон, которым Ямагучи выделяет имя детектива, не сулит ничего хорошего.       – Все в порядке, не считая, что он по какой-то неведомой причине и не подозревает о своем статусе, уровне допуска и, ах да, – Ямагучи щелкает пальцами, словно его настигло просветление, – твоих к нему романтических чувствах.       – Чувства – это не преимущество, Ямагучи.       Цукишима поджимает губы, намекая, что разговор, к которому Ямагучи то и дело возвращается как заботливая курица-наседка, закончен. Есть вещи, о которых лучше не знать никому, и чувства Цукишимы находятся во главе этого списка.       – Тогда тебе будет приятно узнать, что он нашел прослушку у себя в квартире, – мерзопакостно докладывает Ямагучи. – Наверное, был в восторге узнать, насколько большую ценность представляет его персона для нашего государства.       Цукишима чертыхается, надеясь, что Куроо хотя бы не заметил скрытую камеру – ее неплохо вмонтировали в карниз ребята из разведки.       – Цукки, почему бы тебе просто не пригласить его на свидание, как нормальному человеку? Он разведен, ты свободен. Ты имеешь право на личную жизнь.       Если у Цукишимы и есть какие-то права, помимо всепоглощающих рабочих проблем, обязательств и требований, то в них явно не входят привязанности – этот урок он усвоил слишком давно, чтобы менять жизнь ради одного человека. Да и люди, как он успел убедиться, покидают его, не оставляя после себя ничего, кроме оглушительной пустоты.       – Нормальность – не для таких, как я, Ямагучи. Разговор окончен. Либо иди домой, либо поработай.       – Я закончил работать еще два часа назад, – с притворным вздохом поражения откликается Ямагучи, и Цукишима понимает, что через пару дней они непременно вернутся к разговору о Куроо. У лучшего друга есть какая-то нездоровая фиксация на его личной жизни. – Да и есть ли смысл идти домой? Уже почти утро. Кагеяму привезут в восемь, постарайся хоть немного отдохнуть за оставшееся время, – Ямагучи злорадно щелкает ногтем по проклятым часам и Цукишима почти уверен, что именно он посоветовал императору сделать этот раздражающий подарок.       В ответ Цукишима неопределенно мычит и, как только дверь за помощником закрывается, выуживает планшет, кликая на иконку приложения.       Изображение в темноте нечеткое, едва видны силуэты предметов, но Цукишима знает куда смотреть – на диване, свернувшись калачиком и подложив под щеку локоть, дремлет Куроо. Следуя излюбленной привычке, Куроо даже не стал снимать рабочую одежду перед тем, как завалиться спать.       – Купи уже себе нормальную кровать, – тихо шепчет Цукишима, ловя себя на желании прикоснуться к изображению и отдергивая руку, словно та предала его. – Дурак.       Цукишима не до конца уверен, к кому он обращается.       Часы до приезда Кагеямы пролетают с пугающей быстротой – он сверяет списки, вновь и вновь вычисляя, сможет ли кто-то кроме него заметить расхождения во времени, и прокручивает в голове ход операции. Возможно, тот человек и сможет отвлечь Кагеяму, но Цукишима слишком уверен в бесконечном упрямстве брата и его неспособности бросить дело, за которое идиот успел взяться. И, ах да, идиотов же теперь двое – монстр и дубинка, не иначе.       – Цукки, – Ямагучи вваливается в кабинет, зажимая ладонью рот и чуть ли не откровенно хохоча – у Цукишимы тут же появляется плохое предчувствие. – Кагеяма на месте. Хинату почти доставили.       Цукишима вопросительно смотрит на Ямагучи, но тот, пунцовый от сдерживаемого смеха, спешно отводит взгляд, так что Цукишиме остается лишь проследовать в зал ожидания и…       – Кагеяма, ради всего святого, – шипит Цукишима, едва сдерживая желание накричать на брата, завернутого в одну лишь простыню. – Если император увидит тебя так, я переживу, но тут же проводят экскурсии, сюда заходят дети!..       – Это юката, – Кагеяма отворачивается, старательно игнорируя раздражение Цукишимы.       – С узором в виде волейбольного мяча? – разъяренный шепот Цукишимы смешивается с завыванием ветра от распахнутой двери.       – А что не так с волейбольным мячом? – задорно выпаливает Хината, вваливаясь в помещение и приглядываясь вопит, что есть силы: – Эй, Кагеяма, вообще-то это моя простынь!       Цукишима с трудом сдерживается, чтобы не накричать на двух балбесов, и шумно выдыхает – было бы глупо орать на обоих сразу, особенно понимая, что во дворце полно лишних ушей и как минимум тридцать процентов из них покровительствуют наследному принцу и его последователям, в отличие от императора, поддерживающего политический курс Цукишимы.       – Неважно, – наконец собирается с силами он. – Надеюсь, вы понимаете, что были приглашены сюда не просто так. Это дело государственной важности.       – А мне что до этого? – скучающе отзывается Кагеяма и разводит руками, почти потеряв… допустим, юкату. Цукишима уже чувствует очередной нервный тик, который проявляет себя исключительно во время общения с братом. Надо провериться у врача – кажется, у него за множество проведенных вместе лет появилась аллергия на тупость.       – Ты хоть иногда можешь вести себя как взрослый? – Цукишима поправляет костюм, нависая над Кагеямой, и старается не смотреть на глазеющего по сторонам и трогающего все подряд Хинату. – Это ваза династии Цин, ее нельзя брать в руки. И домой забирать тоже, это не ерунда из сувернирной лавки, – сквозь зубы цедит он, замечая, как Хината оценивающе взвешивает ту в руке.       Хината пожимает плечами и отходит к другой стене, на которой висит еще более древнее полотно – ох, лучше бы он ограничился вазой. Ямагучи аккуратно заносит юкату для Кагеямы и Цукишима слегка кивает – хоть у кого-то здесь есть мозги, не забитые мусором.       – Надень, – практически приказывает Цукишима – с минуты на минуту может прийти министр и…       – Да хоть сам император, – фыркает Кагеяма, гордо демонстрируя простынь. Если бы пришел император, то проблем было бы меньше, однако интересно, Кагеяма хоть сам понимает, что творит, появляясь в постельном белье своего соседа перед братом?       Кагеяма одергивает ткань и, господи, кажется под ней вообще нет нижнего белья – нет, Цукишима не будет об этом думать, ему надо срочно стереть любые мысли по данному поводу из чертогов разума.       По всем меркам неловкий момент прерывает Ширабу и Цукишима на короткий момент чувствует облегчение – по крайней мере звезды сошлись так, что это не Гошики.       Никто из них не пережил бы его отвратительный энтузиазм и еще более отвратительный громкий голос.       Ширабу мгновенно оценивает обстановку и крайне укорительно смотрит на Цукишиму, в его взгляде неприкрыто читается, что знал бы он про простынь – отправил бы Семи разгребать этот детский сад.       Цукишима солидарен с Ширабу как никогда – в конце концов он и сам до сих пор не понимает, как не убил брата в младенчестве.       – Кагеяма Тобио, Хината Шое, наслышан о вас, – холодно здоровается Ширабу, скрывая осуждение за косой челкой. – Цукишима успел рассказать о деле?       – Меня не интересуют политические интриги, – тут же заявляет Кагеяма и Цукишима внутренне усмехается. Да, тот человек как нельзя лучше подходит, чтобы несколько осадить Кагеяму.       – Тем лучше, – скучающе отзывается Ширабу, смахивая невидимые пылинки со своего костюма. – Дело носит скорее личный характер. Один молодой человек крайне высокого положения был замечен с одним весьма недостойным своего общества индивидуумом, после чего прямо сообщил, что у того есть некий… Компромат, откровенного характера.       Кагеяма тут же будто подбирается, закидывая простынь на плечо на манер римских легионеров:       – И что, неужели мой высокопоставленный брат нуждается в помощи? – Кагеяма, разумеется, нисколько не верит в то, что Цукишима не мог бы справиться с этим сам – тому порой хватало пары взглядов на фото жертвы, чтобы найти преступника, но и Цукишима не так прост. Он лениво закатывает глаза, показывая собственную незаинтересованность жизнью простых смертных.       – А разве у вас нет какой-нибудь супер-пупер секретной службы на этот счет? Чтобы они такие сразу бум! И вжуууууух! – вмешивается Хината, показательно размахивая руками, что ничуть не объясняет того, что он имел в виду.       – Разумеется есть, – берет огонь на себя Ширабу, – но какой дурак в самом деле им такое доверит?       Цукишима тактично молчит, раздумывая над слухами о том, что Ширабу уже более чем доверился одному дерзкому человеку как раз из такой службы.       – Допустим скандал назревает знатный, но какое мне до этого дело? – Кагеяма упрямо гнет свою линию. – Просто дайте шантажисту денег и все.       – Ему не нужны деньги, – сквозь зубы цедит Ширабу. Лицо Кагеямы осеняется пониманием, но интереса к делу у него все еще нет, а значит придется идти ва-банк.       У Цукишимы есть два точных способа заставить Кагеяму что-то сделать, и способы эти проверены годами. Это либо братский шантаж, либо манипуляция. К шантажу он прибегать ненавидит, потому что вспоминать об отце Цукишима не хочет даже под дулом пистолета. Что касается второго…       – Я мог бы сделать это сам. Я бы сделал это лучше тебя в разы и уверен – результат превзошел бы любые ожидания императора. К твоему счастью, сейчас я очень занят и у меня нет ни одной свободной секунды на эти глупости, – парирует Цукишима, всем своим видом показывая насколько ему лень разбираться в семейных скандалах, пусть даже и императорского отпрыска. – Я пришлю детали тебе, – подводит черту он. – Впрочем, если ты не готов к некоторым сложностям…       Ну же, братец, клюнь на эту наживку, не разочаровывай.       Клюет, как ни странно, Хината:       – Мы докажем тебе! – Воинственно провозглашает Хината. – Мы разберемся с этим делом за день. Нет, за пару часов!       Хината спешно разворачивается к двери, готовясь вылететь навстречу опасности и Кагеяма едва поспевает за ним, прихватывая свой волейбольный ужас.       – Пришли все детали в сообщении! – кричит Кагеяма через плечо, очевидно уже продумывая какой-то хитроумный план, а Цукишима мысленно содрогается, вспоминая почти отсутствующие навыки маскировки брата.       – Ойкава его уничтожит, – подтверждает Ширабу, провожая парочку взглядом.       – На это и был расчет, – Цукишима слегка улыбается – фокус удался. – Если он достанет личную переписку – хорошо. Но гораздо лучше – если Ойкава обведет Кагеяму вокруг пальца, потому что тогда Кагеяма бросит все дела и будет до одури пытаться победить.       – Надеюсь, Ойкава не выйдет к нему полуголым, как он сделал с Гошики, – передергивает плечами Ширабу, – пацан до сих пор в шоке.       – А я надеюсь именно на это, – хмыкает Цукишима, набирая сообщение. Сложно пользоваться дедукцией, когда на человеке нет абсолютно ничего. Хотя, зная Ойкаву… Тот может додуматься выйти в платье и нацепить на шею бант или, что ещё хуже, бант будет единственным предметом одежды.       Лови подарок. Сделай все в лучшем виде.       ЦК       И мгновенный ответ, словно Ойкава только и ждал от него новостей:       Надеюсь, ты исполняешь свои обещания, ледышка.       ОТ       – Никогда не понимал тебя, – бормочет Ширабу, искоса наблюдая за перепиской. – У тебя вместо сердца лед или что? Кагеяма же твой родной брат.       – Единокровный. Именно поэтому я занимаюсь всем этим, – Цукишима борется с желанием зевнуть. Теперь, когда Кагеяма успешно отослан, у него есть где-то час, чтобы отдохнуть перед очередным кошмарным заседанием наследного принца. Помимо тонны глупости, которую ему предстоит выслушать, он совершенно не выспался. Бессонные ночи сказываются на его работе не меньше, чем на остальных, однако он привык подавлять временное недомогание, пока не свалится от усталости. Или пока Ямагучи не загонит его спать угрозами, – Хотя, надо признать, у меня всегда были с эти проблемы.       – С семьей? – Шибару понимающе уточняет, и Цукишима невольно вспоминает, что у того двое младших братьев.       – С людьми, – Цукишима резко разворачивается на пятках, игнорируя согласное выражение лица Ширабу. Он давно привык к тому, кем его считают окружающие.       Как там выразился Куроо? Бесчувственный мудак? Надо отдать детективу должное – он был чертовски прав.       Он почти покидает комнату, намереваясь вернуться к себе, когда слышит задумчивого Ширабу:       – А здесь разве не стояла ваза?..       Решено, Цукишима лично придушит Кагеяму. Возможно, той самой волейбольной простыней.       В кабинете пахнет свежезаваренным чаем и пылью множества разложенных по столу кип бумаг. Совсем некстати Цукишиме мерещится иной запах – сигарет, дешевого кофе и мускусная нотка почти выветрившегося парфюма. Повинуясь неясному желанию, он строчит Ямагучи поручение и тут же захлопывает чат, не жалея видеть любое из сотен глупых эмодзи, которое тот несомненно пришлет в ответ.       Пора возвращаться к работе.       Совещание проходит ожидаемо ужасно.       Так же ожидаемо через пару часов телефон разряжается пиликаньем многочисленных сообщений как от людей, втайне приставленных к Кагеяме, так и от Ойкавы:       Твой братец – жуткое хамло. Немного поучил его манерам.       И оставил небольшой подарок – даже ты оценишь.       ОТ       Все другие сообщения гласят лишь одно: университетская больница Кэйо.       Цукишима встает, методично поправляя галстук и одергивая задравшийся от долгого сидения пиджак. Ойкава, очевидно, успел потратить всю выданную лошадиную дозу транквилизатора на Кагеяму и успел скрыться на подготовленной квартире. Наверняка к моменту, когда Цукишима приедет, Кагеяма уже очнется, а рядом с ним будут Хината, Сугавара и, возможно, Куроо. Цукишима сжимает ручку зонта, машинально постукивая им об пол, и нерешительно садится обратно.       Вряд ли он так уж нужен брату. Впрочем, как и всем остальным.       Чертовы стрелки часов отсчитывают целую минуту, пока он собирается с мыслями и открывает новую папку с предложениями сотрудничества с Китаем – есть вещи поважнее.       Красной ручкой он машинально оставляет пометки, стараясь ни думать ни о чем личном. Лишнем.       Работа занимает его до тех пор, пока Ямагучи, вежливо покашливая, не возникает рядом, практически насильно вытаскивая документы из рук.       – Семьдесят два часа, – провозглашает Ямагучи тоном, не терпящим возражений. – Цукки, у нас уговор. Если ты не спишь трое суток подряд, я могу воспользоваться правом вето и выгнать тебя из-за рабочего стола.       Цукишима устало выдыхает, тем не менее, отмечая раздражающую правоту собственного помощника. В глаза словно насыпали песка, а ноги затекли до потери чувствительности.       – Что с Кагеямой? – мимоходом спрашивает он.       – Очнулся. Был невероятно зол, когда понял, что Ойкава его облапошил, и очень смущен, когда рассказывал, что тот встретил его голышом, в одном только воротничке священника, – не сдерживая улыбки докладывает Ямагучи. Цукишиму слегка передергивает – такие подробности ему не нужны, как и генетически развитое воображение. – Кстати, – хитро прищуривается Ямагучи, – касательно твоей просьбы по нашему доблестному детективу…       – Не стоит, – обрывает Цукишима. – Просто скажи, ты сделал?       Ямагучи медленно кивает, почти успешно скрывая толику разочарования в глазах. Цукишима отчего-то чувствует внезапную злость на друга, на самого себя и свой глупый поступок, на дурацкого Куроо Тецуро, которого он знает столько лет и никак не может постичь, разгадать, методично и по кусочкам разложить в своей голове.       Похоже, он сдает позиции – раньше его вполне устраивало наблюдать за происходящим со стороны, устраивал маленький мир аквариумных рыбок, которые ведут себя именно так, как он и предсказывает. Он даже и не понял, когда этот мир стал значить для него нечто большее, чем обычное наблюдение. Когда слишком увлекся.       – Сегодня я поеду в дом, – объявляет Цукишима, не забывая захватить любимый зонт–трость – деревянная ручка ободряюще согревает ладонь, напоминая для чего и кого на самом деле Цукишима занимается этим. – Один, – подчеркивает он.       Ямагучи с легкой заминкой соглашается, но, к счастью, молчит – Цукишиме достаточно и этого.       Савамура везет его даже слишком быстро, возможно в такой час на улице и не должно быть много машин, но Цукишима в кои-то веки сидит не уткнувшись в телефон, а смотрит на мельком пролетающие огни. Он держит руку крепко сжатой, лишь волевым усилием запрещая открывать то самое приложение.       Интересно, что же в итоге подумал Куроо?.. Это было чересчур? Или ему понравилось? Или.. Мысли теряются среди бесконечных возможных вероятностей. Одно Цукишима знает точно – Куроо никогда не поймет, что стоит за этим жестом, – скорее он будет зол или даже пошлет его, как бывало раньше, когда он впервые предложил детективу деньги за слежку за братом.       Непрошенные воспоминания накрывают волной – Кагеяма, которого полиция вытаскивает из какого-то притона, несущий бред, кричащий, что он больше не король, Куроо, осуждающе смотрящий на Цукишиму, отчитывающий за зависимость брата, и он сам, еще наивный, верящий, что может изменить мир, обидчиво поджимающий губы. Цукишима никогда не объяснял Куроо их семейные дрязги, не оправдывался, что старше братца всего на три месяца с натяжкой, и даже не заикался, что к этому моменту ему самому пришлось пережить. Какую ответственность взять на себя, чтобы младший жил как вздумается. Лишь иногда при виде Кагеямы в нем полыхает это почти забытое чувство несправедливости, но Куроо об этом, разумеется, знать не нужно.       – Приехали, – вежливо отчитывается Савамура, и Цукишима понимает, что уже целых пять минут машина стоит у дома. Вероятно, он устал больше, чем думал, если брать во внимание его рассеянность и нежеланный всплеск тихой тоски.       Он молча заходит в дом, кивая охраннику, и, оказавшись один, сразу стягивает душащий галстук и идет к бару. Прислугу на сегодня он отпустил, что безусловно разозлило Ямагучи еще больше – друг слишком хорошо понимает, что это означает.       Стоит Цукишиме плеснуть себе немного калуа, как в спину упирается что-то твердое.       – Бум! – От шепота за ухом его передергивает. – Ты умер.       – Могу сказать то же самое про тебя, – Цукишима улыбается слащаво, с откровенной издевкой, и разворачивается, наводя пистолет на гостя.       – Ты отвратительно скучный тип, – протягивает Тендо, поднимая пустые руки. – Даже шуток не понимаешь.       Цукишима демонстративно убирает палец со спускового крючка и показывает пустой барабан револьвера. Тендо кривится будто он ребенок, которому только что сказали, что зубной феи не существует.       – Выглядит так, словно ты меня ждал, – протягивает Тендо и отодвигает Цукишиму вбок, смешивая напиток себе.       Цукишима освобождает место у бара и садится в одно из дорогущих кожаных кресел, которое омерзительно поскрипывает – подарок отца – Цукишима никогда не купил бы нечто настолько безвкусное. Впрочем, вряд ли отец выбирал его сам.       – Я всегда готов к встрече гостей, – машинально говорит он, рассеянно покручивая стаканом и наслаждаясь звуком трескающихся льдинок.       – Неужели? И много их тут у тебя? – будто бы отвлеченно продолжает диалог Тендо.       Цукишима понимает, что Тендо невзначай пытается раскусить его – найти болевые точки, приструнить, поиздеваться, но в эту игру могут играть двое.       Тем временем незваный гость разваливается на соседнем кресле, потягивая нечто отвратительно розовое и приторное даже на глаз.       Цукишима должен признать, что в этот момент Тендо выглядит гораздо лучше, чем когда они встретились в первый раз – оборванный, злой на весь мир, с дикой прической на голове – от того Сатори остались лишь воспоминания. Сейчас он привлекательнее – собранный, будто дикий зверь перед прыжком, – и в сотни раз опаснее.       – Немного, – признает Цукишима, наклоняя голову к плечу и раздумывая, – да и тебя здесь быть не должно.       Тендо растягивает губы в довольной улыбке, будто он получил не завуалированную угрозу, а искреннюю похвалу:       – Хочешь узнать, как я оказался здесь незамеченным? – трубочка в стакане с розовым нечто делает полукруг, хищный взгляд вперивается в Цукишиму. Если бы он периодически не моргал, Цукишима мог бы подумать, что его собеседник – демон. – Хочешь знать, кто из твоих людей тебя сдал? Кто тебя предал? – Тендо наклоняется к Цукишиме через разделяющий их столик. Тот жалобно скрипит, съезжая на несколько сантиметров.       Цукишима на секунду прикрывает глаза:       – Танака? – полуутвердительно выдыхает он.       – Именно! – Тендо ликует и вот-вот пустится в пляс. На его лице дикая улыбка, а пальцы, неестественно длинные, будто паучьи, то и дело сжимают стакан так, что тот сейчас лопнет. – Вот только… Конечно не твой охранник Рю, тот слишком принципиален, когда дело касается босса, а некто гораздо лучше! Его сестра! У нее, знаешь ли, есть милое, но разрушительное хобби – алкоголь. Вытянуть из нее информацию было не сложно – в конце концов, из кого угодно можно вытянуть пароли входа, алгоритм изменений кода и график обхода территории, особенно если добавить в сакэ немного барбитала натрия и…       Цукишиме надоедает слушать сомнительные подвиги Сатори и он поднимает ладонь, прося того помолчать. Тендо тут же настораживается – и не зря.       – Саэко! – зовет Цукишима. В кабинет тут же врывается дерзкая блондинка с оружием наперевес. – Вы, я так понимаю, уже знакомы, – он указывает на гостя.       – Без алкоголя ты кажешься мне еще более стремным, – признает Танака, убирая пистолет за пояс. – Без обид.       Тендо скалится и отпивает коктейль, терзая зубами несчастную трубочку.       – Спасибо, что сделала все, как я просил, – монотонно произносит Цукишима, – можешь быть свободна.       Когда дверь за Саэко закрывается, Тендо нервно покачивает ногой. Они смотрят друг на друга несколько долгих мгновений, прежде чем Тендо разряжается резким клокочущим смехом, подобным крику дикой птицы       – Как ты узнал, что я воспользуюсь именно этой лазейкой? – отсмеявшись, спрашивает он.       – Потому что я тебе ее предоставил, – Цукишима скучающе проводит пальцем по запотевшему стеклу, собирая мелкие капли конденсата. – Ты склевал все до одной хлебные крошки, что я подкинул. Хороший мальчик.       В тоне Цукишимы слышны явные издевательские нотки. Злость опаляет щеки Тендо румянцем по цвету не уступающим его шевелюре – на мгновение Цукишиме даже кажется, будто Сатори сейчас загорится, как спичка. Еще секунда и Тендо опасливо щурит глаза.       – Значит, ты меня проверял? Боишься? – смотрит он исподлобья. На лице нет и тени прошлой улыбки – он раздражен и натянут как струна.       – Тебя? – Цукишима спокойно откидывается в кресле, выжидая. Они оба знают, чем заканчиваются эти встречи – не в силах сломить его, Тендо всегда подчиняется.       И Сатори не заставляет себя долго ждать – он подскакивает и садится к Цукишиме на колени лицом, прижимаясь всем телом, скаля зубы, словно сейчас вопьется ему в шею. – С чего бы мне бояться, когда это я тебя создал, а, Д.М.?       «Догадливый Монстр» ерзает, притираясь ближе, – Цукишима отчетливо чувствует его возбуждение через несколько слоев одежды. Он и сам почти возбужден.       Почти.       Юркие холодные пальцы стаскивают с него пиджак, расстегивают жилет, но все, о чем может думать Цукишима, так это то, как на коже чувствовались бы совсем другие ладони – горячие, с множеством мозолей и шрамов, и другие губы – искусанные, обветренные – те, которые он не заслуживает.       Но раз уж он обречен заботиться о тех, кого приручил, то…       Жадные поцелуи на коже останавливаются, и сквозь дымку путанных мыслей Цукишима слышит совсем не то, что ожидал бы услышать – кто-то стучит в дверь. Саэко заходит внутрь, не дождавшись приглашения, и озадаченно замирает.       Вряд ли ее удивила сцена перед глазами – все его приближенные прекрасно знают, кто такой Тендо и что происходит за закрытыми дверьми особняка. Беспрекословное подчинение – это именно то, что Цукишима ожидает от своих людей.       – К вам… Пришли, – отрывисто докладывает она, будто сама не верит в свои же слова.       Тендо склоняет голову к плечу, высчитывая, кто посмел их побеспокоить, Цукишима и сам растерян. Об этом доме знают немногие – хватит пальцев одной руки. Он вопросительно смотрит на Саэко и та, замешкавшись, докладывает:       – Куроо Тецуро.       Имя звучит как оглушительно взорвавшаяся бомба.       Куроо ничего не знает о своем уровне допуска, который на самом деле отстает от уровня Ямагучи лишь на пару пунктов – Цукишима собственноручно вписал все права Куроо в личное дело около года назад. Тогда его почти взяла в плен одна группировка из восточной Европы – исход операции был настолько сомнительным, что ему пришлось позаботиться о завещании и продумать дальнейшее будущее брата.       Да и в целом кто-то же должен был позаботиться о Кагеяме, когда его убьют, потому что в последнем Цукишима не сомневался – помимо множества врагов, таким как он просто не положено «долго и счастливо». Однако в тот раз ему повезло, а Куроо так и остался в неведении.       Но что же тогда Куроо здесь делает?       Цукишима вовремя вспоминает, что ему нельзя терять лицо в присутствии Тендо, который хищно разглядывает на него в ожидании любой реакции, и натягивает маску безразличия.       – Сиди здесь, и без глупостей, – приказывает Цукишима, грубо спихивая Тендо с колен, и идет за Саэко.       Куроо в потрепанном жизнью плаще выглядит в его прихожей чужеродно. Видимо он и сам это осознает, потому как не решается пройти чуть дальше дверного коврика. Цукишима встает в проходе, чувствуя едва уловимую робость и исподтишка разглядывая Куроо, который весь вымок и больше походит на бродячего кота, нежели на человека.       – Добрый вечер, детектив, – наконец произносит Цукишима, устав играть в гляделки. – Что вас ко мне привело?       Куроо нервозно сминает пачку сигарет в руке.       – Хотел сказать, что Кагеяма уже очнулся и…       – Я в курсе, – холодно перебивает Цукишима и тут же морщится от собственной поспешности. Для Куроо наверняка это звучит грубо. – Ямагучи доложил.       На смену потерянности на лице Куроо проступает какое-то гневное выражение и Цукишима тут же мысленно ругает себя за глупость – со стороны все выглядит так, будто ему наплевать на собственного брата, и это еще одна из причин, почему Куроо считает его бездушным.       Он мог бы рассказать детективу все – об их семье, о деле, о том, как он лично приказал вывести Кагеяму из игры, и если цена этого – Кагеяма в больнице, то так тому и быть, потому что обиженный брат лучше мертвого.       Но Цукишима никогда этого не сделает, даже если Куроо и Кагеяма его возненавидят.       – Веснушка сказал, что вы здесь и я… Не ожидал, что помешаю, – Куроо оценивает его внешний вид и опускает лицо в пол, зарываясь пятерней в затылок, по какой-то причине заливаясь краской и разворачиваясь, чтобы уйти. Цукишима в тот же миг видит себя будто со стороны – с расстегнутым жилетом и наливающимися алым укусами Тендо на ключицах. Черт возьми.       – Вы не мешаете, – обрывает его Цукишима, невольно сминая воротник рубашки, чтобы прикрыть следы. – Просто… Я не был готов к встрече гостей.       Куроо кивает и молчит, а Цукишима отдал бы все, что у него есть, чтобы прочитать его мысли.       Эта сцена кажется до нелепости абсурдной, что еще больше выводит Цукишиму из себя – он чувствует стыд – за то, что Куроо увидел его таким, за то, что Тендо, несмотря на многочисленные предупреждения, каждый раз помечает его как безродная дворняга, дорвавшаяся до сахарной косточки.       За то, что Цукишима позволяет это делать, что на какой-то миг безропотно тает от этой нелепой близости, в которой нежностью и не пахнет, да еще и с худшей в мире заменой.       Куроо почти уходит, рука ложится на ручку двери, но нечто заставляет его остановиться. Проходят долгие мгновения и он решительно поворачивается к Цукишиме лицом, намереваясь что-то сказать.       – Сладкий, ты еще долго? – хрипло мурлычет кто-то за спиной и Цукишима в ужасе оглядывается на Тендо, который именно в эту минуту решает вмешаться.       Разумеется, монстр, которого он создал, и не подумал тихо и послушно сидеть в комнате. Тендо, в одной лишь рубашке и нижнем белье, с растрепанными волосами, обнимает его со спины, укладывая свой подбородок Цукишиме на плечо. Цукишиму передергивает от ощущения ледяной кожи и щекочущих шею волос. Внутри клокочет ярость, и руки Цукишимы сами по себе сжимаются в кулаки – он ловит себя на желании врезать Тендо локтем в солнечное сплетение.       Глаза Куроо комично расширяются, пока взгляд скользит по босым ногам, безволосой груди и чертовски довольной улыбке Тендо, прилепившемуся к Цукишиме как пиявка.       – Я… Прошу прощения, – Куроо краснеет до кончиков ушей, отворачивается и через секунду вылетает за дверь, даже не попрощавшись.       В прихожей Цукишимы снова устанавливается давящая тишина, пустая и плотная, – такая, которая царит в ней всегда.       – Это ведь он, да? – фальшиво пропевает Тендо. – Твой «любимый мальчик» на побегушках?       – Он старше меня и мне не подчиняется, – опровергает Цукишима, будто Тендо спросил его только об этом.       У Тендо сразу загораются глаза, словно он вызнал какую-то сокровенную тайну. Так и есть, Цукишима как последний болван не сказал самое главное, а значит – выдал себя с потрохами, ведь гораздо важнее то, чего не говорят вслух.       Тендо падает на колени прямо посреди коридора, расстегивает ремень Цукишимы как одержимый, и трется носом о белье, бормоча:       – Хочешь, сегодня я побуду им? Хочешь называть меня его именем? – он горячо дышит прямо на член, обхватывает губами головку через тонкий хлопок, и сипит, когда Цукишима оттягивает его за волосы, причиняя боль крепкой хваткой.       Если Тендо наивно считает, что Цукишима не заметил его манипуляции, не разгадал его план, то он глупее, чем Цукишима думал.       – Ты до него не дорос, ясно? – лицо у Цукишимы мертвенно белое, в глазах плескается пламя. – Не заслуживаешь его имени даже на секунду, понял меня?       Вопрос скорее риторический, но Тендо смеется как одержимый – безудержно, громко, так, что его наверняка слышат охранники на улице.       – Ха, я думал, ты другой, ха, – Сатори будто наплевать на боль – он мотает головой, оставляя редкие волосы в сжатом кулаке, продолжая посмеиваться, – ни дать, ни взять – снежная королева! А ты – обычный, жалкий, влюбленный, подумать только, в престарелого детектива в разводе…       – Не тебе меня судить, – угрожающе предостерегает Цукишима. – Кем ты был до меня? Шавкой на службе у императорского отпрыска? Тем, кто закрывал глаза на его встречи с Ойкавой? Прикрывал его фетиши? Кто, как послушная собачонка, сидел под дверью?.. Только и ожидая, что тебя заметят?       Если Тендо не понял, кто из них двоих сильнее – самое время напомнить.       Тендо темнеет лицом и резко отталкивает Цукишиму от себя.       – Отдай мне Ойкаву, – яростно требует он. – Я знаю, это ты его прячешь. Если не отдашь – пожалеешь.       – Что? – Цукишима вызывающе смотрит на Тендо. – Что ты сделаешь, а? Я создал твою империю. Это я наладил твои связи, я поставил тебя во главе преступного мира, я дал тебе деньги и власть. Что ты можешь без меня?       Тендо немного молчит, но внезапно резко ухмыляется, поднимаясь с колен.       – Я уничтожу все, что тебе дорого, – шепчет он. – Начну с твоего брата? А может быть и с этого дурака-детектива? Или нет, сначала начнем с твоих людей? – Тендо кривляется, обманчиво задумчиво загибая пальцы на руке. – Поверь, есть тот, кто с удовольствием заменит тебя! Ха, уже заменил! Я еще разобью твое сердечко! Вдребезги! – Подводит черту он, опасно и сумасшедше хохоча, после чего как есть, в одной только рубашке, вылетает за дверь, не забыв напоследок громко ей хлопнуть.       Цукишима выдыхает и проходит в гостиную к забытому напитку – лед в стакане уже растаял и коктейль представляет из себя печальное зрелище.       – Как будто оно у меня есть, – шепчет Цукишима, словно продолжая бессмысленный диалог с Тендо. Теперь все очевидно – Цукишима знает, что Тендо укусил руку, его кормящую, не просто так.       И если все верно, если Сатори все же предал его в бессмысленной попытке выслужиться перед другим человеком, то план необходимо немедленно изменить.       – «Возмездие», – чуть слышно шепчет он, – Я думал, что у меня больше времени.       К счастью, никто не видит, как он зарывается лицом в ладони, прячась от собственной безысходности.       Этой ночью ему почти не удается заснуть – образы разгневанного Тендо и смущенного Куроо переплетаются в голове как клубок змей, поэтому он чертовски зол с самого утра, и встреча с Кагеямой и Хинатой радости не добавляет.       Надо сказать, те тоже не рады его приезду, особенно возмущен Сугавара, попытавшийся с милой улыбкой захлопнуть дверь прямо у него перед носом, и если бы не зонт, ловко подставленный в щель, у него бы даже получилось.       – Мальчики наверху завтракают, Кагеяма накинулся на мой пирог, наверняка был страшно голоден, после того, как его напичкали вчера наркотиками, – сообщает Сугавара, что очевидно расшифровывается как «ну что же ты за старший брат, если приехал к нему только сейчас».       – Это были не наркотики, – машинально отвечает Цукишима. За наркотики он придушил бы Ойкаву сам. – Усиленная доза успокоительного.       Взгляд Сугавары несколько теплеет, но Цукишима чувствует, что тот все еще зол.       – Не стоит так переживать, это больше не повторится, я прослежу, – цедит он сквозь зубы обещание и направляется к лестнице, Сугавара семенит за ним.       – Ты не сказал, что за Ойкавой кто-то охотится, – стоит ему открыть дверь выпаливает Кагеяма, без приветственных предисловий. – Китайцы! С чего бы им лезть в нашу политику?       Цукишиме только и остается закатить глаза – Тендо, конечно же, вмешался, и судя по всему еще до того, как вчера пытался обвести его вокруг пальца. И серьезно – Кагеяме учебник по истории что ли подарить? С чего бы китайцам лезть в Японию, просто умора! Он бы ещё Корею вспомнил. Северную. Будет что рассказать на очередном невыносимо скучном заседании.       – И тебе доброе утро. Ойкава больше не твоя забота. Как я понимаю, ты дал ему уйти. Более того, в какой-то степени, помог ему, так что тебя в любом случае снимают с дела, – цедит Цукишима и вскидывает подбородок, не обращая внимания, что его заявление задевает Кагеяму еще сильнее, чем само упоминание Ойкавы.       – Что? – Хината вскакивает с места, едва не разбивая тонкий фарфор Сугавары.       – Осторожно! – укоризненный взгляд Сугавары однако опять получает Цукишима. – Как можно обсуждать дела во время завтрака? Цукишима!       – Сугавара, при всем уважении, эта информация конфиденциальна и вас никак не касается! – рявкает Цукишима, и под натиском общего возмущения добавляет: – Что?       – Это мой дом и я вправе выгнать незваных гостей, – подбирается Сугавара, опасно поигрывая ножом для масла, – Особенно конфиденциальных хамов.       – Извините, – в тоне Цукишимы нет ни капли раскаяния, но он сглатывает и пытается вести себя несколько спокойнее, иначе Кагеяма догадается, что что-то не так. Сугавара открывает рот для новой отповеди, ведь он никогда не упускает шанс его отчитать, пользуясь старшинством, но диалог прерывает пошлый, абсолютно узнаваемый оргазменный стон, который доносится откуда-то из штанов Кагеямы.       – Боже мой, – Сугавара прикрывает мгновенно покрасневшие щеки, – Кагеяма, это еще что такое?       – Это не я, – почему-то пищит Хината.       – Пришло сообщение, – тихо буркает Кагеяма, выуживая телефон из брюк.       Так вот о каком подарке шла речь – Цукишима мысленно передает Ойкаве благодарность – это стоит месяца мучений с Вивальди.       – В любом случае, поскольку ты не преуспел в деле, которое было тебе поручено, я снимаю его с тебя и…       Их вновь прерывает телефонный звонок, однако теперь звонит телефон Цукишимы – на связи Ямагучи и, совершенно очевидно, тот не стал бы звонить просто так.       – Прошу прощения, алло? - Цукишима разворачивается спиной к присутствующим и, понимая, что его могут подслушать, выходит в кухню.       – Цукки! – Голос Ямагучи настолько обеспокоен, что Цукишима даже не делает замечание по поводу прозвища. – Люди, следящие за Тендо, мертвы. Что вчера произошло? Ойкава в панике собирает чемоданы, он уверен, что Тендо вот-вот нагрянет к нему.       – Произошло то, что ты вчера привез ко мне Куроо, вот что! – Цукишима хмурится и сильнее сжимает трубку. – Ладно, неважно, просто следуй плану – самолет в Аргентину завтра, документы готовы, сейчас не время паниковать. Тендо знает, что Ойкава у меня, но не сможет ничего сделать, если попытается – будущему Ушиджимы конец.       – Хорошо, хорошо, я… – теперь Ямагучи мнется и Цукишима знает, что последует дальше. – Прости, я не хотел, чтобы так вышло.       – Ты думал, что я увижу Куроо, воспылаю чувствами и больше не буду трахаться с Тендо? – скорее констатирует, нежели спрашивает Цукишима, и Ямагучи виновато угукает. – Ну, по крайней мере, трахаться с Тендо теперь я и правда не буду. Но он объявил нам войну, Ямагучи.       На том конце провода вздыхают. Что же, возможно, текущее положение вещей в какой-то степени вносит ясность – Цукишима знает, на чьей стороне Сатори, только вот его планам конец. Он пытался подобраться ближе к Тендо, стоило ему понять, что Д.М. контролируют, но банально не успел распутать этот гордиев узел, погрузившись в детали операции.       И Тендо видел Куроо, что абсолютно неприемлемо.       – Скоро буду, – обещает Цукишима и намеревается попрощаться с Кагеямой, но на подходе снова слышит оргазменный стон и, поджав губы, уходит.       Он не откажет себе в удовольствии на некоторое время ограничиться письменным общением с Кагеямой, особенно когда у того есть такой восхитительный звук на уведомлениях.       Переезд ранее бывшего Ойкавы Тоору, а теперь Николаса Ромеро, в Аргентину проходит успешно. Цукишима выделяет свой личный самолет, а Тоору напоследок жеманно целует его в щеку и отдает телефон с кодами.       – Несмотря на то, какая ты ледышка, – доверительно признается Ойкава, – по сравнению с твоим братом, ты мне нравишься гораздо больше. Я чуть его не придушил, честное слово. Планирую издеваться над ним еще год, ай, – шипит Тоору, получив подзатыльник от Ивайзуми Хаджиме, которого Цукишима приставил к нему в качестве телохранителя, – ладно, полгода максимум!       Ивайзуми вскидывает брови, будто ни на секунду не верит Ойкаве, пусть в его глазах и видна добродушная усмешка. Ойкава, невпечатленный общим недоверием, лишь подмигивает и гордо вышагивает по трапу, не забыв послать Цукишиме воздушный поцелуйчик.       С самолетом, исчезающим в небе, на одну проблему в жизни Цукишимы становится меньше – осталось только подстроить фальшивую смерть Ойкавы и использовать коды доступа, похищенные им, для «Бэй Линь».       Проходит день, два, почти неделя – Кагеяма также злится из-за Ойкавы, Ивайзуми исправно докладывает об их обустройстве в Аргентине, Тендо залег на дно, и вроде бы все идет должным образом, но что-то зудит внутри Цукишимы – плохие предчувствия рождают сплошное беспокойство.       – Сколько можно читать одни и те же отчеты? – Ямагучи бесцеремонно сдвигает стопку бумаги на край стола, отчего та опасливо косится вбок, но упрямо не поддается гравитации. – Не хочешь поехать на вечеринку к Кагеяме и Хинате?       – Меня не приглашали, – машинально отзывается Цукишима, листая список сообщений Ойкавы, которые тот исправно – и даже чересчур – часто направляет Кагеяме. На краю сознания мелькает мысль, что это попахивает сталкерством. Впрочем, завышенное эго Ойкавы тут же ее уничтожает. – Тем более, вечеринка? Разве только для того, чтобы испортить настроение там всем.       – Зато пригласили меня, – Цукишима недоверчиво вскидывает глаза, а Ямагучи, завладев его вниманием, задорно подмигивает. – Зря ты все-таки проверял Хинату, он же святая простота! Увидел меня на улице и давай зазывать на вечеринку… Словно мы с ним лучшие друзья.       Цукишима хмыкает – как же, святая простота, уничтожившая главу террористической группировки размером с крошечную европейскую страну.       – И… – Ямагучи хитро смотрит, теребя в руках листы. Цукишима тут же выпрямляется – ничего хорошего подростковая привычка Ямагучи не предвещает.– Знаешь, кто еще приглашен?       Цукишима не станет играть в угадайку. Куроо, разумеется – это всегда Куроо. Идти расхотелось еще с большей степенью.       После той ужасной истории с Тендо они не виделись. Ямагучи не объяснил, почему Куроо вдруг захотел его увидеть, а Цукишима не собирался узнавать, догадывался – он лично перешел границу, ранее четко разделявшую их. Если бы не паршивая актерская игра Сатори, то Куроо уже обозвал бы его извращенцем и попросил удалить его номер.       – На самом деле вряд ли он там будет, – читает его мысли Ямагучи. – То есть, Хината, конечно, и его пригласил, и Кенму, да и вообще – каждого встречного, но сегодня Рождество, все в участке празднуют с семьями или вторыми половинками, а Куроо… Сам понимаешь.       Цукишима понимает – с момента развода Куроо наоборот нагружает себя дополнительными сменами в праздники, будто стараясь забыть, что он одинок.       Цукишима прекрасно знает, что это такое.       – Если хочешь идти… – он машет рукой в сторону выхода.       – То пойду с тобой, – не оценивает жеста Ямагучи. – Тебе надо отдохнуть. Посмотришь, как Хината болтает с Кенмой, а Кагеяма пилит их глазами. К тому же… Кагеяма сейчас просматривает нераскрытые дела, когда ему скучно. Меня беспокоит утечка данных из аэропорта, на которую он почти вышел.       А вот это уже серьезно. Того и гляди, Кагеяма заметит связь. Или попытается выйти на «триаду». Или Д.М.       – Почему я не единственный ребенок в семье, до чего была бы проще жизнь, – Цукишима стряхивает невидимые пылинки с костюма и берет в руки прислоненный к столу зонт. – Я так об этом пожалею.       – Конечно. – В глазах Ямагучи прыгают бесенята, которые не предвещают Цукишиме ничего хорошего.       В преддверии праздника на улицах полно людей – кто-то докупает подарки в последний момент, парочки слоняются по улицам, делая фотографии, люди спешат с работы к семье, а очередь в фастфуд превышает все мыслимые и немыслимые масштабы.       – Стой, Ямагучи, не можем же мы приехать без подарка…       Ямагучи тут же вручает ему круглый сверток.       – Я позволил себе вспомнить те времена, когда Кагеяма хотел стать волейболистом. На нем автографы всех игроков национальной сборной и скромное прослушивающее устройство с маячком, – Ямагучи нежно поглаживает мяч, баюкая его, как любимого ребенка.       – И ты предполагаешь, что мяч в притон он потащит с собой? – Цукишима недоуменно вскидывает брови.       – Ты помнишь его навыки маскировки? – вопросом на вопрос отвечает Ямагучи.       Цукишима вспоминает волейбольную простынь. Его передергивает – с Кагеямы станется таскать с собой повсюду мяч.       Савамура ловко припарковывается и буквально через пару минут они поднимаются навстречу негромко играющей музыке:       – Упаси боже его играть сегодня на скрипке, – буркает Цукишима.       Оживленный разговор при их появлении тут же стихает, Цукишима лишь выше задирает подбородок, всем видом показывая, что его нисколько не задевает неловкая тишина.       – И вам прекрасного Рождества, – кисло провозглашает Цукишима и делает шаг назад, чтобы все же развернуться и уйти – Ямагучи справится сам, а его еще ждут бумаги, да и как все-таки глупо было притащиться на этот праздник жизни…       Его размышления резко прерываются, когда спиной он наталкивается на что-то. «Чем-то» оказывается Куроо, который с виду также удивлен, как и он сам. На плечах Куроо тают редкие снежинки и несколько секунд Цукишима машинально оглядывает детектива, отмечая все те же круги под глазами, свидетельствующие о бессонных ночах, почти новый костюм и шарф, красный, удивительно подчеркивающий резкие и мужественные черты, а еще…       – Ваша прическа с каждым разом все несуразнее, – бормочет Цукишима и чуть ли не стонет мысленно. Он же даже уговорил посла Северной Кореи выпить немного сакэ, почему только рядом с Куроо он теряет любые крохи коммуникабельности?       – А ваши комплименты – все безжалостнее, – криво усмехается Куроо и неловко потирает покрасневший и замерзший нос. – Дадите войти или сюда у меня тоже нет допуска?       Ямагучи то ли фыркает, то ли хрюкает, и это как по волшебству размораживает присутствующих – Сугавара, на правах радушного хозяина предлагает им вешалки для пальто, Хината подлетает и пытается забрать из рук Ямагучи сверток, а Кагеяма, отвернувшись от окна, небрежно кивает брату.       Цукишиме предлагают виски, но он отрицательно мотает головой, безумно жалея, что не додумался взять с собой калуа – видит бог, с приходом Куроо тот бы ему точно пригодился.       Широкими шагами, будто сбегая из горящего пламени, Цукишима подходит к Кагеяме и с налета интересуется последними делами. Они негромко перебрасываются колкостями, когда в квартиру поднимается последний участник вечеринки, и Цукишима опознает в нем скромного патологоанатома, который, по его сведениям, гениального братца терпеть не может. Ямагучи, конечно, говорил, что тот приглашен, но судя по досье – Кенма редко когда отходит дальше пятисот метров от лаборатории. Интересно.       – Кенма! – Хината подлетает чуть ли не до потолка, и тут же подбегает к субтильному парню. – Как я рад, что ты смог выбраться!       – Спасибо, Шое, – бормочет тот, краснея, и Цукишима таращится на парочку, сквозь толпу встречая такой же удивленный взгляд Куроо.       Надо же, а он грешным делом думал, что его брат и этот Хината…       – Хах, – Кагеяма тоже приближается к Кенме, который собирается и немного испуганно смотрит на него, – Чистая толстовка, новые джинсы, знаешь, о чем это говорит?       – Не надо, – Кенма смотрит в пол, явно жалея о своем приходе.       – Это…       Никто так и не узнал, что это значило, потому что их прервал оргазменный стон.       Благослави господи Ойкаву Тоору.       – Да сколько уже можно! Смени чертов звонок, Кагеяма! – Сугавара вскидывает руки к потолку, едва не проливая шампанское. – Если кто-то и будет стонать в этом доме, то это буду я!       Вот сейчас Цукишима от виски бы не отказался. Пока Сугавара увлеченно расписывает, что он сделает с Кагеямой, если тот не отключит звук к чертям собачьим, а Хината пытается то ли помочь Кенме, то ли устроить для гостей непреднамеренный стриптиз, Цукишима устало смотрит на время. Без пяти десять, а у него половина бумаг не разобрана – Ямагучи нужно урезать власть с нового года, это никуда не годится!       Подождите-ка, 21:55?..       – Хорошо, что вы здесь, – вкрадчиво шепчет рядом тихий голос.       – Детектив? Что вы под этим подразумеваете? – Цукишиме остается лишь бросить быстрый взгляд на Куроо, который неизвестно как оказался рядом за прошедшие пару минут.       – У меня к вам есть… просьба. – Куроо машинально опускает глаза и переступает с пятки на носок, словно очень интересуясь половицами. Нервничает – ещё бы, учитывая, при каких обстоятельствах они виделись в последний раз. Цукишима мысленно отправляет парочку проклятий в адрес Тендо. Сейчас Куроо наверняка начнет расспрашивать о том случае или даже… – Вы можете попросить парня, который ставит мне пароли, делать их попроще?       – Простите, что? – удивляется Цукишима.       Куроо быстро вдыхает и речитативом выдает:       – Да бросьте, мы же оба понимаем, что пароли мне ставит кто-то из ваших хакеров. Так вот, сегодня вечером я случайно наглухо заблокировал компьютер, потому что не смог правильно написать этого вели-вело-как его там! В прошлый раз был «чизкейк», можно и в этот раз что-то такое?       – Велоцираптора? Что в нем сложного? – недоумевает Цукишима. Что-то тут не сходилось – он подозрительно сузил глаза: – Подождите, детектив, а сколько раз вы неправильно ввели пароль?       – Достаточно, – бормочет Куроо, отхлебывая виски, – и вообще – я полицейский, и не буду свидетельствовать против себя!       Против воли, Цукишима слегка улыбается, но тут же одергивает себя, стараясь не пересечься взглядом с Куроо.       – Я передам.       «Самому себе» осталось невысказанным.       Цукишима слегка одергивает манжету рубашки, выглядывающую из-под пиджака:       – А теперь прошу меня извинить – я заглянул лишь на минуту, и мне пора откланяться.       – Да, конечно, но…– Куроо одним махом допивает виски. – Могу я с вами?       – Что? – Куроо удивляет его уже второй раз за вечер. Неужели рядом с ним он вообще не способен мыслить здраво?       – Может, если вы едете домой, то подбросите до площади? Мне как раз в ту сторону. Цукишима неопределенно ведет головой в сторону, что можно засчитать за неохотное согласие. Он одновременно не понимает просьбы Куроо и слишком хорошо догадывается, что тот хочет ему сказать нечто неловкое именно наедине. Любой другой человек, которого Цукишима знает, вообще замял бы случившееся, но Куроо – не любой, а потому его совсем не останавливает натянутая пауза между ними. Они молча надевают пальто и так же молча выходят на подмерзшую улицу. На лице Куроо легкая полуулыбка, которая чертовски нервирует. Он садится рядом с Цукишимой, вместо того, чтобы сесть, как обычно, напротив. Касания их одежды отзываются по телу Цукишимы раскаленными разрядами.       – На площадь Роппонги, будьте любезны, - Савамура кивает, и перегородка медленно поднимается, словно отключая их от всего мира снаружи.       Находиться в автомобиле рядом с Куроо по меньшей мере неловко. По большей – Цукишима тратит почти все внутренние ресурсы на то, чтобы не смотреть на детектива, опасаясь даже на секунду встретиться взглядами, словно Куроо в силах прочитать его затаенные мысли.       Нелепица – один из самых властных людей в Японии боится поднять глаза, подумать только.       Словно провоцируя самого себя, Цукишима вскидывает подбородок:       – Никогда не думал, что правительственный автомобиль кто-то решит использовать в качестве такси. Браво, детектив, такое пришло в голову только вам, – негромко говорит он, пытаясь разбить толстую стену воцарившейся тишины. Куроо подозрительно молчалив и сам этот факт заставляет Цукишиму чувствовать себя как на иголках.       – Значит… – Куроо гулко сглатывает. – Значит ли это, что вы никогда его не используете в личных целях?       – Каких ещё личных?.. – Запоздало до Цукишимы доходит понимание, что Куроо говорит совершенно не о том, что он предполагал, – Куроо просто не может воспротивиться собственному любопытству. Конечно – кто угодно мог бы смолчать, развидеть Тендо и эту безобразную сцену в его доме. Все его люди, Ямагучи, даже Кагеяма бы лишь скривился – кто угодно, но не Куроо. – Если вы о том человеке, то боюсь, вы не вполне все поняли верно.       – Не вполне? – Куроо холодно хмыкает и на мгновение Цукишиме поеживается. – Прошу прощения за то, что прервал вас тогда, однако я сомневаюсь, что даже такой глупец как я, по вашим меркам, мог что-то понять не так.       Куроо слащаво улыбается, но отчего-то со стороны непринужденная беседа становится более похожей на допрос с пристрастием. Цукишима откровенно не понимает, какого черта сейчас происходит, почему он вообще должен объясняться, но плясать под дудку Куроо он не намерен.       – Не обольщайтесь, детектив. То, что вы увидели, не дает вам никакого права судить о моей личной жизни. Просто мой случайный знакомый решил вас разыграть, не более того, – Цукишима поправляет очки, скрывая редкую дрожь в руках.       На самом деле не обольщаться нужно именно ему – праздный интерес Куроо не подразумевает, что Цукишима его увлекает, просто Куроо увидел его в нестандартной ситуации и только.       – Знакомый, – по слогам протягивает Куроо. – И какая же у него форма допуска для этого?       Цукишима почти наяву слышит смеющегося Ямагучи. Далась ему эта форма допуска!       Ему на секунду кажется, что Куроо окидывает его оценивающим взглядом, в котором отсутствует совершенное безразличие, которое Цукишима так привык видеть в глазах других. Кажется, будто он не противен Куроо, будто бы он имеет какое-то значение в жизни детектива.       Цукишима пытается остановить поток всколыхнувшейся надежды – в отличии от него самого Куроо успел приложиться к виски и, вероятно, в нем сейчас говорит лишь алкоголь – Цукишима видит все признаки опьянения – щеки слегка покраснели, зрачки в полумраке автомобиля расширились. Цукишима сглатывает горький ком в горле.       Эта сцена слишком похожа на его собственные запретные фантазии. Те, которые он насильно сдерживает в себе, отправляет в самый далекий угол чертог разума, позволяя периодически представлять Куроо в другой обстановке, другом мире, другой вселенной, где он не противен Куроо и самому себе.       Может ли он рассчитывать на то, что однажды увидит такого Куроо вживую?Сомнительно.       – Вы напрасно считаете, что правительство раздает допуск людям направо и налево, – бормочет Цукишима, не желая продолжать разговор и оставлять за Куроо последнее слово.       – Точно. Представьте же, каково было мое удивление, когда меня не расстреляли на пороге вашего дома. Я думал, что и шагу не смогу ступить за забор. Кстати, – Куроо лихо развернулся вполоборота, и Цукишима машинально отодвинулся на пару дюймов, испытывая навязчивое желание избежать будоражащей близости. – Я ведь так и не сказал, зачем пришел к вам тогда!       Вот и оно, то, чего он ждал с самого начала. Цукишима пытается не зажмуриться от следующих слов:       – Спасибо.       – Детектив, хочу вас уверить, что… Что?       – Да бросьте. Я понял, что это именно вы прислали мне новую кровать – и Веснушка подтвердил, – Куроо привычно хлопает по карманам в поиске пачки, но убирает руки, вспоминая то ли о том, что он не в своей машине, то ли об очередном обещании бросить курить на Рождество – да, Цукишима мельком заметил новый никотиновый пластырь на запястье. – Сначала, мне, конечно, хотелось отказаться и доставлять вам коробки по одной в течении недели… Да и, честно говоря, это даже не кровать, это какой-то монстр, который занял почти всю мою спальню. Но после того как ребята помогли мне собрать её, моя спина ни разу болела. Представить не могу, сколько стоил один только ортопедический матрас…       Столько он представить и не сможет.       – И я подумал, что раз гроблю здоровье, бегая везде за вашим братом, то вам за него и платить, – весело закончил Куроо и тут же скривился. – Но новой прослушки я в своем доме не потерплю. Можете следить за Кагеямой сколько угодно, но не за моей личной жизнью. Точка.       Цукишима не торопится что-либо обещать Куроо. Наблюдение – единственная слабость, которую он может себе позволить. Поэтому он лишь нехотя кивает, ведь речь идет лишь об установке новых камер – ему хватит и старой.       – Приехали, – коротко докладывает Савамура, опуская разделяющую их перегородку. Цукишима удивляется самому себе – он совершенно не заметил, как они доехали до площади Роппонги. Извечные парочки на улице жмутся под крышами зданий, скрываясь от внезапно хлынувшего ливня в декабре.       – Спасибо, счастливого Рождества! – Куроо быстро прощается, выскакивая за дверь, и Цукишима сжимает рукоять любимого зонта, подавляя отчаянное желание выйти за ним.       Что, если сейчас он пойдет следом и вежливо поделится зонтом?       Они могли бы неспешно прогуляться, разглядывая яркие огни украшенных витрин. Куроо бы поделился историями из своей жизни, а Цукишима тихонько посмеивался, несмотря на то, что знает его досье чуть ли не наизусть.       У него широкий зонт, но не настолько, чтобы два взрослых мужчины легко под ним поместились. Им пришлось бы сталкиваться плечами, возможно даже Куроо взял бы его за локоть, а Цукишима вздрогнул, ощущая шершавые пальцы на запястье, мгновенно покрывшемся мурашками.       В один момент им неизбежно пришлось бы попрощаться – прощались бы они нос к носу, глядя друг другу в глаза? Или же Куроо бы просто ушел, как сейчас, даже не оглянувшись?       Цукишима хотел знать, хватило бы ему мужества рассмотреть каждую морщинку на загорелой коже. И является ли мужеством или форменным безрассудством сейчас то, как он схватился за ручку машины, намереваясь последовать за Куроо?       Бойкая девушка с красным зонтом подбежала к Куроо и обняла его, целуя в щеку, и Цукишима замер, жадно разглядывая тоненькую фигурку, медленно отпуская разжимая пальцы на дверной ручке. Новый костюм, конечно, как мог он быть настолько слеп. Новый костюм и бывшая – надолго ли? – жена.       Вспотевшие ладони задрожали.       – Едем? – сквозь гудящий шум сознания, стирающий все возможные варианты развития событий, донесся вопрос Савамуры.       – Да, обратно в офис, – хрипло прошептал Цукишима.       Чувства никогда не были преимуществом, он всегда говорил это Кагеяме. Во всяком случае, не для них. Единственное, что он может сейчас сделать, – продолжить играть свою роль бесчувственного мудака.       И больше никогда – никогда! – не тешить себя иллюзиями, что сам он может быть кому-то хоть капельку искренне интересен.       Цукишима откинулся на сиденье, безжалостно и беспощадно уничтожая из разума этот вечер, лицо и голос Куроо, вопросы, которые на секунду показались ему глубокими и личными. То, что могло бы быть, и то, чего не будет никогда. Все те невероятные возможности, которые никогда не воплотятся в жизнь.       Лишь на одной мысли он задержался – 21:55. Знакомость числа показалась слишком подозрительной, а в простые совпадения он не верил уже давно.       – Ямагучи, срочно пришли распечатку сообщений на телефоне Кагеямы, – распорядился он.       Текст и насмешки Ойкавы он пролистывает, не глядя, задерживаясь лишь на цифрах. Слова не так важны, как то, что стоит за ними. И сейчас он готов рвать волосы от ярости на самого себя, на собственную недальновидность, на лазейку, которую сам предоставил и на золотом блюдце поднес Ойкаве Тоору.       Цукишиме хватило нескольких последних сообщений, чтобы сделать выводы.       10:08       17:47       13:57       16:36       22:15       21:55       Ублюдок.       Ойкава методично и с завидным упрямством скинул Кагеяме почти всю строчку кода, на котором основана операция «Бэй Линь». И если Цукишима прав, а иначе бывает довольно редко, то на телефон Кагеямы лапу наложил не только он один, но и Тендо.       Как он мог позволить это, как мог отвлечься так сильно, что не заметил не одну, а сразу нескольких крыс у себя под носом. Паутина лжи и глупых оговорок растянулась перед ним так просто, словно и не существовала вовсе.       Цукишима зло улыбнулся и позволил себе короткий смешок – он уничтожит их быстрее, чем те успеют опомниться. Ледышка, говорили они. Разумеется, а как иначе?       Если они забыли, с кем решили связаться, то ему придется напомнить.       – Разворачивайся, – жестко приказал он Савамуре, – мы едем обратно к Кагеяме.       Обратный путь значительно короче – вероятно, Савамура по одному только тону Цукишимы определил срочность поездки и не постеснялся нарушить скоростной режим.       Вечеринка практически закончилась к этому моменту – Хината и Кенма тихонько смотрят что-то на телефоне, пока Кагеяма задумчиво и будто бы не специально протирает струны тряпкой, заставляя их противно поскрипывать. Цукишима, ни капли не раздумывая, подлетает к Кагеяме.       – Телефон, – раздраженно требует он, протягивая ладонь. Кагеяма только и успевает открыть рот, но Цукишима поторапливает: – Немедленно.       Поджав губы, брат протягивает гаджет, и Цукишима тут же набирает сообщение, взламывая пароль за доли секунд.       Поздравляю с окончанием карьеры, господин Ромеро.       ЦК       После этого он брезгливо роняет телефон и растаптывает его каблуком.       Третья крыса – Ойкава Тоору.       – Ну и что ты наделал? – плюется Кагеяма. – У меня все было под контролем! И теперь мне придется выкрасть телефон Хинаты. Или Кенмы. Снова!       – Черта с два у тебя все было под контролем. Или хочешь сказать, что у великого короля дедукции не хватило мозгов просветить телефон рентгеном? – шипит Цукишима.       Кенма ойкает и в оба глаза смотрит на них, Цукишима беззвучно ругается. Судя по реакции судмедэксперта – на это мозгов хватило, а вот на то, чтобы вытащить датчик – нет.       – Это и был мой план, – протестует Кагеяма. – Я понял, на кого работает Ойкава, и смог бы выйти на Д.М., накрыть его сеть. Это же ловушка, приманка!       Цукишима вздыхает, потирая пальцами ноющий лоб. Рядом с Кагеямой у него уже на уровне рефлекса начинает болеть голова. Понял он все про Ойкаву, как же.       – Нет лучшей приманки, чем человек, – холодно говорит он.       К слову о человеке.       Он набирает номер, который, к сожалению, надеялся больше не набрать.       – Мистер Хаджиме? Расскажите-ка о последних передвижениях и действиях Николаса Ромеро, - Цукишима чеканит слова ледяным тоном, выплевывая их будто выкидывая надоевшую мелочь из карманов.       Вторая крыса – Ивайзуми Хаджиме.       Неприятно осознавать то, что он понял только сейчас – с этими двумя он просчитался. И как же они так спелись за короткое время пребывания в Аргентине?       – Цукишима-сан, – голос принадлежит Ойкаве и, судя по всему, тот уже сделал нужные выводы. – Давайте не будем горячиться.       – Никогда не замечал за собой привычки горячиться, возможно, вы перепутали меня с моим недалеким братцем, – цедит Цукишима в трубку. Кагеяма возмущенно шипит, но Цукишиме наплевать. Сейчас важно другое, почему, а главное – когда эти двое успели его предать? Что успел узнать Тендо? Кто еще в курсе «Бэй Линь»? – Как же я сразу не понял. Мияги, да? Вы уже пересекались?       Единственное белое пятно в биографии Ойкавы – его детские годы в Сендае. Никто не мог доложить ничего вразумительного про его детство, когда он воспитывался у бабушки. Гениальной, к слову, шпионки своего времени.       – Мы были друзьями, – после недолгого молчания признается Тоору. – Едва узнали друг друга, когда ко мне приставили Ива-чана, так что он не стал об этом докладывать.       Чувства – это не преимущества, это гребаная бомба замедленного действия.       – И что же тебе пообещали? Из того, что я не смогу обеспечить? – Цукишима бросается с места в карьер. Ему нужно немедленно понять, в чем он мог просчитаться, ведь столько раз выверенная на бумаге операция пошла ко дну, мигая веселенькими разноцветными огнями.       – Мне нужна была не только моя сохранность, которую пообещали вы, приставив ко мне Ива-чана… – Ойкава пытается держать себя в руках, но по голосу слышна проскальзывающая нервозность. – Мне нужно, чтобы мы оба были в безопасности.       Идиоты, вокруг него сплошные идиоты.       Цукишима потирает переносицу, безуспешно просчитывая, какая часть кода теперь есть у Тендо.       Большая часть. Остальные цифры – дело техники, и взломать их настолько отвратительно просто, что хочется выругаться.       – Тогда вы выбрали не ту сторону, – сухо роняет он, бросая трубку.       Ему наплевать, что станет с двумя первыми крысами – они сами покинули корабль.       Пусть на них охотится триада, да хоть все террористы мира – это больше не его проблема.       Кагеяма сосредоточенно смотрит на него, ловя каждое слово, которое приблизит его к разгадке. Вот ведь неугомонный! Ладно, хочет решение – будет ему решение.       – Поехали, – командует Цукишима, резко разворачиваясь, и покидая злополучную квартиру, которая в этот вечер если не положила конец его карьере, то знатно ее подпортила.       Не говоря уже о личной жизни.       Вместе с Кагеямой за ним увязывается и Хината – хвала богам, хотя бы у Кенмы хватило толики здравого смысла остаться. Буквально через пару минут на улице паркуется минивэн, из которого, как по волшебству вываливаются накаченные ребята.       – Это триада! – восклицает Кагеяма, выбрасывая вперед руки в защитном жесте. Цукишиме остается только закатить глаза. Ну если его брат не способен отличить китайцев от тайваньцев, то удивительно, как он еще держится на плаву со своими детективными играми.       Цукишима кивает, и группа ловко подхватывает за руки брата и его соседа, утаскивая их в салон.       Ему нужно хотя бы показать, что именно разрушил его брат.       Пока эти двое недоделанных детективов едут в другой машине, Цукишима пишет порядка сотни сообщений об отмене операции. Тендо успел вмешаться только в конце, но знатно подпортил всю картину. Неужели он смог догадаться сам? Или же все гораздо хуже, чем Цукишима предполагал?       «Возмездие». Это просто не идет у него из головы.       Остается ощущение, что дело вовсе не во взаимоотношениях Японии и Тайваня, даже не в поддержке наследного принца, на краю сознания то и дело мелькает мысль, что кто-то нацелился непосредственно на него, но любых подобных имбецилов Цукишима уже успел устранить.       Он служит этой стране верой и правдой уже который год – так давно, что даже забыл, с чего все начиналось.       Савамура останавливается в аэропорту, и, пока Цукишима, не теряя лица, выбирается из автомобиля, Кагеяму с Хинатой из минивэна почти выкидывают.       – Если бы ты раскрыл глаза, то давно бы понял, что твоя жена тебе изменяет, – заявляет Кагеяма одному тайваньцу, который уже покраснел от гнева и того и гляди пристукнет ушлого детектива.       Ничего нового.       – Ну и куда мы приехали? – Кагеяма отряхивает пыль с пальто, демонстративно не глядя по сторонам. Цукишиме остается только вскинуть брови, – Ты хочешь увезти меня из страны?       – Если бы я хотел еще один международный скандал, непременно бы так и сделал, – вздыхает Цукишима, – Прошу за мной.       Он разворачивается и бодрым шагом идет к трапу неприметного джета. Пока Хината восторженно осматривает салон, Кагеяма сразу замечает небольшие холодильники внутри. Их количество указывает на то, что пусть самолет кажется совсем маленьким, важно то, что внутри.       – Это, дорогой мой братец, похеренная тобой операция, которую наше правительство обсуждало с Тайванем последние три года.       – То есть твоя операция? – фыркает Кагеяма, осторожно осматриваясь. Должно быть, что-то уже понял, но вряд ли понял все.       – В частности, – кивает Цукишима. – Хината-сан, прошу, не открывайте бездумно холодильники. Это не мини-бар, это биологическое оружие.       Хината тут же отскакивает и чуть не сбивает второй холодильник рядом. Цукишима почти чувствует начинающийся нервный тик.       – Поскольку ты политикой вряд ли интересуешься, пожалуй, я проведу для тебя краткий экскурс. Данное оружие предположительно, – Кагеяма хмыкает, – не должно быть использовано на людях, однако в последнее время Китай неустанно наращивает военную мощь. У Японии и Тайваня довольно положительные отношения. Когда ко мне обратились с запросом помощи, я предложил несколько опасный, но действенный вариант разрешения проблемы. Китай не будет нападать, если у Тайваня будет то, чем они могут пригрозить. Далее сможешь догадаться сам? Или мне продолжить?       – Продолжайте, – Хината подпрыгнул на месте, заставляя Кагеяму нахмуриться.       Ага, значит, братец понял.       – Данный самолет – помощь Тайваню, – медленно проговорил Кагеяма, – но теперь он не взлетит?       – Верно. Код, который тебе так любезно сообщил Ойкава, – код взлома черного ящика. Планировалось, что самолет «случайно» упадет где-то в океане, наши специалисты заберут черный ящик и объявят всем, что случилась поломка двигателя из-за турбулентности. Увы и ах, такое случается, особенно с маленькими джетами. Никто не должен узнать, что самолет благополучно долетел. А обломки, которые нашли бы позже, вместе с черным ящиком, принадлежат совсем другому самолету.       На мгновение воцарилась тишина.       Цукишима понимал, что разжевывать дальше не имеет смысла – Ойкаве просто случайно попал в руки код, он, вероятно, тот даже не догадывался, что именно у него в руках. Ну, по крайней мере до тех пор, пока Кагеяма не сопоставил факты.       – Но это же нечестно! – Внезапно завопил Хината. – Мы должны открыто им помогать, а не притворяться, что мы ничего не знаем и ни во что не вмешиваемся.       Цукишима подавил желание рассмеяться – и этого человека он считал потенциально опасным? Вот эту пыхтящую мелочь, бормочущую что-то про путь воина и честность?       – Лучшая война – та, которой не было. А теперь, прошу меня простить, мне нужно позвонить некоторым людям, которые будут весьма недовольны.       В салоне автомобиля Цукишима откидывается и беззвучно матерится. Сегодня явно не его день. Перед глазами на секунду встает лицо Куроо – все же нет ничего хуже надежды. Куроо – принципиальный, честный, и каким-то образом не потерявший за столько лет веры в человечество – хотел бы он, чтобы такой человек был рядом, но… Он никогда не сможет себе этого позволить.       Люди предают. К слову о предателях.       – В моем офисе через полчаса, – Цукишима сбрасывает звонок, не дав собеседнику и шанса запротестовать. Время поймать первую крысу.       Ширабу Кенджиро.       В машине Цукишима почти нетерпеливо барабанит пальцами по колену.       Ширабу – не тот человек, которого Тендо мог бы запугать или шантажировать, как Ойкаву. За последние несколько лет Кенджиро показал себя отличным сотрудником – сдержанным, исполнительным, немногословным. Возможно, слегка слишком саркастичным и даже позволяющим себе больше, чем остальные, но для Цукишимы это никогда не было проблемой.       В конце-концов он и сам не нежная фиалка – фиалкам не место в тайном кабинете, контролирующем страну.       Так что же сподвигло Ширабу укусить руку, его кормящую? Если только не…       Цукишима прикрыл глаза, чувствуя огромную усталость. Конечно, как он мог не догадаться раньше.       Как и ожидалось, Ширабу не сбежал. Он встречает его у кабинета, с опаской заходя внутрь. Кенджиро бледен, он шумно сглатывает, пока Цукишима собирает всевозможные отчеты по «Бэй Линь» в охапку и бросает их в мусорку – об окончательном уничтожении того, что заняло последние полгода его жизни, позаботится Ямагучи.       Когда Цукишима, закончив, присаживается, Ширабу уже опускает глаза в пол, зная, что его ожидает, но все еще остается неподвижно стоять у двери – и Цукишима еще раз мысленно цыкает. Жаль потерять талантливого сотрудника.       – Мой брат совершил феноменальную глупость, но ты, наверняка, уже в курсе. Так что я спрошу только одно – почему, Ширабу? Неужели это стоило того? Ты же знаешь первое правило на этой работе.       – Не поддаваться эмоциям, – эхом откликается Ширабу, – Вот только разве это возможно? Для кого-то, кроме тебя.       Ширабу гневно смотрит на него сквозь челку и Цукишима усмехается. Вот теперь он кажется настоящим.       – Стоила ли операция, в которой было задействовано огромное количество людей, средств и денег, каких-то мимолетных отношений? Стоил ли исход «Бэй Линь» отношений с Сэми Эйтой? Это ты хочешь спросить? – злобно выпаливает Ширабу, на что Цикушима лишь улыбается чуть шире.       Конечно, Ширабу успел быстро взвесить все «за» и «против» раскрытия своей личной жизни. Что ж, попытка увести его от главного противника могла бы быть успешной, не пытайся Ширабу в одиночку противостоять Цукишиме.       – Нет, я хочу спросить, как удалось Сэми переманить тебя на сторону Ушиджимы Вакатоши. Или ты изначально был верен ему? А главное, знаешь ли ты, чего на самом деле хочет Тендо Сатори?       Ширабу поджимает губы так, что по скулам начинают ходить желваки. Очевидно, провести Цукишиму не удалось и судя по всему сейчас он уйдет в глухую несознанку, так что Цукишима фыркает и продолжает сам:       – Мой глупый братец, конечно, совершенно не заинтересован политикой, так что вся наша идея с отправкой ценного груза, – Ширабу усмехается, – а именно – биологического оружия – в Тайвань, кажется ему глупыми играми, но ты знаешь не хуже меня, что позиция наследника сдружиться с Китаем – провальная.       – Почему провальная, кто это решил? – шипит Ширабу и Цукишима барабанит пальцами по столу.       – Это решил я, – твердо говорит он. – Лучшая война – та, что обойдет Японию стороной. Наш «случайно рухнувший самолет» обезопасил бы нас от разборок с Китаем, в то же время мы бы помогли нашим тайваньским друзьям. Но Ушиджима, наивно верящий в хорошие отношения между Китаем и Японией, не понимает, что если между Китаем и Тайванем начнутся активные боевые действия, нас не могут не задеть. Впрочем, зачем я объясняю это тебе…Ты же был одним из лучших моих сотрудников. – Цукишима гневно выдыхает. – Все-таки, не для протокола, почему ты решил сделать ставку на Ушиджиму? Я знаю, что раньше Сэми работал вместе с наследным принцем, я предполагал, что он может тебя перетянуть, особенно когда вы начали свои, – Цукишима вздохнул, – «запретные отношения». Но я никогда бы не принял тебя за ведомого человека. Что побудило тебя поверить в него?       – Я понял, что он сильнее тебя, – пожал плечами Ширабу. – И все.       Цукишима откинулся на стуле, рассматривая в упор любые признаки лжи на лице Ширабу и не находя их. В этот раз Кенджиро не соврал. Да уж, при всех талантах, Тендо не способен внушить кому-то мысль о предательстве. Схитрить, обмануть, угрожать – да, но вот внушение отнюдь не его способность.       Цукишима улыбнулся:       – Но кто сказал, что я один? – Цукишима нажал кнопку на коммутаторе: – Увести.       Глаза Ширабу комично расширились, но он не посмел сопротивляться и дал себя увести быстро появившейся охране.       – Привезти ко мне Кагеяму, – приказал Цукишима появившемуся вслед Ямагучи. Тот коротко кивнул и исчез за дверью.       Все же, что ни говори, на Ширабу не мог не повлиять Сэми, который в свое время служил в личной охране принца. Именно поэтому первым правилом у них было не поддаваться эмоциям. Он сам установил это правило, даже если иногда соблюдать его почти невозможно.       – Ну и? Будешь и дальше меня ругать? – Кагеяма ворвался в кабинет и, насупившись, встал напротив.       – Отнюдь, – Цукишима пожал плечами. – Хочу предложить тебе сделку. Ты ведь еще будешь разыскивать Ойкаву Тоору?       – И что с того? В жизни не поверю, что ты готов мне просто так открыть его местоположение, – Кагеяма хмыкнул и отвернулся, собираясь уйти. – Под твою дудку я плясать не намерен. Сомневаюсь, что ты принесешь мне Ойкаву на блюдце с голубой каемочкой.       – Нет, но я могу предложить кое-что получше. Что ты знаешь о Д.М.?       Зачем тратить время на крыс, когда можно отрубить голову змее?