14 столпов

Рассвет разгорался за стенами Каэд Нуа, когда на пустующий двор вышли три тёмные, подсвеченные алой каймой фигуры человека, эльфа и лагуфета. — Чешуйка будет скучать по тебе, — Вспышка давно готовилась к уходу Эдера, но так и не придумала, что же ему сказать помимо этого. — И Вела тоже. Эдер выпрямил спину и потянулся. — Ну, — прокряхтел он, — надеюсь, она меня запомнит как дядю, а не как дедушку, — он выудил из куртки свою обожжённую трубку и пустил искру в чашу с табаком. — Кстати, как там Хиравиас? Пока никаких вестей? Вспышка поникла, покачав головой. — Нэй… — подросший Чешуйка ткнулся ей в бок, и Вспышка ласково провела рукой по его гребню. — Пока ничего. Друзья замолчали. Оба знали — ничего и не будет. По крайней мере до личной встречи (зная Хиравиаса — обязательно случайной). — Хотя бы ты не пропадай совсем, — Вспышка нашла в себе силы высказать это последнему соратнику, покидающему Каэд Нуа, развеяв страх показаться излишне сентиментальной так же, как Эдер размахивает рукой табачный дым перед лицом, когда говорит со Вспышкой. — Не забывай писать. Заезжай к нам время от времени. Я тоже постараюсь тебя навещать… Эдер хлопнул Хранительницу по плечу, чтобы та подняла голову. Сквозь его беспорядочно торчащие светлые волосы сквозила зарница нового дня, и когда Вспышка посмотрела — то немного прищурилась. Мервальд усмехнулся за её плечом: — Смотри, а то подумает, что реветь собралась, — и тут же растворился, не желая больше мешать. Объятия длились, по выводам Вспышки, рекордное количество времени. Эдер положил колючий подбородок ей на макушку. При разговоре он смотрел на стены цитадели, а его челюсть толкала Вспышку в темечко. — Ну куда же я денусь? Буду писать. — Угу. — И на праздники приезжать буду. — Угу. — Привезу Веле нового питомца, как подрастёт, — на секунду Эдер отнял одну руку от её плеча. — Во-о-от такого котяру. Самого жирного во всём Дирвуде разыщу. Вспышка уткнулась в его грудь. Очередного «угу» не последовало. Слегка мотнув головой где-то там она отстранилась и быстро вернула себе прежнюю, свойственную ей безмятежность. — Хороший сон тебе к лицу, — отметил Эдер, проведя шероховатым большим пальцем по белой коже там, где раньше залегали, как высохшие подтёки эккевита на краях её незаконченных писем, застарелые тёмные круги. — Ты уже совсем пришла в норму. Молодец. Вспышка улыбнулась. — Дакклат. Спасибо тебе за всё, Эдер. — Ей-богу, Хранительница! — Эдер хохотнул, со скрипом закидывая ремень от сумки на плечо. — У меня такое чувство, что я тут с тобой весь ортйомский бы выучил! Вспышка слабо кивнула и как-то неопределённо пожала плечами: — Кто знает, когда это может пригодиться? Эдер шутливо пригрозил ей пальцем и они неторопливо зашагали к мосту. Вспышка пересекла его вместе с ним и ещё долго смотрела, как тает в утреннем свете его силуэт. Чешуйка выскочил за ней, когда солнце уже совсем поднялось, и они вдвоём вернулись во двор. — Эдер! — лагуфет дёрнул Вспышку за рукав одной из четырёх своих когтистых рук, другими указывая за ворота. — Эдер идти! Вспышка вошла в Брайтхоллоу, ставший настолько пустым, что его стены отражали эхо журчащего фонтана. — Да, Чешуйка, — не опуская взгляда Вспышка коснулась кончиками пальцев его холодной рыбьей кожи. — Эдер идти. *** — …но ты-то, конечно, едва ли отсюда уйдёшь, я права? По обыкновению сидя на помостке у адровой статуи Вспышка усмехнулась и хлопнула её по медному завитку на щеке; сразу после, впрочем, быстро скривив рот и поникнув. — Кошмар, — выдохнула Вспышка и коснулась виска. — Прости. Ужасная шутка. Без этих двоих, — (Хиравиаса и Эдера), — совсем некому следить за моими… «потугами в юмор». Марос слушал её как всегда внимательно и не перебивал. По крайней мере его молчание никогда не казалось Вспышке безучастным. — Мервальд тоже исчез, — Вспышка подобрала колени и подсела ближе к адровому лицу. — Сказал, что его миссия здесь завершена, и он может с миром вернуться в Колесо. Марос не ответил. — У меня дома, — белёсые брови на миг нахмурились, — в смысле — в Старой Вайлии, где моя семья обосновалась и купила титул, всегда было вот так. Тихо и пусто. Но в той тишине мне было уютно, — Вспышка вытянула ноги обратно и откинулась на выставленных за спиной руках, глядя на сталактиты под потолком, которые Марос созерцает здесь уже не одно столетие. — После этого было трудно привыкнуть к шуму. Корабли. Караваны. Даже здесь не могла толком спать первое время: Алот вечно скрипел половицами и шуршал у книжного шкафа, а Хиравиас бегал на улицу каждые два часа. А как Кана со Стоиком храпели, ух… — Вспышка усмехнулась, но улыбка тут же начала таять, как оплавленная до основания свеча. Белые веснушки поблекли на серой парафиновой коже. — А теперь… как же я без всего этого усну? Марос? Тёплое сияние живой адры не заменяло собой ответы, но помогало успокоить душу в моменты тоски. Вспышка начала ходить сюда едва ли не каждый день с тех пор, как ушёл Эдер. Сидя здесь, рядом со статуей, доверяя переживания её неслышащим ушам, было проще пережить разлуку с теми, к кому Вспышка успела крепко привязаться. — Это… неожиданно, на самом деле, — подвела она в конце. — Никогда не думала, что это со мной случится. Даже по отцу я так сильно не тосковала. Может всё дело было в том, что это ты покинула его. Вспышка вздохнула и повернула голову к адровому Маросу. — Ну хоть ты здесь, — она погладила его по скуле, поднимаясь. — Так вот… Вела ещё не научилась ходить, но как пойдёт — мы с ней вместе спустимся и принесём тебе цветов. Как ты на это смотришь? Всё, на что смотрел Марос последние две тысячи лет — это капающая с унылых каменных сосулек влага. — Вот и отлично! — уже по привычке Вспышка додумала ответ за него и со спокойной душой поспешила наверх. — Дакклатур, друг мой, и до встречи! О своём обещании Вспышка забудет, как только первые шаги Велы сотрут из её ветреного разума всяческие следы тоски. А до новой встречи со статуей Мароса и переполняющим её ярким светом пройдёт ещё четыре долгих года.