14 столпов

Компания дала Вспышке время наедине с собой: почти всю ночь напролёт она поддерживала связь с Ключницей Каэд Нуа, давая ей указания о том, как распорядиться крепостью в случае своей кончины, и что делать с Велой, Чешуйкой и их с Эдером «приютом для животных» всех размеров и мастей. Хотя узнав о том, что с животными при любом исходе всё будет в порядке, Эдер не выглядел счастливым. Вероятно потому, что Вспышка, несомненно, вела их на верную смерть. То утро выдалось на редкость сырым и морозным. Вспышка навсегда запомнит хлюпающий звук эдеровых сапог и всепронизывающий запах размоченной кожи: неутомимых (в отличие от самой Вспышки) спутников на пути из самой Позолоченной Долины до Солнца-в-Тени. Назад дороги нет. По совету делемган Вспышка заручилась «божественной» помощью, дав слово Хайлии в обмен исполнить её волю. Что касалось распоряжения пленёнными Таосом душами — Вспышка, после встречи с сестрой Калиски и открытия о своей собственной сестре, вернула бы души в предназначенные для них сосуды и без всяческого понукания. А вот помощь верных Хайлии душ вполне пригодилась. Вспышке было больно даже представить, что все её друзья сгинут в этом печальном подземелье вместе с ней. Хотя бы часть их отряда должна выжить. Всё, что оставалось теперь: углубиться в Брейт-Эаман, встретиться с Таосом-из-Арканонна и положить конец Наследию и своей иссушающей бессоннице, что затягивалась на шее тугим узлом. Призраки. Мервальд. Иовара. Настало время отвоевать себе заслуженный сон. Настало время сойти с эшафота. Пока Вспышка вглядывалась во тьму, Стоик подошёл ближе и тронул её за плечо: — Теперь мы освещаем наш собственный путь, Хранитель. Удивительно, — подумала Вспышка, — как конец этих путей расставляет всё по местам. Руки Стоика больше не вызывали желания спрятать собственные. Теперь это были руки друга. Верные души Хайлии рассеивали туман и освещали путь, отнимая у Вспышки последние ментальные силы. В их сиреневом свете веснушки на лице Вспышки искрились, как снег на горном склоне. Вспышка улыбнулась. Наверняка на её ледяной родине сейчас бушует метель. Вот бы ещё разок увидеть Движущуюся Белизну… Глупо. Всё, о чём сейчас следовало мечтать — это найти в себе силы подняться с колен и идти. Однако даже разговор с Иоварой и освобождение её души отняли у Вспышки очень много ресурсов, и, чтобы окончательно не сойти с ума, она цеплялась за последние крохи памяти, принадлежащие именно ей: нынешней Вспышке, гламфелленке, Хранительнице Каэд Нуа, вольной страннице в поисках места, где можно дышать полной грудью. Вспышке, которая честно заслужила своё имя. Пускай трупы тех, кто дал его ей, давно заросли травой у Силант Лиис: его не отнимет ни Пробуждение, ни Таос, ни даже сами боги, чтоб их Колесом перемололо. В глубине души Хранительница всегда знала правду о богах, даже без откровений Иовары. Хиравиас был разбит. Эдер — уничтожен. Стоику уже давно было плевать. А Кана и Алот разделили реакцию Вспышки: «всё это ещё предстоит осмыслить». Пока каждый молча думал об этом, — и, одновременно, о чём-то своём, — их маленькая семья добралась до зала суда Воедики. *** Таос — настоящий Таос, во плоти — предстал перед отрядом Вспышки сразу же после воспоминаний из прошлой жизни о нём. — Как ты нашла это место? Вспышка, насколько ей ещё позволяли остатки стойкости, выпрямилась перед собеседником, как того требовал случай. — Гоутфаттур, Таос-из-Арканонна. Таос прищурился и на миг дёрнул тонкой седой бровью. — Здравствуй, Сирил Тирува, Хранительница Каэд Нуа, — произнеся это слуга Воедики не без видимого удовольствия следил за меняющимся выражением лица Хранительницы, чьё настоящее имя и статус он только что назвал без запинки. — Или я должен сказать: Вспышка? Всё таки мои агенты не ошиблись. Что за нелепое собачье прозвище ты предпочла своему настоящему имени! Давно отвыкнув от звука своего старого имени Хранительница на мгновение растерялась, плотно сжав зубы и стараясь не глядеть в сторону спутников, что вопросительно переглядывались между собой. Кончики её острых ушей тронул жар. Веки покорно сомкнулись под тяжестью ресниц, белых, как морозный туман её родины. Хранительница медленно втянула спёртый, наэлектризованный воздух носом. — Не отвлекайся, — устало ответила Вспышка — и никто иной. — Моё имя — не твоя забота. А я пришла сюда не играть с тобой в угадайку. Таос фыркнул. — А что насчёт твоих сторонников? Они пришли сюда с конкретной целью? Или бездумно пошли за тобой на верную смерть, только оттого, что сами себе путь выбрать не способны? Проследив за дальнейшим взглядом Таоса и тем, как он открыл рот, вновь набирая в лёгкие воздух, она позволила себе грубость, о которой никогда не станет жалеть: — Их, — Вспышка кивнула на своих спутников, опешивших и всё ещё точно не знающих, что делать, — сегодня уже достаточно обработали. Я больше никому не дам калечить их волю сбивающими с толку вопросами. Таос сомкнул челюсти с щёлкающим звуком. Внимательно разглядев кого-то в отгороженном хранительской рукой пространстве он приподнял брови вместе с уголком рта. — О? Что, даже котика не дашь погладить? Хиравиас зашипел и резко убрал руку Вспышки, проходя вперёд. — Испытай меня, сучка. Таос рассмеялся, но, услышав плохо скрытый смешок Хранительницы, затих. — Обещала ведь себе больше не смяться над глупостями, — напомнил Мервальд эхом где-то на закорках сознания. — Попробуй тут… — уже не разбирая границ видений и яви ответила Вспышка. — Я шла сюда с серьёзным настроем, вообще-то… Таос скривил рот. Черты его лица заострились. Прокашлявшись, он всё же вернулся к Хиравиасу: — Так что же насчёт тебя, орлан? Мои агенты говорят, что ты далеко от дома — как по расстоянию, так и по годам. Оказались ли твои друзья достойным отвлечением от боли остракизма? — Остракизм? Значит, так называется зуд в паху, который я подхватил от твоей мамаши? Повисла тишина. Вспышка честно пыталась, но всё же не сдержала смех. Переглянувшись, Кана и Эдер тоже захихикали. Даже Алот со Стоиком не остались в стороне. Заразительный смех сбил Хиравиаса с первоначально агрессивного настроя, но он договорил с дерзкой клыкастой ухмылкой: — Не обманывай себя, старик, ты ничего обо мне не знаешь. Казалось, ещё немного, и из глаз Таоса начнут вылетать молнии: Вспышка глядела на него и ясно это понимала. Хотя перестать смеяться при этом не вышло. Вместо этого сквозь хохот брызнули слёзы. «Как весело, сейчас нас всех убьют». Пока Хранительница с горем пополам приходила в себя, Таос предпринял ещё одну попытку кольнуть Хиравиаса: задел щекотливую тему поклонения богам. С другой стороны: о чём ещё он мог говорить? Хиравиас был готов, и показал это в полной мере, ответив на провокационные вопросы и надменные усмешки: — Можешь на свой страх и риск недооценивать трудности, с которыми я столкнулся, — Хиравиас вернул себе прежнюю серьёзность, глядя на Таоса с оскалом готового броситься в атаку хищника. Он совершенно точно не собирался умирать здесь. — Испытания и борьба сделали меня сильнее… Избавить себя от хлопот? — Хиравиас пропускает воздух сквозь щель в своей усмешке. — Хлопоты, друг мой, — это то, что сделало меня настолько сильным, что я могу вытащить у тебя лёгкие через зад. Вспышка согнулась в новом приступе скулящего хохота. Если бы кто из Старой Вайлии видел её сейчас — ни за что бы не поверил, что это — аристократка и наследница своего отца. Но тогда все знали её как сдержанную и благовоспитанную Сирил; здесь, в Дирвуде, она ощутила вкус свободы, став Вспышкой. Той, кто иногда может позволить себе смеяться, как раненная чайка, даже пред Таосом. *** Нелепая и полная сатирических казусов победа над верным слугой Воедики — вовсе не то, что люди захотели бы воспевать в легендах. Но определённо то, что позволило Вспышке и её новой семье обрести свободу: именно тем путём, который был ей нужен. Хотела она того или нет. Все они выжили, получив при этом шанс самостоятельно прокладывать свой путь. А душа Таоса отправилась в ныне свободную от пленников тюрьму Брейт-Эаман, нести своё одинокое вечное заточение. — Калиска, — лёжа на полу рядом с трупом Таоса Вспышка глядела в высокий, подсвеченный адровым сиянием потолок и вспоминала молодую женщину-первооткрывателя, с которой они путешествовали в караване до Дирвуда. Ту, что погибла быстрее, чем Вспышка успела осознать и выразить свою симпатию к ней. — Твой племянник… и мой… Наши сёстры теперь смогут родить детей с душами! Восстановивший дыхание Эдер помог Вспышке подняться. Всё его лицо было в крови, но он улыбался. — Твой выход, труполюб-Хранитель! Эдер указал на пышущий жаром сотен душ механизм. Вспышка оглянулась. Позади неё Алот уже поджёг тело Таоса заклинанием. Хиравиас, в порыве эмоций неосторожно пнув загоревшуюся руку, отплясывал танец «скорее, потушите мой сапог!». Кана теперь мог без помех рассмотреть каждый кирпичик вокруг. А Стоик наблюдал за дальнейшими действиями Хранительницы, изредка кивая на пересечении их взглядов. Вспышка делает глубокий вдох… На глазах у спутников она ступает на место, где когда-то давно стоял перед своими последователями Таос. Огромный механизм стоит перед ней, дремлющий, ждущий. Душе становится тесно внутри своего живого сосуда. Начиная с окутанных призрачной дымкой глаз тело Вспышки поглощает бело-лиовое свечение, стирая её физические очертания. Не выходя из своей оболочки она теряет всякую статичность, становясь почти прозрачной. Теперь она напоминает души, которые постоянно видит, за тем лишь исключением, что видеть её в нынешнем состоянии мог каждый. Хранительница протягивает руки и совершает то, зачем пришла.