Коробочка воспоминаний

Большая ярко освещённая аудитория, вокруг балаган. Будущие медики переговариваются, а преподаватель всё не появляется. Скоро начнутся их первые летние каникулы в качестве студентов медицинского университета. За год уже почти все успели наладить хорошие отношения с одногруппниками и даже найти друзей. Все, кроме одной. Она боится людей, боится сказать что-то глупое, боится услышать позади себя смех. Из друзей у неё только подруги в родном городе, кот да старенький плеер, а ещё нескончаемый запас книг. Трудно представить, но когда-то даже такой замкнутый человек, как она, имел множество друзей. Те дни кажутся настолько далекими, что порой она задается вопросом, а не выдумала ли она эти воспоминания? Зеленые глаза бегают по страницам книги, но надоедливые голоса вновь отвлекают, и она делает громче музыку. Вдруг в аудиторию входит женщина в белом халате, и вся аудитория замолкает, поднимается со своих мест и приветствует учителя. Девушка это заметила и тоже поднялась, поспешно спрятав наушники в карман. Куратор спокойным голосом поздравляет всех с законченной сессией и желает хороших каникул. Как только звучит фраза «вы можете быть свободны», в аудитории поднимается ещё больший шум. Радостно скидывая халаты, они желали скорее покинуть учебное заведение и не возвращаться в него ближайшие два месяца. Мирослава не торопится, аккуратно складывая халат в пакет, а пакет — в рюкзак. Мысли мелькали в голове очень быстро: завтра она собирается начать поиски подработки на лето, а может даже и не одной. Домой жутко не хотелось, ведь там её не ждали счастливые родители, что хотели бы отметить успешно сданную сессию. Нет, там её ждал запах дешевых сигарет, выпивки, пьяная мать с собутыльниками. Ну и королем этого бала был её отчим, частенько применявший силу. Поэтому, вновь натянув наушники, Мира пешком направилась домой. Так дольше и можно насладиться прекрасной погодой. Теплый ветерок трепал русые волосы и длинную клетчатую рубашку. Вдох. Было так приятно вдохнуть прохладного воздуха вместо пыли аудиторий. Белые облака тянулись по голубому небу, солнце немного припекало макушку, а сама Мира зашла на бордюр и стала шагать по нему, словно по канату. На распрямлённых руках были видны разноцветные фенечки с железными подвесками. Полупустые улицы, однообразные дома, но её глаз всё равно видел в этом особую романтику. Даже настроение поднялось от ласкового солнца. Шаг за шагом она преодолевала улицы и рассматривала сцены, что казались немыми из-за наушников. Вот коты ругаются из-за миски с едой, что поставила бабушка, а вот дети качаются на качелях. Затем, повернув в более безлюдный район, она стала покачивать головой в такт мелодии. Привычная компания, состоящая из самой Миры и малоизвестных рок-групп. Даже появилось желание запечатлеть этот день на свой старинный фотоаппарат, доставшийся от дедушки. Надо лишь найти красивый кадр, а затем, когда пленка подойдет к концу, она сама будет её проявлять. Странное хобби, достойное такой же странной девушки. Но сначала студентка направилась в магазин, чтобы купить что-нибудь вкусное и не особо дорогое. Пришла стипендия за лето, так почему бы её немного не потратить? Стеклянные двери разошлись перед ней, и она, взяв на входе маленькую корзинку, направилась к рядам, заставленными едой. Сначала пара пакетиков кошачьей еды, потом хлебцы, баночка энергетика без сахара, кукурузные чипсы… Конечно её покупки не превышали и тысячи рублей, но такого ей хватило бы на небольшой банкет в честь окончания первого курса без четверок. Ей это многого стоило, так почему бы не отпраздновать? Черная лента тянула продукты к тучной кассирше, которая пробивала товары, а затем уставилась на Миру. Та протянула ей карточку и принялась укладывать всё в рюкзак, который и так был почти пуст. — — Пинкод, — уставший голос отвлек девушку, и она принялась вводить цифры. — Спасибо, до свиданья, — уложив всё в рюкзак и забрав карточку, она отправилась навстречу приключениям. Надо лишь зайти домой и тихонько взять фотоаппарат из своей комнаты. Надежда была в её сердце, что все «они» спят или ушли. Но всё сломалось, стоило лишь прислонить ухо к двери. Послышались крики. «Опять собачатся», — подумала про себя Мирослава и поняла, что лучше не появляться им на глаза. Тогда она решила подняться выше и попасть на крышу дома, а там и устроить свой банкет. Там красивый вид, а ещё там её никто не найдет. Тихонько приоткрыв дверь на чердак, она проскользнула туда, а затем поднялась ещё выше. Очутившись на крыше, девушка сняла наушники. Ветер был даже сильнее чем внизу, но это никак не помешает ей насладиться остатком светлого времени суток. Полдень уже прошел и солнце уже направлялось к западу, лицом к нему и села Мира, облокотившись об стену. Эти самые стены окружали лестницу с чердака, а на них сверху была тьма тьмущая проводов и телевизионных антенн, добрая часть из которых осталась ещё с Союза. Выход на крышу был с противоположной стороны, так что её не заметят, главное не шуметь. Сняв наушники, она залезла в рюкзак, который стоял рядом, и решила достать желейных мишек, естественно, чтобы откусывать им головы и наслаждаться видом. Мысли в голове плыли так же неспешно, как и облака, за которыми она наблюдала. Затем она сменила положение на лежачее, и тогда спину стала греть черная крыша, сделанная непонятно из чего. Даже ветер так её почти не тревожил и было тепло. Хотелось, словно коту со двора, вытянуться и задремать, но вдруг она услышала звук открывающийся двери. Некто зашедший не так беспокоился о том, чтобы его не услышали, как это делала девушка. «Может сосед?» — промелькнула мысль, но затем она услышала, как открывается баночка чего-то газированного, а затем тихую ругань. Видимо, этот человек тоже пришел сюда за уединением. Звук расстегивания молнии, затем пальцы незнакомца провели по струнам. Мира тихонько поднялась. Она поняла, что источник шума находится с противоположной стороны, где и находилась дверь. Оставив вещи лежать на месте, она, прислонившись к стенке, хотела немного послушать, что же будет играть внезапный гость. Тяжело, но ритмично, он принялся дергать одну струну. Послышался хриплый, но приятный голос. Исполнитель прервался и прокашлялся, сказав что-то вроде «твою мать». Новая попытка сыграть песню была куда лучше старой, да и голос зазвучал более чисто. Слова пропитывала печаль, а строки припева гласили: «Теперь я точно уверен, что я не доживу до двадцати». Казалось, что этот человек сейчас чем-то очень опечален и с помощью песни решил выплеснуть всю свою горечь безмолвному слушателю в лице ветра, неба и солнца. Мира решила-таки выглянуть из своего укрытия и взглянуть на музыканта. Взгляд зацепился за длинные черные волосы, красиво блестевшие на солнце. Светлое лицо, аккуратные брови, немного крупный нос. Глаза были закрыты, парень сидел, облокотившись о стенку, рядом стояла банка пива, а сидел он на чехле гитары, на поясе была повязана более теплая кофта. Но затем глаза открылись, и девушка, попытавшись всё так же остаться незамеченной, спряталась обратно. — Я тебя видел, — уставший голос заставил её покинуть убежище. — Прости, я случайно подслушала твою душераздирающую песню и решила посмотреть на исполнителя, — она, конечно, испугалась, но, увидев мягкую улыбку в ответ, перестала так сильно беспокоится. — Да ладно, в этом ничего страшного. Садись рядом, поговорим, раз уж мы вдвоём оказались в таком странном месте — Сейчас, — Мирослава схватила рюкзак и вернулась обратно. Отчего-то она не чувствовала враждебности от незнакомца и решила продолжить разговор. Усевшись по другую сторону двери, она поставила рядом рюкзак и взглянула на собеседника. Он уже положил гитару рядом с собой и освободил руки. — Я Даниил, можно просто Дэн, — парень протянул ей руку для рукопожатия. — Мирослава, можно просто Мира, — её рука немного дрожала из-за волнения, но она всё-таки пожала чужую руку. — Боишься меня? — брюнет всё не отпускал её руку, а Мира отвела взгляд. — Да нет, просто это тремор. Бывает такое, когда волнуюсь, — выдавив из себя улыбку, сказала она. Глаза девушки всё ещё рассматривали черную крышу у неё под ногами. — Пьешь много? — Если бы, это нервное. Повисло неловкое молчание, но руку Дэн так и не отпускал — Отпусти руку, пожалуйста. — Когда в глаза мне посмотришь, — тяжело вздохнув, она подняла глаза. — Доволен? — Неимоверно. — А я вижу в твоих глазах другое. — Что же? — Грусть. — Да, ты угадала, поздравляю тебя с этим, — парень выпустил её руку и запрокинул голову вверх. Небольшой шелест заставил его посмотреть на неё вновь. — Желейные мишки исправят твою грусть. Можно откусывать им головы и представлять вместо них тех, кто заставил тебя грустить, — теперь уже она протянула руку с полупустой пачкой разноцветных желешек. — Ладно, давай сюда своих медведей, — взяв наугад парочку, он просто положил одного в рот. — Не помогает твой метод — Потому что делаешь неправильно, говорю же, голову откусывай. — Какая ты добрая, — протянул Даниил, но таки решил последовать её совету. Удивительно, но немного кислый желейный медведь облегчил душу, когда ему откусили голову. — Ну как? — Действительно помогло, можно ещё? — — Забирай, — отдав открытую пачку, Мирослава вытащила такую же, только червей. — Тебе сейчас больше нужно избавляться от грусти. — Спасибо, — он улыбнулся, в этот раз более живо, и принял пачку. Обезглавив очередного животного, парень спросил, — пиво будешь? — Не пью. — Восемнадцати нет? — Да есть мне восемнадцать, просто не хочу, — по тону было ясно, что ей неприятна эта тема. — Ну ладно, я же не знал, что ты не любитель выпить. — Единственное, что я пью, так это энергетики, — когда из рюкзака показалась белая банка, она ловким движением её вскрыла — Хорошо, за что выпьем? — За окончание курса и закрытие сессии — Поддерживаю — две банки, столкнувшись, издали странный звук. Сделав пару глотков, она поставила банку рядом. — Где учишься? — Гуманитарка, на филолога, вот на третий курс перехожу. — Ого! — А ты на кого? — Мед, первый курс закончила. Собираюсь потом закончить хирургическую ординатуру — Сложно тебе, наверное. — Да нет, если интересно, то сам хочешь всё это изучать. А ещё латинский веселый, даже если не смогу закончить мед, буду вызывать демонов. — Неплохой выбор, либо спасение жизней за копейки, либо призыв темного владыки, — парень улыбнулся. — Кто бы говорил, ты же будешь детей учить даже за меньшие деньги, чем я. — Не-а, я планирую свалить отсюда, как только закончу универ. — Куда? — Куда-нибудь далеко, вроде Норвегии. А ты чем займешься после выпуска? — Не знаю, но в этом городе не хочу оставаться. С детства хотела увидеть Японию и Китай, а ещё, может, Польшу или Америку. Как пелось в одной песне: «Умереть где угодно, только не здесь». — Япония? С чего бы? — Там развитая медицина, интересная культура, новые технологии, оплата труда достойная, ну и просто красиво. — Ну, выпьем тогда за то, чтобы мы оказались там, где пожелали, — банки вновь стукнулись, и тяжелый взгляд парня скользнул по её руке, на которой было бесчисленное множество браслетов из ниточек мулине. — Зачем тебе так много этих браслетов? — Часть из них — браслетики дружбы, которые так и не сработали, а остальное просто так. — Что значит «не сработали»? — Ну, в детском лагере ходила легенда, что если вы с другом обменяетесь браслетами, то всегда будете вместе. Это не сработало. — Зачем ты тогда их носишь, раз они не работают? — Люди же верят в Бога, хотя он тоже не работает. — Хах, ладно. Всё равно эти нитки классные, — они встретились взглядами на секунду. Сердце затрепетало, и Мира подтянула к себе колени. Парень тоже почувствовал подобные эмоции, впервые за несколько дней он ощутил себя живым. — Эй, мармеладная девочка, ты сюда зачем пришла? — Что? — на щеках загорелся багрянец. — - Просто по некоторым причинам я не могу вернуться в свою квартиру и решила отметить тут окончание первого курса. — Знакомая ситуация. — Ну тогда мы с тобой друзья по несчастью. — Выпьем за то, чтобы подобное повторялось как можно реже. — Ага, — она улыбнулась и вновь протянула банку, что уже была не такой тяжелой, как вначале их беседы. Горе сближает людей, даже сейчас, незнакомый ей парень сломал барьер одиночества, что был её спутником последний год. — Ты красиво улыбаешься, — Дэн уже захмелел, в конце концов, это был не первый алкогольный напиток за сегодня, что и развязало ему язык. — А ты красиво играешь, завидно даже, — положив голову на колени и продолжая смотреть в сторону нового знакомого, Мира заправила прядь за ухо. — Было бы чему завидовать, это же просто. — Ну не скажи, я знаю только три песни и то, научили меня им года два назад — Сыграешь? — Если смеяться не будешь, ну и если позволишь взять твою гитару. Слышала, музыканты очень ревнивы в этом плане, — тихонько хихикнув, девушка пыталась вспомнить текст тех песен, что когда-то учила. — Сейчас я слишком пьян, чтобы не доверить тебе гитару, ну и хочется услышать, как ты играешь, — хитрая ухмылка на лице парня заставила её уже пожалеть о сказанном, но отступать поздно. Он протянул гитару, и девушка взяла её в руки. Инструмент был чёрного цвета, покрытый лаком, а поверх красовалось несколько наклеек. Она уже и забыла, когда последний раз его держала, а гриф и вовсе казался огромным. Поменяв позу для удобства игры, Мира поставила пальцы на струны и ощутила привычное натяжение. Пару раз проведя по ним тонкими пальчиками, она принялась играть стройный перебор. Всего то два аккорда, сущий пустяк, пока она не запела — Как не сойти с ума Не потеряться в своей памяти Не обернуться И не остаться со своими шрамами Сочиняли мы романы Прошло то время жизни, путь мой словно раны Я не знаю, кто здесь автор И доживу ли я до послезавтра, — голос спокойный и ритмичный, губы растянулись в легкой улыбке, а она кивала головой в такт. Волосы трепал ветер, эти короткие и такие блестящие русые локоны. Горечь уступила место интересу. Даниил всё смотрел на неё и не мог поверить, что опять влюбился. Прошло пару дней, и всё это время он заливал боль алкоголем, а тут явилась она и всё сломала. Смешала чувства и это было даже приятно. Пожалуй, именно исполнение зацепило его, как музыканта. Её голос, говоривший о том, что творится внутри, лицо, на котором всё было написано. И так видно, что не только ему было тяжко в эти дни, но она от чего-то скрывала горечь за улыбкой. — Сегодня мы расставили все планы А завтра жизнь кидает свои правила Мне сложно смириться с судьбой С собою мне сложно как война без боя, — Мира помнила эти песни так хорошо лишь потому, что её подруга обожала их, и сейчас она видела её лицо и вновь улыбалась ему. Она далеко, но именно она подарила ей хоть и малую, но крупицу веры в людей. Из раза в раз, когда такого дорогого для неё человека бросал парень, они вместе пели такие песни, а в очередной раз она сказала: «Знаешь, от того придурка была хоть какая-то польза. Он научил меня играть эти песни, а я научу тебя». Вот и сейчас, она глянула на браслет на запястье с рисунком звёздочки и радужным шлейфом за ним. Ей не хватало этого, хотелось расплакаться от избытка чувств, но обещание сдержало её, и она вновь провела по струнам -Как просто принять то, что есть. Ведь заново прочесть — не про нашу честь Не сорвётся ли на нас. Гильотина общий страх. Казнь и крах, души наш прах И не сломаться там, где обрушился фасад Незнакомой станции Запутал голоса собственными думами, Кажется, ты тоже стал безумный А я сойду с ума, если останусь с собой. Асоциальный антигерой. Куда бы я не шла, лишь бы не идти домой Не пытайся идти за мной, — на протяжной ноте она прикрыла глаза, и ровно тогда их посиделку прервало резкое открытие двери. — Вы чё тут разорались, я сейчас полицию вызову, — полный мужик выглядел злым и, кажется, решил наказать подростков за нарушение его покоя. Когда тучный сосед стал с усилием подниматься по небольшой лестнице, Мира испуганно глянула на нового знакомого. — Бежим! — крикнул Дэн, хватая чехол от гитары и её рюкзак. Закинув вещи на плечо, он протянул ей руку. Схватившись, они вместе побежали к следующей лестнице, которая была бы не закрыта. Длинный дом с множеством подъездов не собирался заканчиваться, а сзади кричал голос. Наконец, они юркнули на лестницу и принялись судорожно нажимать на кнопку лифта. Двери открылись, и парень стал быстро нажимать на кнопку первого этажа, когда уже близко раздалось: «Я вас поймаю, пиздюки». Лифт закрылся прямо перед красным лицом злого соседа, и парень с девушкой рассмеялись. — Тебя скорее поймает смерть от инфаркта с таким весом, — крикнула девушка и вздохнула, пытаясь восстановить дыхание. — В точку, сколько бы раз он за мной не гнался, никогда не может меня догнать, — смех мешался с одышкой, и ребята вновь встретились взглядами. Зеленые глаза горели даже при тусклом свете лампы. — Он наверняка просто так не успокоится, нам стоит поторопиться и скрыться у него из виду, так что держи свою гитару и отдай мне мой рюкзак, пожалуйста, — Мира прислонилась к стенке, на которой висела разного рода реклама, вовсе позабыв про дебильную привычку некоторых людей цеплять жвачку в лифте. Парень стал прятать гитару в тканевый чехол и до сих пор посмеивался. — Что ты таскаешь там? Кирпичи? — Обязательно, вместе с тонной косметики, — сострила девушка и принялась отряхивать рюкзак от грязи. На нем была куча значков, а на замках висели маленькие игрушки, которые она сама сшила. — Крутой рюкзак, — он указал взглядом на него и долго рассматривал значок с любимой группой. Это заметила Мирослава. — Как жаль, что они распались, причем незадолго до моего дня рождения. Ну да ладно, стоит поторопится и скрыться с места преступления, — она отстранилась от стенки и закинула рюкзак на плечо. — Есть идеи, куда теперь отправимся? — сам парень лениво оторвался от стенки. — Ну вообще, есть идейка, но вряд ли тебе она понравится; — Я всегда открыт к предложениям, миледи. — Мне нужно отнести «кирпичи» в библиотеку и взять что-то новенькое, — Мира улыбнулась и, лишь только двери распахнулись, направилась к домофону. — Летние каникулы уже начались, или я что-то путаю? — А что, мне нельзя читать летом? — Просто есть много чего другого, чем можно заняться на каникулах. — Алкоголизм, самокопание, ненависть к себе и мертвые исполнители — не лучшая альтернатива. — Как ты угадала? — Я что, зря Шерлока читала? На самом деле, примерно так вела себя моя подруга, когда её бросали, а тут я вижу знакомый случай, — пожав плечами, она скорчила смешную рожицу. Улыбка сама поползла по лицу Даниила. — Ладно, пойдём в библиотеку. Надеюсь, не Ленина? — Не, Толстого. А что, у тебя неприязнь к дедушке Ленину? — Просто я им до сих пор книгу должен, кажется, это «Грозовой перевал». — Хороший вкус, это моя любимая книга, — они направились в сторону остановки. Мира и Даниил так легко общались, что со стороны и нельзя было сказать, что они знакомы час от силы. Внутри было некое чувство, что другому человеку можно довериться — потому им и было так хорошо. Хотя может это можно объяснить тем, что она почувствовала близкого по духу человека. Необъяснимое доверие, как и тогда, когда она впервые встретилась со своей лучшей подругой. Но скептицизм не давал ей полностью окунуться в это чувство. Странное чувство, но пойдя на поводу у него, можно было забыть хотя бы на пару часов о том, что тревожит их душу. Забежав в автобус зеленого цвета, подростки стали искать мелочь по карманам. Мира нашла настолько много монеток, что они еле помещались в ладони. Всё это хранилось в зеленой жабке, которая внутри себя таила ещё пару потрепанных купюр, и, пока она отсчитывала монетки, парень просто протянул кондуктору купюру из своего кармана и сказал «два». — Можешь не искать больше, я за тебя заплатил. — Я не хочу быть тебе должна. — Ты ничего не должна; — За мной точно не придут коллекторы? — она сощурила глаза и взглянула на Даниила. Он рассмеялся. — Откуда столько недоверия к моей персоне? — Это ко всем людям такое, и на то есть причины, — мрачный взгляд говорил сам за себя, когда Мира отошла от поручня и упала на место возле окна. Немного пошарившись в карманах рюкзака, она нашла плеер и наушники. Чёрный вытянутый плеер с жидкокристаллическим экраном выглядел старым, но надёжным. После долгого нажатия экран загорелся синим цветом. — Будешь? — парень сел рядом, и она протянула ему наушник. — Давай, — музыка заиграла, девушка сидела и смотрела в окно, лишь иногда осматривая салон. У них был схожий музыкальный вкус, и Дэн насчитал даже парочку своих любимых песен. Молчание не казалось тягучим или неприятным, это был небольшой перерыв, чтобы голосовые связки в кои-то веки отдохнули. Мира иногда отводила взгляд от окна и вечно сменяющихся пейзажей не только чтобы посмотреть на салон. Порой она мимолетно, но всё же более внимательно осматривала парня. Густые тёмные ресницы, брови аккуратной формы и проступающая колкость на лице. Только сейчас она в полной мере смогла понять, кого же ей напоминает этот парень. У него было нечто схожее с вокалистом Three Days Grace, а в особенности с тем, как он предстал в клипе «Never Too Late». Её спутник прикрыл глаза, а тело обмякло. Очередной раз автобус подпрыгнул на кочку, и уставшая голова нового знакомого очутилась на плече Миры. Сначала девушку объял испуг и смущение, казалось, что температура у неё не меньше сорока, а руки задрожали. Боясь пошевелиться, всё, что она могла, это отвлечься и пытаться всматриваться в пейзажи за окном, но необычное чувство не давало ей сосредоточиться. В голове балаган. Если бы мозг был похож на офис, то сейчас её офис горел, а сотрудники летели с окон. Впервые ощутив подобное, Мирослава не знала, что делать. Мало что могло заставить её потерять самообладание, ни трупы, ни прочие страшные вещи, а тут то, что другие считают милым, заставило её вытереть со лба холодный пот. Но вот, показались знакомые очертания, скоро нужная остановка. Переборов испуг, она коснулась чужого плеча. Это не подействовало, поэтому во второй раз пришлось приложить больше усилий. Тогда серые глаза таки открылись. — Прости, я немного заснул, — парень всё еще выглядел сонным. — Нам на следующей выходить, так что у тебя есть время отойти от сна, — горячее лицо и покрасневшая кожа выдавала её чувства лучше любых слов, а потому она поспешила вновь посмотреть в окно, чтобы это было не так заметно. Хотя, как бы она ни пыталась скрыть, парень всё замечал, пусть и не говорил. «Не к чему её ещё больше смущать», — пронеслось у него в голове, и он вытащил наушник из уха. Покинув душный автобус, студенты медленным шагом пошли к библиотеке. Небольшое двухэтажное здание спряталось среди хрущёвок, имея с ними что-то общее. Странная постройка имела необычную архитектуру, а вокруг были высажены деревья, что сейчас были зелены и свежи. Мира привычным движением потянула на себя дверь и направилась к столу, за которым сидела женщина преклонного возраста. — Здравствуйте, — с привычной улыбкой произнесла девушка и принялась доставать из рюкзака книги. Раньше это была обычная библиотека, но по одной крайне дебильной инициативе здание медицинской снесли и большую часть книги перенесли сюда. Библиотекарь не поднимая взгляда устало вздохнула. — Опять ты. Хоть бы с друзьями погуляла, а то все книги читаешь, — слова звучали с некой жалостью. Библиотекарь принялась искать карточку с вписанными наименованиями книг. — А я и пришла с другом, вот книги вам верну, возьму новые и пойду дальше гулять, — тогда женщина, не особо поверив, подняла взгляд и увидела безразличное лицо высокого парня. И взгляд у него был какой-то странный, немного пугающий. Но вот, в руках у неё оказалась небольшая папка, в которую седовласая принялась записывать названия книг, которые принесла Мира. — Выбирай быстрее, скоро обеденный перерыв, — студентка улыбнулась и побежала вглубь стеллажей. Множество книг, странная пустота и гробовая тишина, но её, кажется, это не пугало. Наконец, она остановилась и принялась вытаскивать книги, осматривая их содержание. — Мерзкая женщина, как ты только ей улыбаешься? — Дэн скрестил руки на груди. — Зоя Михайловна? Ну да, она не очень приветлива, но мы не знаем, что она пережила и не нам её судить, — в очередной раз открыв толстую книгу, она пробежала глазами по красочным картинкам. Тогда она прислонила находку к себе, а второй рукой стала нащупывать ещё книги. — Мне всё равно на это. Прошлое не оправдывает мразотство, — он немного поморщил брови. — Кто знает, но я не люблю осуждать кого-то, — Мира немного вздрогнула, когда к ней прикоснулись. — Давай подержу книги, — он слабо улыбнулся. Приняв книгу, он взглянул на старое название, напечатанное золотой краской и уже успевшее смыться под гнетом времени. «Анатомия мозга. Основы Нейробиологии.». Но Даниил также заметил, что знакомая его немного нервная и из-за простого прикосновения так дернулась. Но задавать вопросов он не стал. «Сама расскажет, если посчитает нужным», — подумал он. — Наконец-то я её нашла — она тихо воскликнула и вытащила ещё одну книгу. Фолиант был более современным, на обложке красовался головной мозг. Парень подошел сзади и принялся разглядывать находку. —«Психиатрия»? — она вновь немного дрогнула. — Да, я хочу кое-что понять. Надеюсь, это мне поможет, хотя, на всякий случай, потом ещё прочту другие издания, — а сам же будущий филолог пытался понять, что в голове у этой взбалмошной девчонки. Она необычная, без всего этого напускного пафоса, но при этом не рассказывает всё о себе. Словно её детство не закончилось, и она смотрит на мир другими глазами. Любопытство и любознательность, с которой она рассматривала книги и окружающий мир, привлекали его и вызывали в нем такие же ощущения, но уже по отношению к Мире. — Поторопитесь там! — послышался строгий и скрипучий голос Зои, и девушка поспешила к столу библиотекаря. Дэн опустил на стол стопку книг, тогда женщина вновь осмотрела их обоих. Разница в росте особенно сильно бросалась в глаза, Мирослава, кажется, была чуть выше плеча парня, у них были разные черты лица, разное телосложение и одежда, но было что-то похожее. И только лишь, когда они оба ушли, до женщины дошло, что же в них было похожего. Одиночество в глазах, которое она уловила лишь благодаря большому опыту общения с людьми. — Куда теперь пойдем? — Мира выглядела более довольной — Может, в ТЦ сгоняем? — Зачем? Тебе что-то нужно купить? — Просто походить. — А там есть вкусное мороженое? — он посмеялся. Она действительно была ребенком. — Не знаю насчет вкусного, но вроде видел что-то такое — Я соскучилась по мороженому, а тут оно в киосках такое не вкусное, — она поморщилась. — Не могу поверить, что вы такое едите. Но стоит попробовать в этом торговом центре — Ну я и не ем его, да и в целом, сладкое не очень люблю. А ты откуда? — Из солнечного края Краснодара, но уже год прозябаю в этом городе. Изначально говорилось, что это временно, но «в России нет ничего более постоянного, чем временное», — тяжело вздохнув, Мира поправила на плечах рюкзак — Не могу не согласиться. Слышал, что подобное говорят про хрущёвки, — он попытался отвлечь девушку от грустных мыслей, — знаешь, удивительно, что абсолютно неэстетичные и некрасивые дома породили свою эстетику. Люблю их разглядывать. — Хах, да, я тоже это замечала. Люблю такое фотографировать, жаль только, что мой фотоаппарат остался дома. — На что снимаешь? — На «Зенит», а потом проявляю на «Юности», — странные слова заставили Дэна прищурить глаза. — Чего? — Ну фотоаппарат из СССР, название у него «Зенит», а потом на фотоувеличителе проявляю. Получаются прекрасные фотографии. — Покажешь потом, как это всё происходит? А то я слабо представляю подобный процесс. — Без проблем, может, даже сам это сделаешь, — Мира вновь ступила на высокий бордюр и, расправив руки, будто это крылья, стала шагать по нему. Аккуратные шаги, нежная улыбка, эти руки. Но внутри у неё творилась анархия, неподвластная никому. Он аккуратно взял её руку, чтобы придержать, но она в очередной раз вздрогнув, чуть не упала в кусты. Её удержал Даниил. — Чего ты так пугаешь? — её руки вновь задрожали, и сама она выглядела напуганной — А что страшного в прикосновениях? — Я не знаю! — в глазах появился отблеск растерянности. — Просто они ассоциируются у меня с плохим, поэтому так, — она выдернула свою руку и потом поняла, что всё это выглядит очень странно. — Прости, я не хотела тебя обидеть. В последнее время большая часть прикосновений причиняют мне боль. Тогда ему показалось, что он увидел в глазах грусть и раскаяние. Вновь Дэн тихонько прикоснулся к руке и не почувствовал прежнего отторжения. — Я не знал об этом, поэтому и ты меня прости, — она кивнула головой и улыбнулась. Медленные вышагивания по бордюру, затем трамвай, который был очень шумным, но ей почему-то он нравился. Зелень прятала серые стены многоэтажек, солнечные лучи высушили старинные лужи, что месяцами перекрывали некоторые дороги. А ещё ей попался счастливый билетик, но она его не спешила съедать, просто спрятала под крышку телефона. Она потом пояснила, что такое было не принято, да и курс по микробиологии вряд ли позволил бы ей съесть что-то настолько грязное. Это было смешно, и поэтому всё, что мог Даниил, это смотреть за тем, как она вновь и вновь ломает привычное, заменяя его неожиданным. Подростки вышли из трамвая и отправились в торговый центр. Огромное здание было ново, но всё так же безвкусно и странно. Да, были цветные панели, и перед входом был большой пруд, на котором останавливались настоящие птицы, которых люди подкармливали. Мира поморщилась, ведь она не прогуливала биологию и знала, что птиц таким кормить нельзя, но промолчала. Но затем она впервые оказалась в столь большом магазине. Такие масштабы даже пугали, ведь тут было четыре этажа и это только над землей. Дэн привычно наблюдал макушки людей и не особенно смотрел на окружающих. — Хочешь пойдем поиграем на автоматах? — Да! — хотя, пожалуй, он и так знал ответ. Длинные черные лестницы везли их на второй этаж, а она всё разглядывала стеклянный потолок и подвешенные к нему фигуры бабочек. Гул человеческий голосов вокруг сменился на множество странных звуков, не утихающих ни на секунду. Её стах толпы сейчас усыпил восторг от того, насколько огромное здание оказалось внутри. — Пойдём, нужно купить жетоны, а потом отправимся играть — А у тебя есть любимый автомат? — Если честно, я не задумывался о таком, — он пожал плечами и тогда девушка ухмыльнулась с истинным коварством. Первым автоматом, к которому они пришли с жетонами, была парная игра с пистолетами, где нужно убивать зомби. К сожалению, природа и генетика не одарили парня умением нормально целиться или стрелять, но он рассчитывал на то, что девушка тоже не умела этого делать и они бы просто повеселились. Всё стало понятно еще по её лицу, когда она взяла красный пистолет и оттянула затвор с выражением не студентки-первокурсницы, а бывалого маньяка. Отпустив затвор, она нажала на кнопку старта и, кажется, была абсолютно уверена в победе. Только началась игра, когда сразу полетели головы. Она быстро и точно стреляла, словно не в первый раз встала за подобный автомат. И это было верно, они любили играть в такое с подругой, например, поспорив на мороженое или на сладости, так что рефлексы давали о себе знать. Она вновь и вновь оттягивала затвор. Лишь только заканчивалась перезарядка, как она вновь начинала унизительный, для парня, путь к боссу. Кажется, его самооценка падала каждый раз, когда он терял одну из трех жизней, а в конце и вовсе умер во время схватки с боссом. После такого становилось страшно ссориться с ней. — Простой он какой-то, у нас было тяжелее, — Мира положила пистолет на стойку и принялась считать билетики, что дал автомат за новый рекорд. — Где ты научилась такому? — Всё просто, сынок, — тоном крестного отца начала она, — дело всё в азартных играх. Мы с Олесей играли в такой автомат на многое. Кто будет платить в кафе, кто кому будет делать домашку, кто будет платить за проезд и тому подобное. У меня денег не особо много и я не имела права на ошибку. Хочешь жить — умей вертеться Мира сейчас казалась пугающим наркобароном, который считал не билетики, а купюры за новую поставку, и так же страшно улыбалась. Затем они пришли к странному японскому автомату, но тут уже ей выиграть не представлялось возможным, ведь это были ритм-игры. И дураку понятно, что победит музыкант, но всё равно было чертовски обидно, ведь она ненавидела проигрывать. Но для парня это казалось даже увлекательным, он с легкостью барабанил в такт мелодии. Однако его триумф в ритм-игре быстро закончился, когда они пришли к автомату с выпрыгивающими жабами. Оба вначале неплохо справлялись, но потом всё скатилось к тому, что один тихо матерился сквозь зубы, а вторая тихо сдерживала гнев к поганым лягушкам, которые мерзко посмеивались. — Никогда не любил земноводных. — Да тут дело не в земноводных, а в том, что они дебильно выглядят и мерзко смеются! Вот их было бы не жалко вскрывать на физиологии! — и ребята, преисполненные благодатным гневом, пошли искать другой автомат, в котором им бы повезет больше. Потом были гонки в странной кабине, где Даниил бился головой каждый раз, когда хотел выругаться. Потом танцевальная игра, где и проявились его способности. А Мира не имела ни чувства ритма, ни навыка танцевать, так что пыталась, но победить у неё не получалось, как бы она ни пыталась. Но она видела, что в серых глазах Дэна загорелся огонёк юношеского озорства. Этого ей было достаточно, и Мирослава радостно улыбнулась, ведь они почти ровесники, а в нём до этого не было видно ни капли юношеской живости и радости. Смешные ругательства, соревнования и азарт распалили жар внутри парня, и глаза его наконец заблестели, перестав быть такими безжизненными, как раньше. — Я, блин, устал скакать по этим плиткам, — тяжело дыша, он таки отошел от танцевального автомата. — Ну да, конечно. Ты же там такое выплясывал, что я никогда в жизни не смогла бы повторить, — Мирослава не выглядела сильно расстроенной, увидев в кои-то веки заинтересованность на его лице и радость от победы. — А пошли в лазертаг, ты же хорошо стреляешь. — Это вообще что? — Ну, такое сложно объяснить, легче показать, но там нужно стрелять и тебе должно понравиться. Они пришли, заняли очередь, и кажется, теперь и парень, и девушка походили на детей. Высоких таких, которые стоят в этих жилетах с лампочками среди мелких детей и таких же великовозрастных, как и они сами. То, окажутся ли они в одной команде или будут воевать против друг друга, было секретом ровно до момента, пока не прозвучал сигнал и у них обоих не загорелись красные лампочки. Она была рада такому исходу, и они побежали вместе в укрытие. Приглушенный свет, неоновые рисунки на стенах, чудаковатый лабиринт, в котором нужно было заработать как можно больше очков. Мира восприняла игру всерьез, потому иной раз серьезным голосом шептала, хотя нет, не шептала, а тихонько ругалась: — Спрячь голову, они нас сейчас найдут! — Лампочки не видно — и нормально. — Пригни голову, тебе говорят! — пока они препирались, из-за угла появились желтые лампочки. Мира моментально среагировала и стрельнула в грудь. У них было примерно десять секунд, прежде чем преследователь сможет вновь пользоваться оружием после попадания, потому она помчалась как можно скорее и пропихивала вперед не особо удачливого союзника, пока они не спрятались за углом. Она оглядела себя и поняла, что в неё таки попали, тогда началась душераздирающая сцена. — Меня ранили, беги один, — прислонившись к стене, она играла не хуже эдаких героев боевиков. — В тебя один раз попали, через десять секунд опять загорятся твои лампочки, — но Мира не прекращала оскароносной игры — Беги, я их задержу. Главное — пригибай голову, и ты доживешь до конца этой битвы, — держась за бок, словно её и вправду ранили, она, услышав шаги, снова поторопила знакомого. — Беги, как Форест Гамп, и не оборачивайся — Нет, я не брошу тебя. — Исполни моё последнее желание и выживи — но вот, свет загорелся и прозвучал голос: «Игра окончена, покиньте помещение». Девушка вновь оживилась. Покинув помещение, они затем глянули на таблицу. — Ты точно в первый раз играла? — Клянусь сердцем матери, — конечно, из её уст это звучало странно, но почему бы и нет. Она действительно вышла на отличный результат. — Пойдем на машинки. — Ты уверен, что вместишься в машинку? — она тихо посмеялась — Насчет этого не беспокойся. Другой вопрос в том, что я уничтожу тебя на автодроме. — Хах, ты действительно на это рассчитываешь? Наивный, — страшные взгляды встретились. Похоже, они будут серьезно сражаться. — Принцип догонялок: кто будет «водой» к моменту звонка, тот и проиграл — Договорились, кто будет первым? — Кто проиграет в «камень, ножницы, бумага», — и первая битва состоялась ещё в очереди на машинки. В итоге, проиграл Даниил. Они разошлись по машинам, ожидая начала схватки. Даже дети чувствовали напряжение, которое было между ними, в конце концов, сейчас они оба были не намерены проигрывать. Звонок ознаменовал начало, и всё завертелось. Мимо мирно катающихся детей и их родителей маневрировали подростки, которые не желали отдавать победу. Словно это был поединок не в торговом центре, а в пустыне, где-то во вселенной безумного Макса. Победа оказалась в руках этой маленькой дьяволицы, ведь она не пила алкоголя сегодня и рефлексы её не подводили. Сойдя с автодрома, она улыбнулась и протянула ему руку для рукопожатия — Ты хороший противник, в следующий раз не пей, и будет больше шансов победить, — Даниил пожал её руку и тоже улыбнулся. Сейчас он чувствовал себя таким живым. Кажется, лет пять назад, когда он так спешил стать взрослым, когда начал курить и выпивать, он слишком рано отказался от детства. А сейчас почему бы и не предаться детским забавам, чтобы хоть на полдня забыть о том, что их обоих ждет дома. Сначала мороженое, потом поход по парку и рассуждения обо всем подряд. Солнце уже клонилось к закату, удлиняя тени перед своим уходом. Летом закат был поздний, но от того не менее красивый. Солнце спряталось за большими бетонными коробками, но редкие лучи ещё попадали на асфальт и траву. Дорожки в парке уже давно покрылись трещинами и еле держались, старинные скамейки, на которых облупливалась краска. Всё это было в каждом городе необъятной страны, но сейчас все это не так сильно бросалось в глаза. Может потому что не хотелось портить хорошее настроение. Редкие бабушки сидели и подкармливали голубей или обсуждали что-то, но он прекрасно замечал, как взгляды старушек цеплялись за них обоих. Вечное «молодежь уже не та» Дэн мог прочитать и по одному взгляду в свою сторону и уже привык это не замечать. — Знаешь, я заметила лишь сейчас, но закаты везде разные, а солнце одно и тоже. Это так странно, но я не могу перестать об этом думать. — от скверных мыслей, походящих на мысли Раскольникова отвлек голос Миры — Возможно, это не закаты разные, а твоё состояние души и окружения, например. Это как одна и та же музыка без слов, которую каждый из нас по-разному воспринимает. — А это имеет смысл, одним вопросом стало меньше, — смотря на огненный шар, что катился к горизонту, Мира впервые за последний год была довольна тем, как провела день. — Можно личный вопрос? — Да, можно, — она отвлеклась от пейзажей и посмотрела на парня. Немного уставшего, но такого же довольного, как и она сама. — Раз тебе так нравилось в родном городе, почему вы переехали? — она тяжело вздохнула, но с такой же улыбкой начала говорить — Это случилось по независящим от меня причинам, связанных с моей мамой. Она поссорилась со своим любовником, он всё не мог принять расставание, поэтому преследовал нас обоих, а потом и вовсе чуть не покончил с собой прямо под дверью нашей квартиры. В полицию обращались, им было всё равно, ну мама и психанула, решила уехать на время. Сразу после моего «последнего звонка» мы собрали чемоданы и уехали на первом же поезде сюда. «На время» затянулось сначала на месяц, потом на лето. Но кажется, она теперь и вовсе не уедет отсюда, — почувствовав, как от обиды у неё сводит левое запястье, она попыталась это проигнорировать. — Теперь ей вовсе стало всё равно на меня, ведь новый любовник притащил с собой алкоголь, где она и топит «свою печаль», даже не думая прекращать, это выглядит жалко. Ты столько всего могла сделать, но в итоге жалеешь себя за очередной бутылкой спиртного. — тяжело вздохнув, Мирослава стала смотреть в пол. — Знакомая ситуация, только меня стараются не замечать дома уже очень давно. Со стороны идеальная семья, но внутри сам черт ногу сломит. — Если хочешь, я могу тебя выслушать. Это помогает. — Ладно, попробуем. Моя семья состоит из отца, он предприниматель, и матери, которая пытается работать сама, но это слабо получается. В лет, наверное, шесть, я впервые услышал их первую ссору и понял, что у меня не такая уж и нормальная семья. Мама хотела уйти, но «родился ты и всё сломал», ведь с ребенком разводится сложнее. В итоге, их так поглотили свои ссоры и проблемы, что они забыли про меня. Я никогда не мог понять, почему они до сих пор вместе, хотя грызутся практически каждый раз, когда встречаются дома. Если подумать, то это точно не из-за ребенка, ведь они забывали меня на продлёнке и я шел домой сам. Вся их забота заключается в оставленных деньгах на микроволновке. Разве это семья? Сначала было тяжело и грустно, но потом я свыкся с этой мыслью и меня больше это не беспокоит. Пусть только меня не трогают своими ссорами; — Я… Мне…— она впервые за вечер не знала, что сказать, и оттого стала заикаться. Не ей одной хотелось сбежать из дома навсегда, и не только для нее нечто, что должно было приносить уют и защиту, превратилось в обратное. — Да ладно, меня уже давно это не беспокоит, так что не ищи слов сочувствия. Ты извини, что вывалил на тебя всё это. Просто можно мне ещё погулять с тобой и не думать о том, что будет дома? — Я тоже хотела сказать что-то подобное. Впервые за год, что я тут живу, мне было так весело, — она сама протянула руку Даниилу. — Могли бы мы как-то ещё встретится и вот так погулять? — «Друзья по несчастью» вот это кажется и стало для них объединяющим фактом. Руки соприкоснулись и она ощутила немного мозолистые руки музыканта. Хотя были ли её руки лучше. Покрытые царапинами, с огрызаными заусенцами, вовсе не красивые. Именно то, что они понимают чувства друг друга делало их общение таким простым. За пол дня они уже стали друзьями, а это прикосновение стало для неё маленькой победой. Один жест вместо стольких слов. — Конечно, мне тоже было очень весело с тобой. Не помню, когда я в последний раз так веселился, — тогда казалось, что они оба нашли друг друга не просто так. Одни эмоции, одни проблемы, но разве одними проблемами они едины? Такое замечательное время подошло к концу, когда они обменялись номерами и разошлись. Мира осталась на пятом этаже, а Дэн поднялся ещё три пролета и оказался на восьмом. Уставший, но не менее довольный, он отомкнул железную дверь и оказался «дома». Из родительской комнаты доносилась ругань, но он старался не обращать на это внимания и не портить себе такое хорошее настроение. Тяжело вздохнув, он оказался у себя в комнате. Гитара оказалась в углу, кофта на кровати, когда он подошёл к окну, где стояла пепельница и сигареты. — Так вот где я их оставил, — Даниил открыл окно и закурил. Хотя даже если бы и взял их с собой, то не осмелился бы при ней закурить. Такой приятный дым заполнил легкие, а внутри поселилось спокойствие и умиротворение. Догорающий закат прятался среди высоких серых домов. Было в этом что-то романтичное, что-ли. По дворам ещё было слышно голоса, гул машин. Вечером воздух стал таким холодным по сравнению с днем и таким свежим. Волосы совсем растрепались во время этих игр, разгоряченное лицо и оно стало приобретать привычный бледный оттенок. Молчание и едкий дым, сейчас эта компания уже не казалась такой привлекательной. Сзади донесся опять голос матери — Давай, иди, напивайся опять! Ненавижу тебя, — Дэн устало вздохнул и опять затянулся. В ответ на вопль женщины было слышно лишь то, как закрылась дверь. Он и правда привык к этому, что не могло не пугать. Спустя минут пять дверь вновь хлопнула. Отец ушёл пить и ходить по любовницам, а мать поехала жаловаться подругам. Даниил вновь остался в пустой квартире наедине со своими мыслями. Последняя затяжка, и бычок он затушил в пепельнице. Взгляд упал на гитару в чехле, что стояла возле двери в его комнату. А потом опять вспомнилась она. Такая улыбчивая и весёлая, непонятная и оттого интересная. «Интересно, как у неё дела?», — думал он, осознавая, что внутри расцветало нежное чувство любви, которое грело остывшее сердце. Снова извлекая гитару из чехла, он провёл пальцами по струнам. Та песня всё не покидала голову, навязчиво заполняя пустоту. Такое бывало редко, сейчас мало какие песни могли тронуть холодную душу. «Хочу услышать её вновь». Расплывшись в мягкой улыбке, гитарист вспомнил её голос. Спокойный, приятный, умиротворяющий. Затем он решил разучить пару новых песен, воспользовавшись своим вдохновением. Из кармана на чехле Дэн достал блокнот и прикрепленную к нему ручку, а затем точным движением швырнул на компьютерный стол. Включив компьютер и закинув удобно ноги в кресле, он стал искать аккорды песен. Но те строки всё не покидали его, потому он решил найти ту песню. Конечно, в оригинале было куда больше, чем два аккорда, главное, что текст был всё тот же. Ударив по струнам он тихонько стал напевать песню, поглядывая на экран с текстом. «Асоциальный антигерой. Куда бы я не шла, лишь бы не идти домой Не пытайся идти за мной» Эти слова срывались с губ девушки, всё, лишь бы не заплакать и не показывать свою слабость. Вечер казался хорошим, пока отчим вновь не решил «преподать урок хороших манер» и ей пришлось убегать вместе с котом из квартиры. На улице её бы приняли за сумасшедшую, поэтому она поднялась на пару этажей выше и продолжала сидеть там, стараясь не издавать звуков. — Не бойся, Готоку, мы тут немного посидим, а когда они уйдут, то вернемся в комнату, — шепотом говорила Мира и поглаживала черно-белого кота, что мурлыкал и щурил зеленые глаза. Но ей до сих пор было страшно и по телу бегали мурашки. «Я придушу сначала твоего придурковатого кота, а потом и тебя», — вновь и вновь повторялись в голове крики отчима. От этих мыслей она сбегала способом, которому её научил психолог. Читая стихи, становилось легче и страх отступал, уступая место спокойствию. — Так и со мной Флоты — и то стекаются в гавани. Поезд — и то к вокзалу гонит. Ну, а меня к тебе и подавней — я же люблю! — тянет и клонит… — любимое стихотворение помогало, она словно молитву повторяла строки, прикрыв глаза. В подъезде, в одной футболке и штанах было холодно, несмотря на то, что было лето. Она обняла кота, так и ей, и ему было немного теплее. Холодные ступеньки под ногами, даже тапки не успела надеть. Чуть ниже, на лестничном пролете, послышались шаги, но Мира не обращала на это внимание и продолжала повторять стихотворение, всё больше съеживаясь в попытке согреться. Послышался отдаленный дверной звонок, звук открытия двери, уставший тон курьера, который сказал: «спасибо, что выбрали нас, доброй ночи», и поспешил удалиться. Да и сам Даниил спокойно закрыл бы дверь вернулся в квартиру досматривать фильм, если бы не услышал тихие стихи. По долгу будущей профессии он их узнал, да и голос тоже. Преодолев лестничный пролет в пару длинных шагов, держа в руке пакет с теплой едой, он крайне удивился, увидев новую знакомую в таком виде. Дрожащая, шепчущая стихи, без обуви, в одной пижаме. Присев на корточки, он прислушался и решил привлечь её внимание: — Грязь вы с себя соскребаете, бреясь и моясь. Так я к тебе возвращаюсь, — разве, к тебе идя, не иду домой я?! Земных принимает земное лоно. К конечной мы возвращаемся цели. Так я к тебе тянусь неуклонно, еле расстались, развиделись еле, — тогда она, вздрогнув, подняла голову, и парень смог разглядеть ещё и хвостатого спутника. — Ты чего тут сидишь? — в свете тусклой лампочки подъезда он разглядел её руки, покрытые гематомами, мелкими царапинами, явно от кота, и какие-то жуткие следы на левом предплечье. — Привет, — она попыталась натянуть на испуганное лицо улыбку, но даже эта улыбка стала дрожать. — Просто нам пришлось экстренно покинуть дом, потому что Сережа снова выпил больше, чем нужно, — голос срывался, она всеми силами пыталась не заплакать. — Пойдем ко мне домой. Ты же явно замерзла, а у меня дома никого нет. — Точно можно? — Точно, пошли давай, а то точно в сосульку превратишься, — он протянул ей руку, и Мирослава приняла её. Днем эти пальцы казались холодными, а сейчас были невероятно теплыми. Кот испугался постороннего и вцепился в тонкую футболку, испуганно оглядываясь огромными глазами. В квартире и правда было тепло, она молча вытерла ноги о коврик и пошла вслед за парнем. Распущенные волосы немного растрепались, а непослушные пряди он убрал за ухо, в котором уже не было сережек. Видимо, он тоже готовился ко сну, ведь из одежды на нем были мягкие штаны в черно-красную клетку и какая-то старая футболка с выцветшим рисунком. Она считала парня красивым, может из-за схожести с рок исполнителями, а может и просто за счет того, что он выглядел необычно. Немного острые черты лица каждый раз становились мягкими, когда он улыбался. — Слушай, а я точно мешать не буду? — напуганная Мира была совсем другой, отличной от той, что Даниил наблюдал днем. Неуверенная, шугающаяся каждого звука, с растрепанными волосами, словно её хватали за них. Пугающие синяки на руках все не выходили у него из головы. Возможно они не только на руках, но и на всём теле были, просто сейчас было видно только эти. От этого становилось не по себе и Даниил начинал ценить своё положение дома. — Всё в порядке. Отпусти кота, я ему немного сосисок порезал, — хозяин квартиры поставил на пол блюдце, в котором была пара мелких кубиков розоватого цвета. Готоку, даже не ожидая хозяйки, спрыгнул с рук и принялся, громко чавкая и мурлыкая, поглощать свой сегодняшний ужин. — Спасибо тебе большое, я не знаю, как тебя отблагодарить. — Ну насчет этого поговорим завтра, сейчас это точно не то, что стоит обсуждать. Предлагаю отужинать пиццей. Я буду ту, что извращенская, с ананасами. — В каком плане «извращенская»? Я тоже люблю пиццу с ананасами, — серые глаза округлились, он такого точно не ожидал. — Просто её многие не любят, вот и всё. — Ха, ну тогда мы с этой пиццей очень похожи! — она посмеялась и затем присела на стул, продолжая осматривать квартиру. Стильная, новая мебель, всё было обставлено красиво и со вкусом, но не покидало ощущение пустоты. Было в этом что-то странное. Мира немного согрелась и уже более походила на человека. Опомнившись, она попыталась пригладить волосы, но они запутались, делая процедуру болезненной. — Как хвостатого зовут? — Даниил доставал тарелки и всё смотрел на четырехлапое создание с хвостом «трубой» — Готоку. — Странное имя, оно что-то значит? — пройдя пару шагов, он поставил тарелки на стол — Да, в Японии это дух в кошачьем виде, который ходит с бамбуковой трубкой и разжигает очаг, например, в доме, где все спят, и греется возле него. В легенде у него, конечно, два хвоста, но у этого окраска очень похожа, и я решила его так назвать. Говорят, он приносит домой уют — Хах, вот это креатив, не то что эти «Мурзики» и «Пушки». Крутое имя. — Спасибо, а у тебя есть домашние животные? — Не-а, мама против такого. Да и я не лучше, забуду про него, а потом буду корить себя за то, что не покормил, — он присел на стул напротив и принялся открывать коробки. Но потом на шелест пакета и коробок прибежал кот, легко запрыгнув прямо к нему на колени. — Ха-ха, ты ему понравился, — Мирослава посмеялась и глянула на морду довольного кота сквозь стеклянный стол. А Дэн замер и боялся пошевелиться, чтобы его не спугнуть. Обычно животные парня не особо любили, царапались или игнорировали. — Я хоть и люблю котов, но обычно они не разделяют моих чувств. — Ну, это же необычный кот. Да и он кому попало не доверяет, мне кажется, он разглядел твою добрую душу или учуял запах вкуснятины. — Или и то, и то, — хозяин квартиры оглядел животное, а потом аккуратно взял его под передние лапы и поставил на пол. Ещё не хватало, чтобы шерсти налетело в еду. Странное чувство внутри всё не давало ему молча приступить к еде. Наверное, это называется «обеспокоенность», ведь, оглядев её ещё раз, он всё никак не мог понять, какой же скотиной нужно быть, чтобы поднять на неё руку, да и она не выглядела как провокатор. — Если честно, мне жутко неловко оттого, что я оказалась тут в таком виде. — Ну я знаешь ли тоже не в фраке сижу, так что не страшно. Считай, что это пижамная вечеринка. — Я никогда не была на пижамных вечеринках, — зелёные глаза округлились. — Разве это не то, как девочки-одноклассницы проводят вечера? — Меня на такие не приглашали, мало того, что я была изгоем, так ещё и скучным изгоем, — аккуратно надкусив кусочек пиццы, она пожала плечами. — Потому что я не люблю «Сумерки» и не смотрела «Три метра над уровнем неба». А они вечно влюбляются, слушают сопливых исполнителей, что поют про неразделенную любовь и смазливо выглядят. Я их не понимаю, а они меня — вот главная причина. То, что для меня нормально, для них странно. Однажды моя одноклассница спросила у меня что-то из биологии и я ей попыталась объяснить, а она переспрашивала почти все слова, что я говорила. Мне тогда было так неловко. — Может, не ты скучная, а они? — немного сощурившись, парень улыбнулся. — Ведь они и книг не читают, и с ними не обсудить столько всего, а ещё они точно проиграли бы в лазертаге. Знаешь, как в той песне: «Я не сто баксов, чтобы всем нравиться». — Может быть, а может, я просто ошибка, — грустная улыбка скользнула по её лицу. — Сестра старшая, которая осталась в родном городе, однажды сказала, что я ненормальная, потому что я не встречаюсь с парнями и у меня нет кучи друзей, тусовок и тому подобного. Вместо всего этого я читаю книги, слушаю странные песни и фотографирую. — Ну и что? Не все же должны жить по одному лекалу? — Да, но это всё равно тяжело. — Почему тебе не всё равно на чужое мнение? — Понятия не имею. Знала бы причину, то устранила бы её, — тяжёлый вздох. — Ладно, давай не будем о грустном. Что будем сейчас делать? — Ну, наверное, спать? — Да нет же, может быть, кино или игры? Знаешь, мы могли бы сыграть в карты или поиграть на моей приставке — У тебя есть приставка? — Ага, и игр предостаточно. — Это так круто, я в приставку только в компьютерном клубе играла. — Ну теперь можно и у меня поиграть, — она обрадовалась, что сможет поиграть в нечто подобное, не платив деньги за время. И всё же, Даниила удивило, что в очередной раз Мира раскрывала глаза, реагирую на маленькие радости. Он воспринимал эти же радости как нечто обычное, ну есть и есть, даже не думая, что это может кого-то так сильно осчастливить. — А какие у тебя есть игры? — Ну вроде был мертвый космос второй и обитель зла шестой из последнего, что выходило — Офигеть. И как они тебе? Ты их целиком прошел? — Далеко не целиком, в резеденте только основную компанию осилил, а космос так и не прошел до конца. — Блин, это же такие крутые игры! Мы ждали, пока их привезут к нам к клуб, а потом договаривались с админом, чтобы наши сохранения не стирали. А второй мы так и не смогли допройти, приставку сломали. — Ну тут-то точно никто не сотрет твои сохранения — А мне можно поиграть? — Конечно, иначе я бы не говорил об этом, — вот теперь рядом была прошлая Мира, что он видел и днем. Озорная девчонка со страстью к играм. Но странное чувство не отпускало его. Эти синяки, шрамы… Тогда он отважился спросить: — Но перед тем, как пойти играть, можешь сказать, что же произошло у тебя дома? — её взгляд заметался по комнате, словно она вновь испытала тот же ужас, что и в месте, что должно зваться домом. Она повернулась боком, то ли чтобы самой не взглянуть в глаза Данилы, то ли чтобы он не ловил её взгляд. — Так часто происходит, но сегодня было особенно страшно, — тяжелый голос, пропитанный печалью и болью. Одно это заставляло вновь дрожать. Правой рукой она почему-то стала тереть заднюю сторону шеи. — Я пошла чистить зубы, а кот убежал из моей комнаты. Когда я умывалась, то услышала ругательства и шипение кота. Выскочив из ванны, я поняла, что он его схватил за шкирку. Видимо, кот залез на стол и хотел стащить что-то вкусное. Видя, как кот извивается в его руке, мне стало страшно, я попросила его отпустить. Но его ругань не унималась. И в конце концов он швырнул его в сторону двери и схватил меня за волосы. Я закричала, тогда он замешкался и не ударил, а прикрыл мне рот рукой. Укусив его, я выиграла себе время и, схватив Готоку, захлопнула дверь за собой. Пока он возился с замком, мне удалось убежать сюда и переждать поиски. Пару минут поматерившись, Сережа вернулся домой, а я так и не решилась. Больше часа сидела на лестнице и боялась пошевелится. Я жалкая, — лицо скрыли её руки, ногти стали расчесывать бежевую кожу. Она пыталась не заплакать, но стоило лишь вспомнить о том, что произошло, как вновь возвращалось такое душевное состояние. Даниил уже успел пожалеть, что спросил о таком. Поднявшись со стула, он сделал пару шагов. — Прости, я просто хотел понять, что произошло. Хочу сказать лишь то, что если такое повторится, ты можешь прийти ко мне и я тебе помогу, — он поднялся, обошел стол и аккуратно коснулся руки, что скрывала лицо. Мира замерла. — Я обещаю, что тут ты в безопасности и тебя никто не тронет. Наверное, он навсегда запомнит этот страх в глазах, который тогда увидел. Но потом последовало облегчение и она расплакалась, так долго пытаясь сдерживаться. Руками Мирослава вцепилась в него и разрыдалась, год сдерживая всё это внутри себя. Страх, ненависть, отвращение — всё это негде было выплеснуть, некому было рассказать. Подруге? Она не хотела её тревожить тем, что происходит в далеком городе, и всегда говорила «всё в порядке». В Мире было что-то особенное, что даже слезы её казались другими. Даниил тихонько провел рукой по спине, решив не мешать и дать ей выплакаться. Горячие слезы, тихие всхлипы, но он был рад. С ним были искренним и ему доверились. Это было приятно, хоть и футболку придется менять. — Прост-т-ти меня, я расплакалась. — Слезы — это нормально. Так что тебе не за что просить прощенья. Думаю, хватит на сегодня разочарованья, — ладонь коснулась мягкой щеки и утерла дорожки слез. Совместная ночь была такой приятной, а за приставкой время летело так незаметно. Поочередно пытаясь пройти сложные места, подростки уже не были соперниками, как днем. Мира по началу никак не могла привыкнуть к джойстику, но потом всё стало получаться. Пугающая атмосфера мертвого космоса мешалась с девушкой, её смешными ругательствами и восклицаниями. Данила же наблюдал за этим с улыбкой. И правда, этот кот и его хозяйка принесли в его комнату уют, которого он так давно не ощущал. Не было той ругани, а квартира казалась не такой пустой. Но вечно бодрствовать невозможно, особенно после тяжелого дня. Первым уснул кот, который улегся на пустую коробочку от пиццы. Затем уснула хозяйка хвостатого, уткнувшись головой в колени. Даниил тогда уложил её и укрыл пледом, а потом и сам заснул рядом. Всё равно, что на полу, сил уже ни на что не хватало. Он засыпал с улыбкой на лице, давно не было такого чувства. Приятная усталость, счастливые воспоминания, новый человек, который так просто развеял тяжелые мысли. Такого он давно не чувствовал, как в детстве, когда ждешь новый день с таким энтузиазмом и даже интересно, что же будет завтра. Но от прошлого просто так не уйти, телефон завибрировал в кармане штанов и разбудил его. На экране высветилось до боли знакомое имя, которое и заставило его отключиться и выключить телефон. Один звонок, а такой неприятный для него. С его уст сорвались ругательства, но теперь никто не помешает отдыху.