Не лезь, куда не просят, А-Чжань

У Ванцзи не было четких воспоминаний о своей жизни, — в конце концов, многое из памяти стиралось, оставив после себя лишь факты и расплывчатые образы, обрывки мыслей, наиболее сильные чувства, вину и сожаления, — но мерзкий характер и сложное восприятие мира и окружающих его людей были рядом всегда. Только родившись, он подумал, что это довольно иронично — последние года четыре своей жизни читать о перерождениях, чтобы самому оказаться в такой ситуации. А спустя несколько месяцев, чутко слушая шепотки прислуги, он осознал насколько он проебался. Ванцзи до безумия нравилось собственное положение. Он не собирался ничего менять, ведь что он мог сделать? Даже будучи вторым молодым господином Лань, руки Ванцзи были связаны — тепличный цветочек двадцать первого века, искренне ненавидящий физические нагрузки, войны и большую ответственность, вряд ли смог бы значительно изменить канон. Тем более, родившись в ордене Лань. Адепты их ордена могли бы и горы свернуть с подобной физической силой, этими своими трунями на гуцине, которые могут вывернуть душу мертвых наизнанку, и огромной библиотекой с разнообразными техниками и искусствами. Но что есть, то есть. Это не его дело. Да и не смог бы он что-то сделать из-за слишком забитого характера, спрятанного в стальную оболочку. Вся его прошлая жизнь — это тихий неуверенный голос, одиночество и агрессия, спрятанная под притворным смехом. Он был психически нестабилен и признавал это — в ином случае не набросился бы на родную мать в попытке придушить. Он был черствым, но мягким; желчным, но не желающим причинить другим людям боль; равнодушным, но теплым с сестблизкими людьми. Он боялся сделать что-то не так. Единственное воспитание — это вопли и угрозы ножом за плохие оценки, ненависть и оскорбления в приступах ярости, пинки и удары. Со временем удушливый страх ушел, но вот инстинкты и рефлексы никуда не денешь. Он до трясущихся пальцев ненавидел всех своих родственников. Поэтому абстрагироваться от всех в новой жизни было лучшим решением. Ведь если нет никаких привязанностей, то никто не сможет повлиять на него, правда? Да и если честно… Он ненавидел почти всех персонажей новеллы. — Чжань-гэ, ты не сказал куда мы идем, — сяо Ин немного притормозил, намекая, что никуда не пойдет без ответа. Ванцзи вздохнул. — Дунъин. Сяо Ин промолчал, шокировано уставившись на спину Ванцзи. Тот невозмутимо взял его за руку, ускорив шаг — да, у них было относительно много времени, но лучше бежать, пока Гусу пытаются потушить и избавиться от дыр в барьере. О Дунъине не было конкретно что-то известно — все путешественники, вернувшиеся оттуда, описывали это место как нечто мрачное и темное; место, в котором нет цивилизации и царит разруха. Ванцзи, впервые услышав это от дяди, посчитал это слишком лживым высказыванием. Хотя бы потому что по этому месту нет четкого описания, прямо как по темной энергии, у которой много своих нюансов, как и у духовной энергии. Иногда она даже опаснее, чем темная — взять хотя бы искажение ци. Врагу не пожелаешь от такого умереть, а главы ордена Не каким-то образом живут с этим много лет бок о бок. — Чжань-гэ, а ничего, что мы, ну… — Она бы все равно сгорела. Главное за собой следы замести, а на остальное плевать. Сяо Ин замолк, снова загрузившись. Ванцзи с одной стороны его понимал — его немного грызла совесть за то, что он не пытается помочь в войне, но с другой стороны заклинатели смогли победить только благодаря Вэй Усяню и его мертвецам. Без этого исход был бы неутешительным. А что будет, когда они покажут свои знания в области темной энергии? Пока они на войне — они герои, а после? Они станут изгоями. Ведь темная энергия — это априори катастрофа. Их нарекут темными властелинами, которые захотят поработить мир и уничтожат, как сделали это с оригинальным Вэй Усянем. А если еще и в Гусу оставят, то приговорят к дисциплинарному кнуту и запрут навсегда, как Цинхэн-цзюнь сделал это с его матерью. А Сичень будет с траурным видом стоять в сторонке, оправдываясь тем, что его руки связаны, ведь старейшины стоят выше, чем глава ордена. Восхитительно. Ванцзи думал жестоко и понимал это, но заклинательский мир состоит из трусов, людей с лишней хромосомой и тех, кто метит в императоры Поднебесной. И именно за это он не любил оригинальную новеллу — почти все персонажи были мерзкими, хоть и создавали положительное впечатление. Кроме Вэй Усяня. Ему просто не повезло из-за своего тупого доброго сердца и любовью быть главной мишенью для ненависти. Ванцзи вздохнул, остановился и обернулся, мягко похлопав сяо Ина по голове: — Ты можешь меня сейчас не понять, поэтому я тебя не держу. Если хочешь — возвращайся, — у сяо Ина всегда был выбор. Ванцзи не видел смысла держать его рядом, если тот его будет винить в чем-либо. Ванцзи готов его отпустить, ведь дети рано или поздно уходят в свободное плавание, но сам он не готов рисковать своей шкурой и лезть в круговорот событий, которые в прошлой жизни он читал со скрипом зубов. Да и, если честно, он знал ответ, поэтому он ничем не рисковал. — Нет! — серые глаза посмотрели на него с дичайшим ужасом, руки больно сжали его. — Я хочу быть с тобой! Ванцзи мягко качнул головой: — Я просто предложил. Сяо Ин сглотнул и потащил его дальше: — Пойдем скорее. Ванцзи внутренне удовлетворенно ухмыльнулся. Это был злой рок Вэй Ина — страх, что его бросят. Вэй Ин, когда только появился в ордене, постоянно ходил за ним хвостиком и изучал выражение его лица, пытаясь понять что Ванцзи может понравиться, а что — нет; за что он получит, а за что получит похвалу; за что его могут выгнать. Ванцзи знал, что это его способ выживания, и что никакой привязанности ребенок не испытывает и не был против, но со временем Вэй Ин начал привязываться. И Ванцзи вполне устраивало нынешнее положение дел, потому что иногда можно злоупотреблять чужими чувствами. Жестоко, но он не хочет терять ребенка. И, если честно, желает победы Вэней. Сяо Ин шел впереди, снова задумавшись. Ванцзи не собирался лезть в его голову — верил, что его намерения поймут. Ванцзи не считал политику Вэнь Жоханя слишком уж диктаторской, и надеялся, что сяо Ин и сам это осознает. Все-таки, это стоило того, чтобы спровоцировать Вэнь Жоханя — хоть тот и не был таким уж самоуверенным, но вспыльчивым и импульсивным — да. Бросить пару оскорбительных фраз в сторону его сына, с насмешкой усомниться в идеальности обучения заклинателей Цишани и занять первые места — этого хватило для досрочного сожжения Гусу и совершения побега. Ванцзи посмотрел на небо, прищурившись. Нахмурился. — Бежим, корабль скоро отплывет, а следующий только через месяц. Был прекрасный день для побега в «мрачные неизведанные земли».