Прикосновение

— Что ты теперь будешь делать? Все было красным. — Защищать его. Смех, усталый и грустный, разносится по комнате, медленно затухая. — От кого? От себя? Синий был на полу. Он был сломлен теперь, слаб, больше не мог сопротивляться, потонув в красном море. Тонущий Тону щий то ну щий Красный шагнул вперед, наклонил голову и смотрел возвышаясь. — Нет, от тебя, — он заложил руки за спину, сузив глаза, когда Синий улыбнулся. Это был яд, черный и блестящий. — Ты думаешь, что помогаешь ему, — Синий посмотрел на потолок, — но ты все это время был проблемой. Красный цокнул языком, прижимая ногу к наполовину открытому горлу Синего. — При всем уважении, я не согласен, — Синий посмотрел на Красного, устало, устало, устало. Печально. Испуганно. Красный прижал ногу немного сильнее, вдавливая Синего еще глубже в пол. — Я — решение. Первое и последнее. Теперь его почти не было, осталось не так много, все исчезло в пустоту ниже. Красный убрал ногу и повернулся, уходя прочь. Синий мог только шептать. — Ты убьешь его. Красный остановился и оглянулся через плечо. — Мы будем целы. Вместе. Он и я. Всегда. Синий засмеялся. Он смеялся и смеялся отчаянным тихим смехом, смеясь до тех пор, пока он не исчез, не осталось ничего, кроме эха, воспоминаний. Красный продолжил идти, остановившись только рядом с Джереми, опустившись перед ним на колени. Он был красным. — У нас много работы. Его улыбка была ядовитой, черной и блестящей.

***

Джереми тыкал пальцами в кожу, наблюдая за собой в зеркало. Майкл не шутил, он действительно херово выглядел. Джереми выглядел так, будто не спал несколько недель, неряшливо и взлохмаченно, под глазами были гневные тени. Он подумал, что это странно, учитывая, сколько он спал в последнее время. Если бы возникла проблема, конечно, Сквип что-нибудь сказал бы? Когда Джереми подумал об этом, он вспомнил, что Сквип в последнее время был необычайно тихим. Возможно, эти сны повлияли на твой быстрый сон. – Это так, или ты только предполагаешь? – Он был в его голове, как он мог звучать так неопределенно? В качестве меры предосторожности я решил временно ограничить наше общение, пока ты спишь. Джереми надулся в зеркало и потер лицо мочалкой. – Ладно. – В любом случае это осчастливит Майкла.

***

Ты не ел, Джереми. Он потащился в их старую кофейню с Майклом и Кевином, несмотря на отсутствие желания. Если бы Джереми поступил по-своему, он бы просто остался дома, но даже Сквип настоял, что ему нужно больше общаться для своего здоровья. Парень не был голоден — он заказал бутерброд более часа назад, и тот все еще лежал у него на тарелке нетронутым. Он презрительно посмотрел на него, ковыряя корку. – Я не голоден. – Сквип сидел у него на коленях, обняв его за плечи. Он провел костяшками пальцев по его горлу. Если ты поешь сейчас, я тебя позже награжу. Было даже как-то грустно, насколько легко это убедило его, но он не мог заставить себя беспокоиться. Джереми взял бутерброд и откусил от него, не обращая внимания на то, насколько он сухой и безвкусный, и попытался казаться заинтересованным в разговоре Майкла и Кевина. Он понятия не имел, о чем они говорили. Он хотел вернуться в постель. — Эй, Джереми, разве мы ее не знаем? — Кевин указывал на кого-то в другой стороне маленькой комнаты, только входящего в дверной проем. Он откусил еще от своего сэндвича и отложил его, одновременно глядя на Майкла. — Вот черт, — он отчетливо осознавал, что Майкл смотрит на него, но не мог пошевелиться. — Это Кристин. Она хорошо выглядела. Она выглядела счастливой. Кристина сделала милую стрижку, которая идеально обрамляла ее лицо, но она их еще не заметила. Сердце Джереми бешено колотилось, Сквип стиснул его плечо железной хваткой, он не мог дышать... — Джереми! — она повернулась. Она их видела. Кристина быстро направилась к ним мимо беспорядочно расставленных столов и стульев, и обняла его, практически сбив с ног. Оу. Внезапно он снова смог дышать. — Кристин?! К-когда ты вернулась в город? Я… привет, — она крепко сжала его, и Джереми машинально обнял ее в ответ, болезненно осознавая, что Сквип исчез. Когда Кристин, наконец, отстранилась, в его голове гудело. — Я приехала вчера, просто была в гостях у родителей и собиралась написать вам, чтобы узнать, не хотите ли вы встретиться, но вы уже здесь. Клянусь, это полное совпадение! — Джереми моргнул. Когда он начал улыбаться? — Мне нравится твоя стрижка, — вмешался Майкл, наклоняясь и показывая ей пальцы вверх. Кристин отодвинулась, чтобы поприветствовать Майкла и Кевина, но Джереми мог думать только о том, насколько знакомым и успокаивающим был запах ее шампуня. — Ты... хочешь к нам присоединиться? — Джереми отодвинул тарелку и предложилей место. Кристин села, и внезапно он гораздо меньше жалел о том, что он покинул общежитие. Он почти забыл, какая она красивая. Какой яркой и широкой была ее улыбка. Он не мог отвести взгляд. Ты пялишься. Джереми несколько раз моргнул и посмотрел на стол. Кристин говорила о Калифорнии, о своей квартире, о двух работах, на которых работала, о том, как сильно она любит свою новую школу. Она говорила, и Джереми впитывал каждое слово, как будто он так долго был в пустыне. — Но я, эм. Я разболталась, знаете. Расскажите мне о себе! Как учеба? — Джереми потребовалось мгновение, чтобы понять, что она задала ему вопрос. — Я, ммм. Это… нормально, да. Ничего особенного, — он прочистил горло, возясь со своим телефоном. — Оу. Ну. Это... я думаю, это хорошо, — за столом воцарилась тишина, и Джереми начал агрессивно ковырять чехол для телефона. Сквип появился снова, молча положив руки на плечи. Джереми хотел, чтобы тот дал ему какой-нибудь совет, сказал, что говорить, но тот ничего ему не предложил. — Итак... Мне и Кевину нужно идти. Мы встретимся позже, — Майкл внезапно встал и быстро выбросил мусор. Джереми поймал его взгляд и кивнул. Он будет в порядке, в любом случае ему нужно поговорить с Кристин наедине. Они даже официально не расстались, они просто... перестали разговаривать. — Пока! Напиши мне! — Майкл улыбнулся, помахал рукой и вытащил Кевина вместе с собой из кафе, оставив Джереми наедине с Кристин, Сквипом и неловким молчанием. Боже, тут точно вдруг стало душно. — Ты, эм... хочешь пойти погулять? Дождя не должно быть, — он надеялся, что звучит не так нервно, как чувствовал себя. — Конечно, — Кристин улыбнулась ему, и Джереми почувствовал, как у него трепещет живот. Ему снова исполнилось шестнадцать, он был неловким и неуверенным в себе, думающим над каждым своим движением. — Веди.

***

Свежий воздух успокаивал его измотанные нервы, наполнял легкие и успокаивал бешеное сердце. Его руки были засунуты в карманы, он немного сгорбился, пока они шли по тротуару. Сквип задержался рядом, но Джереми проигнорировал его. — Так ты, ммм. Встречаешься с кем-нибудь? — он возненавидел себя, как только спросил об этом, его лицо было горячим, он посмотрел в сторону. Не имело значения, встречалась ли она с кем-нибудь. Это не его дело. Кристина хихикнула, немного неловко, пожимая плечами. — Нет, не особо. Я просто была сама по себе, знаешь? — она мягко подтолкнула его локтем, — Как насчет тебя? Черт. Теперь ему придется солгать. — Тоже. То же самое. Я тоже ни с кем ни встречаюсь, — Сквип все еще держал руку на плече; он не обращал внимания. Улыбка Кристин немного дрогнула. — Джереми... прости за то, как все закончилось. Между нами. Я должна была сообщить тебе раньше, что подумываю о том, чтобы уехать, — он улыбнулся. Джереми молился, чтобы это выглядело искренне. — Не беспокойся об этом. Все в порядке. Что сделано, то сделано. Они больше не шли. Они просто стояли, избегая зрительного контакта, шаркая ногами по бетону. Она стояла так близко к нему, что, вероятно, могла слышать биение его сердца. — Я скучала по тебе. Очень. Я знаю, что это, наверное, ужасно звучит, — голос Кристин был тихим, неуверенным. Она взглянула на него. — Это не ужасно. Я... я тоже скучал по тебе. — Просто пара идиотов, хах. — Думаю, да, — Кристина прислонилась к нему, и Джереми вытащил руку из кармана, чтобы слабо ее обнять. Джереми. – Не сейчас. – — Ты... Как ты думаешь, хочешь ли ты дать еще один шанс? Нам? Это все равно будет далеко, но лето уже близко. Тебе не нужно сейчас решать, ты можешь подумать об этом. Или просто скажи мне «нет». Это тоже нормально. О нет. О нет. О нет. В ушах звенело. У него закружилась голова. Джереми не хотел ей отказывать. Он не знал, что сказать. В ушах Джереми все еще звенело, все громче и громче, пока вокруг него все не исчезло, осталось только статическое электричество. Он не хотел разбираться с этим. У него болела голова. .̶͉̖̬̝̗͉̼̹͕͚̬̼͇̫͖̙̬̏͐̏̿͐̏́ͮͩͬ͋̌ͥͅ.̶̧̢͚̰̗͈̜͙͉̙͓̪̘̹̦̜̩̞̍̏͑̿̑͌ͮ̂͠ͅ.ͧ̒ͧ͆ͭ̐̒͌ͬͪ̅͐̈ͩ̈̊́̚҉͖͚̻̭̣̱͘.̴͎̥̠̘̺̫̭̭͗̊̓́̔́̚͟͠.̨̡̰͓̙̱̞̗̘̻̑ͩ̓ͪ͗͜͢.̸̸̶͓͈̟̟͈̗̩̱̲̻͔͔͖̗͑͊͂̌̚͘.̛̠̩̰̜̣̗ͦ̈ͥ̾̑̎̒̓̒ͩ͛̃̚͟͝.̵͓̼̳̳͙̝̖͉̹͔͖̫̪̹̭̪͙ͮ͛͒̓͞.̨̛͍̝̣̺͓̫̜̞̭͚̊ͧͤ͑ͩͣ̆̈̑̋͛͌̃̀̂͘͘.ͪ͌ͭ̑͋̌͐̿ͧ̽ͦ̽̚͏͏̣̯̫̩̥̪͇.̴̡̢͇̞̹̲̍̓̓ͣͥͯ̋͋ͦ̏̐͗̌̚͡.̍͋̅͛̆̾͂ͤ͗̎́ͨ͐̈́̓̽̿̚̚҉̢̦̗̼͇̮̻͞͡.́̔͊͏͚̬͔̣̱͉͕̘͓̘̟̝͡.̍ͥͯ̓̂͏̶̨̥͎̠̟͙͉͟͝ͅ.͔̱͙̪̣̼̝͙̳̗̩͚̝̥̱͗͌̈́ͣ̏̋͗̉̓ͯ̍̇̍̃̕͡ͅ.ͥͬͪ̆͋ͯͬ̿ͦͥ͂̍̃͆͋ͮͥ͏̡̨̯̞̦͉̮̮͖͔̯͕͓̠͎͈̣.̡̙͈͉͈̟̦̥̗̪̯̠̬̲̙̩͑ͫ̆ͫ̽̉̅͌ͪ̾͟͡.̢͎̟̝̫̘̮ͨ͌͂̾̉͋͋ͭͥ̂̏ͧ͐͘ͅ.̡̲͔̞̖͓̜̯͙̭͎̼̘̠̘̹̒͌ͨ̃̏͋̇ͭ͑̇̈́ͣͬ̃ͬͫ̄̅̇͠͝.̷ͨ̎̌ͬͪ̊ͮͤ͏̯̠̬͔͇̠̰̘͍͔̝͇̫͔̕͡.̷̢̲̫̼̮̤͚͙̲̪̦̭̖̗͆ͦͮ̆ͤ̓ͫͤ̔ͩ͌̌̏̕ͅͅ.̷̧̱̺̩͕̩͔̦̲̜̫̼̈͒ͯͪͣ̔ͦ͑̄ͤͫ́̚ͅ.̨͖̣͔̪̳͇̬̭̜͎̣̺̿̅͋ͤ̄͌ͤ̎ͭͯ̚͡͡ͅ.̧̭̜̤̰̠̖̟͉̳̦̼̰̼̤͓͈̉̽ͪ͐ͩͭͪͭ̇͋̅ͧͮ̈̋ͅ.̵̪̝̥̬̣̣̗͉ͭͧͪ͐̈ͪ͝͝.̶̛̳͈̹̙̹̜̦̰̜̘̪͎̝̦̩͆ͤ͒͊̅̓.̗̪̦̲̪̔̽͂ͪͣͭ̓͂̑̓͑ͬ̉̈́̾̄͠͞.̴͒͊̿̈́͑̒̓ͯͣ҉͖̘̠͓̻̪̟͇ͅ.̰̳̙̳̩͕̜̣̳̞̱͇͈ͯ͐̑̅ͯ͛͆ͩͯ͐͋̾ͨͪ͘ͅ.̴̢͂ͧ͑̀̄͊̈͆̈ͤ̚͢͏̩͉̗̝͕̪͉̱̯̫̭͉͇̥͇̘͓̲̻͡.̴̡̨̛̳̦͓̺̤̟̺̖͇̝͑ͪ̍̈́ͭ̽̈́͛ͮ̽̀͞.̶̷̧̠̹͕̪̘͚͈̯̟̹̘̙͖̖͉̻̪̒̓͗ͬ̑ͪ̀ͩͤ̔̿̂̓͊͒ͦͦ̃ͅ.̱̳͇͔̦̫̙ͪ̎͐ͫͥ̄̓͟͟͝.̦̤̼̖̻̻̬͖̖͍̙͙͔͇͇̙͕̪̯͆̿̔͗̇͜͢͠.̯͇̙̳̗͓̪͕̳̹̙͎̫͉̙̙̯̩̈̓͊ͣ̒ͦͮ͠.̨̲̻͈̞̬̠̞̹̯̫̏́͛͌͋̈́͂͞.͊̆ͪ̏ͥ̅̎̒̓͗̓ͪͬ̏̂̇ͭ̋̚͏̹̻͕̻͖͇̱̫̘͝.̴͌̄͒͐̒͊͠͏̰̝̲͎̻̞̩͙.̛̥̭̩͈͇̉͛͐ͣ̽̌ͯͤͩ̒ͣ̉ͧ̑̏͛͊̽́͘͢.̲͙̖̟́̆̋́͊ͮ͂̎̕͢.͈̭̮̺̹͓͇͙̙̠̈̀̄̍ͩͥ̆ͫ̊͢͢.̞̟̪̯̱̹̳̰̺͕͌ͬ̃͛̒͜͞͡ͅ.̨̘͉̦̤͔̤̥̤̞͖̅͑ͣ͒͢͠͞.̧̧̡͙̰͙̣̗͚̺̦̫̦̲̙̙̗̲̮̩̎̏̋ͨ̒̔͐͗͂͒ͫ̏̾͛ͯ̌̐ͅ.̷̧̮͙̬̻̖͇͇̤͚̘̞͉̤̪̙̯ͩ̾̈́̓͛ͬ̎͐̎̓͌.̨̨͙̳̞ͬ̏ͯ̋̓̌̏̄̐́̓̌ͦ̑͜͞.̸̷̢̭͔̝̟̗̦̣̫̻̗͈ͦ͗̃ͭ̊̾̽̽̎͋̚̚͜͡ͅͅ.̞͉͉̰̓ͭ̽ͩ̚͠͞.̛͇̼̰̬̩͎͔̹͍̹̗̣ͫͨ̽̊̆ͤ̅̅̒ͦ̍͛͞ͅ.̶̵̛̼̞̤ͮͫ̃̎ͣ̃ͮ͌͐̂.̉ͣ͌̄ͦ͂̓̽̓̌̈́͛̍ͨ̚̚͏̸̸̠̥̺̺͖̪̹.̢̢̣̥͇͉̳̤͂̅̄͒ͭͨͦ̋̐ͪ̇̈́ͨ̚͘͟͜.̞̣͖̟̥̱̭͉͙̣̖̮͍͇̤̜̫͓̼̂̊̄̉ͩ͘͠.̭̰̟̳ͦ̈́̿̈͒̎̊͛̔̋̃ͧ̚͜͜͞.̨̡̨̫̯̞̥̣̬̭͕̩̰̟̙̟̩̄́̈́̍ͤͥ̒͊̏ͦ̐̂͒ͪ̉͜.͇̝̜̩̝̲̺̠͉̹̥̠̊́̌ͮ̈̌͛ͮ̍̐͗̉ͦͪ̚.̵̫̯̞̞̱̯̥͉̮̣͓͒̃ͯ̈́͆̂̒̿ͮͩ̓ͥ̈͋̋̓̚̚͜ͅ.̴̡̨͖͙͍̥̫̰͈̪̣̬̬ͫ͋ͣ̆̄̑ͪͯ̊̒̿͐͌̇̉̎̒ͬ̚͢͠.̢̬̱̻̹͍̯̰̠͉͖̈́ͧ̀̾ͨͥ͆ͮ̇̂̃̊̓̓ͮ͂̚͢͞.̶̯͇̺̩̤̼͎͖̗̗͍͍͚̠͎͓̞͉̔͒͑͋ͫ̅͟͠.̸̧ͪ̎̃̀͐̎ͣͨͩ͢͠҉̞̱̮̤̤̞̩͈͍͓.̷̶̨̝̗̟̞̥͙̭͇̘͓͉͆̃̆͂͑̿͑͘͠.̤̙̠̣̪̠̱̫̭̟ͯ̇̇̂̋͞ͅ.̸̞̯̻͍͈̑̿̈́̄̇̅͌̍͛ͣ̅̄̒ͅ.̧͇̜̜͙̟̥̺͉̞̐ͪ̆͊̽̕͠͞͠.̸̢̭͎͔̺̬̟̞̘̠͖͎͒ͪ̍̒͐͛͒ͣͩ͌̂͠.̸̴̠̬̼̹̞͙͈̘͌ͦͣ̍̐͆̌ͣ̔̿̑͒̏͂̔̌͘͡.̴͈̜͔̝̗̯̪͋͛̄̑̊̊ͩ̂ͤͮ̾̉̐̚̚͞͠ͅ.̢̡͍̗̱͉̗̜̌̌̿̔̐ͣͭ͆͛͒̿̄͐͢.̓̆͑͏̷̠̲̼͙̹.̷̵̩̬̹͓̠̿ͬ͛ͫ̿͋̍́ͤ́̄ͯͅ.̘̤̹͍̪͕̖̹͎̲̫̤̗͌ͣ̔̋̃͆̐̎̈́̓̿̈́ͫͪ͂̄̋̌͜͟͜.̢͈̬̮̩̺͓͌̈́̋ͬͦͩ͊ͮͪͯ̽ͪͬ̒̊͡.̢̯̝͎̙̝̞̜̞̖͙̟͕͎͍̟͈̈́̒̄ͯ͑̈̈́ͦͥͩ̈́͟.̴̶̗͎̙̜̦͈̝͙̯̮͉̩̦͈̜̲̏̐͗̿ͩ̌́ͨͯͨͤͯ̏͊̇ͦ͑̚.̢̛̘̗̳͎̞͓͙̠̲̠̼̗̯̩̤̈́ͯ͂ͫͣͦ̎̊̔͂́͗̂͑͂̄̊̀ͨ.̶̧̧̺̭̱̞̜̮̮͔̖̙͇͍̰̪̤̺̠̐̓̆ͨ̏̄̽ͦͣ̎͘ͅͅ.̵̴̛̳͔̯͕̮̜͖̙̰̻̲̌̇ͧ̐͑͊̈ͧ̀́ͦ͘͝.̴̢̤̼̼̪͈͎̔͐̅́̆̃̾ͪ͒ͦͯ̋͂͟.̞̺̝̥͉͔̼͕̻̭͚̲̟̥̱̲̲̇ͨͪͦ̃̄͐ͣ̒̎̍͢͡ͅ.̷̧̛̞͖̱̣ͤ̈̀ͪ̋ͅ.̵͓̯̫͔͎̇ͥ̿ͪ̄̍̊̾͒ͩͩ̍̕͝.̴͚̫̰̜͓̙̳ͣͦ͛̿͗̓͆̽̎͗̑ͣͭ̃͑͛̏ͬ͜.̡͚̣̘̺̩̮̲̘͚̳̬͗̐́͂͋ͨͪ̊̚̕.͊̈́̇̓ͬ͂̽͠҉͈̟͉̦̙̬̲̼̦͎͉͉͔.̶͍̲͓̞̯̭͙̣̌̈͒̒͗͐͜͜͞.̨̡̧͌́̆̈́̊̑̔ͣ̈̀ͩ̋̒͝͏̯̼ͅ.̐̍ͫ̉ͤ̃͌̒̒̏͢͏̲͕̻̺̭͠ͅ.̇̑ͯ̑̒̅̎͐ͣ̄̋̒̃̆̎̏͌̉̚͠͏̱̟̦̱̱̮̺̤̺̙̟̱͕̠.̸̷͔̫̟͈̳͙͎̪̮̼͚̥̻̰̞̟̹̌͒̈́̈ͥ̐͊̑ͪ̆̂ͬͪ͟.̢͖͔̞̳͕̝͖̘̾͆̉͊ͦͣͅ.͌̊͛̂̏͘͏̹̼̦̫̙͚͇͢.̡̱̯̦̥͉͚̮̜̺͇͇̗͉̪̭̮͛̈͆̓ͩ͛̓̀.̴̸̱͉̝̦͔̐͋ͨ̒̅́ͯ̆̄̾̑͌̍̀̂̂̒̃͠ͅ.̨̛͇̬̲͎̣̩̲͙̹̜͚̮͚̘̝̑́̀̐̅ͤ̾ͫ̈ͤͯ͐́̽̌̇͂.̶̧̲͈̬͎̠̪͍̤ͮͦͭͪ̍̌͌́ͮͨͯͫͣ̋ͧ̓.̴̧̝̠͕͍̹̳̪̙͔̂̈̑̇ͫ̄ͯͧ̽̀͐̑̀ͮ̚̕͘͢ͅ.̶̡̗̦͓̞͎̳͕͓̤̘̠͙̟͙̣̐̍ͩ̉͌̈ͮ̇̓̐̀͗͆̐̇ͬ͞͝.̶̮̥̱͙̰̩̞̦̪̯̞̤̙̜̩̤̭̯̗͌̎̽ͣ͌ͦͥ͢.͖̰̖̲̞̺̺͉̟̙͚͖̟̣̫̳ͫͯ͑̓̊͐ͥ̇͆̎̍ͮͯͭ̂̌͌̉ͦ͘.̵͍̱̗̹̠̫̟̩̬͔̮̫̙̙͖̦̐̇̋̚̕͠͠.̷̽ͨ́ͦ̑͊ͪ̀̄̆ͮͣͩ̈́ͫ̄͘҉̹̲͕͙̳̬̞̮̗͉̲̥̜͖̺.̧̧͈̘͈̻̞̗̠̰͉̟̼̰̙̺̤̩̩͐̋͌̆̽̀ͥ͠.̷̡̢̟̙̘͙̻̆͗̏ͬͫ̒̓͆́̈ Джереми моргнул несколько раз. Он больше не обнимал Кристин. Она отошла, стоя перед ним. Она выглядела расстроенной. — Я-я поняла, хорошо? Я больше не буду тебя беспокоить, — она плакала. Что сейчас произошло? Джереми протянул к ней руку, косноязычный, смущенный. Она отвернулась и пошла по тротуару, не говоря ни слова, а он просто стоял там, чувствуя, что его голова набита ватой. Он стоял там даже после того, как она исчезла из его поля зрения. Джереми. Голос Сквипа был нежным. Успокаивающим. Он стоял перед ним, обхватив его щеку ладонью. – Что сейчас произошло? – Ты поссорился с Кристин. – Оу. – Он не мог вспомнить. Тебе нехорошо. Давай вернемся. Он слегка подтолкнул его, и Джереми машинально повернулся и пошел обратно к общежитию. Он поссорился с Кристин. Он заставил ее плакать. Он был таким мудаком. Но по крайней мере Сквип был здесь. Это была всего лишь головная боль.