Прикосновение

Джереми написал Кристине, но она так и не ответила ему. Он заставил ее плакать. Он не мог выбросить эту картину из своей головы. Нет смысла беспокоиться об этом, Джереми. Сквип прав. Ему нужно перестать об этом беспокоиться. Ему нужно сосредоточиться на завершении семестра и возвращении домой. У Джереми было целое лето, которого он ждал: пляж, зависание с Майклом и ночные сеансы видеоигр, непрерывное время со Сквипом в одиночестве в своей комнате. Ему нужно было сосредоточиться. Ему нужно было взять себя в руки. Ему нужно. Ему нужно. Ему нужно. Что-то было не так. Что-то пошло не так с того дня, как Кристин появилась в кафе. Все казалось нечетким, детали терялись в бурном потоке времени, где ничего не казалось реальным, и все было слишком ярким. Джереми отдалялся от всего раньше, еще в старшей школе, после слишком многих панических атак, вызванных стрессом. Вот на что это было похоже. Это был туман, и он потерялся в нем. Он не мог ясно мыслить. Джереми просыпался и не знал, какой сегодня день. Как долго он спал? Он не узнавал свою руку, поднятую перед лицом. Джереми смотрел в зеркало и чувствовал себя незнакомцем, оглядывающим себя. Если он смотрел слишком долго, у него кружилась голова — непреодолимая волна тумана заставляла его пошатнуться, и ему приходилось на время лечь. Неоднократно Джереми осознавал себя, где он был, но не помнил, как туда попал и почему. Майкл разговаривал с ним, и парень с трудом понимал слова, поэтому просто кивал и делал вид, что все в порядке. Еще хуже было ночью, когда он был уставший, его голова болела. У него не проходила головная боль. Кулаки Джереми были сжаты на коленях, он глядел в дальний конец комнаты, на стену, где все еще оставалось красное пятно Mountain Dew Red. Это выглядело неправильно. Все выглядело не так. Неправильно, неправильно, неправильно. Он встал и осторожно подошел к нему, протянув руку, чтобы прижать ладонь к пятну. Оно было твердым, прохладным на ощупь, все-таки реальное. Джереми неуверенно вздохнул и прижался к нему лбом, закрывая глаза. Почему, почему, почему. Сквип обнял его, прижав к груди, теплой и безопасной. Джереми отошел от стены и повернулся, хватаясь за одежду, которой на самом деле не было, но она казалась более реальной, чем все остальное в комнате; комок в горле, у него перехватило дыхание. – Я не знаю, что происходит. – Сквип крепче сжал его, упираясь подбородком в его голову, Джереми уткнулся лицом в его плечо, горячие слезы угрожали пролиться. Я с тобой. Ты в порядке. Он дышал быстро, почти задыхаясь, цепляясь за Сквипа, как будто от этого зависела вся его жизнь, как будто вся его реальность внезапно рухнула бы и исчезла, если бы он отпустил. Сквип коснулся его спины, погладил по волосам, поцеловал в висок. Дыши. Дыши. Я здесь. Я здесь. Через некоторое время Джереми замер, его плечи опустились, руки онемели и замерзли. Он отстранился, прижавшись спиной к стене, дыша, дыша. Все по-прежнему было туманным и тусклым, но уже не таким гнетущим. Это было приемлемо: терпимое чувство нереальности, которое он мог пережить. Джереми мог справиться с этим, теперь это была его жизнь. Сквип смотрел на него, нахмурив брови от беспокойства и чего-то еще. Он шагнул вперед, сокращая новый разрыв между ними. Тебе нужно сосредоточиться. – На чем? – Было трудно сосредоточиться на чем-либо. На мне. Он мог это сделать. Сквип был единственным, что выглядело наполовину материально, почти убедительно. Джереми прижал ладони к стене, чтобы как-то уравновесить себя, и Сквип положил руки ему на бедра. – Что со мной не так? – С тобой все в порядке. Он не поверил этому. – Моя голова болит. – Сквип наклонился, соединив их лбы вместе. Я знаю. Прости. Я это исправлю. За что он извинялся? Джереми протянул руку, чтобы ухватиться за затылок Сквипа, закрыл глаза и сосредоточился на ощущении кожи под пальцами. Затем Сквип поцеловал его, и Джереми поцеловал его в ответ, сильнее, отчаянно. Ему нужно было что-то чувствовать, чтобы его коснулись. Где угодно. Везде. Сквип повиновался, передвигая руки от бедер, а Джереми вцепился рукой в ​​волосы Сквипа, чтобы удержать его там, где он хотел. Сквип вжал колено между его ног, упираясь, заставив Джереми застонать. Вот чего он хотел. Это то, чего он хотел. Это то, чего они хотели. Джереми толкнулся бедрами вперед, отчаянно желая контакта, и Сквип просто позволил ему; руки все еще двигались; рот голоден. Джереми, Джереми. Когда все закончилось, он почувствовал себя не намного лучше, просто смутно неудобно, прерывисто дыша, все еще цепляясь за Сквипа. Джереми устал, так устал, что казалось, голова парит над остальным телом, и это так дезориентировало, что он не мог пошевелиться, но, по крайней мере, головная боль несколько утихла. Джереми не знал, что он передвинулся. Он не знал, когда он разделся, принял душ или лег в постель. Джереми только наполовину осознавал, что это произошло. И когда он заснул, впервые ему ничего не снилось. Темное утешение, в котором ничего не было слишком громким или слишком ярким. Просто он сам, плывущий, плывущий. После этого все стало немного легче. Ему не нужно было слишком много думать. Ощущение стало почти успокаивающим. Джереми плыл, и все трудные дела делались без забот, он мог просто спать здесь вечно, только изредка всплывая на воздух, а затем снова тонув. В какой-то момент он сдал экзамены. Джереми не помнил, как это проходило, но парень справился с ними на отлично, и это все, что имело значение. Он был дома. Его отец встретил его в дверях. Он чувствовал, как жар летнего солнца впитывается в его кожу, влажность перед дождем, комаров, жужжащих в его ухе. Джереми не возражал. Он больше ничему не возражал. Был Майкл. Майкл разговаривал с ним, но Джереми не слышал слов. Он улыбался, но он не знал почему. Они были в комнате Майкла, и то, что он понимал это, утешало. Джереми мог просто наблюдать откуда-то издалека, как его собственное тело двигалось без его указаний. Это было легко. Так легко. Почему он не делал этого раньше? Майкл смотрел на него. Майкл задал ему вопрос. Это было похоже на резиновую ленту, врезавшуюся в череп, яростно вытаскивающую из сонного места, в котором он плавал, в суровую реальность. Все опустилось на него сразу. Скрип потолочного вентилятора, слишком яркий свет в спальне Майкла, как он потно и некомфортно себя чувствовал. Джереми тошнило. — Ого. Джереми, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет. — Я... — он забыл, что может говорить. В ушах звенело, слишком громко, слишком ярко. Он немного попятился. — Ты... Что вы с Кевином задумали? Его голос казался странным и чужим его собственным ушам. Майкл посмотрел на него, сбитый с толку; беспокойство нарастало, когда он встал. — Джереми, Кевин и я расстались несколько недель назад. Ты был рядом. — О-оу. Он не мог вспомнить. Было больно вспоминать. Было больно думать. Ноги дрожали, и Майкл подошел к нему быстро, слишком быстро. В глазах плясали огни. — Тебе нужно сесть, — голос Майкла звучал приглушенно, как будто голова внезапно оказалась под водой. Джереми. Сквип. Парень посмотрел на него, стоящего в другом конце комнаты, встревоженного, испуганного. Он протянул ему руку, но он больше не мог его видеть. Все замерло, исчезло. И он падал, падал, п а д а л —Джереми? Джереми! Майкл был вдалеке, так далеко-далеко. Он звал его по имени. Кто они? Он не мог вспомнить.

***

У синего моря жил был малец, Семейный очаг разрушил прискорбный конец, Он остался один, не услышав «прощай», Лишь небо и рыба вокруг, Хоть кричи, хоть стонай. Умен и смекалист он не по годам, Но был не понятен «друзьям» чудакам, Смеялись: «быть может, будешь ещё рыбаком», — Но пользы сам он не видел в наживке с крючком. Он мечтал о мечтах, забывая как жить, Островные оковы хотел он разбить, Их разбить и уплыть за моря, дав обет, Что построит там жизнь, без несчастий и бед. Он работал без сна, будь то день или ночь, Все другие стояли в сторонке, не желая помочь, У них были заботы свои, свой чрез тернии путь, И пусть был он один, но труды не давали на это взглянуть. Время пришло, он достиг своих мечт, Отправился в мир, где им не могли пренебречь, Здесь он на ноги встанет, вновь начнёт жить, Лишь бы бездну пустую в душе заглушить. Вот удача, он встретил друга сердца, друга души, С ним они вместе продолжат идти, Продолжат идти по пути до мечты В мир, где всех помыслы будут чисты. Рука об руку двигались дальше, далеко, далеко В земли, где кто-то заплатит за мысли его, Чтобы стали реальны они, как ночь или день, Было трудно, но нет ни секунды на лень. Не сдавайся, не падай, ведь цель так близка, Цель, где каждому хватит хлеба куска, Цель — это мир, где никто не умрет, Где никто не горюет и не одинок. Потому будь же сильным, держись на ногах, Иди прямо вперёд, сквозь отчаяние, страх, Продолжай ты, покуда есть сила в руках, Ну, а после всего обратишься ты в п̡̥̞р͈͕̪͚а͙̼͕̬͔х̠.̹̩͇̥ Прах безвольный, бездушный, как пыль на полу, Прах ведомый подобно слепому ослу, Ничего больше нет, жизнь уже прожита, Только ветер и пыль, а вокруг пустота. пустота пус то та п у с т о т а клик клик клик кли-ба-бумп ба-бумп ба-бумп