Принять и от-в-пустить

      На следующий день былой энтузиазм уже покинул его. -Он же может передумать, правда? -Им необязательно видеться. -Да с чего ты вообще взял, что она заметит тебя? И все же он поехал, пересилив что-то внутри. Она в это время уже во всю готовилась к концерту, прогнав все мысли прочь. Но оставшись в гримерке наедине, на нее нахлынули не то воспоминания, не то осознание и признание самой себе. Все это смешалось в вопль, который увы, больше никто не слышит: «Почему я должна притворяться, чтобы быть кем-то. Закапывать свои чувства глубоко внутри, если могу открыться. Показать, что я совсем другая. Конечно, все считают меня гордой, уверенной, страстной, неприступной, даже высокомерной отчасти, и я не могу поменять их взгляды. Он один увидел во мне совсем не оболочку, увидел суть, увидел меня. Раньше в душе стоял крест. Белый лист, который привык быть белым и не собирался вбирать в себя какие-то краски, а он смог переубедить. Открыть свой мир и поделиться со мной его частью. Я ведь увидела себя настоящую впервые за столько лет. Но упустила. Ненавижу себя за это. И все вокруг только и говорят о правильности происходящего. -А что я? Что мне остается делать, кроме как поддаваться на их провокацию. Одиночество. Да, безусловно, я люблю его, иначе бы не стала такой, какая есть, и не было бы ничего в моей жизни. Но с ним спокойно, когда в душе ты не один, с ним хорошо только когда у тебя есть кто-то еще, в нем не теряешься, когда знаешь себя.» Говорила это она сама или то были отголоски прошлых мыслей, которых она уже не помнила — неизвестно. Насколько искренними были эти слова — непонятно. Но тот факт, что ее глаза не светятся, а на губах красная помада, все же что-то значит. Глаза наливаются свинцом, а синяки под глазами спрятать кажется невозможным, но она знает, что их все равно никто не заметит, они скроются при остальных. Ведь каждый видит только то, что хочет видеть. Ее поток мыслей останавливается, когда в наушник говорят, что до начала осталось пять минут, и она поспешно выходит, запирая на ключ в гримерке все свои страхи и колебания, все мысли и чувства, неосознанно забирая лишь надежду, о которой боится говорить вслух. (с чего ему быть тут…) Дан сидел на своем месте в vip зоне, нервно постукивая пальцами по столу. Казалось, что все вокруг узнали его и будут таращиться до самого конца. И еще хуже, если каким-то образом скажут Тине о его присутствии. Он уже было хотел выйти, будто задыхаясь здесь, но его остановил какой-то мужчина, лет пятидесяти, сев рядом. Дан даже не успел и слова сказать, как на сцене зазвучали первые аккорды. «А она не изменяет себе. Выше облаков.» — думает он, с первых секунд узнавая песню. При виде ее хрупкой фигурки, появившийся на сцене, ему что-то стягивает горло. Хочется закричать, смотря на ее красную помаду, ведь она снова вписывалась в ее образ. И наконец, крепко-крепко обнять — он не мог смотреть на ее слезливые глаза. Приходилось то и дело опускать взгляд в пол и закрывать уши, лишь бы не ощущать надрыв, вновь появившийся в ее голосе. Хотелось помочь. -Нет. -Он ей не нужен. Хуже всего сделалось на «Закрили твої очі» — из тебя просто выцарапывали душу, а ему было в два раза сложнее, ведь пустота противилась настолько, что била его под ребрами, пытаясь вытолкнуть ненавистные ей его мысли, кои с такой быстротой заполняли его голову, что она не успевала с ними справиться. Он качался из стороны в сторону, рвал на себе волосы и чувствовал свое бессилие, окончательно пожалев что пришел. И самое странное-явное, что она испытывала тоже самое. Кажется, просто не смогла продолжать концерт, потому что после ее фееричного и стандартного падения вслед за заключительными строчками, занавес опустился, и объявили антракт. Он старался отдышаться, не в силах даже встать и хотел попросить воды, но мужчина сидевший рядом, будто прочитал его мысли, протягивая бутылку. И вдруг неожиданно начав говорить. -Как же она хочет быть счастливой -Простите, это вы мне? Его голос срывался, будто он только что сам был на сцене, выжимая себя по максимуму. -Вы видели ее глаза. Они молили о счастье, о том, чтобы кто-то спас ее. Внезапная ревность вскружила Дану голову, но после следующих слов, все перевернулось вверх тормашками. -Поверьте, если присмотреться, за маской скрывается нечто большее. Она же не может быть одна, одни глаза ищут в толпе кого-то, кто бы смог ее разгадать. Согласитесь, никто не хочет быть одинок, даже самая сильная женщина нуждается в тепле и еще больше в сильном крепком плече. И в какой-то момент мне даже показалось, что оно у нее было. Человек осекся и задумался. -Правда? -Да, на «Голосе». Все там вокруг светилось, было что-то невероятное. Недаром многих зацепило. Там я почувствовал, что она ожила, но только рядом с ним. Дан вдруг поднялся и поспешно вышел, но буквально через минуту вернулся и протараторил. -Любить больно? -Больно -Но как тогда любить? -Больше никак, мальчик мой. -И нет другого выхода? -Ну почему же, выход есть всегда. -И какой? -Не любить вовсе. Вспышка и осознание, что он не хочет не любить. Не хочет без нее. Не может без нее. Пустота дала слабину, но осознав, что нельзя допустить того, что он собирается сделать, потратила половину себя, и поглотила его последние мысли и весь разговор, заставив собраться и сесть обратно без единой эмоции на лице. Оставшаяся часть прошла как в тумане. Но не для нее. Она любила рассматривать свои залы на каждом концерте, находя «родственные души», на которых задерживала взгляд лишь на секунду дольше, прежде чем забыть навсегда. Но в этот раз что-то пошло не так. Или наоборот, как и должно было случиться. Ей попались его омуты. Голос тут же задрожал, а сомнения улетучились, потому что она не могла ошибиться. Он пришел. Смешанные чувства и бабочки в животе, чье возникновение она перестала считать крылатым выражением в один миг, за который они поселились в ней. Но не все в жизни происходит так, как нам этого хочется. Пришлось продолжить, несмотря на то, что все внутри рвалось наружу, и была бы ее воля, она бы бросила все и оказалась рядом с ним. Ведь в его глазах тоже не было ничего утешительного. Она тонула в них. После ноги сами понесли его за кулисы и остановились только возле ее гримерки. Несколько раз рука поднималась, и рассудок надеялся выбраться из бездны, заставив постучать, но не смог. Сети захватывали его все больше и больше. Тогда кисть в последний раз безжизненно опустилась, и он пошел прочь. Страх… -Почему она не попыталась найти его? Наверное, по той же самой причине. Неужели это конец: стало быть для Дана слова ничего не значат, а для Тины безопасность важнее любви?