Принять и от-в-пустить

      Те последние слова матери еще долгое время отдавались в его голове, и в конце концов, осели совсем близко к сердцу, не позволяя запрятать их глубже в подкорку подсознания.   Чувства, уже не надеявшиеся вернуться к своему хозяину, вели жестокую борьбу с пустотой. И кто бы мог подумать, что это будет схватка на выживание.   -Кто-то погибнет.   -Все не смогут выжить, не разорвав тебя на части.   -Ты должен сделать выбор.   И кажется, перед приездом матери, выбор был настолько очевиден, но, сам того не желая, Дан вдруг стал видеть мир в двух противоположных реалиях. Один миг все пространство вокруг было черно-белым, где глухо билось сердце, будто не желая продолжать путь, а присутствие жизни ощущалось лишь через китайскую стену, само название которой не давало никаких надежд на спасение. Но уже в следующую секунду мир озарялся светом, распахивая свои двери навстречу и приглашая за собой.   И каждый раз Дан оставался на месте, будто парализованный, не в силах принять правильное решение.   -А есть ли оно здесь вообще?   Но у него в памяти навсегда останется первый вечер настоящей жизни за последние несколько месяцев. И какую бы сторону он не избрал для себя, этот миг будет запечатлен в самых красочных палитрах, какие он только мог вспомнить.  Навсегда. Не сумеет потерять свою живость, потому что он был счастлив в эти минуты:   «Небо меняет облик. И слова больше не кажутся пустыми. Они наполнены яркими красками заката, голубой лазурью неба, белыми как бумага облаками и его руками, что с таким трепетом перебирают струны гитары, и все внутри замирает от этих волшебных звуков, разлетающихся по комнате и пускающихся далеко за ее пределы. Я любил смотреть на закаты. Они были моей страстью.  Иногда казались особенно красивыми. Даже если шел дождь или дул сильный ветер, ослепительные лучи заливали все мои внутренние впадины и глаза, наполняя их смыслом и заживляя самые жгучие перипетии жизни.  В тот миг этот свет отдавался темной полосой лишь на стене, где появлялись тени и где мои руки могли изображать несуразные движения, но в этом была какая-то магия. Что-то, чего нельзя изобразить на картине, и неважно кто будет ее писать: простой смертный или гениальный художник.»   Вместе с уходящим солнцем вспомнились слезы, которые до этого он считал непозволительными, и сам не понимал, почему они так часто посещают его в последнее время.    Признаться честно, это был способ пустоты отгородить его от чувств. Коварно, не так ли.  Но она прогадала. Это было неправильно, ведь они наоборот, делали его человеком.   Слезы — это совсем не про детей. Когда от этих соленых ручейков слипаются ресницы и краснеют глаза, но ты понимаешь, что это того стоит. Это стоит того, чтобы увидеть себя живым. Со своими слабостями и эмоциями, это не просто неподвижный тихий океан, это водопад чувств всего мира в твоей душе. Как ему этого не доставало.   Он вспомнил свою любовь к лесам, к шумному городу, к людям, которые его окружают, не догадываясь о том, что он важная личность. Он не считал это наградой, не считал это своей заслугой, ведь просто делал то, что просила его душа, когда он умел ее слышать.   «Поезд.   Двери. Мозаика. Люди на платформе.   Кто бы мог подумать, что ему понравится ездить на метро.    Гулко отдаются звуки колес, стучащих по шпалам. Они бьют с такой силой и скоростью, что ты чувствуешь себя человеком, полностью подвластным судьбе и ее законам, чувствуешь, как сжимается сердце, опасаясь, что в любой момент может оказаться под теми самыми шпалами и быть разбитым через мгновенье.   -Значит, оно еще со мной?   -Стало быть, оно не оставило меня?   Страх пронизывает тебя. Неизвестность окутывает.  Ужас забирает в свой плен. А сердце уже звучит в каждой частичке тела. Его звук в пальцах рук, в груди, животе, ногах, голове. Удар за ударом. Так четко и метко, словно перед глазами кардиограмма, но ты все еще не веришь в его дееспособность, хотя все вокруг говорит об обратном.   Да любой врач на земле скажет, что разбить сердце невозможно, что оно не может просто так покинуть тебя, оказаться на рельсах и быть раздавленным.   Но что, если ты пошел против системы.   И приходишь сюда день ото дня, дабы удостовериться, что оно живо. Дать себе надежду, а пустоте новые препятствия.   А потом поезд останавливается. Диктор повторяет твою станцию дважды, намекая на то, что дальше ты здесь будешь лишним. Выходишь, все еще находясь в своих мыслях, но вскоре все рассеивается. Больше не слышишь стук сердца. Но оно все еще бьется.»   Дни были похожи друг на друга.   Шла борьба, одна сторона то и дело брала верх, но конец был не близок.   -Стало лучше или я просто зря трачу время.   -Разве о такой жизни я мечтал.   Он не мог ответить на этот вопрос, даже когда…   Вы можете сказать, что это был глупый, предсказуемый, неправильный, да какой угодно поступок, или назвать его последним идиотом, который просто убьет себя. Но что-то щелкает, и на экране телефона виднеется купленный билет на ее концерт, который состоится уже завтра.