Принять и от-в-пустить

      После концерта чувство эйфории и окрыленности мгновенно покинули Тину. -Если бы он был нужен, я бы нашла его? -Кароль, с чего ты взяла, что он думает о тебе? -Зачем он был там? Все это закручивалось водоворотом в голове, поэтому решив развеяться, она пошла в общий зал к команде. Хотя, наверное, лучше бы просто поехала домой. Услышать его новые песни и их обсуждение, не входило в ее планы. И что-то внутри разорвалось с громким треском сразу после первой строчки. Даже через голос она смогла лицезреть его потухшие глаза, остывшее сердце и что-то еще, чему просто не хватало слов дать название, но оно было настолько неразрывным, длиною в целую вечность, что ей казалось, никогда не закончится и не заполнится. Она судорожно собирает вещи, дабы поскорее покинуть этот проклятый зал, дабы забыть то мгновение и дуновение, что позволило ей услышать его. Черт, ведь она почти забыла его голос, но за секунду все это вернулось к ней с удвоенной силой, просто придавливая своим весом ее хрупкое существо и загоняя в тупик. «Я застряла посреди зыбучих песков в своей голове. Нашла их в закромах своей души, где они прятались долгое время, где собирали себя по крупицам из боли, воспоминаний, моих или уже нет людей, моего прошлого, настоящего и неизбежного будущего. И теперь, когда этот сосуд наполнился — ему больше нечего там делать. Ему больше нет необходимости прятаться. Я думала, что справлюсь с ним. Но все это безумно тянет обратно в пучину воспоминаний о «нас», в то время как жизнь проходит мимо. Ты ведь знаешь, что уже давно живешь не в своей реальности. Накрывают чувства, каждая песчинка которых отдается яркой вспышкой и картиной в глазах, после которой погружаешься внутрь. Где-то на уровне коленей глаза просто ослепило: я была так счастлива тогда, с ним; я была невероятно другой; я так верила; я по-другому видела и чувствовала. И это напоминание самой себе заставило капелькам воды коснуться моих щек. Слезы — всего лишь жидкость. Кто-то говорит, что плакать даже полезно. И, кажется, я уже столько наплакалась, что они должны был кончится, но все еще льются из глаз при любой удобной возможности. А я совсем ничего не делаю. Они стали моим повседневным атрибутом. Погружение до пупка. Песок приятно обволакивает тело, не позволяя мне даже шевельнуться, а я вспоминаю всех друзей, что когда-то убеждали меня заново поверить в любовь, поверить и довериться ему. Пытаюсь вспомнить всех, будь они настоящие или прошлые, коих не бывает. И благодарю их только сейчас, жалея о несказанном и пытаясь отыскать в глубинах цвет глаз каждого, пытаясь ухватиться хотя бы за образ и количество родинок на лице, но четко помню только Его. Хуже всего было на шее. Когда ты понимаешь, что мысли душат похуже песка. Мне так сложно признаваться и верить в чувства даже самым близким. Так сложно дался тот разговор с мамой, в котором я не смогла признаться, что правда люблю его. Я не могла сказать ей, что ожила, что в моем сердце появилось место для еще одного человека. Мне так легко далось промолчать и утаить этот неоспоримый факт, а я ведь просто обманула саму себя. А сейчас, готова кричать об этом на всю планету, лишь бы кто-нибудь услышал. Но не могу. Утопаю. Утопаю в слезах, в собственных мыслях. Сижу на полу в своем доме, обнимая руками колени, а в голове в этот же момент просто убивая себя этими песками. Тут, видимо, ничто уже не поможет. Алкоголь не заглушит тех чувств Сон не придет из-за размышлений, которые ни на секунду не покидают голову, не давая отдыха. Сигареты оставят лишь горькое послевкусие. Дан - Я не успеваю даже подумать о нем, как макушка исчезает в золотых песчинках. Тело превращается в цветы, такие живые еще последнюю минуту, такие красивые, такие про то, какой я могла бы быть. А потом просто рассыпаются в прах, подхватываемый ветром, который уносит меня с собой. Такая красивая и печальная смерть.» Тут же всплывает в реальность, захлебываясь как от воды, не веря, что все еще дышит. Не веря в тот финал, что ей уготовлен. Слишком живо было это видение, слишком больно, это все слишком для нее. Чувства снова просыпаются, а губы печет, словно кто-то обрабатывает кровоточащую рану. Дотронувшись и проведя по ним, и правда обнаруживаю там кровь, но она совсем не пугает, и я без малейшего колебания вытираю ее о белую рубашку, сравнимую сейчас с душой, которую очернили. Только… С его душой. Решаю языком облизать губы, будто это может помочь больше не причинять ему боль, на самом деле зная, что это ничего не изменит. Но вместе с железом чувствую его нотки, которые уже никогда не покинут мои губы. Они помнят. Впитали в себя столько его, что никакая помада не сможет заглушить этого. Она больше не может. И ей плевать сколько сейчас времени, плевать, что он живет на другом конце города, плевать, что может быть не один. Она во что бы то ни стало должна увидеть его еще раз, и если это все еще зависит от нее, заставить его сердце забиться чаще. Она наконец-то призналась себе, что впустила любовь во всю себя. Не это ли главное?