Принять и от-в-пустить

      Ее руки вцепились в руль также крепко, как сознание в безумную идею, и ни один не намеревался изменять своего решения.   Максимально вжимаешь газ в пол, чувствуя, как внутри все на секунду замирает и снова начинает играть с новой силой. Мысли появляются, тут же исчезая под нелепыми предлогами.   И если бы в очередной раз предпочла разум своему сердцу, так и осталась бы блуждать в коридорах надежд и отчаяний.   В те рекордные полчаса, за которые Тина преодолела расстояние в половину Киева, Дан смог лишь собраться с духом, смирившись с любым возможным исходом, и твердо решив для себя одно: он должен жить вопреки всему, что подкинет ему судьба. Вышел из дома, в первый раз серьезно задумавшись над тем, что хочет сказать и донести, пока его не окликнули.   Неведомая громкость в примеси с еле слышным эхом, создавшимся в ушах, надрыв и страх, непонятно кому принадлежащие. А всего в паре метров от него уже стоит маленькая знакомая фигурка.   Она не верит, не верит, что наконец видит его, что он перед ней, и никто сегодня не посмеет убежать. Сегодня они пойдут наперекор всем законам и правилам, которые сами же и придумали.   Эмоции в его глазах сменяются посекундно, и в них различимо все, включая боль. Ту самую тупую боль, и ей хватает мгновения, чтобы ее распознать.   -Чем я заслужила его?   -Почему он все еще здесь после всего, что было между нами?   И ей хочется объяснится, хочется рассказать, как было сложно, хочется пропустить через себя все то, что прошел он, дабы оценить размер пропасти и играть жить на равных. Все еще жаждет хотя бы казаться сильной.   Возобновившуюся тишину нарушает ее дрожащий голос. С каждым новым словом подходит все ближе, разрезая все личные границы.   -Когда ты становишься заложником этой глухой тишины, в которой больше не слышишь себя.  Остаешься один на один с тем, кем притворяешься день ото дня. Глаза в глаза. Вечность на вечность. И только пронзительный звон в каждом миллиметре тела прерывает твое существование.  Нет ничего вокруг. Ты пытаешься спрятаться, но одиночество — твой диагноз, а от себя не убежишь. Сколько не пытайся, все равно остаешься топтаться на том же месте. Я не хочу так жить, Дан…   Но он в этом не нуждается. Ему не нужны слова и оправдания. Она пришла сама, она здесь для него. И он готов принят ее любую, несмотря на прошлое, осадок которого все еще сохранился в сердце, и будущее, где он может снова оказаться брошенным.  Но это неважно. Сейчас она нуждается в нем. И оба прекрасно это понимают.   Довольно. Были обмануты уже по тысяче раз, причем в большинстве своем благодаря этим всевидящим омутам, кои в реальной жизни не замечают и половины.   Ей необходимо чувствовать: рука, поднимаясь, очерчивает его контур лица, бровей, носа, губ, доходит до подбородка, спускаясь к шее. Несмело пробует на вкус новые, только что открывшиеся ей тайны.   Она чувствует его напряженные мышцы скул, ходящие туда-сюда, его взгляд, бегающий по ее лицу, рот, откуда было хотело что-то вырваться, но он не смог подобрать слов. Стоял перед ней, не в силах даже шевельнуться.   Тина глубоко дышит, не понимая, почему не видела его таким раньше.   Единственное ощущение, слово, мысль, что сейчас крутится у нее голове — родной. Нет в этом мире больше никого, кто был настолько близок, кто думал бы о ней каждую свободную секунду, кто готов на все ради нее.   И если еще какой-то год назад она бы со стопроцентной вероятностью не пропустила бы даже подобной мысли у себя в голове, то сейчас подкорковая радость зажглась яркой лампочкой на той стороне души. Внутри себя она ликовала, но он даже здесь сумел обличить ее эмоции.  Она была с ним искренней.   Новый вздох, в котором совершает новую попытку сказать…   Но не успевает.   Он пальцами касается ее губ, прося замолчать. Ему невыносимо слышать как она мучается, даже если сама обрекла себя на это.   Второй рукой безнадежно цепляется за воздух, пока не находит ее.   Их ладони соприкасаются друг с другом, заново изучая каждую линию. Она первая обхватывает его пальцы своими, в надежде что он сделает тоже самое. Ей безумно холодно, и Тина надеется согреться в его руках, потому что точно знает, что сможет.   Он, в свою очередь, сразу же закрывает ладонь, сплетая руки-души в замок. Они проходят сквозь друг друга, укрываясь от этого мира в собственном, где он заново открыл ей свое «я».   Разряд.   Волна, будоражащая сознание и душу, прокатывается по ним. Ее маленькая ладошка утопает в его, пытаясь быть как можно ближе. Ближе до невозможности. До соприкосновения подушечек пальцев, до мизерного расстояния.  Если бы была возможность, она бы в ту же секунду оказалась внутри него. Прибилась к какому-нибудь углу и всегда была здесь, напоминая о том, что она рядом с ним. Сыграла бы на струнах его души, на барабанах коленных чашечек, которые недавно тряслись от ужаса, и в заключение поставила давно забытую пластинку любви у него в голове, лишь бы понял, как сильно она нуждается в нем, как сильно ей не хватало именно этого тепла.  Быть ближе, быть здесь.   Сколько мы так простояли — час, десять минут, секунду. И никто не хотел прерываться, боясь порвать ту самую нить, которая только начала завязываться между нами. Будто сейчас мы без слов, одними глазами и касаниями признавались друг другу, учились заново доверять, слушали.   Она воскресила меня. Давно забытые слова вновь обрели смысл, и теперь уже весь мир приобрел цвет. Весь, без остатка.   Она была рядом со мной, чего еще я мог желать. Лишь продлить эти секунды насколько возможно.   Да.   Я чуть было не признался ей, уже кажется и так в очевидном, чуть не произнес заветные три слова, но что-то внутри неожиданно воспротивилось, загорелось красным светом, собрав и выпустив совершенно другие строчки.   -Нам нужно поговорить. Тина подняла на меня потерянный и от части даже напуганный взгляд, услышав неоднозначные нотки в моем голосе.   И они правда там были.   Но снова распознав нежность, мигом согласилась подняться ко мне в квартиру, по пути куда мы продолжали крепко сжимать руки друг друга вместе со скрепленным миром.   Но уже через две минуты его будто окатили ледяной водой, заставив очнуться и молниеносно выдернуть себя из ее плена, отстранившись на максимальное расстояние.