Акварельные разводы

      Здание на Лубянке давило своим холодом. Длинные, тускло освещенные коридоры, массивные двери, тяжелый, спертый воздух. Идя по этим лабиринтам в окружении бойцов ФСБ, я чувствовала себя максимально неуютно. Страха не было. Была лишь кристально чистая, холодная задача.       Паша, шедший впереди меня, напоминал оголенный провод. Он то и дело оглядывался, тяжело дышал, его руки нервно сжимались в кулаки. Аня шла рядом с ним, бледная как мел, стараясь ступать совершенно бесшумно.              Нас завели в просторное помещение, которое больше походило на техническую лабораторию. Вдоль стен тянулись стеллажи с радиооборудованием, а по центру стоял длинный металлический стол, заваленный осциллографами, платами, мотками проводов и паяльниками.       — Ждите здесь, — бросил Костенко, стягивая с себя бронежилет и перекидывая его через спинку стула. — Сейчас его приведут.       — А если он ничего не скажет? — голос Паши сорвался, прозвучав жалко и хрипло. — Если он реально поехавший?       — Значит, будем лечить, — жестко отрезал генерал. — У меня в распоряжении целый штат специалистов и достаточно препаратов, чтобы развязать язык кому угодно. Но я надеюсь, что мы обойдемся без химии. Нам нужны его мозги, а не овощ.       Тяжелая дверь открылась, и двое крепких оперативников завели в лабораторию человека. Виктор Рябов. В сериале его называли «Крейзи», и сейчас я наглядно поняла, почему. Он выглядел так, будто питался одним кофе и паранойей последний год. Всклокоченные, грязные волосы, глубокие впадины под глазами, растянутый бесформенный свитер. Его взгляд безумно метал по комнате. Он постоянно что-то шептал, быстро-быстро перебирая пальцами в воздухе.       Оперативники усадили его на железный стул во главе стола. Рябов тут же поджал под себя ноги, обхватил колени руками и начал раскачиваться из стороны в сторону.       — Смотрят... они из углов смотрят... — бормотал он, уставившись в вентиляционную решетку под потолком. — Время ломается. Как стекло... Радиоактивный сквозняк дует...       Костенко подошел к столу и навис над ученым, глядя на него тяжелым взглядом.       — Виктор Сергеевич Рябов. Я генерал-майор Костенко. Вы находитесь в здании ФСБ.       Рябов перестал раскачиваться. Он медленно перевел затуманенный взгляд на генерала, поморгал, а потом вдруг издал сухой смешок.       — ФСБ... КГБ... Вы думаете, что контролируете мир, — он нервно дернул головой. — Вы слепые! Доска уже перевернута!       — Оставьте свой бред для психиатра, — ледяным тоном оборвал его Сергей. — Мне нужен прибор. Машина времени, над которой вы работали с Добрыниным и Сергеевым. Мне нужно, чтобы вы собрали ее снова. Прямо сейчас. Времени у нас нет.       При упоминании фамилий друзей Рябов резко вскочил, опрокинув стул, но оперативники тут же жестко усадили его обратно. Ученый затрясся, закрывая уши ладонями.       — Нет, нет, нет! Они мертвы! Вова стал деревом! Вы не понимаете?! Деревом! Оно всё видит! Нельзя туда возвращаться!       Паша не выдержал. Его нервы, натянутые до предела с момента похищения Насти, сдали. Он оттолкнул Аню, подлетел к столу и со всей силы ударил по нему кулаком. Радиодетали со звоном подпрыгнули.       — Слушай меня, ты! — заорал Паша. — Ублюдок с суперсилами забрал моих друзей! Они сейчас там! И если ты сейчас же не скажешь, как собрать эту хреновину, они сдохнут! Собирай!       Рябов сжался в комок, зажмурившись, и заскулил.       — Громко... слишком громко... Часы тикают в обратную сторону. Не буду собирать! Это ошибка!       Костенко грубо схватил Пашу за шиворот и отшвырнул к стене.       — Я приказал тебе не лезть! — рявкнул генерал, после чего повернулся к охране. — Зовите врача. Будем вкалывать сыворотку.       — Стойте, — мой голос прозвучал тихо, но в этой комнате он заставил всех замереть.       Я отлипла от стены и медленно подошла к столу. Оперативники напряглись, но Костенко поднял руку, приказывая им не вмешиваться. Паша тяжело дышал в углу. Я остановилась напротив ученого. Он продолжал скулить, глядя на свои трясущиеся руки.       Я стянула с плеча рюкзак, расстегнула молнию и достала желтый блокнот. Я положила его на металлический стол. Звук картона о железо заставил Рябова вздрогнуть.       — Седьмое января две тысячи тринадцатого года, — ровно произнесла я. Рябов замер. Его зрачки сузились.       — «Наконец-то прибор заработал!», — процитировала я. — «Оказалось, что в чертежах были ошибки... Рябов посмотрел чертеж и нашел ошибку именно там. И друг даже не задавал лишних вопросов. За это я его и обожаю».       Тряска прекратилась. Рябов медленно потянулся к блокноту. Его дрожащие пальцы коснулись обложки. Он погладил её, как величайшую святыню.       — Это... это дневник Игоря... — прошептал он уже нормальным, хоть и очень уставшим голосом. — Откуда он у тебя?       — Нашла в бункере в Чернобыле, — ответила я. — Я прочитала всё. Рябов поднял голову. Он посмотрел мне в глаза. Внимательно, цепко. — Ты... — он сглотнул.              — У тебя пустые глаза. В них нет страха. Только холод. Ты из тех, кого коснулось Оно. Ты видела Аномалию.       Костенко подобрался, переводя настороженный взгляд с меня на Рябова.       — Она с ними заодно! — снова встрял Паша.       — Нет, мальчик, — тихо сказал ученый. — Генералы и террористы для Неё — просто пыль. Эта девочка... она проводник. Игорь писал об этом. Зона обещала привести кого-то, кто закончит работу.       Я придвинула блокнот ближе к нему и открыла на странице со схемами нового, так и не доработанного прибора.       — У них не хватило времени собрать вторую версию, — сказала я. — Добрынин врос в дерево, а Сергеев пропал. Вы нужны нам, чтобы довести это до ума.       Рябов опустил глаза на схемы. Его пальцы забегали по строчкам формул. В этот момент сумасшедший исчез. Передо мной сидел гениальный инженер.       — Здесь... здесь проблема, — забормотал Рябов, водя ногтем по бумаге. — Они пытались запитать ядро, но не учли, что плата просто сгорит от перегрева.       — Я тоже об этом подумала, — кивнула я. Я учусь на инженера, и системы вентиляции и охлаждения — это мой профиль. Физика процесса везде одинаковая. — Они не продумали охлаждение. Нужно изменить радиатор.       — Да! — Рябов радостно ударил ладонью по столу. — Ты понимаешь! Игорь был теоретиком. Нам нужен другой сплав. И хорошие проводники... Господи, где я сейчас найду детали?!       Он снова начал паниковать, хватаясь за голову.       — Виктор Сергеевич, — ледяной голос Костенко разрезал его панику. — Вы в ФСБ. У меня за стеной склады с любым оборудованием. Напишите список. Вам принесут это через десять минут.       Рябов посмотрел на генерала.       — Дайте ручку.       Один из оперативников подал ему ручку. Рябов начал бешено строчить список деталей.       Я отошла от стола. Паша стоял у стены, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня так, словно я была бомбой.       — И что это было? — тихо процедил он, когда я подошла ближе. — Откуда ты вообще знаешь про эти чертежи и перегревы?       — Я учусь на пятом курсе на инженера-проектировщика, Паш, — спокойно ответила я. — Я умею читать схемы. И в отличие от тебя, я не ору на тех, от кого зависит моя жизнь.       — Ты вообще ни на кого не орешь, — он прищурился. — Тебе на всё плевать. Мои друзья там, а ты стоишь тут и рассуждаешь с поехавшим. Ты не человек, Ася. Ты реально какая-то игрушка этой Зоны.       Мой взгляд скользнул по его бледному лицу. Он был в чем-то прав, но я не собиралась ему ничего доказывать.       — Пусть я буду игрушкой, — ровно ответила я. — Но я твой единственный шанс их вернуть. Так что сядь, выдохни и не мешай работать.       Паша дернулся, но в этот момент Костенко громко хлопнул по столу.       — Список готов! — генерал вырвал листок из рук Рябова и передал его бойцу. — Бегом на склад. Через десять минут всё это должно лежать здесь!       Боец пулей вылетел из кабинета. Костенко повернулся к нам.       — Как только прибор будет собран, мы выдвигаемся. Транспортный самолет уже ждет нас на аэродроме. Летим до границы, дальше вертушками. В Припять войдем быстро и тихо. Спустя пятнадцать минут на металлический стол начали выгружать картонные коробки с деталями. Рябов накинулся на это богатство, как голодный на еду. Его руки двигались с невероятной точностью. Он паял, зачищал контакты, постоянно сверяясь с моим желтым блокнотом.       — Девочка, иди сюда, — бросил он, не поднимая головы от платы. — Подержи плату.       Я подошла к столу. Костенко и Паша остались стоять поодаль. В воздухе запахло паленой канифолью. Я взяла инструмент и аккуратно зафиксировала деталь.       Рябов склонился над платой, припаивая мелкие контакты.       — Слушай меня внимательно, — едва слышно, одними губами пробормотал он, пока паяльник шипел, заглушая его слова. — Они хотят прыгнуть и вернуться. Модуль возврата я сделаю. Таймер...       — Сделайте так, чтобы машина сработала только в руках того, кто ее держит, — так же тихо, не меняя выражения лица, произнесла я, глядя строго на плату.       Рябов замер. Капля припоя повисла на паяльнике. Он медленно поднял глаза и посмотрел на меня.       — Тогда... в прошлое переместишься только ты, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Поле не захватит остальных.       — Я знаю, — я чуть сильнее надавила инструментом, фиксируя деталь. — И не нужен таймер обратный. Вообще не делайте его.       — Ты... зачем? — в его глазах блеснули слезы. Он смотрел на меня так, словно перестал дышать. — Ты понимаешь, что просишь?       — Но никому не говорите, — тихо ответила я.       — Что вы там бормочете? — голос Костенко прозвучал громко, генерал сделал шаг в нашу сторону.       — Обсуждаем охлаждение, товарищ генерал, — невозмутимо ответила я, даже не обернувшись. — Спорим о том, как сделать так, чтобы эта штука не сгорела у нас в руках. Костенко хмыкнул и остановился.       Рябов продолжал смотреть на меня. В его глазах теперь было столько понимания и какой-то тоски, что мне на секунду стало не по себе. Но блок Зоны удержал мои эмоции. Ученый молча кивнул и вернулся к работе, внося в схему изменения, о которых знала только я. Работа заняла около трех часов. Наконец, Рябов отложил паяльник и вытер пот со лба грязным рукавом.       — Готово, — хрипло сказал он.       На столе лежал прибор. Увесистый металлический прямоугольник с экраном и россыпью кнопок.       — Он работает? — спросил Костенко, подходя вплотную к столу.       — Работает, — громко, чтобы слышали все, сказал Рябов. Он избегал смотреть на меня. — Выбираете время, нажимаете кнопку. Скачок туда. И... обратно. Никаких сбоев. Но помните... — он поднял на генерала безумные глаза. — Игры со временем всегда требуют платы.       Костенко проигнорировал его слова. Он взял прибор со стола и удовлетворенно кивнул.       — Подъем! — скомандовал он на весь кабинет. — Время вышло. Летим в Чернобыль.       Паша тут же подскочил, расталкивая Аню. Я молча закинула рюкзак на плечо. Когда я проходила мимо стола, Рябов вдруг схватил меня за руку.       — Будь осторожна, девочка, — прошептал он мне одними губами.       Я мягко, но уверенно высвободила руку.       — Всё под контролем, — тихо ответила я.       Я развернулась и пошла к выходу, вслед за генералом. Мой кулон холодил кожу. Машина была готова, и мы отправлялись в Припять. На этот раз — чтобы закончить всё.