Акварельные разводы

      Башня «Федерация» выглядела просто огромной. Стеклянная высотка, вокруг которой сейчас столпилась куча машин ФСБ с мигалками. Я стояла возле черного внедорожника и молча наблюдала за суетой.       — Так, слушаем меня внимательно, — Костенко поправил бронежилет, который надел поверх черной футболки. Лицо у него было до жути серьезное. — Мы идем наверх. Лифты заблокированы на верхних этажах, поэтому штурмовая группа поднимается по техническим шахтам. Вы трое остаетесь здесь. Внутрь не заходить. От машин не отходить.       Паша тут же дернулся вперед, сжимая кулаки.       — Я иду с вами! Там мои друзья! Этот урод… он их там держит!       — Отставить! — рявкнул Костенко. — Там сейчас начнется зачистка. Ты будешь только путаться под ногами и словишь пулю. Твоя задача — сидеть здесь и ждать.       Паша уже открыл рот, чтобы начать спорить, но Аня потянула его за рукав.       — Паш, пожалуйста, — тихо попросила она. — Он прав. Что мы сделаем против людей с оружием?       Костенко кивнул Ане и повернулся к спецназовцу, которого оставил с нами. Это был Егор. В полном обмундировании он выглядел очень внушительно.       — Егор. Глаз с них не спускать. Особенно с неё, — генерал кивнул в мою сторону. — Если Яблонська попытается что-то выкинуть или куда-то уйти — имеешь полное право применить силу. Лицом в асфальт и держи до моего возвращения. Понял?       — Так точно, товарищ генерал-майор, — ответил Егор.       Костенко отвернулся и пошел к зданию, а за ним двинулись остальные бойцы.       Мы остались одни на пустой площади. Вокруг стояло оцепление, так что мы были как в пузыре. Паша начал ходить туда-сюда по асфальту. Пять шагов вперед, разворот, пять шагов назад. Дышал он так, будто кросс бежал. Аня стояла, прислонившись к машине, и смотрела под ноги. Я же отошла немного в сторону и облокотилась спиной о какую-то мраморную клумбу.       Внутри меня была абсолютная тишина. Вообще никаких эмоций. По идее, сейчас у меня должна была начаться истерика. Наверху сидит псих с суперспособностями, в руках у которого ребята. А я стою тут и мне просто… никак. Зона реально выполнили свое обещание из сна и отключил мне чувства. Ощущение было странное: я головой понимаю, что ситуация критическая, но сердце бьется ровно. И только кулон-флюорит, который я нащупала под курткой на уровне грудной клетки, отдавал легким холодом.       — Паш, прекрати мельтешить, у меня от тебя в глазах рябит, — ровным голосом произнесла я.       Паша резко остановился и посмотрел на меня с такой злостью, будто я его лично предала.              — Прекратить? — прошипел он, подходя ближе. — Там Настя. Там Леха. Там Гоша. А ты стоишь тут с таким спокойным лицом?!       — Твоя истерика им не поможет, — ответила я. — Ты просто тратишь энергию. Сядь и жди.       Он аж задохнулся от возмущения. Но тут между нами встал Егор.       — Эй-эй, молодежь. Брейк, — он выставил руку, отодвигая Пашу. — Командир сказал стоять тихо, значит, стоим тихо. Парень, я понимаю, у тебя там друзья. Но поверь, там сейчас работают лучшие спецы. Если они живы, их вытащат.       Паша отмахнулся от него, отвернулся и ударил кулаком по крыше джипа. Аня сразу подошла к нему и начала что-то тихо говорить, пытаясь успокоить.       Егор тяжело вздохнул и перевел взгляд на меня. Я все так же стояла, спрятав руки в карманы.       — А у тебя железные нервы, я погляжу, — усмехнулся Егор. Он стянул с головы балаклаву и достал сигареты. — Будешь?       — Сигареты не курю.       — Я заметил у тебя электронку в куртке. Хотя на «Егошку» не прям похоже. Новая модель? — Он закурил и глубоко затянулся.       — Типо того. Это «Иксрос». Меньше протикает, меньше жижи нужно. Мне баночки на 10 миллилитор хватает на месяц. Хотя я и не так много курю.       — Прикольно. Но пропадает весь интерес от курения.       — Та норм. Можно курить прям в кровати и не переживать что сгоришь.       — Ахаха, ну посмотрим, может заинтересует меня. Слушай, генерал Костенко сказал, что ты типа местной Ванги. Много знаешь. Я его таким потерянным, как сегодня у нас в кабинете, ни разу не видел. Ты ему там фотку в телефоне показала, и его будто током прошило.       — Там была правда, Егор, — спокойно ответила я. — Которую тяжело принять.       — Загадками говоришь, — он стряхнул пепел. — А ты вообще не боишься? У тебя там тоже друзья наверху. А ты стоишь, пульс как у покойника. Шок?       — У меня нет шока. И друзей моих там, наверху, тоже нет.       — В смысле нет? — Егор нахмурился. — А куда они делись? Мы всё здание просканировали.       — Они не в здании. Это ловушка. Киняев просто тянет время и издевается над Костенко. И над нами.       Егор открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут его рация зашипела, и раздался голос Костенко.       — База, это Альфа-один. Отбой штурма. Повторяю, отбой штурма.       Егор тут же нажал кнопку:       — Альфа-один, это База. Принял. Что у вас, командир? Статус заложников?       В рации послышался тяжелый вздох, а потом звук разбивающегося стекла.       — Статус — ноль. Здесь никого нет. Офис пуст. Была только голограмма Киняева.       — Какая голограмма?       — Где этот ублюдок сказал, что они все в Припяти. Возвращаемся. Конец связи.       Егор уставился на меня. В его глазах читался испуг. А Паша, который все это слышал, подлетел к нам.       — В смысле никого нет?! — заорал он, хватая Егора за форму. — Как они могли их вывезти?! Здание же оцеплено!       — Убери руки, парень, — Егор оттолкнул Пашу. — Ты слышал генерала. Офис пуст.       Аня закрыла лицо руками и тихо заплакала. Паша начал оседать на асфальт, хватаясь за голову.       — Он их убьет… — бормотал он. — Мы опоздали.       Через пять минут из дверей башни вышли бойцы. Последним шел Костенко. Он стянул шлем, лицо у него было бледным от злости.       — Нас поимели, — процедил он, бросив шлем на капот внедорожника. — Вся эта операция… просто цирк для отвода глаз. Пока я стягивал сюда людей, он вывел их черт знает как.       — Как он это сделал? — глухо спросил Паша.       — Голограмма, — Костенко сжал кулаки. — Проекция прямо посреди кабинета. Мои люди врываются, а этот ублюдок улыбается, говорит, что ждет нас в Припяти, щелкает пальцами — и растворяется в воздухе. А на столе лежит распечатка «Game Over».       — Он управляет пространством, — ровно произнесла я. Все повернулись ко мне. — Для него нет стен или оцеплений. Часть аномалии дает ему власть над физикой. Он просто перенес их.       Костенко сделал шаг ко мне.       — И куда он их перенес, Яблонська? Раз ты стояла тут и говорила Егору, что здание пустое. Куда?!       — В Припять, — мой голос даже не дрогнул. — В Чернобыльскую зону отчуждения. Туда, где аномалия сильнее всего. Ему нужен Паша, чтобы завершить начатое, а остальные — просто наживка.       Костенко потер переносицу. Было видно, как у него в голове не укладывается вся эта мистика.       — Припять. На территорию другого государства. Отлично. И что мы должны делать? Поехать туда на автобусе и попросить его вернуть заложников?       — Мы должны ехать туда, — подскочил Паша. В глазах у него горел какой-то фанатичный огонь. — Ася права. Он там.       — Закрой рот, Павел! — оборвал его Костенко. — Я не могу просто перебросить спецназ на территорию Украины без согласования!       — Значит, поедем без оружия! — не унимался Паша. — Я поеду один!       — С чем ты к нему пойдешь? — рявкнул генерал. — Он нас размажет по бетону! У нас нет ни защиты от его сил, ни плана!       — Нам нужен прибор для перемещения во времени! Только бы найти ученых! — не унимался Паша.       — Тех, что ты назвал — мертвы.       — Как?! Они же должны…       — Ученые не мертвы, — громко сказала я, заставляя их замолчать. — Точнее, не все. У нас есть дневник с чертежами. И у нас есть человек, за которым вы отправили группу захвата. Виктор Рябов.       Костенко прищурился.       — Рябов. Да. Группа доложила, что объект взят и доставляется на Лубянку. Но он псих, Анастасия.       — Он не псих. В дневнике сказано, что именно Рябов нашел ошибку в чертежах Зоны и помог собрать первый прибор. Если кто-то и может собрать новую машину — то только он.       Костенко долго смотрел на меня.       — Допустим. Но как нам добраться до Припяти, минуя границу?       — Думаю, для генерала ФСБ организовать переход — не проблема. Я уверена, что у Вас легко это получиться сделать, — я чуть заметно ухмыльнулась. — Вы же стали генералом не только потому, что умеете следовать инструкциям. Вы умеете их обходить. Как тогда, когда стали бандитом Игнатьевым.       Я увидела, как у Костенко дернулась скула при упоминания бандита.       — По машинам, — резко скомандовал он. — Возвращаемся на базу. Будем разговаривать с вашим Рябовым. И если эта затея выгорит… Яблонська, клянусь, я выпишу тебе премию. А если нет — мы все сдохнем в этой радиационной помойке.       — Договорились, — кивнула я и пошла к джипу.