Влечение

Это началось ещё со старшей школы. Санеми всегда любил и оберегал своего младшего брата Генью. Он души в нем не чаял, так продолжается и до сих пор. С тех пор, как умерли их родители и младшие члены семьи, попав в автокатастрофу, Санеми и Генья остались одни на попечение одного очень хорошего мужчины. Их опекун почти никогда не появлялся дома, так что братья, почти всегда были одни и жили самостоятельно. Санеми выполнял все дела по дому: готовил, убирал, стирал, ухаживал за садом. Также, старший ухаживал за своим любимым младшим братом, водил его в школу, готовил обеды с собой, чтобы тот не голодал. В общем, все было не так плохо, они жили вполне себе счастливо. Настаёт момент, когда Санеми поступает в старшую школу. Парень усердно учился и получал отличные отметки, а все ради того, чтобы содержать в будущем своего младшего брата. Санеми гордился своими успехами, но в тоже время считал, что недостаточно хорош. Юноша планировал стать учителем математики, он любил детей и учить их чему-то новому. Эти мысли придавали ему сил, чтобы двигаться вперёд. Шиназугава хотел, чтобы его брат гордился им. Что касалось социальной жизни Санеми? Ну… С этим у него были явные проблемы. Юноша считал, что ему никто не нужен, кроме Геньи. Он был счастлив. А все, кто желал познакомиться с Шиназугавой, были грубо посланы куда по-дальше. Так он и приобрёл тупое прозвище. Но Санеми было на это плевать, его заботили лишь учёба и младший брат. Младший брат… «Интересно, как там Генья, не голодный?», — пронеслось в голове Санеми. Если парень и мог дать слабину своим мыслям во время занятий, то его голова была заполнена лишь младшим братом. Звонок, началась перемена. Следующий урок математика — последний урок. Все бегом вышли из помещения на перемену, это было даже странно. Шиназугава начал готовиться к уроку и уже хотел было выйти, но его вдруг остановила девушка. — Шиназугава-кун, можно тебя на разговор? — Это была Канаэ Кочо — одна из самых популярных девушек в старшей школе. Канае всегда была обделена вниманием парней. Она была красива, дружелюбна и умна. Также, у неё был самый высший балл по математике за промежуточные экзамены, после Санеми. Но у юноши были другие планы, так что он хотел отказать и пройти мимо, как тут девушка начала что-то говорить: — Я понимаю, может это и неважно для тебя, но выслушай, прошу. Это не займёт много времени. Класс был пустой, все это казалось подстроенным, искусственным, ненастоящим. Ну не бывает такого, чтобы класс был пустым в такое время. Да и как-то, на удивление, тихо. Нависла противная тишина, она терзала слух, ему хотелось выбежать поскорее из этой душной комнаты и насладиться свободой. Санеми раздражала ситуация, но он не подавал виду. Кочо хотела уже что-то сказать, но лишь промямлила что-то невнятно, как ему прказалось. Она покусывала губы, а её лицо было едва красным. — Понимаешь… Я давно хотела тебе рассказать о своих… — Хоть Санеми и не был популярен среди девушек, но до него, конечно же, всё быстро дошло. Он не собирался выслушивать признание какой-то девчонки, ему не было до этого дела, поэтому он решил дерзко отрезать: — Если собираешься признаваться в любви, то советую отойти и дать мне пройти, — грубо выразился Санеми. Он обошел девушку и вышел из класса, оставив её одну. Выйдя из помещения, юноша столкнулся с десятками взглядов. — На что уставились?! Это вам не представление! — Изьявил Шиназугава толпе, что стояла и выжидала чего-то интересного в коридоре. Его бесила эта ситуация, его раздражала одна лишь мысль, что кто-то желает его, ведь когда уже все поймут, что ему никто не нужен? Ему никто не нужен, никто. Никто, кроме Геньи. Шиназугава остановился и замер встряхивая головой. Санеми сам не понял, что сморозил в своей же голове. На удивление, парень сам испугался своих же мыслей. Он не знал, нормально ли это? Нормальная ли его чрезмерная забота и любовь к брату? И почему в голову эта мысль ударила только сейчас? Из раздумий, Шиназугаву привела столб, в который он врезался, — Бля! — Шиназугава! Ещё раз услышу нецензурные выражения из твоих уст, вызову к директору! — Накричал глава студсовета. Санеми лишь рыкнул в ответ и пошёл дальше. Этот день явно не из самых удачных, хотелось уже поскорее вернуться домой, обнять младшего братика, поужинать вместе и лечь спать. Он так устал. Перемена прошла. Ученики разбежались по классам со звонком, словно колония муравьёв. Не успев насладиться переменой, Санеми раздражённо выдохнул и пошёл обратно в класс. Учителя часто отчитывали Санеми за плохое поведение, но почти всегда закрывали на это глаза, взирая на его хорошую успеваемость. Он открыл классную дверь и сел на свое место даже не попросив прощения за опоздание. За спиной были слышны тихие разговоры. Санеми было плевать на чужой лепет, пока он не уловил на слуху свое имя. Он резко повернулся назад и посмотрел в лицо тем, кто его так оживленно обсуждал. Юноша увидел двух чем-то озлобленных, не самых симпотных девушек. Он вопросительно осмотрел их, а те поедали его осуждающим взглядом. Через минуту зашла Кочо. Она выглядела как ни в чем не бывало, только вот нечасто она опаздывает. Класс застыл и уставил свой взор на девушку — шёпот прекратился. — Извините за опоздание, — тихо подала голос старшеклассница. — Кочо, все в порядке? Если тебе нехорошо, можешь идти домой. — Сказал, оторвавшись от доски, учитель математики. Но Канаэ лишь наигранно улыбнулась и села на свое место. Вот это игра! Да она же специально выдавливает из себя эту измученную улыбку, да так, чтобы всем стало очевидно, что она «пытается не заплакать». А ведь все действительно считают её хрупкой и милой, даже ранимой девочкой. Как этот кусок говна, вроде Санеми, вообще смог отказать этому ангелочку? Начался гул. Теперь уже почти все обсуждали инцидент с разбитием сердечка главной красотки. Одноклассники поедали парня своими глазами. Они открыто говорили о своей неприязни к юноше, они осуждали его. Шиназугава был на пределе. Нет, его не напрягало чужое мнение, просто никто и никогда не должен прерывать его сосредоточенность. Этот звенящий шёпот и гул в ушах не давал покоя. Ну, может, немножко его разозлила фальшивая одноклассница и её грустная улыбка, всего-то. От раздражения, Санеми переусердствовал и сломал ручку. Действительно, упс. — Тишина в классе! — Воскликнул учитель. Все недовольно замолчали, всё также осуждающе посматривая на Шиназугаву. А Санеми трясло от раздражения и гнева. Он желал поскорее свалить с этого чертого урока. Он желал уже съебать поскорее из этой школы. Он хотел поскорее придти домой, обнять младшего братишку. Он желал увидеть Генью. Кое-как, но Санеми удалось не сорваться и сидеть тихо во время урока, правда, гнев не позволял парню мыслить здраво, он только и мог успокаивать себя мыслями о том, что скоро вновь увидется с Геньей. Таким образом, Санеми полностью прослушал урок математики. В конце учебного дня ученики бежали изо всех сил вниз, дабы сменить обувь и выскочить из душного помещения. Кто-то собирался в караоке с друзьями, кто-то на очередное свидание, а кто-то просто шёл домой. У кого-то ещё оставались дела, заседание клуба например. К счастью, Санеми не состоял ни в одном из клубов. Он посвящал все свое свободное время брату и заботе о нем. Ему часто предлагали клубную деятельность, но он всегда отказывался. Что касалось его хобби? Ну… Шиназугава такого рода вещей не имел, за исключением, коллекционирования жуков и содержания их в террариуме. А так, после школы он всегда сразу дул домой, делал уроки и заботился о младшем. Не скучно ли ему? Нет. Он счастлив, когда Генья счастлив. Юноша выходил из школы. Все бы ничего, но по пути к воротам, он уловил краем уха чей-то нескромный разговор: — Вчера видел сиськи своей старшей сестры. Было очень неловко, — произнёс мальчишка, он был немного смущен, но говорил уверенно, будто хвастался. — Охренеть, серьёзно? Завидую! Это должно быть так сексуально… --То были парни, что беззаботно шли из учреждения и болтали меж собой. Этот разговор заставил Санеми задуматься. Он замедлил шаг и погряз в раздумьях. «Чувствовать влечение к брату?». Он вспоминал все приятные моменты с Геньей. Чёрт, да они все приятные! Его улыбка, то как он называет его «Неми», когда злится, когда дуется, когда плачет, когда счастлив. Когда так усердно пытается приготовить его любимые охаги, делая их уродливо милыми — все это заставляло сердце Санеми содрогаться и разливать приятное тепло по телу. «Да он просто ангел!». *** Молчанье и шум капающего крана, отражающийся от плиток на стенах. Разум полностью погряз в белый шум, сердце бьёт по ушам, в то время, как внутри них словно вата. — Что… Что я, черт побери, наделал? — Санеми дрожащими взглядом осматривал свою руку. Юноша сидел на крышке унитаза в ванной комнате, осознавая собственную ошибку. За какие-то считанные минуты он успел пасть так низко и полностью разрушить свое восприятие. — Генья… Я отвратителен. Я ужасный старший брат, — но тут раздался стук в дверь. — Братик, все хорошо? Ты там уже долго, бульон начинает кипеть, — обеспокоенно произнёс Генья. — Да! Сейчас выйду! — С этими словами, Санеми подошёл к раковине, посмотрел с отвращением на себя в зеркало, и, открыв кран с тёплой водой, начал смывать с правой ладони белесые и густые разводы.