Ты пристрастился Часть 3 Честность

Обставленное всевозможными предосторожностями, несомненно, сильно замедлявшими дело, расследование все же упорно продвигалось вперед. Во время встреч с руководителем зазвучали названия конкретных фирм и видов вооружений. — Генерал Цзоу, — поприветствовал Бай Лоинь толстячка. Работа с этой лисой доставляла Бай Лоиню огромное удовольствие. Глядя в карие глаза, исчезнувшие в морщинках растянутых узкой улыбкой круглых щек, Бай Лоинь понимал, его симпатия взаимна. — Офицер Бай, — кивнул в ответ Будда в безукоризненном военном мундире. — Мы шевелим огромную кучу дерьма. Наивно было бы ожидать, что вони не будет. Они знают, что мы работаем, но не знают подробностей. И сейчас они зашевелятся. Они придут к тебе, к другим членам комиссии, может у них даже хватит наглости прийти ко мне, — Цзоу Фанг рассыпался в мелком нехорошем смехе. — Я знаю. — Да, умница Сяо Бай, ты знаешь. Но пока не понимаешь. Каждый, я повторяю, каждый новый знакомый — это потенциально их человек. Думая так, противно жить. Но мы же знаем, ради чего все это, верно? Невысокий и полный, на вид мягкий как баодзы, Цзоу Фанг в моменты сложных размышлений, сжимая губы, смешно надувал толстые щеки. И при этом Бай Лоинь мало встречал людей хитрее и опаснее него. В сияющем офисе небоскреба Гренландия Центр вели неспешную беседу мужчин. Снаружи бушевало слепящее солнце, а здесь они могли наслаждаться прохладой, сбереженной талантливыми руками архитекторов. — Господин председатель, — осторожно пытаясь привлечь внимание шефа к замершей беседе, помощник негромко обратился к человеку, стоявшему у стеклянной стены, расчерченной на вытянутые трапеции четкими линиями рам. Помедлив с ответом, крепкий мужчина в классическом до предела элегантном костюме, вернулся к столу. — Дай, я сам взгляну еще раз, — председатель повелительно протянул руку к темной папке в руках помощника. Всю важную информацию этот человек любил читать сам, на слух проблема виделась ему иначе. Прекрасно зная предпочтения шефа, секретарь начал комментировать содержание переданной папки вслух: — Самым перспективным членом комиссии с точки зрения результативности давления является, по моему мнению, полковник Бай Лоинь. В это момент господин председатель рассматривал формальную, явно с удостоверения или доски почета, фотографию мужчины в форме. «Красивый офицер», — уверенно констатировал он. — А почему офицер Бай? — спросил шеф, разглядывая другие фото из папки, привлекшие его внимание. Яркие четкие фотографии высокого мощного мужчины с острым ястребиным взглядом. На немногих фото он был один, на большинстве окружен множеством женщин. — Потому что он — гей и буквально полгода назад стал центром жуткого публичного скандала. Причиной была свадьба офицера Бай Лоиня и директора Гу. Это его фотографии вы сейчас рассматриваете. Секретарь уловил явный интерес, вспыхнувший в глазах председателя: — Гу Хай — единоличный основатель и генеральный директор «Хай-Инь НТФ», а по совместительству младший брат Бай Лоиня. -.?! — Не по крови, скандал не настолько пикантный, — усмехнулся брюнет. — Мать офицера Бай вышла замуж за генерала Гу Вэйтина, отца Гу Хая. Эти двое впервые встретились в старшей школе, к сожалению, информация не точная, обрывочная. Они не афишировали свои отношения, но думаю, они вместе еще с тех пор. — Не афишировали отношения? Откуда тогда скандал? — удивленно приподнял темную бровь господин председатель. — Недоброжелатели генерал-лейтенанта Гу постарались, конечно. Парням просто не повезло, они вели себя на редкость благоразумно. Но все это сыграло нам на руку. Бай Лоинь в уязвимом состоянии. По отзывам, он очень умен и совсем недавно успешно руководил крупным проектом, связанным с новым истребителем. Почти наверняка, с его опытом и навыками в расследовании он поставлен именно на наше направление. Рекомендую искать выходы на офицера Бай Лоиня через директора Гу. — Прекрасная работа. Я сам займусь поиском подходов к директору, в этом деле нельзя быть излишне прямолинейными. Подбери список мероприятий, где наше пересечение будет выглядеть максимально естественно, — со странной улыбкой мужчина отвернулся к окну. — Будет исполнено, председатель, — преданный помощник как никто другой умел различать разнообразие лиц своего шефа. Это он перевел для себя, как «очевидный личный интерес». Хозяин кабинета потянулся за очередной папкой, на рукаве рубашки острой брильянтовой искрой сверкнули темные запонки. «Новое приобретение», — позволил себе постороннюю мысль Лю Шен. В тот день почти четверть века назад это были запонки в виде рожицы Микки-Мауса. Смешная мышь с высунутым языком, вызывающе смотрела с белоснежного хрусткого манжета, прикрытого рукавом консервативного темного цвета. Мышонок не только высовывал маленький язычок, но и нахально подмигивал искристым черным глазом. Острый язычок ушастой мыши был первым, что Лю Шен увидел, замерев в глубоком почтительном поклоне, сразу как вошел, не поднимая глаз, в кабинет со стенами обтянутыми красным китайским шелком. Рука владельца шальной запонки свешивалась с подлокотника кожаного кресла, прямо перед лицом Лю Шена. Эта рука и запонка принадлежали молодому Чэнь Тао, второму гостю хозяина красного кабинета. Лю Шен часто задумывался, почему он так хорошо запомнил эти запонки, однажды сгинувшие в недрах грязной комнаты, гордо называемой криворуким мясником, который штопал, его исполосованное ножом предплечье, приемным покоем. Десяток мелких легких порезов страшно набухал кровью. Ошалевший от наркотиков Сорок девятый брат, за которым Лю Шен, с увязавшимся с ним Чэнь Тао, и явился в тот богами забытый притон, был быстр как разъяренная гадюка и всегда на удивление хорошо владел кривым маленьким ножом. И хотя Лю Шен не держал на него зла, Сорок девятый был хорошим парнем и членом семьи, безумец все же лишился пальца, хотя погиб гораздо позже и без его Лю Шена участия от удара битой по голове во время очередной разборки за территорию. Лю Шен помнил, как заслонил Чэнь Тао, и как тот, протрезвевший от адреналина, разбрасывая пуговицы брызгами крови, срывал с себя дизайнерскую рубашку, чтобы зажать его раны. В кабинет с красными шелковыми стенами, обставленный темной мебелью, обладанием которой мог бы гордиться любой музей, Лю Шен пришел по приглашению одного из друзей дядюшки. Солнце, проходя через изящную деревянную обрешетку окна, пятнало светом столешницу большого стола, опиравшуюся на массивное резное подстолье. Крепкий мужчина в деловом костюме, занимавший традиционное китайское кресло, покрытое удивительным золотым орнаментом, мог бы показаться чуждым и этому столу, и этому креслу, и двум высоким невесомым стеллажам темного дерева, уставленным парными антикварными вазами, если бы не острый взгляд, осанка и неожиданно небольшие изящные кисти смуглых рук, лежавшие на инкрустированной поверхности. Не лежавшие, а властвовавшие. Властвовавшие надо всем. Это Лю Шен рассмотрел позже, так же как и лицо Чэнь Тао. А сначала, он вошел в кабинет, не поднимая глаз, и низко поклонился, признавая силу и власть «головы дракона», выражая искреннее уважение хранителю традиций. Вот тогда он и запомнил эти запонки, не думая, что эти воспоминания останутся с ним навсегда.