Ты пристрастился Часть 3 Честность

Уже несколько долгих часов Гу Хай маялся на стоянке напротив огромного тяжеловесного здания министерства национальной обороны. Последние тридцать минут он оставил попытки усидеть в машине и в нетерпении слонялся по пышущему жаром асфальту. «Еще чуть-чуть и меня хватит солнечный удар. Где же ты, паршивец?» Страх и тревога. Гу Хай закрыл глаза и представил как из высоких дверей выйдет Бай Лоинь, спокойный и красивый, неторопливый и прямой как стрела, скрывая отчаяние за уверенной походкой. Скажет: «Пока не полечу» — и посмотрит в глаза. Что тогда делать?! Что говорить? Как стать опорой? «Где, блять, взять верные слова?» Где-то вдалеке в очередной раз тяжко стукнула огромная дверь. «Иньцзы?» — распахнул глаза Гу Хай. Ослепленные солнцем те подвели его на мгновение. Но эту фигуру Гу Хай узнал бы по силуэту среди тысяч подобных. Стремительное движение, легкий шаг. В нетерпении он потянулся на встречу. Глаза привыкли к свету и зрение прояснилось. Лицо его Иньцзы озаряла улыбка, сверкающая, чистая и счастливая. Как же Гу Хаю хотелось забыв себя метнуться на встречу, вблизи разглядеть сияющие глаза, впитать без остатка всю их искрящуюся радость. Но крепко ухватив коней своих желаний под уздцы, Гу Хай послушно ждал, пока Иньцзы сам подойдет к нему. — Месяц в учебке, восстановить навыки, а потом полк в … — Блять, это же откровенная жопа! — выругался Гу Хай. И тут же получил по голове свернутыми в трубку бумагами: — Идиот, это современный аэродром, экспериментальная часть, лучшие самолеты. «Экспериментальные… Нашел чему радоваться, — желудок Гу Хая скрутило. — Снова сбегает от меня и тащится от этого, неблагодарный». Ворча под нос, Гу Хай, вытащил телефон и начал искать местное риэлтерское агентство: «Придется покупать квартиру». *** Теперь их отцы наблюдали парад с трибуны, стоя рядом. Летчики национального уровня — гордость нации, их место в небе. Место Бай Лоиня было в небе. Гу Хай же мог лишь только наблюдать. Как и пять лет назад его сердце было до краев наполнено восторгом и болью, гордостью и страхом. Ему снова хотелось кричать всем: «Это мой муж! Не смотрите, на него! Разве вы не понимаете, какие страдания он испытывает в эту минуту? Прекратите шуметь и смеяться. Замрите в благоговейном молчании перед жертвой, что он приносит ради вас!» И снова он закрыл глаза, не в силах больше смотреть. «Вернется, запру, точно запру», — при очередном восторженном выдохе, ветром пронесшимся над многотысячной толпой, стиснул зубы Гу Хай.